Дмитрий Симонов
Цена семейного счастья

Ливень стучит по брусчатке и крышам из дешёвого профлиста. Старые кровельные покрытия из красного металла словно гасят силу капель с неба и впитывают в себя энергию удара. Новые же, бюджетные и бездушные материалы для строительства, не могут похвастаться такой изысканной работой, поэтому капли разлетаются на десятки брызг и создают ещё один звук.

Шум дождя — это прекрасная завеса для воровства, убийства и диверсии. Сколько страшных криков отчаяния и шумов злодеяния скрыл этот неостанавливающийся поток. Сколько судеб было сломано и смыто, а после забыто и потеряно навсегда.

Времени было около одиннадцати. Уже давно стемнело. Луна спряталась за хмурыми тучами осеннего ливня. Артём Сергеевич Прохоров сидел в своём тоненьком сером дождевике под стенами одного из сибирских мужских монастырей. Он весь дрожал от холода и, чем дольше находился под белой штукатуркой, из-под которой виднелся красный царский кирпич, тем меньше уверенности и сил в нём оставалось.

— Нет, надо решаться, — сказал Артём Сергеевич сам себе и продолжил сидеть без движения.

В памяти пронеслись те моменты из прошлой жизни, которые привели его к настоящему. Всё, что ему нужно было сделать, — это перелезть через ограду монастыря, не привлекая внимания, пробежать пятьдесят шагов, открыть двери храма, дойти до аналоя, где один из дьяконов будет читать молитву, и положить записку в ящик для поминовений. И повторить действия в обратном порядке. Почему записку нельзя было оставить во время службы, как это делают все? Потому что важна анонимность, плюс таким было условие дьявола. Ведь именно этот нечистый дарует Артёму Сергеевичу исполнение его просьбы. Просьбы предельно простой: помочь наладить отношения в семье.

Артём Сергеевич был обычным для своего времени человеком, работал экспедитором. Платили не много, зато к трём уже дома. Материальных средств хватало от зарплаты до зарплаты, но сигареты по пачке в день и ящик пива в пятницу-субботу были для него святым делом.

Сын Артёма Сергеевича, Павел, уже учился в школе и был предприимчивым не по годам. То делал какие-то карточки для интернет-магазинов, то помогал бабушкам из подъезда — бегал за продуктами или выносил мусор. Артём Сергеевич гордился сыном и частенько, умирая с похмелья по субботам, просил у него денег в долг, но всегда получал отказ. Предприимчивость развилась у сына не по его воле, а из-за нужды семьи и жертвенности матери.

Ольга Викторовна, мать и жена в этом семействе, сначала, только окончив вуз, жила иллюзиями. Потом по совету своей матери прибрала к рукам Артёма Сергеевича и думала, что вот-вот начнётся райская жизнь, как в голливудском фильме. Но ничего это не случилось. Наоборот, всё только усугубилось. Она устроилась в супермаркет кассиром. Работа непыльная, но скучная. Потом, став матерью, Ольга ощутила цену декретной жизни. Жизни без денег, жизни в зависимости от мужчины, который не понял, что ребёнка надо кормить, жену — одевать, с соседями — договариваться и прочее. Три года нужды, займов, кредитов, попрошайничества, слёз и молитв немому богу.

Каждое субботнее утро члены семьи Прохоровых просыпались с опухшими лицами. Артём Сергеевич — потому что пил до утра. Ольга — потому что много плакала, стоило только мужу захрапеть. Павел — потому что спал лицом вниз в позе солдатика.

Со временем супруга Артёма Сергеевича окрепла, выдохнула, вытащила голову из бытового плена и, осмотревшись, огорчилась. Мечты не сбылись, муж — трудяга-алкоголик, жизнь — пытка. Крысиные бега от получки до получки на контрасте с социальной показухой сверстниц и бывших подруг вбивали гвозди в крышку гроба этой семьи. И после того как Артём Сергеевич в очередном пьяном угаре забыл о годовщине свадьбы — а он стабильно забывал обо всех праздниках, — главе семьи предъявили ультиматум.

— Либо ты меняешься, либо развод, — с нескрываемой желчью и полными слёз глазами проговорила Прохорова.

— И как мне поменяться? — не поднимаясь с кровати, с опухшим лицом и тяжёлой головой, поинтересовался Прохоров.

— Тебе нужно стать мужчиной и сделать так, чтобы твоя семья ни в чём не нуждалась.

Так как сроков выполнения задачи не было, Артём Сергеевич благополучно забыл слова жены, полагая, что это пустая ссора. Но в очередную «опухшую» субботу он увидел записку на столе, в которой говорилось: «Уехали к бабушке, вернёмся после Пашиных каникул. Если ничего не изменится, можешь собирать вещи и катиться на четыре стороны». Дочитав записку, Артём Сергеевич опустился на дешёвый табурет и положил голову на стол, словно сдающаяся курица на плахе перед голодным мужиком.

«Да может, к чёрту это всё?» Но перед глазами всплыли его друзья в роли пап по воскресеньям, алименты и общественное порицание, и Артём Сергеевич уверенно поднял голову. Правда, не только эти факторы вернули ему решимость — куда важнее были его чувства и отношение к семье. Он действительно любил сына. Любил жену и даже гордился тем, что у него такая прекрасная дама сердца. Пришло и осознание того, что его личное счастье вовсе не равнозначно счастью его родных.

И первое, что предпринял Артём Сергеевич, — попросил о повышении зарплаты.

— Что? — спросил начальник с бородавкой на губе.

— Я прошу поднять мне зарплату, — уговаривая себя не отступать, продолжил Артём Сергеевич.

Главный руководитель отдела логистики Сергей Александрович показал рукой на выход.

Но Прохоров был непреклонен и решил поговорить начистоту.

— Я знаю, времена сейчас трудные, но мне нужно это повышение. Сами понимаете, какая теперь инфляция. К тому же ситуация нестабильна… Сергей Александрович, я не хочу искать новое место работы.

— Понял. Подумаю.

Артём Сергеевич, улыбаясь, вышел из кабинета и направился к своему грузовику.

Целых тринадцать часов Прохоров был рад и счастлив — до следующего утра, когда получил отказ. Злиться было не на кого, разве только на себя. Пока он утопал в отчаянии, мозг генерировал ужасные картины его одинокого будущего: сын, воспитываемый чужим человеком, алименты, грязные съёмные квартиры.

В один из дней Артём Сергеевич напился почти до свинячьего состояния. Он проснулся рано утром в выходной, который устроил себе сам, отпросившись с работы, выпил холодного огуречного рассола и глубоко задумался о прожитом вечере. Второй литр водки на берёзовых бруньках стёр большую часть воспоминаний. Артём Сергеевич понятия не имел, как добрался домой, но дословно помнил историю своего случайного собеседника.

«Если действительно не можешь найти в себе силы, то проси помощи. Есть легенда, что за этим можно обратиться к дьяволу. Чтобы его призвать, достаточно в шесть утра шесть минут шесть секунд перевернуть радиоприёмник, на котором заранее выставлена частота девяносто девять и девять FM. Таким образом получится шесть шестёрок. И если нечистый сочтёт тебя занимательным, вы можете заключить сделку».

Вся эта история была чем-то вроде шутки. В тот вечер Артём Сергеевич просто сдался и напился и жаловался всем на свою жизнь, прося искренней поддержки и сочувствии. И обитатели его столика в кафе удовлетворяли потребности товарища. В основном по причине того, что Артём Сергеевич их поил: опытным забулдыгам, любившим приложиться к бутылке на халяву, не составляло труда поддакивать и оскорблять обидевшую сторону. К обеду им даже хватило совести постучать в дверь Прохорова и попросить оформить опохмел. Но, не достучавшись, все три «ночных психолога» отправились дальше искать огненную воду.

Откинув, как шутку, историю с радио, Артём Сергеевич приготовил себе пельмени с бульоном. Насладился деликатесами, попил чаю и отправился спать. Прохрапев до ночи, он проснулся и снова вспомнил историю с радио. Подумал о торге с дьяволом и начал перебирать в памяти все стереотипы про нечистую силу, которые знал. Попивая пиво и слушая радио, которое он нашёл в каморке, утопающий Артём Сергеевич сначала смеялся и называл себя сумасшедшим из-за того, что поверил в такие байки, но с приближением заветного времени напряжение в груди мужчины росло. Взгляд частенько падал на часы. Стрелка медленно катилась вверх и опускалась вниз, чтобы снова подняться. И так круг за кругом, круг за кругом. Всё, что мог делать Артём Сергеевич, — это смотреть на часы и перебирать мысли, посещающие его голову спонтанно и разрозненно.

«Ну, допустим, легенда правдива. И что мне это даст? Нужно будет сделать для него грязную работу, чтобы он выполнил моё желание? Какой в этом смысл? Стоит ли сохранение семьи всей этой сделки?» Ответ вертелся на языке, и он был положительным, но Артём Сергеевич ни мысленно, ни вслух не смог его озвучить. Рука судорожно потянулась за сигаретой, и после трёх чирков металлического колёсика по кремню жёлтое пламя на мгновение осветило комнату и на конце сигареты загорелся красный уголёк.