Софья Рогожникова
Кригшпиль

Глава 1

«Уже почти шесть часов!» — его взгляд отчаянно бегал из стороны в сторону, из одного угла комнаты в другой.

«Может, в шкафу? Шесть часов почти», — он метался в поисках заветного учебника, проверяя каждый сантиметр. Нет ни на полке, ни на столе, ни даже в комоде — перед глазами только бледно-голубые стены. Кажется, придётся потревожить брата.

В коридоре обои менялись на тёмно-синие. Из зала доносился шум телевизора: какие-то голоса, нагнетающая музыка, крики и снова голоса. «О, Джон, как ты мог так поступить?» и ответное «Мэри, всё будет иначе!», а потом на экране снова появлялись лица, мокрые от слёз, и тёмные улицы, мокрые от дождя.

Он приоткрыл дверь: на диване, по обыкновению, сидели двое. Артемий — его старший брат — сосредоточенно хмурил тёмные брови, впивался глазами в экран телевизора с силой, которую можно было почувствовать даже на расстоянии. С каждым вдохом его широкие плечи поднимались, но всё же он немного сутулился: было заметно, что ему не так удобно на нешироком диване, как его спутнице. Силуэт Оксаны дышал изяществом и даже какой-то царственностью: скрестив длинные худые ноги, она неподвижно сидела рядом. Чёрные волосы до плеч подчёркивали бледность её щёк, и она всё больше напоминала величественную мраморную статую.

— Где мой учебник? — он старался перекричать телевизор: герои драмы снова о чём-то говорили.

Желтоватый свет экрана постепенно заполнял всю комнату. Ни слова в ответ.

— Вы не видели мой учебник по экономике? — он терпеливо повторил вопрос.

— Артемий, разберись уже, — не отрывая взгляда от Мэри и Джона, чуть раздражённо обратилась к мужу Оксана. Она пересела немного ближе к стене, и по комнате рассыпался еле слышимый звон: это бусы из чёрного золота вместе с ней возмущались тому, что их потревожили.

— Посмотри там, — старший брат нехотя махнул рукой куда-то в сторону. Его глубокий низкий голос прозвучал тише, чем обычно: звуки растворялись в шуме телевизора.

На комоде возвышалась стопка книг, покрытых тонким слоем пыли, будто полупрозрачной тканью. Здесь переплетались разные сюжеты, пестрели корешки всевозможных цветов… Из стопки выглядывал знакомый коричневый переплёт учебника по экономике.

«Ну наконец-то!» — его глаза блеснули нетерпением, и он уже был готов схватить учебник и выбежать из квартиры, но взгляд вдруг остановился на книге, которая лежала в самом низу стопки.

Он знал практически всю домашнюю библиотеку наизусть и был убеждён в том, что может угадать любое из произведений даже на ощупь. Но уверенность рассеялась в одно мгновение: этот переплёт он точно видел впервые.

Убедившись в том, что Артемий и Оксана всё ещё увлечены просмотром, он осторожно, стараясь не создавать шума, вытащил таинственную книгу из стопки. Та оказалась нетяжёлой, несмотря на твёрдый переплёт.

Тёмно-синяя обложка была потрёпана, хотя и выглядела достаточно новой. Серебристо-белые буквы словно высвечивали на ней название: «Шахматы». И больше ни одного слова…

«Артемий давно не покупал книг», — пронеслось в голове. — «Да и зачем: он их практически не читает, что уж тут!» Он усмехнулся, вспомнив, как пару лет назад его брат с важным видом перелистывал страницы какой-то научной литературы о бизнесе. Все хором уверяли, что именно после прочтения этих книг получится кардинально изменить ситуацию, что дела обязательно пойдут в гору, и Артемий жадно искал секрет успеха между строк. Бизнес и правда удалось развить, прибыли стало немного больше, но только вот с тех пор те книги про секреты успеха так и не были прочитаны даже наполовину. Откуда же на полке эти «Шахматы»?

«Может быть, взять? В поезде почитаю…»

По-видимому, книга принадлежала Оксане, поэтому следовало бы спросить у неё разрешения. Он медленно повернулся к телевизору, боясь создать лишний шум. Мэри и Джон снова что-то друг другу доказывали. Строгий взгляд Артемия напомнил о том, что пора уходить. Забрав учебник по экономике и таинственные «Шахматы», он машинально проговорил «До встречи!» и поспешил выйти из комнаты.

Уже через пару минут он вдохнул свежий весенний воздух, который лёгкой прохладой разливался по всему телу. Пахло тающим снегом, последние солнечные лучи чуть слепили глаза и покрывали деревянные и кирпичные домики оранжевым золотом. Ветер был тихим, но почему-то казалось, что у него тоже обязательно должен был быть свой цвет, окрашивающий улицы дыханием весны. Оно было нежно-голубым, как и небо в этот день, или прозрачно-серебряным, как капли воды, стекающие с деревьев.

В предзакатном свете тонули крыши посёлка, а оконные стёкла и нередкие лужицы блестели, перебрасываясь между собой жёлтыми и пурпурными бликами — солнечными зайчиками. Он знал, что эти блики срываются, перепрыгивают с места на место, звенят колокольчиками вместе с апрельской капелью и играют в его волосах, превращая их каштановый оттенок в непривычный рыжеватый. Ещё пара недель, и его лицо покроется мелкими бледными веснушками, как случалось каждый раз, когда уходила зима.

Он всё сильнее прижимался к левому краю обочины, хотя прекрасно знал, что машины по просёлочной дороге почти не ходят. Уже скоро около станции послышится знакомый гудок, а вагоны медленно потянутся вперёд: до отправления поезда оставалось меньше получаса. Каждый шаг отдавался стуком в сердце, а секунды проносились почти незаметно. Ускорялось время, ускорялись мысли, ускорялся и шаг.

Знакомая тёмно-зелёная крыша железнодорожного вокзала показалась из-за пестреющих черепичных крыш. Запачканные стеклянные двери распахнулись, и голос диспетчера напомнил о приближающемся миге отъезда.

Он вышел на платформу в радостном предвкушении: «путешествие» должно было длиться около десяти часов, но мысли о цели затмевали ожидание и обещали сделать дорогу менее утомительной.

Уже через пару минут на горизонте показалось два огонька. Они приближались, приближались… И вот, ритмичный стук колёс нарушил тишину. Поезд зашипел и нехотя остановился, подобравшись к платформе.

«Проходите скорее, проходите!» — под громкие восклицания проводницы в сером костюме в вагон вошло всего лишь два-три новых пассажира.

Он не успел как следует оглядеться, а двери уже закрылись, поезд слегка пошатнулся, и за окном медленно поплыл знакомый пейзаж. Зелёная крыша вокзала осталась позади, скрылась за лесом и совсем пропала из виду.

— Что это Вы стоите тут, на проходе? Не можете место своё найти? — полная светловолосая дама посмотрела на него сверху вниз и сжала губы. У неё в руках был кошелёк и какой-то журнал или каталог — определить было сложно. По-видимому, она хотела что-то купить у проводницы.

— Уже иду, сейчас всё найду, спасибо, — и, пропустив женщину, он тихо двинулся вперёд по вагону.

Плацкарт шептал, шуршал и негромко похрапывал. Многие начали свой путь ещё ранним утром и уже успели привыкнуть к запаху постельного белья и сырости, к звенящим в стаканах ложкам и к постоянно меняющимся картинам за окном.

Четыре… Девять… А вот и оно. Место номер тринадцать. Не купе, конечно, но повезло, что успел выкупить хоть это. Так можно будет вытянуть ноги немного дальше, чем на боковой полке. Соседи на ближайшие несколько часов, казалось, не обращали на него никакого внимания или вовсе не заметили его появления. Наверху кто-то лежал, завернувшись в белое одеяло, но нельзя было наверняка увидеть, кто это и как выглядит этот человек. Худощавый подросток в больших чёрных наушниках пристально следил за тем, как бледная луна медленно выползает из-за леса, а потом перемешивается с грязными разводами на окне поезда.

Он сбросил со спины потёртый в нескольких местах рюкзак и только тогда ощутил его тяжесть. Зачем вообще понадобилось брать ещё одну книгу, если все его вещи и так сложно назвать лёгкими? Теперь он просто обязан прочитать хотя бы несколько страниц, даже если это окажется неинтересным.

По негромкому покашливанию стало ясно, что пришёл ещё один сосед. Вернее, соседка: обернувшись, он увидел уже знакомое круглое лицо дамы, которая попросила его не стоять на проходе.

— А, так Вы сюда? — она попыталась улыбнуться новому соседу, но улыбка вышла неловкой. — Садитесь, что уж.

Он молча сел рядом с мальчиком, который до сих пор не отрывал взгляда от окна.

— Пашка, ты есть-то будешь? — женщина разложила на столе пирожки и, выбрав один для себя, пододвинула остальные к окну.

Видимо, этот Пашка был её племянником или сыном. Он был не очень похож на неё внешне: глаза совсем другие, да и волосы немного темнее.

Хотелось оттянуть удивительный миг ожидания. Взгляд останавливался то на соседях, то на пейзаже за окном, и он никак не мог начать чтение, хотя книга уже была у него в руках.

Что это может быть? История об игроке в шахматы? О чемпионе или о неудачнике? А может, детектив? Оставалось только гадать. Он втайне от себя самого надеялся на то, что книга станет не слишком поверхностной и не слишком сложной, что она не пройдёт мимо него, что она как-то на него повлияет или откроет дверь в новый, ещё не изученный мир, который станет прибежищем его мыслей и откликнется в нём эмоциями и новыми идеями.

И, сделав глубокий вдох, он наконец открыл «Шахматы», которые по случайности попали к нему в руки в тот день.

Введение он сразу же пролистал, но вовсе не потому, что оно показалось ему скучным. Обыкновенно он читал вступление в самом конце, уже после прочтения всех глав книги. Он уже давно придумал так делать и теперь не представлял, что можно действовать иначе. Введение всегда отлично помогало подвести итог. Это позволяло чуть меньше грустить, когда на последней странице оставалась лишь пара непрочитанных строчек. Да, что-то казалось менее понятным, чем могло бы быть, но любая книга наполнялась таинством загадок и новых смыслов.

Итак, глава первая.