Дара Вейн
«Простить нельзя бежать»

Глава 1. Цена спасения

Промзона на окраине Питера пахла ржавчиной, мокрым бетоном и отчаянием. В полуразрушенном доме, где вместо стёкол в окнах была фанера, Лена сидела на продавленном диване и смотрела на погасший экран телефона. На счету оставалось тридцать рублей. Брат не отвечал уже третий день.

Когда раздался стук в дверь, она не удивилась. В этом районе стучали либо коллекторы, либо те, кто хуже.

На пороге стоял мужчина в тёмном пальто. Высокий, спокойный, с лицом, которое не запоминается, но заставляет прислушиваться. Это был Сергей.

— Ты Лена, — сказал он без вопроса.

Она кивнула, не пытаясь казаться храбрее, чем была.

— Твой брат влез в историю, из которой не выбраться просто так. Он назвал твоё имя. Теперь ты в деле.

Лена почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Что это значит?

— Это значит, что скоро сюда придут люди, которые не станут разговаривать. У них есть задача: убрать всех, кто хоть краем касался дела. Ты — край.

Он вошёл, не дожидаясь приглашения, поставил на стол тонкую папку.

— У меня есть предложение. Одна работа. Ты делаешь её — и твой брат исчезает из дела. Его увозят, стирают следы, дают новые документы. Он будет жить. Не здесь, не с тобой, но будет.

— А если я откажусь?

Сергей посмотрел на неё так, будто видел не комнату с ободранными обоями, а всю её жизнь.

— Тогда они придут сюда. И разговор будет коротким.

Лена сжала кулаки.

— И что за работа?

— Человек. Он свидетель. Опасный. Его нужно убрать.

Внутри всё кричало «нет», но она вспомнила брата — мальчишку, который просто хотел казаться крутым. Вспомнила, как он плакал, когда его избили за долг. И сказала:

— Я сделаю. Но только это. Потом я выхожу.

Сергей кивнул.

— Так и будет. Но сначала ты научишься.

Глава 2. Уроки невидимости

Следующие месяцы стали для Лены школой выживания. Сергей не кричал, не запугивал. Он говорил тихо, чётко, будто диктовал инструкцию к чему-то сложному, но необходимому.

— Ты не должна быть заметной. Ты должна быть частью фона. Тенью, которую замечают, только когда она исчезает.