Пролог

Ничего долго не бывает хорошо. В этом весь смысл.

Анели

Недавно я умерла. Всерьез и по-настоящему. Когда-то думала, что на этом все и закончится, мечтала отдохнуть от ужасов родного мира – Адалора. Но я даже умереть не могу нормально. Ничего не закончилось. И никакого долгожданного покоя не наступило, как и воссоединения с погибшими родителями. Меня, кстати, зовут Анели. И мне четырнадцать. Почти пятнадцать лет, но все чаще мне кажется, что сто пятнадцать. Злоключений на мою долю выпало – хватит на несколько жизней.

Я очнулась от холода. Меня трясло, зубы отбивали нестройный ритм. Я лежала в пожухлой жесткой траве абсолютно голая. Вся в синяках и ссадинах. Болело все, что могло болеть. Но отчасти это даже радовало, ведь это было все еще мое тело.

Медленно, осторожно, опираясь ладонями на колючую сухую траву, я села и осмотрелась. Обняла себя руками за плечи, чтобы хоть как-то согреться, но это не помогло. Позади меня черным провалом зависла Брешь, что б ее! Кругом раскинулась степь. Серая. Предзимняя. Слева, по неестественно гладкой полосе земли, с шумом и на огромной скорости проносились странные животные на четырех круглых лапах. Они пугали меня, но почему-то не сходили с узкой полосы и это немного успокаивало. Я решила держаться от них подальше. Встала и побрела в другую сторону, внимательно оглядываясь вокруг, в надежде найти какую-нибудь тряпку, чтобы прикрыть наготу и спастись от холода.

Впереди возвышались большие коробки. Выше деревьев и все, как на подбор, прямоугольные. Я больно прикусила нижнюю губу, страшная мысль билась в голове – я не на Адалоре*, я не в своем мире. Она пульсировала в висках и разгоняла другие мысли. Она стала плотным и жгучим страхом, разъедавшим меня изнутри. Где я, гэрт побери*? Серый чужой мир встречал ледяным ветром, редкой засохшей травой на обжигающей холодом земле и диким настороженным взглядом, который я будто бы ощущала на себе. Я еще раз обернулась на Брешь – та, словно непроглядно-черный монстр зависла посреди степи и трепетала, испуская волны разрушительной энергии. Едва не уничтожив Адалор, она пришла в этот мир вслед за мной. «Что она сделает с ним? Какие монстры появятся здесь? И как скоро? – подумала я и снова оглянулась по сторонам, испугавшись новой мысли. – И какие здесь уже есть?»

Брешь появилась в моем мире случайно. Во время проведения опыта по синхронизации разноосновных заклинаний. Не спрашивайте, я и сама толком не понимаю, что это значит, не сильна в магии. Доподлинно ничего неизвестно, но большинство ученых пришло вроде к согласию, что это портал в некую реальность. Пока портал открыт, чуждая энергия течет из Бреши в мир, словно кровь. И меняет все вокруг. Когда наши светила это поняли, то изолировали ее с помощью какого-то барьера. Это помогло, лет на сорок. А потом Брешь взорвала преграду и Волной прокатилась повсюду, почти полностью уничтожив мой родной Шантах*. Многие погибли сразу, и это еще счастливчики – им повезло. Часть людей и животных переродились в монстров, даже некоторые растения быстро развились в плотоядных хищников. А оставшимся… Нам пришлось выживать в жутком новом мире. И далеко не всем из нас это удалось. Меня Брешь свела с ума. И хорошо еще, что я погибла прежде, чем превратилась в какую-нибудь кровожадную тварь.

______________________________________________________________________

*Адалор – родной мир Анели.

*Гэрт – бездонная беспросветная пропасть, где боги держат своих чудовищ и куда отправляют всех грешников.

*Шантах – страна в которой родилась и жила Анели.

***

Адалор. Некоторое время назад…

Пасмурное утро без единого луча Таноса вполне соответствовало разворачивающимся событиям. Безысходность, сквозившая в каждом порыве шквалистого ветра, не оставляла сомнений – сегодня прольется кровь.

Анели неслась по опустевшему лагерю, ловко перепрыгивая через разбросанную возле палаток утварь. Сил у нее было предостаточно, вот только взгляд светился безумным огнем. Девочка плохо соображала. Волны гнева подгоняли ее, и временами казалось, что она захлебнется в них. Ей хотелось рвать и крушить, защитить брата от неведомой, но почти осязаемой опасности. Она представлялась черной тучей, нависшей над единственным родным человеком. Анели не могла его потерять. Только не его. Злость на весь мир была сейчас опасной эмоцией, но такой приятной, дарила столько энергии и, казалось, делала всесильной.<br> <br> Вдалеке Анели заприметила спины мужчин и поняла – она почти у цели. Но, подбежав ближе, заподозрила, что ошиблась. Здесь столпилось лишь около сотни мужчин, тогда как всего недовольных, судя по безлюдью кругом, должно быть в десятки раз больше. Где-то там впереди что-то громко обсуждали, но отсюда ничего не слышно. Анели остановилась. Люди сгрудились возле устья реки. Перегородили дорогу к подвесному мосту, ведущему на другой берег и к лагерю королевских военных.

Мужики сбились плотными рядами – не пройти. Из разговоров позади стоявших стало понятно, что они окружили отбившихся от своих солдат короля. Анели склонила голову, наблюдая, но нетерпение торопило ее – где-то там ее брат, и они все хотят причинить ему вред. Девочка не отдавала себе отчета откуда эта мысль взялась в голове, но не ставила ее под сомнение. Словно пылинку Анели подхватила темная сила и увлекала в неведомый водоворот, глубины которого не рассмотреть до тех пор, пока не окажется слишком поздно.

Потерев виски, Анели начала протискиваться сквозь толпу, помогая себе локтями. Поначалу у нее ловко получалось пробираться, но постепенно стало трудно дышать. Мужики совсем не сдвигались, в глазах потемнело, а в ногах появилась противная дрожь. Девочке стало страшно. Ей казалось, что она тонет в море потных людских тел и не может вынырнуть, дотянуться до света.

– Куда ты прешь? – обернулся к ней крепкий мужчина лет пятидесяти с полностью седыми волосами. Одет он был в просторную серую рубаху, подпоясанную широким кожаным поясом. А на ногах красовались высокие сапоги тоже из дорогой мягкой кожи.

– Мне… Мне надо пройти, – с трудом беря себя в руки, ответила Анели.

– Тебе надо вернуться в свою палатку, пока тебя здесь не затоптали! А ну кыш отсюда, – попытался отмахнуться от нее мужчина.

– Мне надо пройти, – зло выплевывая слова, выкрикнула Анели и стала молотить кулачками по окружающим ее телам. Брешь сводила ее с ума много дней, лишая сна и мучая видениями наяву. Хрупкая и невесомая девочка чудилась чем-то инородным в этой толпе.

– Тихо, тихо, – сказал мужчина, прижал ее к своей серой рубахе и погладил по золотым волосам широкой шершавой ладонью. – Я помогу тебе выбраться.

Анели не стала сопротивляться, закрыла глаза и позволила вести себя. Мужчина легко протолкался в первые ряды, увлекая ее за собой. Анели открыла глаза и осмотрелась. Дышать стало намного легче, но злость пропала, и вместе с ней ушли все силы. От слабости хотелось прилечь на землю, свернуться клубочком и поспать.

Анели держалась, с трудом понимая, как здесь оказалась и что вообще делает. Ищет Левира? Зачем? События дня припоминались с трудом.

Оглядевшись, Анели увидела перед собой нескольких солдат. Это их окружила толпа. Простой люд был настроен агрессивно. Их терпению наставал конец, и они уже подходили к той грани, после которой начнут убивать. Королевские бойцы это тоже понимали и держались ближе друг к другу. Их руки невольно тянулись к эфесам мечей, а в глазах мелькал страх. Но что они могут втроем против толпы?

Неожиданно Анели вспомнила – она ищет Левира потому, что ему грозит опасность. «Конечно, грозит. Вон, они все с ума посходили, кричат и вот-вот перебьют друг друга» – подумала девочка и, поправив длинные растрепавшиеся волосы, пошла прямо к военным. Как только Анели приблизилась самый молодой из солдат – светловолосый, с покрытым веснушками лицом – грубо оттолкнул ее. Так, что она отлетела назад и чуть не упала.

– Я просто хочу пройти! – разозлилась Анели и, наклонившись вперед, снова пошла на парня. Белобрысый солдат выхватил меч и ткнул девчонку в плечо. Острое лезвие огнем обожгло кожу, легко погрузившись в плоть. Анели отшатнулась – лицо парня вдруг показалось знакомым. Она узнала в нем того самого ублюдка, который убил отца.

– Вали отсюда, малявка! – высоким голосом прокричал парень.

Светло-голубые глаза Анели потемнели, голова закружилась и противная дрожь заколотилась в груди. Она упала на одно колено, рукой опираясь на ставшую ненадежной землю. Мир вокруг зашатался и окончательно потерял реальность, превратившись в зыбкое месиво из страхов и боли. Горячая кровь тонкой струйкой текла по плечу, вместе с ней из Анели вытекало все человеческое. Ненависть, жгучая ненависть, наполняла без остатка, разрывала легкие, лишала разума.

Анели в отчаянии подняла голову к небу, жадно вдохнула, пытаясь вынырнуть к свету, но лишь острая боль пронзила сердце. Настолько сильная и всепоглощающая, какой ей не приходилось испытывать никогда. Даже когда девочка нашла мертвую мать под завалами разрушенного рынка. Даже когда лежала там, обнимая мертвое тело. Даже когда мертвое тело дернулось и встало, обратившись монстров, а не матерью. Боль волнами распространилась по телу, заполнила каждую клеточку. Анели закричала, но не услышала этого. Зато окружающие услышали, вовсе не пронзительный женский крик, но низкий страшный и одновременно оглушающе-громкий вопль. Будто голос прошел сквозь огромную трубу и многократно усилился, изменился, потеряв по пути все человеческое.

Толпа вокруг мгновенно расступилась, образовав большой круг свободного пространства вокруг Анели. Девочку скрючило, пригнуло к земле судорогой. Руки неестественно вывернулись. Но больше всего всех пугал нечеловеческий крик. По коже Анели пробежала серая рябь. Перепуганные насмерть солдаты немного пожестикулировали и одновременно напали на Анели с трех сторон. Девочка не сопротивлялась. Как только их мечи опустились на плечи и спину Анели, крик прекратился. В воздухе повисла зыбкая тишина.

Девочка умерла, но на этом ее мучения не закончились. Как, впрочем, и жизнь.

Анели всегда боялась ночного неба. Знала, что это глупо, но когда всматривалась в звезды и в темноту между ними у нее возникало чувство… Будто она проваливается туда. Нет, не так… Словно ее туда затягивает. Начинала слегка кружиться голова, чудилось, что она отрывается от земли, и ее тянет в бесконечную бездну. Теперь, казавшийся глупым, детский страх сбылся. Анели очутилась посреди бескрайнего океана хаоса. Липкую тьму кругом слабо освещали лишь маленькие пузырьки света – живые миры. Самый близкий и потому самый крупный к девочке мир оказался родным Адалором. Ее к нему привязывала тонкая, едва видимая нить, и только эта связь не позволяла затеряться в бесконечной черноте.

Пространство кругом не было статичным. Оно бурлило, норовило пробраться внутрь и раздавить измученные остатки человеческой сути. Анели терзалась от страшной боли, не физической, но… Словно душу положили на наковальню и огромным молотом пытаются разбить, раздавить, растворить. Девочка потеряла счет времени и неведомо сколько дней, недель или месяцев провела в агонии. Тьма вокруг мучила не только ее. Анели видела, как сквозь небольшую Брешь она пробирается внутрь ее мира и уничтожает его. Меняет до неузнаваемости, стирая все, что было когда-то знакомым и родным. И когда ее еще живые друзья попытались закрыть Брешь, Анели вдруг поняла, что только она мешает этому. Пока не оборвет ниточку, связывающую с ее миром, дверь не захлопнется. И, содрогаясь от ужаса, девочка отпустила Адалор. Отпустила, чтобы он жил. Чтобы выжили люди, которых она любила. Ее закрутило, завертело и с огромной скоростью понесло в бездонные глубины первозданного хаоса.

От отчаяния и захлестнувшего ужаса Анели ухватилась взглядом-волей за первый попавшийся светлый мир на пути. Потянулась к нему, что было сил. И, к собственному удивлению, получилось – она стала приближаться к светящемуся шарику. Приходилось отчаянно концентрироваться и, чем ближе к миру, тем сложнее давалось продвижение. Последний отрезок Анели преодолевала бесконечно долго, по крупице, по капельке, но уж чего-чего, а времени у нее было предостаточно.

Наконец, Анели приблизилась к светлому шару мира вплотную и нырнула в него. Ее придавило со всех сторон чем-то плотным и бесконечно тяжелым. Ослепительные вспышки закружились в глазах, а от невыносимого металлического грохота девочка потеряла сознание.

Глава 1

Сейчас…

От ледяных порывов ветра моя кожа посинела, но это полбеды – действительно плохо то, что она онемела. Меня трясло, но, несмотря на это, я умудрялась внимательно смотреть по сторонам, в отчаянной надежде найти одежду. Надежда, одежда… Сейчас для меня эти два слова слились в одно, по смыслу и по важности. Но вокруг кроме полуголой земли ничего не наблюдалось. Поэтому у меня не осталось выбора, хоть и жутко боялась идти в сторону огромных многоглазых монстров, но идти туда пришлось. Когда подошла ближе, то поняла, что они точно не живые, и это немножко порадовало. Насколько вообще можно радоваться в такой ситуации. Не очень-то, я вам скажу. Это были какие-то причудливые строения, они стояли рядами и часто уносились в небо выше деревьев. Ничего подобного в своем мире я никогда не видела. Прямо перед прямоугольными штуковинами расположились более знакомые огороды. Я поняла это по изгородям из веточек и по аккуратным грядкам внутри.

Какое-то время я пряталась и наблюдала из-за огородов. Деревья и сараи давали прекрасную возможность укрыться. Возле странных зданий изредка ходили люди, и бегали те странные животные на круглых лапах, которых я уже видела неподалеку от Бреши.

Я околела до такой степени, что едва не падала в обморок. Прижалась к стене одного из сараев, он немного защищал меня от ветра. Я безостановочно растирала себя руками, но это не помогало. От холода хотелось зареветь в голос, но страх все еще был сильнее. Быстро темнело. Именно этого я и дожидалась. Под покровом опустившейся ночи пробралась сквозь изгородь на огород. Обошла сарай, за которым пряталась, намереваясь укрыться в нем. Озираясь, прошмыгнула к двери и толкнула шершавое дерево плечом. Дверь не поддалась.

Наклонившись и присмотревшись, я увидела, что внутрь меня не пускает большой замок. Я так расстроилась, что застонала в голос и тут же прикусила губу. Заледеневшими пальцами потрясла замок, но он был крепким. Справиться с ним можно даже и не пытаться. Дверь ходила ходуном. Я несколько раз подряд ударила в нее плечом, но она отклонялась внутрь слишком мало, в такой зазор не пролезть. Оставалось окно. Маленькое, но зато не слишком высоко расположенное. Я нашла камень и оглянулась по сторонам – никого. Подошла к окну и один раз сильно и резко ударила. С печальным звоном, который показался мне слишком громким, стекло рассыпалось. Я осторожно убрала оставшиеся кусочки. Обдирая кожу до крови, с трудом пробралась внутрь сарая. Там, в безветренной темноте я впервые вздохнула свободнее. Мне хотелось сейчас превратиться в мышь. Иметь теплую шерстку и возможность надежно спрятаться среди хлама вокруг, а еще лучше – поглубже закопаться в нору.

Мечтая о более простой мышиной судьбе, я на ощупь исследовала содержимое сарая. Мне срочно нужна какая-нибудь одежда – здесь тоже холодно. Это только сначала показалось, что тепло – отсутствие ветра создало такую иллюзию, но спустя несколько минут я вновь ощутила нестерпимый холод. Сквозь окно почти не проникал свет. Я шарила кругом, как слепая, и в руки попадались только какие-то деревяшки и железки. Но не оставляла попыток, упорно обыскивая все полки, углы и закутки, и, наконец, мне повезло. Сразу возле двери, на крючке, я нашла куртку. Тут же схватила ее и натянула на себя. Почти упала на деревянный пол и подтянула к себе заледеневшие ноги, укрывая их полностью. А потом потеряла счет времени и долго сидела так, просто наслаждаясь тем, как согревается тело, как кровь начинается бежать по жилам. Какое же это удовольствие быть в тепле.

Я едва не заснула. Но когда меня сморило и захотелось прилечь – поняла, что придется вытащить ноги, и они снова замерзнут. Тяжело вздохнула и поднялась, чтобы снова отправиться на поиски чего-нибудь спасительно-тряпочного.

В самом темном углу я нашла целую гору какого-то тряпья и несколько старых одеял. Никогда бы не подумала, что буду так радоваться грязным тряпкам. Я схватила целую стопку и потащила ближе к окну, чтобы рассмотреть в тусклом свете нет ли там какой одежды. Нашла мужские рабочие штаны и тут же натянула на себя. Они оказались слишком велики и спадали с пояса, а ремня в них не было. Тогда я примотала их к талии старой футболкой, найденной тут же. А еще разжилась дырявым свитером. От штанов толку, как выяснилось, мало – они тонкие, грубые и совсем не грели. Но это все же лучше чем разгуливать голышом, подумала я. Намного лучше. И вдруг почувствовала – у меня больше нет ни на что сил, сейчас просто свалюсь без сознания. Собрав последние крохи выдержки в кулак, я добрела до горы тряпья и, разворошив несколько одеял, закопалась в них поглубже. А уже спустя пару минут, разомлевшая от тепла и невероятной усталости, уснула.

Разбудил меня резкий, каркающий окрик. Я подскочила в своем самодельном гнезде и завертела головой. Прямо передо мной, против света, стоял старик. Он что-то кричал, но я ничего не понимала. Как и следовало ожидать, язык местных жителей для меня оказался неведом. Однако не нужно было ничего знать, чтобы понять – это хозяин сарая, и он крайне недоволен вторжением на свою собственность. Я не знала какие здесь люди и что мне грозит за такую провинность, а потому испугалась не на шутку. Подключила всю свою ловкость и проворство и в несколько прыжков достигла выхода. Когда показалось, что воля уже рядом, твердая рука схватила меня за шкирку.

Сердитый дед в мохнатой шапке, нахлобученной на лоб, приподнял меня, как нашкодившего котенка, и внимательно рассматривал. Я могла сбежать, но для этого пришлось бы выскользнуть из теплого ватника и спасаться без него. Прикинув цену свободы, я решила, что не хочу снова оказаться на улице без теплой одежды. Хватит уже того, что я босая. А у них тут, кажется, зима.*

Дед, тем временем, продолжая ругаться, потащил меня к прямоугольному строению, которое так пугало вчера. Я собрала все свои душевные и физические силы для решающего рывка, извернулась и стала брыкаться, как бешеная. После всего, что мне пришлось пережить, возможно, это не так уж далеко от правды. Одновременно рвалась в разные стороны, чтобы сбежать вместе с теплой добычей в виде куртки. Дед оказался тоже не промах, и крепкий для своих лет. Он перехватил меня двумя руками и прижал к себе, не оставляя ни шанса. Сказал:

– Успокойся! Хватит вырываться, я тебе не наврежу.

Как будто я понимала его! Но он этого не знал. Для него я, видимо, была просто странной девчонкой. И правильно, мог ли человек в здравом уме предположить такую дикую историю, что я иномирянка. С чего бы?

Когда я перестала дергаться, старик наклонился ко мне и, заглянув в глаза, что-то еще говорил. Голос его звучал спокойно, и в конце он сжал мне плечо. Я, несмотря на страх, предположила, что он пытается меня успокоить. И немножко угомонилась, но не совсем. Видят боги, у меня не было причин доверять людям. Всякого насмотрелась. Теперь дед взял меня под локоть и, открыв деревянную дверь, подтолкнул внутрь гигантского прямоугольника. Я втянула голову в плечи, ожидая всего чего угодно. Мы прошли по твердому полу и поднялись по лестнице. Потом старик достал ключи и, позвенев ими, открыл еще одну дверь. Я повернулась и посмотрела вниз, решая, стоит ли бежать снова или выход там надежно закрыт. Но не успела ничего предпринять, дед потянул меня за руку, и мы вошли в новое помещение. Оно было узким и длинным. И первое, что я ощутила – ударившее в лицо тепло.

– Разуваться тебе не надо, так что проходи так, – усмехнулся старик и приглашающим жестом руки указал на проход слева.

Слов я снова не поняла, но жест уразумела и сделала несколько неуверенных шагов в том направлении.

– Садись, – сказал дед.

А я уставилась на него, совершенно не понимая, чего он от меня хочет.

– Ну, чего ты лупишься? – удивленно спросил он. – Присядь. Обожди. Я сейчас найду тебе что-нибудь из нормальной одежды. Ты же выглядишь, как сумасшедшая. Будто из психушки сбежала. А может и сбежала? Чего ты молчишь? Немая что ли?

Я не выдержала и тоже разразилась тирадой на своем родном языке:

– Какого ты от меня хочешь? Я не понимаю тебя. Совсем. Ни единого словечка не понимаю. Может так до тебя дойдет, что я говорю на шантахском?

Теперь ошалело выглядел уже дед. Когда к нему вернулся дар речи, даже присвистнул. Махнул на меня рукой и утопал в другие комнаты, на ходу бормоча себе под нос:

– Это ж надо, иностранка какая-то. И на нашем ни бельмеса. Откуда она могла тут взяться? Надо, наверное, сообщить куда-нибудь. В полицию что ли позвонить?

Я села на диван и принялась грызть ногти. Но это не помогало успокоиться, и я понятия не имела что делать дальше. Минут через пять вернулся старик и протянул теплые мягкие штаны, вязаные носки, майку и панталоны. А еще совершенно убожеское старушечье платье, которому я все равно была безумно рада. И теплый растянутый свитер.

– Моей-то старушки уже пять лет нет. Небось, ей не пригодится, так хоть тебе ее вещи послужат. Одевайся. А я пока обувь поищу, – вздохнул дед и снова вышел из комнаты.

Я быстро и с огромным удовольствием натянула на себя все, что он принес. Надо сказать, гулять по чужому миру голой мне совершенно не понравилось. И от мысли, что это может повториться меня начинало потряхивать. Старик что-то проорал перед тем как войти в комнату, видно на всякий случай, вдруг я еще не одета. В этот раз он принес симпатичные ботиночки на плоской подошве и длинное теплое пальто.

– Примерь. Не знаю, подойдут ли? У Наташеньки тридцать седьмой размер был. Не знаю у тебя какой? Вроде на вид ножка маленькая…

Я молниеносно влезла в ботинки и даже улыбнулась. Впервые в этом мире. Они сели как влитые. Точнее, были чуть свободноваты, но толстый носок это возместил.

– Пошли, – сказал дед. И когда я снова непонимающе на него уставилась, указал пальцем на меня, потом на себя и на коридор.

Я быстро натянула пальто.

– Пальто не надевай, – сказал старик, но я и ухом не повела. Что он там бормочет? Он привел меня в маленькую комнатку, где вкусно пахло. Повозился в каких-то ящиках и поставил передо мной тарелку с незнакомой, но вкусной едой. Нахмурился, видя, что сижу в пальто. Я поковыряла в тарелке, строя из себя знатную даму, хотя мне хотелось наброситься на еду и есть ее руками, чавкая и торопясь. Не ела уже несколько недель, с самой моей смерти. Не знаю сколько там промотылялась в нутре Бреши. Я даже не удержалась и хихикнула. Мертвая, но голодная. Да и если приглядеться, то не такая уж и мертвая. Эх, все у меня не как у людей. А ведь ничего не предвещало, и начиналась жизнь вполне нормально. Обычная девчонка в обычной семье. Мама, папа, брат, дедушка… Все обычные люди, но нет же, угораздило.

– Ешь, не бойся.

Дед оторвал меня от мыслей и указал пальцем на тарелку. Я снова заглянула в нее, мясо пожаренное кусочками мне все-таки знакомо. И хлеб тоже. И чай. Хоть у него и был другой вкус, не такой, как дома. Дома… На меня снова нахлынули воспоминания. Все-таки раны были еще слишком свежи, стоило подумать о простых знакомых вещах, и боль тут же возвращалась. Одна неосторожная мысль о доме и сразу вспоминалась мама, ее запах, теплые бесконечно родные объятия… Безвозвратно утерянное прошлое. А еще ее жуткая смерть. Даже сейчас при мысли об этом меня передергивает. Она превратилась в ворлока. В эту жуткую серую тварь с бельмами вместо глаз. И все из-за Бреши. Которая, кстати, и сейчас неподалеку. И наверняка делает с этим миром свое темное дело. Я подозрительно покосилась на деда, нормально ли он еще выглядит? Вроде, ничего так, по-человечески.

Я медленно допивала чай, он все еще был горячим. А старик достал из кармана кофты, в которую был одет, какую-то небольшую плоскую штуковину. Потыкал в нее пальцами, а потом и вовсе поднес ее к уху и стал в нее что-то говорить. Я вскинула бровь вверх, и уставилась на него, как на умалишенного. Ну, точно, на меня он не смотрел и говорил вовсе не со мной. Ненормальный. Вот же влипла! Я вскочила, решив не дожидаться пока его обострение войдет в агрессивную фазу, и бросилась к выходу.

Пронеслась по коридору и ударилась в дверь со всего маху. Она начала открываться, и я уже успела порадоваться, когда везение вдруг закончилось. Створка открылась лишь чуть-чуть и во что-то уперлась, я сразу и не сообразила в чем дело, а потом вонзилась взглядом в цепочку. Сзади послышался недовольный голос старика. Он спешил за мной по коридору. Я зашарила пальцами по цепочке. Дернула ее изо всех сил, намереваясь оторвать, но не вышло. Дед уже дышал в спину, когда я каким-то чудом нашарила за что нужно ухватить и куда потянуть. Дверь распахнулась, я молниеносно слетела вниз по лестнице и бросилась прочь от этого дома. Прямоугольные чудовища оказались всего лишь домами. Но от этого не легче.

Бежала я недолго, предположив, что старик не смог бы догнать меня, даже если захотел. Как только перешла на шаг и немного успокоилась вся безысходность положения навалилась на меня. Я одна в чужом мире. Я ничего о нем не знаю. Мне некуда пойти, и я понятия не имею как здесь выжить. Самое время паниковать. Даже когда мы погибали в Адалоре, мне не было так страшно. Там я все-таки знала, что где-то есть знакомые люди, где-то есть брат, да и все кругом было родным. А тут… Мне захотелось завыть от тоски.

_______________________________________________

На самом деле, на юге России, а именно сюда и угодила Анели, стоял еще ноябрь. Воздух остыл до пяти градусов по Цельсию, но морозы еще не наступили. Иномирянка же привыкла к более теплому климату у себя на Шантахе, и такой холод был для нее уже почти полноценной зимой.

Глава 2

Я бродила по городу, меж прямоугольных коробок и ничего не могла придумать. Люди меня пугали, старалась держаться от них подальше. Никогда не знаешь чего от них ждать… Они, слава Богам, не обращали на меня внимания. Деловито, опустив глаза под нос, сновали по своим делам. Спасибо деду, одежда была теплой, но через несколько часов я все равно начала замерзать, а еще мне жутко захотелось пить. Но я не могла понять этот мир. Как он устроен? Все здесь мне совершенно невдомек. Где, например, колодцы? Вообще, где все эти люди берут воду? Не могут же они, в конце концов, жить без воды? Или мы с ними настолько разные? С виду одинаковые…

Я затравленно оглядывалась по сторонам, а думала только о том, чтобы забиться в угол и долго там рыдать. Но продолжала идти. Слева и справа от меня стояли длинные дома. В каждом из них по несколько дверей, перед некоторыми стояли лавочки. Когда дома заканчивались между ними обычно стояли сараи, а потом снова дома. Голые деревья казались чем-то инородным, и только полоска неба над головой дарила мне хоть какое-то ощущение реальности. Тело ныло после путешествия сквозь Брешь. Ко всему прочему, когда я вчера пробиралась в сарай, то разодрала бедро и локоть. Теперь при ходьбе одежда терлась о ранки, и они сильно болели.

Наконец, дома закончились. Передо мной протянулась гладкая полоса земли, а сразу за ней другие строения, с почти полностью стеклянными стенами. Или это такие огромные окна? Я хотела пойти туда, но как только приблизилась, откуда ни возьмись, выскочил огромный зверь на круглых лапах и с рычанием пронесся мимо. Я перепугалась, отскочила назад к домам, и больше не решалась приблизиться к звериной тропе. Повернула влево и пошла туда, держась ближе к домам и на почтительном расстоянии от гладкой ленты. Каково же было мое удивление, когда одна из этих зверюг бесшумно подкралась ко мне при переходе от одного дома к другому. Я обернулась, увидела существо и застыла, не в силах пошевелиться. Оно стояло совсем рядом и тихо рычало. А внутри, внутри него я увидела человека. Гэртова бездна, он сожрал человека?

Но тогда почему этот мужчина выглядит таким живым? Зверюга пронзительно завизжала и я, подскочив, бросилась прочь. А тварь зарычала и побежала дальше по своим делам. Едва успокоившись, я вышла к огромной широченной гладкой полосе. По ней бегало множество подобных тварей разных цветов, и все они жутко рычали на множество голосов.

Я замерла, спряталась за широким, растущим здесь деревом, и стала наблюдать. Справа, где была тонкая гладкая полоска совершенно спокойно сидели несколько зверей. Они не шевелились. Я продолжила наблюдать за ними. Через несколько минут к ним подошел человек. Что-то пикнуло и он дернул рукой, а зверь махнул своей… Не знаю… Не знаю даже что это было. Больше всего похоже на крыло, и человек залез внутрь зверя. А потом тварь зарычала и куда-то убежала.

Я совершенно не понимала что происходит. Потом увидела как из другой подбежавшей твари снова вылез человек. Живой и нормальный, он пошел куда-то по своим делам, и я начала догадываться, что звери неживые. Они как лодки или корабли, только на суше, как… Телеги? Только почему-то рычат. И бегают сами, без лошадей. Как такое возможно? Магия! Я увидела, что люди, которые не сидят внутри зверей, ходят по улицам и все время уступают им дорогу. И стала копировать их поведение. Пропустив мимо себя парочку зверей, перебежала через гладкую полоску на другую сторону. И даже немного порадовалась – у меня получилось.

Я слонялась уже много часов, но никак не могла понять здешнюю жизнь. Этот мрачный шумный город с гигантскими зданиями мне не нравился. Ему же было на меня плевать. Так, еще одна мелкая букашка, снующая туда-сюда. Это меня и радовало и пугало одновременно.

Уже начало темнеть, а я так и не нашла нигде ни капли воды. Ну, что это за люди такие, которые живут без воды? Ни одного прудика, ни одного фонтана. Ни одного колодца, наконец. Ну, как же так? Я видела на улицах кошек и собак. Они ведь тоже не могут выжить без воды. Где же они ее прячут? Где-то же быть она должна?

Опустились сумерки, и поднялся холодный злой ветер. А передо мной встала еще одна проблема, не менее важная, чем жажда – где переночевать? В такую погоду нельзя свернуться клубочком где-нибудь в укромном уголке – замерзнешь. Неужели снова придется вламываться в чей-то сарай. Во второй раз мне может так не повезти, как в первый.

Я в отчаянии брела по улицам, внимательно оглядывая все вокруг, в надежде как-то устроиться в этом мире. Найти хоть какую-то возможность здесь выжить. Стемнело окончательно. Правда, вдоль гладких полосок, по которым бегали звери, которые не звери, зажгли фонари. Очень странные неуклюжие высоченные фонари, но они давали много света. К сожалению, мне пришлось от них уйти, потому что возле этих трактов мне ловить было нечего.

Постепенно я забрела в совсем малоосвещенный район и, увидев между домами большое скопление сараев, направилась к ним. Ничего лучше, чем снова забраться внутрь, я так и не придумала. Но в этот раз мне не повезло. Они все, как на подбор, были с крепкими стенами, надежными замками и без окон. А когда я проверяла очередной сарай на меня вдруг начал орать мужик и даже кинулся в мою сторону. Я поспешила сбежать. Потом еще долго брела в темноте, рукавом вытирая слезы и сетуя на то, что трачу драгоценную влагу впустую. Пить хотелось нестерпимо. Во рту пересохло, а душу погребло под бездной отчаяния.

Я подняла голову к ночному небу – желтый маленький комочек давал больше света, чем наш Байнок или Ария. Но свет этот был холодный, желтый. Не то, что теплые фиолетовые переливы от Байнока, или потрясающий алый свет от Арии осенью или зимой. Как будто обидевшись на меня за такие мысли, и этот маленький спутник скрылся за тучами. Оставил меня в кромешной темноте под порывами обжигающего ветра в чужом враждебном мире. Хотя враждебность это не то, что я чувствовала от него, скорее отчужденность. Здесь я ощутила себя одинокой, какой не чувствовала нигде и никогда. Мир, способный внушить такое одиночество, от которого враз перехочется жить, впечатлял.

Неподалеку я увидела совсем темное пятно – скопление еще одних сараев и поплелась туда в надежде найти приют. Дорогу мне перегородили две трубы, обмотанные какими-то тряпками. Я оперлась на них руками, собираясь перепрыгнуть, и почувствовала, что они горячие. Сначала села на трубы, греясь. Кое-где обмотка оказалась ободрана, и я приложила ладонь к голой поверхности, которая намного щедрее отдавала тепло. С удовольствием согрела замерзшие за день пальцы и легла на трубы. В том месте, где тело прикасалось к ним, стало даже жарко, но с другой стороны меня нещадно продувал ледяной ветер. Я нехотя встала и пошла вдоль труб в поисках места, где было бы менее ветрено. И вскоре мне повезло. Я нашла закуток с сараями, построенными очень близко к трубам. Сюда ветер почти не проникал.

Когда спутник ненадолго выглянул из-за туч я нашла в его свете несколько дощечек, которые примостила на трубах, чтобы не проваливаться в зазор между ними. И содрала с крыши одного из сараев какой-то прочный материал. Он неплохо гнулся и отлично защищал от ветра, и, наверное, от влаги. Я улеглась и укрылась, надеясь, что хозяин ободранной постройки не застукает меня с куском его крыши в руках. Не то чтобы устроилась очень уж комфортно, но жить было можно. Хотя, как только улеглась и пригрелась, жуткая тоска и одиночество тут же навалились на меня с новой силой, пробрались в самую душу и начали ее пилить, иначе не скажешь.

Я долго не могла уснуть, вспоминая прошлое и беспокоясь о настоящем. Из всех родственников в живых у меня остался только брат Левир. Как он там сейчас в Адалоре? И как хорошо бы было, если рядом оказалась добрая Элерия. Она то, судя по всему жива. Именно они с Кризой, старой травницей, закрывали Брешь в Адалоре, когда мне пришлось навсегда его покинуть. Но мои друзья, сколько не вспоминай, бесконечно далеко от меня. И дело даже не в расстоянии. Они недосягаемы.

К утру ветер полностью успокоился и даже потеплело. Я сбросила с себя подобие одеяла и, вздохнув свободнее, дремала еще какое-то время. Мне не хотелось просыпаться. Сон это единственное, что дарило сейчас покой. Возможность сбежать от невыносимой реальности. Окончательно разбудил меня чей-то оклик. Я приподнялась на локтях и уставилась в сторону его источника.

– Эй, ты что здесь ночевала? – спросил высокий молодой парень. Я сразу отметила красоту этого жгучего брюнета, но это только еще больше меня напугало. К тому же я совершенно не поняла о чем он спрашивает. Скатилась с труб, нырнула в узкий проход между сараями и была такова. Все мои душевные терзания отошли на второй план, уступив место насущным потребностям. Я хотела пить и была голодна. Шла по улицам и озиралась по сторонам, чувствуя себя голодной хищницей. Волком, вышедшим на охоту. Вот только, в отличие от волка у меня не было нужных навыков, острых когтей, зубов и лучшей в мире стаи. Усугубляло ситуацию и отсутствие хоть каких-либо знаний об этом мире.

Через час я набрела на очень людное место и стала наблюдать за его обитателями. Иногда они ели и пили воду из каких-то странных бутылок. Я даже поняла откуда они их берут – покупают у торговцев. Но это никак не помогало решить мои проблемы. Я следила за людьми, у которых в руках была еда или вода, как голодный зверек, ей богу. Мне самой было противно от своего поведения, но... Но я не могла ничего с собой поделать.

В первый раз я столкнулась с человеческой агрессией в этом мире, когда один мужчина выбросил недоеденную булку в какой-то небольшой ящичек. Едва он отошел, я бросилась достать ее. Как только наклонилась над ящиком кто-то, со всего маху, ударил меня в плечо. Так сильно, что я отлетела на несколько шагов в сторону.

– Сгинь, малявка!

Страшная тетка в грязной одежде и с проплешиной на голове достала мою добычу и запихала в рот с гнилыми зубами. Я уныло побрела прочь, потирая ушибленное плечо.

Я вспомнила своего друга Дарена. Как мы вместе выживали, когда за нами гонялись монстры по Адалору, как заблудились в лесу и вместе выбирались, как потом нашли Элерию и она все время была рядом. Всегда со мной были друзья. Я совершенно не умею выживать в одиночку. Хотела снова разреветься, но слез не осталось, видимо, сказывалось обезвоживание.

После полудня мне повезло. Возле лавочки на аллейке стояла большая бутылка, в ней осталось чуть меньше половины воды. Я схватила ее, прижала к груди, оглядываясь, нет ли неподалеку еще какой-нибудь злобной тетки, которая отнимет мою добычу. Но никого не было. Я все же поспешила убраться подальше, как будто украла эту воду. И в укромном уголке за домом какое-то время промучилась с пробкой, соображая, как ее открыть. Она замысловатым образом закручивалась. Наконец, добравшись до воды, я припала к ней и жадно пила, пока не выпила все, до последней капли. Только тогда сообразила, что нужно было быть экономнее и оставить хотя бы чуть-чуть про запас. Пустую бутылку я запихала за пазуху, надеясь, что все-таки найду где-нибудь реку или фонтан, где смогу пополнить свои запасы.

Вечер не задался с самого начала. Отчаявшись найти еду, я решила озаботиться поисками ночлега, пока еще не совсем стемнело. Свернула за угол на менее людную улицу и меня за руку ухватила та грязная тетка, которая отняла булку днем. Она что-то зло и громко шипела и, вцепившись в меня мертвой хваткой, стала срывать мое пальто. Я запаниковала. Если останусь без теплой одежды, то попросту здесь замерзну. Сейчас, к вечеру, в воздухе уже чувствовалась морозная свежесть.

Я задергалась, как сумасшедшая, извивалась, пытаясь вырваться. И отбивалась ногами, руками, чем придется, колотя тетку куда попало. Она что-то зло выплюнула и, недолго думая, ударила меня кулаком в лицо, а потом сразу же в живот. Потемнело в глазах и сбилось дыхание, а эта тварь придавила меня к стене дома позади, и ее пропитая морда оказалась возле моего лица. Она что-то смрадно хихикнула. В глазах ее читалось такое превосходство, как будто я и не человек вовсе.

Тетка проворно расстегнула пуговицы моего пальто и собиралась уже содрать его, когда я пришла в себя и пнула ее ногой в живот со всей силы. Всего секундочка была нужна мне, чтобы сбежать, но она мне этого мгновения не дала. Припечатала затылком об стену, содрала пальто и развернулась уходить. Я закричала от боли, обиды и еще бог весть чего. Но разве это страшно? Какая-то опустившаяся тетка, великие Боги! В Адалоре за мной гонялись настоящие монстры, но тут, в этом чужом мире, где ни одно живое существо не на моей стороне – это было страшно.

Я бросилась на обидчицу сзади и вцепилась ей в волосы. Она попыталась обернуться и еще раз ударить меня, но не тут-то было. Я повисла у нее на спине и обеими руками трепала за жидкие волосенки. Она уронила пальто и извернулась. Смогла отодрать меня. Я с отвращением отбросила клоки ее волос, которые остались у меня в руках. Тетка согнулась и пошла на меня. Я попятилась назад. Мое пальто так и валялось на земле, чуть позади нее. И я никак не могла его схватить и убежать, не столкнувшись с ней.

Я продолжала отбегать, и она не могла схватить меня. Тогда тетке это надоело. Она плюнула в мою сторону, развернулась и пошла к пальто. Я не могла этого допустить. Нашла на земле камень и запустила в нее. Мне повезло – я попала по спине. И ее это еще больше разозлило. Она развернулась и бросилась за мной бегом. А мне только этого и надо было. Если я не могу справиться с ней силой, значит, должна справиться ловкостью. Я побежала не назад, а в сторону и наперерез. Пошла на опережение, прямиком к заветной цели, и оказалась проворнее, чем эта старая развалина. Не останавливаясь, на бегу, чуть наклонившись, я схватила свое пальто. Крепко сжала и дала деру, не оборачиваясь.

Я еще долго бежала, на ходу натянув на себя пальто и застегнув на все пуговицы, чтобы не заболеть. Потом долго петляла по темным улицам, чтобы сбить эту дрянь со следа. Мало ли, вдруг она решит найти меня и отомстить. Через час я немного успокоилась и вспомнила, что урчащий от голода желудок не единственная проблема – мне снова негде спать.

Я долго искала подходящее для ночлега место, но так ничего и не нашла. В конце концов, нужда погнала меня к людским домам, и я решилась войти в одну из больших дверей. Они оказались не заперты. Внутри все было также, как и в том доме, в который меня заводил дед в первый день после Бреши. Я решила осмотреться. Поднялась по лестнице и увидела несколько дверей. Все они заперты – я осторожненько проверила. На втором этаже – тоже самое. Как я поняла, за этими дверями живут люди – много людей. Из-за некоторых из них доносились приглушенные голоса. Но почему никто не живет здесь? Не понятно. Здесь было намного теплее, чем на улице. Но я не могла лечь тут, ведь в любой момент мимо пройдут люди, и неизвестно чем это для меня закончится.

Возле выхода я нашла еще одну дверь, неприметную, больше похожую на дверь в сарай. Потянула на себя – за ней было совсем маленькое помещение со скошенным потолком. А в конце какая-то большая дыра, но там настолько темно, что мне не удалось ничего толком разглядеть. Зато я поняла, что здесь никто не живет. Захлопнула дверь изнутри и осознала – какое же это удовольствие вот так отгородиться от мира. Хотя бы чуть-чуть почувствовать себя в безопасности.

Я села на твердый каменный пол или не каменный? Не знаю из чего он тут сделан. Сняла пальто и стянула с себя свитер. Пальто одела обратно, а из свитера скрутила подушку. На мне еще теплое платье, так что замерзнуть вроде не должна. Но завтра нужно подыскать что-нибудь, чтобы постелить на пол. Сделать себе хоть какое-то подобие постели. Но не сегодня. Сегодня у меня уже не было на это сил. Я закрыла глаза и отключилась.

На следующий день я нашла рынок. Он мне сильно не понравился. Слишком многолюдный. Я вообще не понимаю, как где-то может быть столько людей. Этот город был явно больше моего родного Азирона. Намного, намного больше. Но зато на рынке я нашла чем перекусить. Наконец-таки. Я нашла торговца едой, который сидел в какой-то карете, а рядом стояли высокие столики. Люди покупали у него и ели прямо здесь, на этих столиках. А потом выбрасывали остатки в коробочку рядом. Я проверила ее и нашла там куски булочек и пирожков. И еще бутылку с недопитой водой. Она была сладкая и очень вкусная. Еду я проглотила, даже не подумав о том, что доедать объедки противно. Голод вмиг вышибает из головы подобные глупости. Эти мысли пришли потом, когда наелась. Но я отмахнулась от них, мне столько еще всего предстоит тут пережить, что это просто ерунда.

Вечером, раздобыв несколько бумажных коробок и даже старое рваное одеяло, его нашла возле больших ящиков с мусором, я отправилась в знакомый мне дом ночевать. Уже стемнело. Я подошла к дверям и не заметила бабку, которая сидела возле входа, на лавочке. Она кашлянула, и я перепуганно обернулась. Та подозрительно уставилась на меня и внимательно осмотрела коробки. Я резко развернулась и пошла вдоль дома, делая вид, что и не собиралась никуда заходить. Потом дождалась пока бабка уйдет, и только тогда проникла в свое гнездышко.

Там я разорвала коробки и постелила на пол, соорудила себе удобную подушку и улеглась спать. Дверь вдруг распахнулась. На меня смотрела, поджав губы, та самая бабка. Я поднялась и испуганно уставилась на нее. Она продолжила на меня глазеть, потом что-то пробормотала, захлопнула дверь и ушла. Я сидела ни живая ни мертвая, мне не хотелось уходить отсюда и блуждать среди ночи по холодным улицам в поисках нового места для ночлега. Я успокоила себя, мол, раз она мне ничего не сделала, значит можно и остаться. Это было моей огромной ошибкой.

Глава 3

Довольно быстро я заснула, видно уже начала привыкать к бродяжнической жизни. Но спала чутко, и когда дверь снова открылась, сразу подняла голову. На пороге стояла уже знакомая бабка. Рукой она указывала на меня и что-то рассказывала пришедшим с ней людям противным скрипучим голосом. С ней было двое мужчин. Они вошли, схватили меня под руки и буквально выволокли из моего убежища, хотя я и пыталась упираться. Вытащили на улицу и засунули в большого черного зверя. И тоже забрались внутрь. Бабка все время крутилась рядом и что-то бурчала.

Зверь зарычал и побежал вперед. Я выдохнула и осмотрелась. Здесь было тепло и мягко. Теперь понятно, почему людям так нравится внутри зверей. «Куда везут меня эти двое?» – думала я, кусая губу. Они сидели чуть впереди, постоянно переговаривались между собой и иногда что-то спрашивали у меня. Но я не понимала, что именно и потому молчала. Меня привезли в какое-то ярко-освещенное здание, завели в комнату. Там усадили на стул и снова начали что-то спрашивать. Примерно через четверть часа мне надоели эти бессмысленные допросы, и я сказала им на своем языке:

– Да что ж вы от меня хотите? Я не понимаю вас. Отвяжитесь от меня, наконец. Лучше бы дали попить.

После этого они немного обалдели и временно отстали от меня. А потом действительно принесли попить, жаль, правда, что не расщедрились на ужин. Вскоре отвели в другую комнату, указали на диван и оставили в покое на всю ночь. Я примостилась на диване и быстро заснула. А утром началось невообразимое. Меня водили из кабинета в кабинет, передо мной возникало множество лиц и все пытались со мной разговаривать. Меня несколько раз куда-то возили, там тоже показывали каким-то людям. Они говорили со мной, я им даже иногда отвечала, что не понимаю их. И неизменно каждый раз, как я открывала рот, лица незнакомцев вытягивались от удивления. Думаю, они не понимали на каком языке я говорю и пытались его определить, но ничего не выходило. Трижды меня ослепляли какой-то яркой вспышкой. Но это было не больно. Стоило проморгаться и зрение восстанавливалось. В конце концов, я так устала, что перестала на что-либо реагировать. Просто отворачивалась от людей и смотрела куда-нибудь в стену.

Вечером меня снова посадили в большого зверя и куда-то повезли. Пока мы ехали, на улице пошел снег. Он причудливо переливался, падая в мягком свете фонарей, и быстро таял, едва касался земли. Перед этим меня покормили, так что я была сыта, мне было тепло, и мне нравился снег. Я была не то, чтобы счастлива, но спокойна. Как оказалось совершенно напрасно. Если я чему и научилась, так это тому, что расслабляться не стоит. Следующая хрень твоей жизни уже ждет за поворотом. А, плевать на хрень, мне так нравилось кататься на звере и смотреть в окно на падающий там первый снег. К сожалению, поездка закончилась слишком быстро. Мужчина, что ехал со мной, вышел и распахнул передо мной крыло зверя. Я выпрыгнула на улицу. Белые пушинки уже выстелили на земле тонкий слой и едва ощутимо похрустывали под ногами. Мне хотелось погулять, но мужчина крепко взял меня за руку и повел к большому зданию неподалеку.

Мы подошли ко входу, и мой спутник нажал маленькую кнопочку справа от двери. Что бы это значило? – подумала я. Вскоре нам открыла маленькая полная женщина с сердитым лицом. Она что-то сказала мужчине и махнула рукой вдоль длинного полутемного коридора внутри здания. Мужчина кивнул, что-то ответил и осторожно подтолкнул меня внутрь. А потом повел в ту сторону, куда указала женщина. Я завертела головой. Здесь было очень странно, неуютно. Большие полутемные помещения с высокими потолками, крашеные в отвратительный голубой цвет стены. Мы дошли до конца коридора и вошли в одну из дверей.

В комнате сидела немолодая женщина со светлыми волосами, стянутыми в тугой пучок на затылке. При виде нас она встала из-за письменного стола, как будто уже ждала. Подошла к моему спутнику и заговорила с ним елейным голоском, расплываясь в приторной улыбке. Я знавала таких особ, они мне почему-то всегда казались неприятными и даже опасными. Почему-то мне думается, что под такой слащавой маской всегда кроется очень гнилое нутро. Хотя… Судить с ходу, конечно, нельзя. Меня тетка только окинула оценивающим взглядом, не сказать, чтобы добрым. Я сглотнула и занервничала. Не нравилось мне все это.

Какое-то время они мило ворковали, а я искоса поглядывала по сторонам, продумывая пути отхода. Потом женщина взяла маленькую плоскую коробочку со стола, что-то на ней понажимала, приложила к уху и начала говорить. Но не мне или мужчине, а в нее, совсем как тот дед в начале моего путешествия по этому миру. Ненормальные они тут что ли все?

Вскоре в дверь постучали. В комнату вошла худая, среднего роста женщина с темными, слегка растрепавшимися волосами и нервными движениями. Взгляд у нее был тяжелым, а черты лица грубыми, как и голос. Когда она заговорила, я поняла, что с такой шутки плохи. И именно ей меня и отдали.

Новенькая уставилась на меня и что-то сказала, но это больше смахивало на выкрик. Я, конечно же, ничего не поняла, только растерянно заморгала в ответ. Мне хотелось сбежать отсюда. Какое-то чутье подсказывало, что я вляпалась в неприятности, и всем этим людям доверять не стоит. Ох, как не стоит. Тяжелой поступью темноволосая подошла ко мне и мертвой хваткой вцепилась в руку чуть пониже локтя, дернула за собой. Женщина с пучком на голове и мужчина продолжали мило переговариваться у меня за спиной.

Я выскочила в коридор вслед за темноволосой, едва не упала, споткнувшись о порог на выходе. Но тетка даже не замедлила хода. Мы быстро пошли по темному коридору, свернули налево и поднялись на второй этаж по широкой лестнице. Там заглянули в маленькую комнатку, где женщина взяла какие-то тряпки, перекинула их через руку. Снова схватила меня и потащила дальше. Открыла новую дверь и грубо впихнула меня внутрь. Мы оказались в небольшом помещении, пол и стены которого выложены маленькими гладкими квадратиками. Они показались ужасно скользкими, и я зашаркала ногами, боясь упасть. Тетка бросила тряпки на деревянную тумбочку и повернулась ко мне.

– Раздевайся! – приказала она.

– Я не понимаю, – помотала я головой, решив, что лучше пойти на контакт.

– Раздевайся! – выкрикнула она еще громче.

Я явственно почувствовала исходящую от нее угрозу и покосилась на дверь. Темноволосая шагнула ближе и, схватив за плечо одной рукой, другой стала расстегивать на мне пальто, явно норовя его снять. У меня тут же случился приступ паники. Нахлынули воспоминания об опустившейся алкашке, которая пыталась отнять мою одежду. О кошмарном вечере, когда мне пришлось разгуливать голой по этому миру, и о том, как тогда замерзла. Я извернулась и отскочила от тетки. Оставалось только зашипеть для полноты сравнения с диким зверьком. Темноволосая поджала губы. Молча зажала меня в углу и придавила к стенке. Снова начала раздевать. Я сползла вниз. На четвереньках проскользнула мимо нее и уже неслась к двери, но тетка успела догнать меня и придавила дверь одной рукой.

– Ладно, – пробурчала она. Ноздри ее раздувались от злости. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Тетка оттолкнула меня в сторону, вышла и захлопнула дверь с другой стороны. Я прислушалась, надеясь сбежать, как только она уйдет. Но не тут-то было. Она никуда не уходила. Стоя по ту сторону двери, заорала на весь коридор.

– Ленка! – и потом снова. – Ленка!

Я понятия не имела что это за слово, но у меня мурашки по коже побежали от всего этого. О боги, как же я вляпалась. Я рванулась к окну. Оно было какое-то невероятно огромное. Посмотрела вниз – очень высоко. И все же подумала, что лучше рискнуть и выпрыгнуть, чем оставаться в руках этих странных людей. Попыталась открыть, но створки не поддавались. Я дергала изо всех сил. Окно ходило ходуном, но не открывалось. И тут вернулась темноволосая. Она заорала на меня и, в два прыжка покрыв расстояние между нами, оторвала от окна. В комнату ввалились две девчонки, чуть постарше меня, и два мальчика, примерно моего возраста.

– Разденьте ее и запихните в душ, потом меня позовете, – сказала им темноволосая и вышла вон.

Я скользнула взглядом по новоприбывшим. На меня смотрели не дети. На меня смотрели четыре хищника и, судя по ухмылкам, они собирались позабавиться. Я знала, что у меня нет шансов, но не могла не сопротивляться. Видимо это в моей натуре – биться до последнего. Хоть какие-то плюсы. В этот раз это оказалось малоэффективным. Они заломали меня так, что я практически не могла шевельнуться. Содрали почти всю одежду и грубо затолкнули в маленькую комнатушку за отдельной дверью.

Я услышала, как они убежали, громко переговариваясь и смеясь. Села прямо на пол в углу, обхватила себя за плечи и заплакала. Это очень унизительно, когда с тебя силой стаскивают одежду, но мои злоключения на этот вечер еще не закончились. Вернулась темноволосая. Посмотрела на меня снизу вверх и довольно усмехнулась. Конечно, вид другого несчастного человека это же повод для довольной усмешки. В тот момент я возненавидела ее всей душой и вспомнила слова погибшего друга Дарена. Он рассказывал, что всю жизнь боялся людей. Тогда я его не понимала. О боги, какая наивная я была. Только теперь до меня начало доходить почему их стоит бояться.

Тетка тем временем схватила гибкую железяку со стены, повернула кран и облила меня водой. Вода сначала оказалась слишком холодной, потом стала слишком горячей, но ей видимо было плевать. Наконец, видя, что я прячусь от воды, она удосужилась попробовать ее рукой и снова покрутила кран. Отложила штуковину, из которой лилась вода, в пологий белый ящик. Достала из полочки снизу мочалку, намочила ее и намылила. Несколько раз грубо провела по моим плечам и сунула мочалку мне, буркнув:

– Мойся.

Я поняла чего она от меня хочет и стала намыливать тело. Когда закончила, темноволосая снова включила воду, направила струю мне на голову, а потом туда же вылила какую-то смесь из банки. Я думала при этом она повыдирает мне все волосы и стояла, стиснув зубы, хотя мне хотелось заорать, что в состоянии и сама помыть себе голову, и чтобы она убрала от меня свои поганые руки. Наконец, тетка закончила и швырнула в меня полотенце. Принесла из другой комнаты мягкие штаны, футболку и свитер.

– Вытирайся и одевайся, – сказала она, всучила одежду мне в руки и добавила. – И выходи.

Я оделась, но выходить мне не хотелось. Немного помялась внутри, но что было делать, выйти все равно пришлось. Я вышла, тетка ждала меня и тут же швырнула тапочки под ноги. Я молча обулась и поплелась вслед за ней по коридору.

Она привела меня в комнату с множеством кроватей. Тут находилось много девочек. Подвела меня к одной из кроватей и сказала, обращаясь к остальным:

– У вас новенькая. Осторожнее с ней, она не говорит на нашем языке и какая-то дикая. Машка, приведешь ее на ужин?

– Хорошо, Ирина Александровна, – ответила надзирательнице одна из девочек постарше. Да, именно такое слово пришло мне на ум почему-то – надзирательница. И с тех пор, я только так ее и называла. Обычно мысленно, конечно. С кем мне тут говорить-то? Разве что с самой собой, но до этого, вроде, еще не дошло.

Я села на кровать, к которой меня подвели, и уставилась в пол. Кровать стояла посреди комнаты, только изголовье упиралось в стену. И мне здесь не нравилось. Я бы предпочла забиться куда-нибудь в уголок и остаться в одиночестве. О, как я желала одиночества и крепких стен вокруг. За которыми можно бы было запереться и оказаться хоть в какой-то безопасности. Хоть ненадолго. Отсюда надо выбираться. Интересно, куда они дели мою одежду? Я покосилась на себя – в этом на улицу нельзя. Но уж лучше в этом, чем остаться тут. Больше всего я жалела об обуви и пальто. Надо будет здесь как-то осмотреться. Вот только как?

Надзирательница ушла, и я решила проверить свою теорию. Тихо встала с кровати и пошла к двери. Не тут-то было. Какая-то девчонка заорала на меня, едва я приблизилась к выходу, и захлопнула дверь у меня перед носом. А потом красноречиво указала рукой на кровать. Я вернулась на место, не удержалась и залезла под одеяло. Укрылась с головой и свернулась клубочком, тяжело вздохнув.

Кажется, я задремала. Очнулась от того, что кто-то толкнул меня в плечо через одеяло. И еще услышала громкий девчачий голос. Кому-то опять что-то от меня нужно. Я решила не реагировать, авось отвяжутся. Глядите-ка. Тут уж если привяжутся, то не отвяжутся. Меня снова начали пинать и трясти, и я выбралась из-под одеяла. Надо мной стояла девчонка, которая переговаривалась с надзирательницей, когда та привела меня сюда. Она орала и указывала на дверь. Увидев, что я ничего не предпринимаю, схватила меня и грубо потащила к выходу. Я уперлась. Девчонка стала орать сильнее и больно дергала меня за руку. Но я только крепче уперлась в пол обеими ногами и решила никуда не идти. Мне надоело, что со мной обращаются как со скотиной. А еще я была уверена, что ничего хорошего меня за этими дверями не ждет.

Девчонка разозлилась не на шутку и уже собиралась ударить меня, когда к ней подошла девочка поменьше. Она стала между нами и что-то тихо сказала, а потом повернулась ко мне, ласково погладила по плечу и мирно заворковала, указывая на дверь. Нежно взяла меня под локоть и сделала аккуратный шаг к выходу. Я пошла с ней. Грех не пойти с единственным нормальным здесь человеком. Я надеялась, что нормальным. Это еще не точно. Мы прошли с ней по коридору, спустились на первый этаж по лестнице и снова шли по коридорам, пока не оказались в огромной ярко освещенной зале с множеством столом. За столами сидели дети, в воздухе пахло едой.

Ласковая девочка отвела меня к свободному столу, отодвинула стул и предложила сесть, а сама отошла, но вскоре вернулась с двумя тарелками с едой. Одну поставила передо мной, другую рядом. Видимо для себя, и снова отошла. Я решила расслабиться ненадолго и поужинать. На тарелке лежала каша с котлетой и пахло все это довольно вкусно.

Ко мне подбежали мальчишки и закружили вокруг впятером. Они толкали меня и смеялись. А один из них был из тех, кто раздевал меня недавно. Его дружки рассыпались в громогласных взрывах хохота в ответ на его слова. Хорошо, что я не понимала их слов. Он поднес свою морду, иначе не скажешь, вплотную к моему лицу, что-то выплюнул и попытался схватить за грудь. От унижения я не могла дышать. Я скрючила пальцы на манер птичьих и ударила его по лицу. Не сильно, желая не вырубить, но ударить обидно, расцарапать его наглую рожу. Мне это удалось. Он завыл, схватился за лицо и отскочил от меня. Его дружки испуганно глазели на него, застыв с раскрытыми ртами. Но он быстро пришел в себя. Отнял руки от расцарапанной щеки и широким шагом подошел ко мне.

Глава 4

Я втянула голову в плечи, ожидая удара. Но мальчишка только плюнул в мою тарелку, развернулся и, громко ругаясь, пошел прочь. Его стая последовала за ним.

Я едва успела выдохнуть, подняла глаза и увидела, что ко мне идет надзирательница. Когда кажется, что хуже уже быть не может, всегда выясняется, что может быть еще хуже. Девчонка которая привела меня сюда, села рядом и поставила на стол два стакана с чаем. Да… Ужин явно не задался. Надзирательница остановилась возле меня и рассматривала как диковинную зверушку. Под ее тяжелым взглядом я напрочь забыла про еду. Темноволосая заговорила со мной, как будто до нее никак не могло дойти что я не понимаю ни слова.

– Освоилась? Поняла наши порядки? Ну что? Как тут дела с этой ненормальной? – спросила она, скосив глаза на девочку рядом. Та ответила:

– Она вполне нормальная, просто не понимает нас и…

– Что и? Говори нормально, не мямли! – каркнула надзирательница.

– Я думаю, она нас боится, Ирина Александровна, – тихо добавила девочка и опустила взгляд.

– Что за чушь ты несешь? Чего нас бояться? Мы ее приютили, дали крышу над головой. Она шарахалась по подъездам. Еду… – тут надзирательница заметила что я не ем, подвинула ко мне тарелку и приказала. – Ешь, давай.

Я ее поняла. Но не была настолько голодна, чтобы есть еду, в которую плюнул тот пацан. В конце концов, уже сегодня обедала. Я покраснела и уставилась в стол, стиснув зубы. Вся столовая глазела на нас. Я кожей чувствовала все эти пристальные взгляды. И сказать, что мне было не по себе это ничего не сказать.

– Ешь, я сказала! – прикрикнула надзирательница и повернула голову к девчонке рядом. – Я думаю, она просто тупая!

– Но Сашка плюнул в ее еду! – возразила девочка.

– И что теперь? Теперь, может, прикажешь выкинуть хорошую еду? Из-за того что вы идиоты поссорились? Она должна пожрать. Нечего мне тут голодовки устраивать!

Надзирательница обошла стол, встала сбоку и подтолкнула мою голову к тарелке. Я дернулась, вырываясь. Тетка ловко переставила руку и прижала меня к столу, норовя воткнуть носом в еду. Я задела кашу лицом и только тогда смогла вырваться, соскользнув со стула. Отовсюду доносились смешки. Вытерла нос и злобно уставилась на надзирательницу. Я взбесилась. Ярость во мне клокотала и придавала столько силы, что мне казалось могу щелчком пальцев взорвать этот мир. Но вместо этого схватила тарелку с кашей и запустила в ненавистную тетку. Попала ей прямо в грудь. Содержимое частично прилипло к ее кофте, а остальное упало на пол вместе с тарелкой, которая остро звякнула и разлетелась на кусочки.

Сила сразу куда-то исчезла, вместе с яростью, уступив место едкому отупляющему страху. Сразу повисла тишина. Мир, словно замер, ужаснувшись моему деянию. Как будто это я повела себя неадекватно. Как будто это я ненормальная. Как будто это не надо мной издевались и унижали прилюдно. Люди такие лицемерные твари в большинстве своем. Им так хорошо удается играть этот отвратный спектакль, в котором кому-то дозволено все, а кому-то ничего, что невольно начинаешь сомневаться в своей адекватности и думаешь, а не перегнул ли ты палку.

Я поняла, что теперь и вовсе поплачусь. Но немного-то я и потеряла. Ведь со мной и до этого не обращались по-человечески. Надзирательница ударила меня по лицу наотмашь. Я только успела чуть отвернуть голову в сторону, что смягчило удар. Меня за всю жизнь столько не били, сколько в этом мире за несколько дней. Надзирательница схватила меня за волосы и потащила через весь зал к выходу. Я пыталась вырваться. Пыталась изо всех сил, но все мои попытки оказались бесполезными. Она была намного сильнее и управлялась со мной как кошка с мышкой. Так мы и покинули столовую под многочисленными взглядами детей. Это было унизительно.

Моя гордость пострадала сегодня уже так сильно, что мне хотелось умереть. Но перед этим еще убить эту тварь, которая тащила меня по коридору. И орала на меня. Как можно быть такой злобной мразью? Что я ей сделала, в конце концов?

Надзирательница притащила меня в маленькую комнатку без окон, втолкнула туда и захлопнула дверь. Я осталась в полной темноте, взаперти. Но если это наказание, то она просчиталась, сейчас такое уединение меня только порадовало. Я села на пол и оперлась спиной о холодную стену. Судя по всему, это была кладовка. Я пыталась думать, но мысли разбегались, отказываясь собираться в стройный план побега, например. Меня душили эмоции пережитого. Перед внутренним взором мелькали картины сегодняшних унижений. Одна за одной они сменяли друг друга причиняя невыносимую душевную боль, от которой невозможно сбежать, как не пытайся. Я винила себя. За то, что оказалась слишком слабой, слишком трусливой и не смогла ничего противопоставить своим обидчикам, не смогла дать им отпор. Вот там, можно было поставить ему подножку. Вот тут, можно было схватить стул и запустить в надзирательницу. Картинки того как я могла прожить этот день намного успешнее долго мучили меня. Пока я, вдоволь наревевшись, не заснула обессиленная, свернувшись клубочком прямо на полу.

Меня разбудил тихий скрежет отодвигаемого снаружи засова. Все-таки спать чутко я научилась давно. Этому быстро учишься, когда хочешь выжить и постоянно чего-то боишься. Точнее кого-то. Дверь приоткрылась, а я уже стояла, прижавшись к стене, готовая ко всему. В комнату вошла та девочка, что пыталась еще недавно помочь мне, и я немножко расслабилась. Ночная гостья оставила дверь приоткрытой и мне удалось ее рассмотреть в слабом свете льющемся из коридора. К тому же мои глаза привыкли к темноте. Девочка же никак не могла меня разглядеть. Раздался щелчок и маленькая штуковина у нее в руках взорвалась ярким светом, лучом ударившим в стену рядом. Девчонка повела рукой и луч света переместился, ослепив меня. Она приложила палец к губам и прошептала:

– Не пугайся, я хочу помочь тебе.

И повторила тоже самое жестами. Указала пальцем на себя, на меня, а потом сложила из двух пальцев ножки убегающего человечка.

Она поможет мне сбежать! Я не могла поверить своему счастью. Великие Боги, как же такие люди красят мир. Любой мир. Без них тут все бы было бессмысленно. Без них не стоило бы и жить. Девочка снова указала на себя и сказала:

– Я, Юля, – выждала паузу и повторила. – Юля.

Я кивнула и шепнула в ответ:

– Анели.

– Пойдем, Анели, – сказала Юля и взяла меня за руку. – Нам еще нужно добыть твою одежду, ключи я уже украла.

Она потушила ручной пучок света, и мы, стараясь ступать бесшумно, двинулись вдоль коридора. Мое сердце переставало биться от каждого шороха. Любой обитатель этого места сдал бы нас с потрохами. Наконец, мы остановились перед какой-то дверью. Юля зазвенела ключами и попыталась в темноте попасть в замочную скважину, но у нее не получалось. Тогда она включила свет и вложила его мне в руку, направив на дверь. Я замерла, боясь сделать что-нибудь не так и испортить эту магию. Юля быстро открыла дверь и втянула меня следом за собой.

– Ищи, – сказала она. – Я не знаю в чем ты попала к нам.

Юля повела моей рукой, в которой я еще держала свет, поочередно освещая все вокруг. Тут стояло много шкафов, и мы открыли их. Я быстро нашла свою одежду. Протянула девочке свет и натянула на себя вещи. Нашла даже ботинки.

– Теперь, самое сложное, – сказала Юля и подошла к окну. Посмотрела на него задумчиво. – Нужно постараться открыть его, никого не разбудив и не разгрохав эту махину. Думаю, оно не открывалось уже лет десять.

Не по словам, а по взгляду я поняла, что выход отсюда прямо передо мной – старое деревянное окно. Юля принесла стул из другого конца комнаты, встала на него и открыла задвижки вверху, изрядно попыхтев. Я тем временем проделала тоже самое внизу. Мы долго по очереди изо всех сил дергали за ручку, пока залипшие створки не распахнулись.

Я запрыгнула на подоконник и замерла на мгновение. Оглянулась на Юлю. Она первый человек в этом мире, который мне понравился. И даже ощутила легкую грусть из-за того, что приходится с ней попрощаться, и снова остаться одной. Жаль, что Юля не идет со мной. Вдвоем было бы намного проще. Да даже не проще, а легче, душевно легче. Она улыбнулась мне своей ласковой улыбкой. И протянула небольшой рюкзачок. Я взяла подарок, прижала ладони к груди в знак благодарности, медленно моргнула и спрыгнула вниз.

Немного отсушила ступни, приземлившись. Все-таки высоковато, хоть и первый этаж. И побежала прочь, подальше от этого здания. Обернулась на ходу – Юля смотрела мне вслед и махала рукой. Я помахала ей в ответ и смахнула выступившие на глазах слезы. Сейчас не время раскисать, сказала я себе. И все равно раскисла. Я снова была совершенно одна в огромном холодном мире. И мне не хотелось ничего. Не хотелось больше бороться за жизнь, потому что я не понимала смысла этой борьбы. Ради чего? Жизнь ради жизни? Зачем оно надо?

Я бродила по городу до самого рассвета и потом, когда здешняя звезда ярко осветила мир и даже неплохо согрела. Интересно, как они называют свое светило? – вяло подумала я, продолжая переставлять ноги. Не знала куда иду и зачем. После вчерашнего не хотелось приближаться к людям, и я старалась держаться безлюдных улиц.

Время длилось бесконечно медленно. К вечеру я уже не могла ходить, так как у меня жутко разболелись ноги. Села на лавочку, задыхаясь от жажды и усталости. Я проходила неподалеку от рынка, но не захотела туда идти, искать еду или воду. Не хотела больше ничего искать и пересекаться с людьми. Я желала найти укромный уголок, где никто бы меня не трогал и остаться там, навсегда. Вместо этого открыла рюкзак. Заботливая Юля положила мне туда хлеб и бутылку с водой. Я поела и напилась. И так и осталась на этой лавочке на безлюдной аллейке.

Наступила ночь. Я не спала, а сидела и тряслась от холода, но твердо решила, что к домам не пойду. Ни за что. Но после полуночи так замерзла, что не выдержала, снова встала и побрела в темноте. Ноги сами привели меня в то единственное место, где было тепло. К трубам, на которых уже однажды ночевала. Я даже нашла свой лист, которым укрывалась тогда. Он так и валялся неподалеку. Взяла его, залезла на свое прежнее место. Накрылась с головой и почти мгновенно уснула.

Не знаю сколько времени я проспала, но когда открыла глаза – расстроилась. Не хотела этого нового дня. Я бы, пожалуй, закрыла глаза, и продолжила спать, но страх настойчиво говорил мне, что нужно вылезти из норы и осмотреться.

Я выглянула из-под листа и подскочила. Рядом на трубе сидел тот красивый парень, которого встречала здесь в прошлый раз. Я собралась отшвырнуть странное одеяло, которое несколько сковывало мои движения, спрыгнуть и бежать что есть сил. Но он так мило улыбнулся и протянул пирожок, что я замерла. Нужно бежать, но я поступила вопреки разуму. Взяла угощение и откусила кусочек, не сводя с парня глаз. Он что-то говорил, что-то спрашивал, а я просто смотрела на него. Он был такой красивый, особенно в движении, когда говорил. Темные волнистые волосы, зеленые глаза и прямой нос, по которому так и хотелось провести пальцами…

Я очнулась от наваждения, когда парень протянул ко мне руку. Все-таки вскочила и отпрыгнула подальше. Незнакомец поднял ладони вверх и медленно отошел назад. Примирительно помахал мне, улыбнулся и скрылся в ближайшем доме. Я долго еще стояла и смотрела ему вслед. Оставаться здесь опасно. Но мне не хотелось никуда идти, да и сил на это не осталось. Кажется, я все-таки заболела, потому что кашляла, и мне было невероятно жарко. Я ушла с труб, нашла деревянный ящик. Подтянула его к одному из сараев и села сверху, опершись спиной о прохладную стену.

Мне быстро становилось хуже, и сидеть стало тяжело. Я собрала остатки сил, тяжело вздохнула и отправилась искать еще один ящик. На это ушло где-то полчаса. Наконец, изнемогая от слабости и заливаясь потом, я притащила второй ящик. Приставила к первому и повалилась на них, шумно выдохнув.

Не поняла, что меня разбудило. Проснулась и едва разодрала закисшие глаза. Я заболела по полной. Еще удивительно, что это случилось только сейчас. Уже стемнело и… Я заметила, что передо мной на корточках сидит тот парень. В руках он держал продолговатую банку. Ее большая пробка оказалась еще и чашкой, в которую он налил содержимое и, мило улыбаясь, протянул мне. Я взяла. Это оказался горячий чай. У меня задрожали руки, но из-за чашки я не могла их спрятать. Великие Боги, этот незнакомец меня слишком волнует! Или меня просто знобит?

Меня и правда трясло от холода, даже зубы стучали. Все силы уходили на то, чтобы удержать их дурацкую пляску. Заставить замереть дрожащие пальцы и выглядеть хоть сколько-нибудь прилично.

Пока я пила чай парень что-то говорил. И я решила ответить, чтобы он понял, что я ничегошеньки не понимаю:

– Я не говорю на твоем языке. И не на одном из ваших языков, если у вас их тут несколько. Я прилетела из гэртовой бездны и понятия не имею что делать дальше. Как тебе такая история?

Незнакомец молчал, наверное, минуту и не сводил с меня выразительных зеленых глаз. Они не были изумрудными, как пишут в красивых книжках. Их цвет был скорее похож на болотный, но я тонула в них. Парень пожал широкими плечами, несмело улыбнулся и протянул руку за пустой чашкой. Он прикрутил ее обратно на банку и поднялся. Я поняла, что сейчас он уйдет и внезапно очень расстроилась.

– Я – Антон, – сказал он, коснувшись ладонью своей груди и, указав на меня, спросил. – А ты?

– Анели, – нервно сглотнув, ответила я.

– Пойдем со мной, Анели, – сказал Антон и протянул мне раскрытую ладонь.

Я знала, что нельзя доверять ему и, уж тем более, куда-то с ним идти – это было бы огромной глупостью. И, несмотря на эти крутившиеся в голове мысли, протянула руку и вложила в его ладонь. Парень мягко, но уверенно, увлек меня за собой.

Следующие часы показались сказочными. Антон привел меня в свой теплый дом. Показал как пользоваться ванной комнатой, по крайней мере, он так ее назвал. Дал чистую одежду, переодеться. Правда это были мужские штаны и рубашка. Видимо он пожертвовал свои, но я с некоторых пор была не переборчива в одежде.

Антон оставил меня одну. Я немного привела себя в порядок. Но болезнь давала о себе знать и легче мне не становилось. Когда вышла Антон предложил поужинать, но я отказалась. Меня слегка подташнивало. Тогда парень дал мне какую-то маленькую штуковину, подержать под мышкой. Посмотрел на нее и, озабоченно покивав головой, достал из полочки на кухне маленькие белые кругляшки. Жестами показал мне что я должна их проглотить. Я пожала плечами, в знак того, что не понимаю зачем это нужно, но послушно сделала как он хочет.

Потом Антон отвел меня в отдельную комнату, уложил в потрясающе мягкую чистую постель и вышел, закрыв за собой дверь. Несмотря на болезнь я почувствовала что-то похожее на блаженство. Только одна мысль пыталась испортить все впечатление: «Завтра он сдаст тебя в тот приют, из которого ты сбежала. Или еще что похуже». Я отогнала ее. Пусть даже и так, но сегодня самый чудесный день в моей жизни. По крайней мере, в этом мире.

Глава 5

Утро наступило прекрасное. Меня разбудили ласковые лучи незнакомой звезды, пробравшиеся в комнату через окно. Я все еще была больна, но чувствовала себя отдохнувшей. Сердце защемило от мысли, что сейчас мне придется уйти. Я долго лежала в постели – не хотела вставать и выходить из комнаты, стараясь оттянуть неизбежный момент. Перевернулась на другой бок и натянула одеяло до подбородка, наслаждаясь теплом и мягкостью. Кажется, я снова задремала.

Вскоре из кухни донеслись вкусные запахи. Один из них – терпкий, глубокий и бархатистый не был похож ни на какую знакомую мне еду. Но его хотелось вдыхать бесконечно. В дверь постучали, и я услышала голос Антона:

– Вставай, спящая красавица, пора завтракать.

Я вздохнула и выбралась из кровати. Медленно вышла из комнаты и прошла по коридору на кухню.

– Привет, – подмигнул мне Антон. – Ты сегодня выглядишь лучше. Кофе?

Последнее слово прозвучало вопросом, и я развела руки в стороны, показывая, что не поняла его. Тогда парень усмехнулся, отвернулся и погремел посудой, а потом поставил передо мной небольшую чашку с обжигающим напитком. Это именно его запах так понравился мне, когда еще лежала в постели. В предвкушении чего-то невероятного вкусного я сделала глоток и скривилась. Напиток горчил и на вкус совсем не соответствовал запаху. Антон рассмеялся, проследив за моей мимикой. Достал из прямоугольной белой коробки пакет и плеснул из него в чашку что-то белое, очень похожее на молоко.

– Ничего, ты привыкнешь. Со сливками будет вкуснее. Откуда же ты взялась, что никогда не пробовала кофе? С другой планеты что ли свалилась?

Я пожала плечами. Что он снова там болтает?

– Кофе, – сказал он и указал пальцем на чашку, а скорее на напиток. – Понимаешь?

Я кивнула.

– Кофе, – повторила я и добавила на шантахском. – Эта горькая гадость – кофе.

За время завтрака Антон научил меня еще нескольким словам, а после оделся, подошел к дверям и собрался уходить. Я окончательно убедилась в этом, когда он стал обувать ботинки. При этом парень не сказал одеваться мне, не сказал уходить и вообще ничего вразумительного по поводу моих дальнейших действий не сказал. Я нерешительно переминалась с ноги на ногу рядом с ним в коридоре. Он обулся, стряхнул упавшую на лоб прядь волнистых волос и подмигнул мне:

– Не скучай, я на работу. Еды на кухне полно, холодильник я тебе показал. Разберешься, девочка взрослая, – он повернулся ко мне спиной и толкнул дверь, но вдруг замер и обернулся. Внимательно и серьезно посмотрел на меня и добавил. – И не вздумай сбежать. Серьезно, нечего тебе там делать на холоде, одной в целом мире.

Антон протянул руку и слегка сжал мое плечо.

– Отдыхай и выздоравливай, – улыбнулся он и вышел за дверь.

Я так и стояла, растерянно уставившись ему вслед, а потом долго бродила по комнатам, которых было три, не считая кухни. Что мне делать дальше? Неужели этот парень решил помочь мне? И мне можно остаться здесь? Я боялась в это поверить, слишком горьким оказалось бы разочарование, доведись ошибиться.

Помучившись такими мыслями, я почувствовала сильную слабость. Видимо из-за болезни. Ко всему прочему у меня начался насморк. Да и кашель душил приступами. Я пошла на кухню, выпила две чашки горячего чая и пошла снова спать. Чайником пользоваться меня Антон успел научить. Учиться было особенно и нечему, если отбросить мое удивление по поводу внешнего вида самого чайника, то оставалось нажать разок на одну кнопку. Горячий напиток помог на некоторое время приглушить кашель, и я смогла уснуть. А проснулась уже после обеда. Антон все еще не вернулся.

Заняться мне было нечем, и я стала изучать окружающую обстановку. Все здесь казалось странным, совершенно не похожим на вещи моего мира. Ну, допустим не все, это я привираю. Кастрюли и чашки, например, в целом такие же. Разве что не понятно из чего они здесь сделаны… Диваны, кровати, шкафы, в принципе тоже знакомых очертаний. Но некоторые штуковины так и остались за гранью моего понимания. Например, большая плоская с черной полузеркальной поверхностью. Сколько я не крутилась вокруг нее так и не поняла для чего она. Еще я так и не поняла, как чайник греет воду без огня. Хотя, чему я удивляюсь? Магия и не на такое способна. Удивительно только – я ни разу не видела, чтобы кто-то из здешних людей колдовал, а вот магия на бытовом уровне у них, судя по всему, развита. Еще я не могла не восхищаться этой маленькой комнаткой, где из железных штуковин течет вода, стоит только повернуть кран. Да еще и течет сразу горячая, если захочешь!

У Антона было несколько книжных шкафов. Умный, наверное, парень, подумала я и прониклась к нему еще большей симпатией. Полистала книги, хорошо бы выучить их язык, мне надоела невозможность нормального общения. Но книги ни чем не смогли мне в этом помочь. Я видела перед собой лишь череду незнакомых букв. Одна из книг оказалась больше всех остальных, тем и привлекла мое внимание. Я заглянула внутрь и ахнула. Там были рисунки людей, но такие правдоподобные, просто точь-в-точь, не отличить от живых людей. Я взяла фолиант в руки и, усевшись в кресло, долго рассматривала. На большинстве картинок был нарисован Антон. Странно. Может это у него знакомый художник? Такой талантливый!

Дверь тихо щелкнула, и я замерла, затаив дыхание. Отодвинула книгу и выскочила в коридор. Антон помахал мне рукой, скидывая ботинки.

– Привет, Анели. Как ты тут? – спросил он и тут же добавил. – Я чертовски устал.

В этот момент мне отчаянно захотелось понимать его.

– Я хочу выучить ваш язык, – сказала я.

Теперь он непонимающе уставился на меня. Я растерялась, придумывая как бы показать это на пальцах. Показала на себя, потом на свои губы, на его. Пошевелила губами и окончательно растерялась, смущенно улыбнувшись.

Антон оказался очень догадливым. Он рассмеялся и кивнул головой.

– Я тебя понял. Сейчас поужинаем и подумаем что с этим можно сделать. Погуглим как можно научить человека языку с нуля. Чую, придется нам начинать с букваря.

После ужина я испытала почти шок, когда Антон повел меня в комнату и посадил рядом перед прямоугольной плоской коробочкой. Что-то нажал и она ярко вспыхнула. А потом на ней стали появляться картинки и буквы. Такой магии я еще никогда не встречала. Надо же, а этот мир не так прост, как кажется. Антон маг?

Для меня настало затишье, почти счастливые времена. Вечера мы проводили вместе с Антоном. Он учил меня языку. Дело продвигалось, хоть и медленно. А днем он всегда отсутствовал. Антону с трудом удалось объяснить мне что такое работа. Я все еще не могла свободно изъясняться и хоть как-то рассказать ему кто я такая и откуда, а тем более рассказать про Брешь. Я пыталась. Ведь по-хорошему нам нужно бежать отсюда как можно дальше. Как можно дальше от Бреши и от того, что она здесь сотворит. Но Антон меня не понял.

А еще я влюбилась. Таяла от одного его присутствия, от одного его взгляда. И обожала, обожала эти наши вечера, в которые забывала обо всем. Об ужасах своей прошлой жизни, о потерях, о Бреши и о том, что нам снова может грозить опасность.

Иногда к Антону приходили друзья. Мирные парни его возраста, то есть лет на пять старше меня. Мы даже пытались с ними общаться, в меру моих языковых возможностей. Все было отлично, пока не появилась она.

Она вошла к нам нагловатой уверенной походкой, приподнялась на цыпочки и поцеловала моего Антона в щеку. Мысленно я передернулась и содрогнулась, и пожелала всей душой, чтобы она тотчас ушла. И больше никогда здесь не появлялась. Темноволосая, яркая, гибкая – настоящая хищница. Такую никто не пожелает видеть рядом со своим мужчиной. Особенно, если твой мужчина не подозревает, что он твой, и считает тебя ребенком.

Она повернулась ко мне и сказала:

– Так вот какой он, твой найденыш. Симпатичная. Привет, я Лера.

Девушка протянула мне руку. Я попыталась улыбнуться, надеюсь вышло не слишком криво, и пожала ее ладонь. Странно, но эта повадка пожимать друг другу руки была мне знакома. В моем мире люди делали точно также. Видимо, люди везде одинаковы.

– Мы не сильно продвинулись в изучении языка, – сказал Антон гостье. – Так что особо не доставай ее расспросами. Кофе будешь?

– Буду, – Лера кивнула и пошла следом за ним на кухню.

– И мне, – крикнула я Антону вдогонку, но с ними не пошла. Ушла в другую комнату, чтобы взять себя в руки.

Вскоре Антон с Лерой присоединились ко мне. Антон вручил мне чашку горячего кофе, и они уселись на диван, а я в кресло напротив.

– Ну что, так и не удалось выяснить на каком языке она говорит? – спросила Лера у Антона.

Он показал головой.

– Нет. Она написала несколько предложений на листочке. Все, кому я его показывал, понятия не имеют что это за язык. А вчера я выложил фотки этих фраз сразу на несколько форумов, и мне там доходчиво, но не слишком цивилизованно объяснили, что такого языка нет, и я дебил.

– Нет такого языка? – присвистнула Лера. – Обалдеть! Да кто же наша красавица? И откуда она вообще взялась?

Я мало что понимала из их разговора. Да и не могла сосредоточиться на речи. Разглядывала свою соперницу. На ней были узкие светло-синие джинсы, мягкий свитер в обтяжку, а каштановые волосы стянуты в тугой хвост на затылке. По всему видно, она предпочитала удобство. Фигура спортивная, подтянутая. Тонкий нос, чувственные губы, выразительные глаза – почти черные. Я перевела взгляд на Антона и тихонечко вздохнула. Ему шло домашнее: черные свободные штаны и черная же борцовка. Эта одежда как нельзя лучше подчеркивала все достоинства фигуры. Открывала взору широкие соблазнительные плечи, сильные руки. Я стала прислушиваться к их разговору, чтобы понять зачем эта Лера пришла и что ей от нас нужно.

– Жаль, что у меня нет знакомых полиглотов. Я бы с удовольствием показала им ваш текст, – сказала Лера и подтянула ноги под себя, удобнее устраиваясь на диване.

А я даже подскочила на кресле и подалась к ней всем телом. Вдруг поняла что она говорит. Все, до последнего слова. Так четко и ясно, как будто она говорила на моем родном языке. Сначала я даже не поняла что произошло, но потом услышала мысленное удивление Леры еще до того как она его озвучила. И мысленный вопрос Антона все ли со мной в порядке до того, как он прозвучал вслух. А когда прозвучал – я выдохнула и откинулась назад в кресле. Махнула им рукой и сказала:

– Хорошо. Все отлично.

Несмотря на то, что я понимала их теперь, едва ли не лучше чем саму себя, вразумительно ответить на знакомом им языке все еще не могла.

На следующее утро после завтрака, когда Антон уже стоял в дверях, я возникла рядом с ним полностью одетая. Он вскинул бровь, нахмурился и спросил:

– Куда это ты собралась?

Прочитала в его мыслях беспокойство за меня и переживание что уйду навсегда и не сдержала довольной улыбки.

– Гулять, – ответила я и добавила, медленно с трудом выговаривая слова. – Просто хочу погулять.

– Хорошо, – кивнул Антон. – Только будь осторожна.

И дал мне ключ от квартиры. Научил открывать и закрывать дверь. Я прочитала в его мыслях все инструкции по этому поводу, и почти мгновенно поняла что к чему. Новая способность все еще немножко шокировала, но очень мне нравилась. Поэтому я и уходила на улицы, чтобы не сидеть весь день дома бестолку, а потренироваться.

Я бродила по улицам, выбирая наиболее людные места, и читала мысли. А вместе с ними впитывала их язык, как губка. Уже к вечеру стала говорить намного лучше.

Через неделю я могла вполне сносно выражать мысли. Настолько, что наконец-то решилась рассказать Антону свою историю. Я поведала ему все, что я из другого мира, из Адалора. И самое главное, что нам всем грозит опасность – что Брешь здесь, совсем неподалеку, и она скоро изменит их мир. Теперь уже наш мир, видимо. Я начинала привыкать к такому положению вещей. Антон выслушал очень внимательно, но не поверил. Я прочитала недоверие в его мыслях. Он посчитал меня фантазеркой, хорошо хоть не сумасшедшей. Я жутко разозлилась, выкрикнула ему что-то обидное, убежала и хлопнула дверью в своей комнате.

В тот вечер мы больше не разговаривали, но я слышала его мысли даже сквозь закрытые двери. Антон жалел о ссоре, но не допускал того, что рассказанное мной правда.

Вечером следующего дня к нам в гости снова пришла Лера. Они с Антоном вместе работали и там подружились. Она отвечала на звонки. Как это называется на их русском… Была диспетчером. А он, он развозил питьевую воду… Покупателям, по домам. Вроде так. Из мыслей Леры я узнала, что Антон пересказал мою историю. Ее недоверие не было столь сильным. Она не могла до конца принять правдивость моей версии, но и полностью не отрицала такую возможность. Я прониклась к ней гораздо большей симпатией после этого.

Завтра у ребят намечался выходной. Они взяли пива, соленой рыбы и устроили вечер кино. Я все еще дулась на Антона, но мне было жутко интересно посмотреть это их кино. До сих пор восхищалась этой магией: когда на плоском экране происходило нечто, когда туда вмещался целый мир. Но сегодняшний фильм мне не понравился. Он назывался «Обитель зла». Какая-то часть, не первая по счету, но это не важно. То, что там творилось, казалось настолько страшным, что напомнило мне недавние события на Адалоре.

Я подошла к Антону и Лере, сидящим на диване, сзади и сказала:

– Скоро и здесь начнется примерно такой же ужас.

Антон усмехнулся, а Лера повернулась и посмотрела на меня с пониманием:

– Знаешь, Антон, ты зря так скептично настроен. Я сегодня узнала, что примерно в том месте, где по словам Анели находится Брешь, военные выстроили высокую стену. А за ней, судя по всему, разбили базу. И если они не изучают там Брешь, то скажи мне, пожалуйста, что они там делают?

– Тем лучше, – сказал Антон и поставил фильм на паузу. – Значит великая и ужасная Брешь под контролем.

Я замотала головой.

– Не правда. Ничего не под контролем. Они не справятся с ней. Наши тоже думали, что справятся.

Впервые в мыслях Антона проскользнула возможность, что я говорю правду и на душе у меня потеплело.

– Давайте будем решать проблемы по мере их поступления, – сказал он. – В конце концов, сорваться с места и бежать куда глаза глядят, как предлагает Анели, тоже не вариант.

С моей точки зрения, это был очень даже неплохой вариант. Куда угодно, лишь бы подальше от Бреши. Но я понимала и Антона. Тяжело все бросить и довериться словам какой-то странной девчонки из другого мира.

– Если ты чего-то не понимаешь – не стоит отмахиваться, нужно лучше изучить вопрос, – склонив голову набок, сказала я Антону. – И знаешь… Когда ты сможешь убедиться во всем своими глазами, то решать проблемы уже может быть будет поздно.

– Глубокая философия для такой малявки. Откуда бы? – протянул Антон.

– Этому меня научил друг. Друг из другого мира. Друг из другой жизни. И я не малявка, – фыркнула я. – Как будто ты сам далеко ушел. Всего-то на несколько лет старше меня.

– Эти несколько лет делают меня взрослым мужчиной, а тебя оставляют все еще ребенком, – беззлобно усмехнулся Антон.

Я сжала зубы. Мне хотелось подойти к нему, обхватить руками за шею и жадно впиться губами в его губы. А он считал меня ребенком. В его взгляде на меня никогда не сквозил тот самый интерес, который проявляют мужчины к женщинам. Его взгляд не цеплялся за меня, на мне не задерживался. Не скользил, жадно обнимая издалека. Я знаю как мужчины смотрят на женщин, когда те им интересны. Иногда я замечала как Антон смотрит так на Лерку. Я тряхнула копной золотистых волос, развернулась, прошагала к стене и стукнулась в нее лбом. Раздался тихий глухой стук.

– Чего это ты? – обернулся Антон, отрывая взгляд от монитора. – Решила покончить жизнь самоубийством?

– Не дождешься. Сначала мне нужно повзрослеть, – пробормотала я себе под нос.

«Я начинаю думать, что ты реально с другой планеты», – подумал Антон. Я фыркнула и прошептала себе под нос:

– Как же ты меня этим бесишь. Как будто я все вру!

– Я начинаю думать, что ты и правда с другой планеты, – озвучил свою недавнюю мысль Антон.

Я сердито взмахнула рукой:

– Как жаль, что я не могу припечатать тебя к стене воздушным кулаком, как вальдары.

Антон пожал плечами.

– Сумасшедший, что возьмешь… – и рассмеялся.

Лера захихикала вместе с ним. Я взглянула на них растерянно. Чего это они?

Глава 6

А утром началось. Я вышла на балкон, взглянуть на погоду, и сначала даже не поняла что происходит. По воздуху, всюду, куда доставал взгляд, шла едва различимая белесая рябь. Я застыла. И такая жуть на меня накатила, поднялась откуда-то из желудка и замерла комом в горле. Началось. Я с трудом взяла себя в руки, приоткрыла дверь балкона и позвала:

– Антон. Антон, иди сюда.

Он вышел, широко улыбнулся мне и глубоко вдохнул холодный утренний воздух.

– Что такое?

– А ты не видишь? – выдохнула я и махнула рукой в неопределенном направлении. – Повсюду вокруг, присмотрись.

Антон пожал плечами и огляделся, а потом заметил. Я прочла страх и непонимание в его мыслях. Да и выражение лица изменилось, он вмиг стал серьезным, нахмурил брови.

– Теперь ты мне веришь? – спросила я, но уже прочитала ответ в его мыслях. Не верит. Но сомневается.

К вечеру к нам в гости пришли друзья Антона: Стас и Леха. Чуть позже заглянула и Лера с таким плоским пирогом. Как же он называется? А, кажется, пица, или пицца, язык сломаешь. Весь город гудел одной новостью: что-то происходит, с воздухом что-то не так. Все, наконец, обратили внимание на странную базу вокруг Бреши. Стена там выросла до небес, стала в два раза выше, чем сначала. Местные журналисты даже сняли про это сюжет, и мы все вместе смотрели его в интернете. Там была масса предположений о том, что проводят запрещенные исследования, построили завод и проводят опыты на людях, или ведут военные разработки. Что это странные монстры под названием рептилоиды или инопланетяне хотят нас всех убить. И все такое и прочее.

Но я то знала, что там происходит. Они исследуют. Исследуют Брешь, и это выйдет им боком. Это выйдет боком всем нам. А эти вибрации в воздухе… Я уже видела нечто подобное, когда-то по моему миру прокатилась одна такая же, но более мощная волна. И она изменила его, изменила вмиг. Кого не убила – превратила в чудовищ. Кого не убила и не превратила в чудовищ, поставила на грань выживания. А здесь очень похожие волны, только маленькие. Наверное, и изменения будут чуть помедленнее. Мне снова стало до ужаса страшно. Я схватила Антона за руку.

– Надо бежать! – не выдержала я. – Надо немедленно бежать отсюда.

Антон сочувственно посмотрел на меня, увел на кухню и стал успокаивать. Это только разозлило меня, но зато отодвинуло на второй план страх. Они все не представляли что происходит. Что вот-вот произойдет.

Анели чмокнула деда в щеку и, не обращая внимания на недовольное бормотание, выскочила за калитку. Она привыкла, по утрам дедушка всегда такой, и знала – к вечеру подобреет. Девочка быстро зашагала по улице. Скользящей походкой, словно сейчас взлетит. Такая поступь бывает только в юности. С годами забывается ощущение парящей легкости во всем теле и его с трудом можно припомнить, даже глядя на молодых.

Анели улыбалась мыслям. Спешила, но успевала смотреть по сторонам. Азирон чудесен в весенней свежести. Девчонка родилась здесь и не представляла, что где-то может быть место лучше родного города. Да и не могло быть ничего лучше процветающей столицы Шантаха – самого сильного и просвещенного государства мира. Ухоженные улочки, вымощенные камнем; клумбы с цветами; парки и щебечущие в них пташки – все это наполняло душу радостью. Той самой радостью, какая бывает только весной – дерзкой и пронзительной, заставляющей торопиться жить.

Большая оранжевая звезда в небе щедро делилась по-весеннему теплыми лучами. Жители этого мира – Адалора, испокон веков называли светило Таносом. Некоторые даже считали его проявлением божественной силы и поклонялись одноименному богу. Правда, культ Таноса в последние десятилетия потерял былой размах, вытесненный новыми религиозными придумками. Дедушка Анели всегда высмеивал эту мысль, что Танос – бог. Вот Вея-мать, по его словам, заслуживала уважения. Она добрая и справедливая богиня. Благодаря ей родится все живое, но главное – только она умеет взмахом полупрозрачной руки зажечь в сердцах людей любовь.

Воздушная и худенькая, с длинными соломенными волосами и совсем светлыми голубыми глазами, Анели казалась видением. Это имя очень ей подходило, такое же ласковое, как и она сама. Мать девочки – Лорити, часто звала ее котенком именно за милую внешность и нежный нрав. Четырнадцатилетняя девочка только начинала превращаться в молодую кошечку, но превращение это обещало быть впечатляющим. Хрупкое телосложение и изящную грацию она унаследовала от матери, впрочем, как и все остальное, включая характер. Об отце у нее остались только воспоминания, наполненные скорее не образами, а глубокой грустью. Его не стало, когда девочка была совсем малышкой. Иногда, по ночам Анели пыталась вспомнить его, как выглядел, что говорил. Получалось плохо, и она не знала, что из воспоминаний правда, а что игра воображения.

Анели хотелось бежать вприпрыжку и смеяться в голос, настолько радостно на душе: ведь сегодня вечером она увидит брата. Он военный. И только вчера вернулся в город после долгого отсутствия. А сейчас девочка торопилась к матери на рынок.

Азирон начинал оживать. Люди спешили по делам, открывались лавки. Свернув на узкую улицу, ведущую к рыночной площади, Анели почуяла запах свежевыпеченной сдобы. Она, как всегда, заскочила в лавку к пекарю и купила несколько булочек. Сглотнув слюну, так вкусно пахла выпечка, и бережно сжимая ее в руках, заторопилась дальше. Сейчас Анели придет к маме, и они вместе позавтракают, пока покупателей не так много. Жизнь текла своим чередом, и никто в городе не ожидал беды. А она приближалась стремительной волной, круша по пути человеческие судьбы.

Анели не почувствовала приближения Волны, но услышала отдаленный грохот и крики людей. Остановилась, замерла посреди дороги, испуганно всматриваясь вдаль. Зрачки ее расширились, а голубые глаза потемнели. С другого конца улицы на нее неслось что-то непонятное. Взбесившаяся сила вырывала деревья, разрушала дома, швыряла людей и животных. Анели спряталась за ближайший дом. Прижалась к холодной стене, все еще сжимая в руках выпечку. Зажмурилась, ожидая удара. Прозрачная Волна неизвестной магии пронеслась мимо, разрушив половину улицы, но не причинила ей вреда.

Анели открыла глаза, медленно обернулась. Случившееся не укладывалось в голове. Только что все было хорошо, а теперь повсюду смерть и разрушения. От ухоженного благополучия города не осталось и следа. Всюду остовы разрушенных зданий и вывернутые с корнем деревья. Немногочисленные выжившие ошалело бродили посреди хаоса. Анели встала и медленно побрела в сторону рынка, шарахаясь от мертвых людей и животных. Она всхлипывала от ужаса, и обеими руками прижимала к груди раздавленные булочки. Крупная дрожь пробегала по телу, а ноги норовили подогнуться. Мысли бились в голове глупыми птицами. Путались, сбивая друг друга, пока одна из них не заставила захлебнуться от ужаса.

– Мама! – крикнула Анели и бросилась бежать. Булочки упали на вывернутые камни мостовой.

Анели стрелой влетела на рынок и замерла. Ее взгляд заметался среди прилавков и товаров, бесформенными грудами усеявшими площадь. В воздухе витали не осевшие клубы пыли. Они забивались в нос, мешали дышать. И всюду, среди мусора, Анели замечала изломанные трупы торговцев и ранних покупателей. Она сжала руку в кулак и прижала ко рту, подавляя рвущийся крик. Тихонько застонала и решительно направилась туда, где находился прилавок матери. Слезы застилали глаза. Она вытирала их тыльной стороной ладони и все быстрее перешагивала через мертвецов и завалы. Пока не перешла на бег. Дыхание сбивалось. Анели вскидывала голову и отрывисто втягивала воздух, стараясь успокоиться и унять отнимающую силы дрожь во всем теле. Отгоняла страшную мысль, что мама могла погибнуть.

Кругом царила тишина. Ни единого живого человека на рыночной площади Анели не встретила. Наконец, нашла прилавок Лорити. Точнее то, что от него осталось. Он перевернут и изломан. Товар – кухонная утварь, вперемешку с яркими тканями с соседнего торгового места, валялся беспорядочными кучами. Анели отчаянно хотела, чтобы мама появилась сейчас перед ней, испуганная и живая. Но ее не было. Девочке казалось, что она совсем одна посреди мертвого царства и обречена вечно блуждать среди призраков. Она стала разгребать нагромождение товара, лелея отчаянную надежду найти мать слегка оглушенной.

– Мама, мамочка, – бормотала Анели и голос ее прерывался всхлипываниями. – Пожалуйста, мамочка.

Девочка нашла мать, откинув полог, когда-то служивший крышей прилавка. Лорити мертва. Это понятно с первого взгляда. Жизнь навсегда покинула неестественно вывернутое тело. В лице ни кровинки, а кожа стального оттенка. Анели больше не сдерживалась – завыла в голос. Страшно, совсем по животному. Бессильно рухнула рядом. Схватила мать за плечи, встряхнула. «Почему, почему ты не просыпаешься? Очнись! Мамочка! Только открой глаза и все снова станет хорошо», – в исступлении думала Анели. Слезы хлынули такой рекой, что она перестала что-либо видеть.

Долго девочка трогала трясущимися пальцами бездыханное тело. Такое родное и еще теплое. Вытащила соринки и пригладила растрепавшиеся волосы. Легла рядом с матерью, обняла и прижалась. Не осталось ничего, кроме горя, безысходности и шальной вредной надежды, что мама придет в себя – нужно только подождать. Случится чудо, обязательно случится! Потому что по-другому не может быть! Она откроет глаза, улыбнется, погладит по голове и успокоит. Потому что невозможен мир без нее. Пусть катится такой мир в Гэрт, бездонную беспросветную пропасть, где боги держат чудовищ и куда отправляют всех грешников. А Анели жить в таком мире отказывалась.

Анели оцепенела. Реальность превратилась в душное тягучее болото, которое обхватило со всех сторон. И никакой возможности выбраться, вздохнуть полной грудью. Не было воли для подобного рывка. Девочку вернули к жизни странные звуки. Они не вписывались даже в этот новый мир, в котором мама мертва. Доносившийся отовсюду грудной свист и булькающее утробное рычание заставили приподняться и оглядеться. По развалинам рынка бродили неведомые существа. От людей их отличала темно-серая кожа, хищные гримасы и отрывистые резкие движения. Хуже всего глаза – крупные, слегка выпученные, затянутые бельмами. Они ходили кругом, озирались, выискивая что-то или кого-то. И издавали жуткие звуки, что привлекли внимание Анели. Она затаила дыхание, втянула голову в плечи, стараясь стать незаметной. Страх парализовал, все тело налилось иссушающей убийственной слабостью. Она вспомнила о брате. Только Левир мог спасти ее в мире, где по развалинам родного города бродят чудовища. Но где же он? Как отыскать его и остаться в живых?

Сзади дернулось тело матери. Анели вскрикнула, зажала рот рукой и обернулась. Лорити открыла глаза. Они были затянуты бельмами. Ничего в этом существе не осталось от мамы. Зато накатила такая жуть, что, откуда только силы взялись, Анели взвилась в воздух и побежала. Спотыкалась о наваленный в беспорядке товар. Каким-то чудом удерживала равновесие и неслась вперед. Домой. Там она надеялась спрятаться в ласковых объятиях деда и забыть обо всем. Боковым зрением увидела, что монстры заметили ее и бросились в погоню. Они двигались очень проворно, но подгоняемая ужасом девочка бежала быстрее. Слышала тяжелые шаги преследователей, но обернуться боялась. Боялась увидеть мать, несущуюся следом, с искаженным от ярости лицом. Эта картинка так и маячила в воображении, заставляя задыхаться от страха.

Я вскрикнула и проснулась. Села в кровати, безуспешно стараясь прогнать наваждение дурного сна. Не выходило. Это был не просто сон – воспоминание. Именно так закончилась моя нормальная жизнь, и сейчас это повторится снова. Я не выдержу.

Антон постучал в дверь и спросил:

– Что у тебя там случилось? Можно войти?

– Просто плохой сон. Входи.

Весь этот день Антон не выпускал меня из дома и почти все время провел со мной. Один раз только отлучился в магазин за покупками. Принес кучу вкусностей. Мы весь день провели вместе, много болтали. Он спрашивал о моем прошлом и внимательно слушал. Не просто поверхностно кто я и откуда, а в подробностях. Как все происходило, и как выживала. Я увидела в его мыслях, что он готов поверить, почти верит. Мы готовили обед, в кухне витал аромат свежих огурцов и чеснока, от которых у меня текли слюнки. И я решилась. Открыла последний секрет о том, что я телепатка. Антон не выдержал и рассмеялся:

– Слушай, Анели, я едва в одну историю-то смог поверить, а у тебя уже новая.

Я усмехнулась и надменно протянула:

– Ну, уж эту-то историю я легко могу подтвердить – подумай о чем-нибудь.

Антон хитро скосил на меня большие глаза, улыбнулся краешком губ и подумал: «Вчера была зима».

Моя усмешка стала нереально довольной. Я медленно и четко повторила:

– Вчера была зима.

Его лицо вытянулось от удивления, а рот приоткрылся. Я расхохоталась.

– Обалдеть, – только и смог сказать Антон. – А что я думаю сейчас?

В его мыслях проскользнул странный стишок, скорее похожий на песенку:

«Какое небо голубое,<br> Мы не сторонники разбоя:<br> На дурака не нужен нож,<br> Ему с три короба наврешь —<br> И делай с ним, что хошь!».

Я повторила все слово в слово, даже скопировала несложный мотивчик, и высокомерно вскинула бровь. Антон скрестил руки на груди, оперся на печку спиной и долго внимательно смотрел мне в глаза. С меня тут же слетела вся уверенность и насмешливое настроение. Я вся покрылась мурашками от его взгляда и спрятала руки за спиной, чтобы они предательски не подрагивали у него на виду.

– Твоя взяла, – Антон отодвинул стул и уселся за стол. – Признаю, я был не прав. Нужно было поверить тебе сразу. Что же по-твоему мы должны делать?

– Бежать, – пожала плечами я. – Бежать, как можно дальше. Чем дальше мы от Бреши, тем в большей безопасности. В моем мире она изуродовала только мой материк, а до других, вроде бы, не добралась. Хотя я не знаю, у меня неточные сведения. Плюс я не знаю, что там произошло после моей смерти. Но это хотя бы какой-то шанс. В моем мире мы выжили только за счет вальдаров, которые были не просто воинами, а еще и владели магией. Но у вас здесь нет такой магии, ваша магия совсем другая, не боевая. Она ничем не поможет нам. Хотя…

Я задумалась ненадолго, вспоминая недавно просмотренные фильмы. Почти в каждом из них люди использовали оружие. И я сказала Антону:

– Нам нужны эти штуки, как в ваших фильмах, которые стреляют. Оружие, нам нужно оружие. Оно ведь существует на самом деле?

Антон кивнул:

– Существует. Но его не так-то просто раздобыть. Что ж, я подумаю что с этим можно сделать.

Я сказала серьезно:

– Поторопись.

Времени у нас, как оказалось, уже не было.

На следующий день Антон, уходя на работу, настрого запретил мне куда-либо выходить. Но как только за ним закрылась дверь, я собралась и вышла из квартиры. Мне слишком страшно было оставаться внутри, в кажущейся безопасности, я знала, что ей грош цена. Хотела разведать обстановку, ну и еще, потренировать знания языка.

Я как всегда отправилась на рынок. Там столько мыслей, что от их обилия голова начинает немного кружиться. Кроме того, надеялась узнать там что-то новенькое, потому что мои друзья явно не владели ситуацией. И не спешили предпринимать решительных действий. Люди так неохотно расстаются с иллюзией благополучия и безопасности. До последнего судорожно цепляются за нее, отвергая все тревожные признаки. До тех пор, пока не станет слишком поздно. После встречи с Антоном и я что-то расслабилась. Живу беззаботной жизнью в тепле и уюте, как будто над этим миром не нависли грозовые тучи.

В умах людей я не нашла никаких новых мыслей, все совершенно обычные. Люди продолжали жить свои повседневные жизни и какая-то рябь в воздухе их не особо беспокоила. Зато то, что не смогла подсказать телепатия, показали глаза. В толпе я замечала людей с посеревшими лицами. Другие принимали их за больных и отчасти были правы. Они больны, заражены силой Бреши. Силой Хаоса. И в любой момент могли превратиться в ворлоков. Я уже видела такое в Адалоре. Что ж, теперь мне стало понятно – все плохо. Очень и очень плохо. Все иллюзии развеялись.

Я стала пробираться к выходу из рынка, но дорогу мне перегородила толпа людей, плотно обступившая кого-то. Я услышала тревожные крики, да и мысли.

– Мужчине плохо! Мужчине плохо!

Проскользнула в первые ряды зевак и увидела мужчину на земле. Возле него хлопотали несколько людей. Кто-то кричал:

– Вызовите скорую! Есть здесь врач? Позовите врача!

Я пригляделась к болезному мужчине. Он очень костляв, а лицо темно-серое – таких не бывает у людей. Закусила нижнюю губу и мысленно взвыла «О, нет». А в следующий миг болезный открыл глаза – они были затянуты бельмами.

Ворлок вытянул обе руки вперед и схватил склонившегося над ним мужчину за шею. Из жертвы тут же стала вытекать жизненная сила. Он высыхал и серел на глазах.

– Ворлок! – вскрикнула я и бросилась прочь. Я крикнула не для людей, они все равно не поймут, просто не смогла сдержать в себе это жуткое знание, оно рвалось наружу. Мне легко удалось выбраться из не перепугавшейся еще толпы, и я, не останавливаясь и не оглядываясь, побежала прямиком в квартиру Антона. Захлопнув дверь, я не успокоилась, по-прежнему не находила себе места, ведь Антона все еще не было дома. Он на работе, а я даже не знала где его искать. В любой момент он мог там погибнуть. Возможно, все вокруг него уже превратились в монстров… Я ходила из угла в угол, и мне казалось, что время тянется бесконечно. Иногда выглядывала на балкон, наблюдала за улицей, но в нашем дворе стояла тишина.

Антон вернулся только к вечеру. Я с ходу бросилась ему на шею и разревелась. Он гладил меня по волосам, а я была абсолютно счастлива. Несмотря на Брешь, несмотря на ворлоков, несмотря на все ужасы этого мира – только от одного того, что он жив. Что он здесь, со мной. Теплый, нормальный и живой.

– Ну, ты чего? – улыбнулся Антон и заглянул мне в глаза. – Что за день такой? Абсолютно ненормальный. В офисе все как с ума посходили. Я вернулся сдать выручку, а там заперто и никого нет. Даже не смог поставить служебную машину в гараж. Пришлось припарковать ее у нас во дворе.

Я скривилась.

– Это хорошо, она нам пригодится, – и спросила. – Ты что не знаешь?

– Чего не знаю? – удивился Антон.

– Ворлоки… Ворлоки уже среди нас, – прошептала я и рассказала ему об утренней прогулке.