Аманда Арчер
Дом мод для высшей нежити

Глава 1. Профдеформация — наше всё

Смерть Марии Ивановой наступила в 15:42 по местному времени. Местным временем считалось время города Подольска, а местом — тесный закуток ателье «Силуэт», где Маша подшивала клоунский костюм для артиста филармонии.

Маша всегда считала, что манекены — твари мстительные. Они подглядывают, когда ты переодеваешься, норовят уронить руку тебе в кофе, а их безглазые головы вечно повёрнуты так, словно они обсуждают твою личную жизнь у тебя за спиной. Но чтобы манекен убил человека — такого не случалось даже в страшных снах закройщицы.

Однако факт оставался фактом: девушка потянулась за катушкой ниток, стоя на шаткой стремянке, а очутилась на холодном каменном полу, сверля взглядом идеально отполированные носки чьих-то сапог. В ушах ещё стоял противный стук — стук падающего манекена. Или это была её голова об пол?

— Воды, — прохрипела Маша, не открывая глаз. — И валидол.

— Воды? — Голос был низким, бархатистым, с лёгким присвистом, будто у астматика, который только что пробежал кросс. — Ты хочешь пить? Какая трогательная человеческая слабость. Эй, стража! У нас тут, кажется, обед шевелится.

Маша резко села. Голова закружилась, но она успела разглядеть главное: вокруг неё не было ни манекенов, ни швейных машинок, ни портрета президента с добрыми глазами. Вокруг неё был камень. Серый, сырой, древний камень, с которого капала вода, собираясь в лужицы на полу.

А прямо перед ней, в кресле, которое больше напоминало трон, обитый чёрным бархатом, сидел ОН.

Бледный. До прозрачности. Не как лист бумаги, а как дорогой фарфор, который много веков пролежал в болоте, а потом его начистили до блеска. Чёрные волосы, забранные в хвост, острые скулы, идеальный пробор... и глаза. Глаза цвета старого золота, которые сейчас смотрели на Машу с таким выражением, с каким она сама обычно смотрела на распродажу итальянского трикотажа: с голодным интересом и лёгким презрением к качеству.

— Я умерла, — констатировала Маша. — И попала в ад. А вы, простите, кто? Главный демон? Или просто администратор?

Существо в кресле моргнуло. Похоже, такой реакции от обеда оно не ожидало.

— Я — князь Аристарх фон Темерос, — медленно произнёс он, словно проверял, действуют ли ещё его слова на людей. — Владыка этих земель, хранитель ночи, гроза неверных...

— Стоп-стоп-стоп, — Маша поднялась, отряхивая с джинсов несуществующую пыль. Просто чтобы занять руки, потому что они предательски дрожали. — Я поняла. Вы — вампир. Настоящий? С клыками? Пьёте кровь?

— Вообще-то я предпочитаю термин «сомелье красных напитков», но если по этикетке, то да, я классический представитель вида Sanguis nobilis. — Князь чуть наклонил голову. — А ты, судя по запаху, человек. И судя по пульсу, который я слышу отсюда, очень живой и очень... вкусный.

— Слушайте, граф Дракула, — Маша скрестила руки на груди. Это её коронный жест в спорах с заказчиками, которые хотели сэкономить на подкладке. — Давайте сразу договоримся. Я — дизайнер, а не еда. Если вы меня съедите, кто вам будет костюмы штопать? Вон у вас воротник на плаще как лопух торчит, а на левом рукаве, по-моему, дырка от моли. Древняя моль, небось, ещё крестовые походы помнит.

В зале повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать и пускать на драпировку.

Свита князя — несколько бледных личностей в балахонах, стоящих по углам, — дружно втянула головы в плечи. Один даже начал тихонько заваливаться набок, притворяясь, что ему плохо, лишь бы не видеть того, что сейчас произойдёт.

Князь медленно поднялся. Он был высоким. Очень высоким. Под два метра, не меньше. Маша вдруг почувствовала себя муравьём, который только что нахамил сапогу.

— Ты... — начал он голосом, от которого, наверное, сворачивалось молоко в соседнем королевстве. — Ты сказала... моль?

— А что? — Маша сделала шаг назад и наступила в лужу. — Вы бы ещё лет двести поносили этот балахон. Стыдно! Вы же князь! Вы должны блистать! А вы... ну посмотрите на себя. Чёрное, чёрное, чёрное... Скука смертная. Простите за каламбур.

Она замолчала, потому что поняла: она только что назвала князя тьмы скучным. Ей конец.

Но князь не испепелял её взглядом. Он... молчал. И смотрел на неё так, будто она была не наглой человечкой, а ходячим откровением.

Внезапно он сел обратно в кресло. Резко, как будто у него подкосились ноги.

— Триста лет, — тихо сказал он. — Триста лет я ношу чёрное. Мои портные все как один говорили: «Чёрный цвет подчёркивает вашу аристократичную бледность, ваша светлость». И ни один, ни один за три столетия не сказал мне, что это... скучно.

— Так они боялись, наверное, — пожала плечами Маша, чувствуя, как лёд начинает трещать под ногами, но в хорошем смысле. — Вы же их, поди, на завтрак съели после примерки?

— Последнего съели вчера, — машинально ответил князь. — За испорченный охотничий плащ. Кстати, он был... чёрный.

— Ну надо же! — всплеснула руками Маша. — Какой сюрприз! Плащ для охоты, и он чёрный. А чего не камуфляж? Ах да, вы же в темноте видите, вам маскировка не нужна. Ладно, покажите плащ. Вдруг я его спасу?

Свита за её спиной дружно ахнула. Князь щёлкнул пальцами, и через секунду Маше в руки сунули груду чёрной ткани, от которой пахло нафталином и... палёным?

Она разложила плащ на полу (плевать, что он каменный и холодный), и её дизайнерское сердце ёкнуло.

— Да тут же работать не переработать! — воскликнула она. — Смотрите: подкладка протёрлась, кружево на манжетах порвано, а это что? Это что за пятно? Неужели чесночное рагу? Вы на охоте что, с поварами воюете?

— Это была дуэль, — холодно отрезал князь. — Мой противник использовал низкие приёмы.

— Дуэль... — Маша покачала головой. — Ладно, князь. Вот что я вам скажу. Я не знаю, как тут у вас принято, но я не дам хорошей вещи пропасть. Дайте мне нитки, иголку и нормальное освещение. И, если можно, чаю. С сахаром. А то у вас тут, как в морге.

— Так это и есть бывший морг, — подал голос один из свитских. — Мы замок надстроили, фундамент старый остался.

— Прекрасно, — закатила глаза Маша. — Просто прекрасно. Рабочее место дизайнера — морг. Где моя премия «Золотой напёрсток»?

Князь Аристарх смотрел на эту суетливую, живую, пахнущую шоколадом и кофе (она утром круассан с шоколадом ела) девушку и чувствовал странное шевеление в груди. Там, где уже восемь сотен лет покоилось мёртвое, сухое сердце, вдруг что-то ёкнуло. Нет, это не была любовь. Это была... надежда. Надежда на то, что вечность не обязательно должна быть серой.

Он поднял руку, призывая свиту к молчанию.

— Человек, — его голос вновь обрёл властные нотки. — У меня есть к тебе предложение. Мой предыдущий портной мёртв. Ты, судя по всему, разбираешься в ткани и нитках лучше, чем в инстинкте самосохранения. Это ценный навык. Я даю тебе месяц. За это время ты должна не просто починить плащ, но и полностью обновить мой гардероб. Если мне понравится — я подарю тебе жизнь и, возможно, кошелёк золота. Если нет — я съем тебя на завтрак в первый же день следующего месяца. Согласна?

Свита затаила дыхание. Маша посмотрела на плащ, на свои дрожащие руки, на сырые стены морга, на бледное лицо князя, и вдруг поняла: выбора у неё нет. Домой она вернуться не может (манекен-убийца явно не оставил ей шанса), а здесь хотя бы работа есть. Любимая работа.

— Аванс, — твёрдо сказала она.

— Что? — князь опешил.

— Аванс, говорю. За материалы. Шёлк, бархат, иглы в конце концов. И ещё мне нужна помощница. Желательно с руками, растущими из нужного места. А не как у тех типов в балахонах, которые только и умеют, что в обмороки падать, когда я про чай заикаюсь.

Князь моргнул ещё раз. Потом ещё. А потом, впервые за триста лет, князь Аристарх фон Темерос, гроза неверных и повелитель ночи, улыбнулся.

— Договорились, — сказал он. — Эй, стража! Отведите её в бывшую кладовку для гробов. Теперь это её будуар. И принесите... как его... чай. С сахаром. И если кто тронет этого человека хоть пальцем — лично прослежу, чтобы вы следующий месяц проходили в рваных кальсонах. Без права на починку.

Маша выдохнула. Она была жива. Пока что. У неё была работа. И очень, очень странный начальник, который только что пообещал сожрать её через месяц, но при этом улыбался так, будто она подарила ему щенка на день рождения.

«Ничего, — подумала Маша, выходя из зала в сопровождении дрожащей стражи. — Я ещё сделаю из этого замка подиум. И из этого князя — икону стиля. А там, глядишь, и кровь пить расхочется. Перейдём на соки. Морковный, например. Для цвета лица полезно».

Она оглянулась. Князь смотрел ей вслед. В золотых глазах плясали смешинки.

— Иголку не забудьте! — крикнула Маша. — Тонкую! И напёрсток! А то без напёрстка я работать не буду, даже под угрозой съедения!

Глава 2. Клиент всегда мёртв, или особенности национального кровососания

Бывшая кладовка для гробов оказалась на удивление уютной. Если, конечно, вас не смущает запах старого ладана и лёгкий сквозняк из щелей в стенах. Маша разложила свои нехитрые инструменты — три иголки, катушку чёрных ниток (нашлась в кармане джинсов) и огрызок карандаша — на массивном дубовом столе, который, судя по тёмным пятнам, когда-то служил крышкой для того самого гроба.

— Итак, — сказала она пустоте. — Клиент — вампир. Задача — апгрейд гардероба. Срок — месяц. Оплата — жизнь. Обычный рабочий день в мире моды.

В дверь поскреблись.

Маша открыла. На пороге стоял вчерашний мажор — тот самый, что падал в обморок. Правда, сегодня он выглядел бодрее. Молодой вампир с вечно удивлёнными глазами и копной пепельных волос, которые явно знали, что такое хороший кондиционер.

— Генрих, — представился он, судорожно кланяясь. — Ваш... ваш помощник. Князь приказал. Если что не так — я сразу в гроб лягу, вы не думайте.

— В гроб ты всегда успеешь, Генрих, — Маша похлопала его по плечу. Тот вздрогнул, но не рассыпался. — Лучше скажи, где здесь рынок? Мне ткани нужны.

— Т-ткани? — Генрих побледнел ещё сильнее (хотя куда уж). — Но, госпожа... у нас свои портные есть. Гоблины в подгорном царстве ткут. Но они работают только по ночам и берут оплату... кровью.

— Кровью? — Маша заинтересованно прищурилась. — Это как? Как в анекдоте: «Платить будете? — Кровью! — Понял, картошку с собой»?

Генрих сглотнул. Шуток он не понимал.

— Они берут по капле крови за локоть ткани. Чем чище кровь, тем лучше ткань. Девственная кровь ценится выше всего, но с этим сейчас проблемы, — доверительно сообщил он. — Последнюю девственницу в королевстве съели лет двести назад. Так что качество упало.

— Господи, — Маша схватилась за голову. — Мир, в котором качество ткани зависит от девственности донора. Ладно, пошли. Покажешь мне этих гоблинов. И захвати с собой фляжку. Вдруг пригодится.

Подгорный рынок оказался именно таким, каким и должен быть рынок в мире вампиров — мрачным, сырым и с плохим освещением. Торговые ряды тянулись вдоль стен огромной пещеры, освещённой светящимися грибами. Торговцы — низкорослые, зеленокожие, с длинными носами и цепкими пальцами — сидели на ящиках и перебирали товар.

Гоблины были не похожи на тех, что Маша видела в фильмах. Эти больше напоминали бабулек на рынке в Подольске: такие же шустрые, такие же въедливые и так же любят поторговаться.