Пролог

Станиславская Альбина (Аля)

За окном снова валит красивый пушистый снег...

Я завороженно смотрю на эти сверкающие льдинки, и на секунду мне кажется, что я не здесь и не сейчас... Что это не я стою в просторной двушке на окраине Москвы и чувствую у себя на шее удавку. Не я пытаюсь скрыть синяки на запястьях. Не я дышу через раз, когда муж садится за стол позади меня.

Это всё не я… Та. Другая.

– Что там за колледж у тебя? Шарашкина контора?!

Ставлю Вадиму тарелку с сырниками и выжидательно молчу, пока мне не разрешат открыть рот. Только со взмахом его тяжёлой руки и начинаю диалог. Только так, потому что иначе он вновь сорвётся на меня из-за того, что он не договорил, а я посмела перебить.

– Это не шарашкина контора. Приличное заведение. Даже не колледж. Университет. И я хочу там работать...

– Сейчас даже не сентябрь. Вот чё ты там забыла? По студентикам бегать собралась?! – возмущается он, поднимая на меня свой разъярённый взгляд.

Как же меня достала его необоснованная ревность. Как я хочу уйти отсюда. Просто в неизвестность. Исчезнуть. Раствориться. Навсегда...

И больше никогда-никогда его не видеть.

– Я просто хочу работать. Литература – моё призвание. Ты ведь знаешь, как мне это важно…

– Ну ладно, конечно... Так я и думал... – язвительно отвечает он, чавкая на всю кухню.

Молчу, проглатывая ком. Его издевательства порядком надоели, а выбора никакого нет. Только слушать и помалкивать. Пытаясь вывернуть всё в выгодное для себя русло.

– Так ты бы смог быть дома в выходные... А не подрабатывать в такси... – это единственный аргумент. Потому что больше у меня нет... Он не слушает.

– Это, конечно, здравая идея. Тем более, мама просила помочь деньгами... У неё снова что-то там с пенсией, я не понял... А она ремонт затеяла... – задумчиво добавляет он, ковыряя вилкой сырник со скрипящим звуком. Словно по нервам меня бьёт. Снова и снова.

– Ну вот видишь...

– Не знаю... Насчёт этого места. Пошла бы лучше секретарём куда-то. Хотя нет. Забудь. Носить какому-то упырю кофе. Нет. Ладно, Аля. Можешь идти в свою богадельню! – отпускает он меня с кичливым видом, а я тут же начинаю дрожать.

Эта новость не просто бодрит, она превозносит.

– Правда? – улыбаюсь я, стискивая кулаки от напряжения. Это буквально моя мечта.

Он не отпускает меня работать уже девять лет. Не позволяет никуда ходить. Красиво одеваться... Я уже привыкла быть для него чем-то сродни непослушной куклы для битья. Просто потому что я не могу от него уйти…

Ведь у меня вообще ничего нет, даже работы. Я допустила ту же ошибку, что допускает множество женщин, когда встречают, как им кажется, приличного и надёжного мужчину – растворяются в нём и в быту. Забывая про себя и свою собственную жизнь. Про то, что у них есть мозги и нужно порой ими пользоваться. Время от времени.

– Правда-правда. Но веди себя соответствующе. Чтобы мне не пришлось за тебя краснеть! – дробит Вадим, а у меня уже сердце в груди трепыхается.

Как же хочется скорее туда пойти. Сообщить Антонине Григорьевне, что я согласна…

Это подруга моей тёти. Она и попросила за меня. Им как раз нужен преподаватель литературы. Я не спрашивала, почему в середине года, ведь мне это совсем не важно. Важно, что я обожаю литературу, книги, искусство. И это работа мечты... Ведь там ещё и платят неплохо. Это хорошее место. Престижное. И я наконец перестану быть зависимой от человека, которого совсем не люблю...

Закрывая за Вадимом дверь, я быстро привожу кухню в порядок, чтобы заняться собой и произвести приятное впечатление на ректора и отдел кадров.

Да, мне страшно.

Мне двадцать восемь лет, а я ни дня в своей жизни не проработала.

Живём мы небогато, но нормально.

Вадим работает юристом в одной из компаний города. И буквально сразу, как я закончила университет, где мы как раз и познакомились, он запер меня в квартире и не хочет даже слышать о том, чтобы я тоже как-то самореализовывалась.

Сначала я просто не могла найти работу. Все места, куда я звонила волшебным образом оказывались уже заняты. А потом...

Он начал искать отговорки вроде тех, что нам и так хватает. Куда я пошла в этом коротком платье. Что я буду там делать... Ублажать кого-то... Всё сводилось к агрессии и ревности. Особенно, если он выпивал... И сейчас ситуация не лучше.

Приходится надевать трикотажное платье с длинным рукавом и пиджак, чтобы никто не заметил синяков на моих запястьях...

Я хочу уйти... Но мне некуда.

У меня есть тётя, но у неё там и так семеро по лавкам. Я давно уже осталась сиротой. И дело в том, что Вадим с самого начала казался мне заботливым и хорошим парнем. Мы встретились на втором курсе...

Я наивно полагала, что это любовь, но, как оказалось...

Меня просто раздолбало о рифы суровой реальности...

Принц оказался драконом, а принцесса по сей день не знает, куда ей деться в этом огромном и злом городе.

Говорят, Москва слезам не верит. И я уже не плачу. Я наконец мечтаю взять жизнь в свои руки и стать хоть кем-то...

Ведь уже пора. Нового шанса не будет…

Поэтому, гордо вздёрнув подбородок, я направляюсь в Государственный социально-гуманитарный университет...

И надеюсь, что мне там будут рады...

Глава 1.

Андронов Богдан

– Андронов! – ревёт преподша по философии. – Ещё слово!

– Да для Вас хоть десять, Валентина Романовна!

– Вон! Пошёл вон! Если думаешь, что твой отец снова спасёт ситуацию, то вынуждена предупредить, он сообщил, чтобы выгоняли тебя тогда, когда ты переходишь за рамки дозволенного! – вопит она до посинения. Вот ведь занудная бабища.

– А чё я сделал? – вскидываю брови вверх, сидя «на галёрке», и сканирую одногруппников любопытным взглядом. Да, я пришёл сюда с голым торсом. И чё теперь? Девчонки только рады, а жаба озлобилась, потому что у неё недотрах. Вот по-любому.

– Ты сам уйдёшь или мне охрану позвать?

Господи, как мне нравится её бесить. Моё, можно сказать, любимое занятие.

– Зовите.

– Тогда, Андронов... Я всем поставлю неуд из-за тебя!

Вот ведь сучка, а... Знает, чем крыть. Я, конечно, сволочь, но сволочь порядочная. Не допущу, чтобы другие попадали из-за меня.

– Э, стоп... Так дело не пойдёт, – ухмыляюсь я, поднимаясь с места. – Барышни... – кланяюсь толпе улыбающихся со слюней у рта девчонок. – Вынужден отлучиться.

Покидая кабинет, вижу, как жаба палит на меня своими голодными глазами. Тоже мне, моралистка хренова.

Вываливаюсь в коридор и думаю, что дерьмовая была идея спорить с Коляном и проигрывать ему в этом споре. Всего лишь одно неверное телодвижение, и я уже должен сидеть голым на паре у жабы. Теперь отец снова будет грузить меня своими нравоучениями. Хорошо хоть сейчас все на лекциях и тут пусто.

Однако заворачивая на лестничную площадку мой взгляд врезается в хрупкую до одури испуганную блондинку. Практически Белоснежку, блин. Замираю прямо перед ней. Она ошарашенно проходится зелёными глазами по моему голому по пояс телу и жмëтся от меня к стене, как от прокажённого.

– Бу! – делаю выпад в её сторону и громко гогочу, а она при этом вздрагивает на месте и удирает от меня со скоростью света, бросив скользь пренебрежительное:

– Дурак ненормальный!

Интересно, кто это вообще такая? Вижу её впервые. Невысокая. Одета как монашка, но, глаза, кажись, с космоса будет видно. Зелёные… Был ли у меня раньше кто-то с зелёными глазами? Не припомню… Довольно симпотная, если не считать этого до усрачки напуганного взгляда. Она типа сюда учиться пришла или трястись как дурочка?

Пока иду в сторону раздевалок, где оставил свои шмотки до позорного проигрыша, пытаюсь понять, почему вообще думаю о какой-то левой бабе, которую видел от силы несколько секунд? Странно? Не то слово.

– Ну вот он, красавчеггг! – друганы жмут руку, когда подхожу к ним, лениво потягиваясь. – Чё, выгнала?

– Естественно. Это ж Жаба Романовна... – продолжаю угорать над ней. По сути мне пофиг на диплом. Я, конечно, учусь, ведь отец так хочет. Но чтобы прям сильно париться из-за учёбы – нет. Это не про меня.

– Блин, ну, сорян, брат... Что поделаешь! – добавляет Ветошников, а я отмахиваюсь.

– Да похер как-то... – одеваюсь, поëжившись. – Чё-то зябко. Кто сегодня в «Калитку» идёт?

«Калитка» – название любимого клубешника, где мы всегда тусуемся. Не было ни одного праздника, который бы мы там не отметили. Обычно я в говно на таких тусах, а это чревато нежелательными связями. И даже несмотря на это, я продолжаю туда ходить, потому что заняться вечерами после тренировок нечем.

Девушки меня слабо интересуют, точнее, они интересуют лишь на короткие мгновения. Всё не то и всё не так, как говорится. И обычно я сматываю удочки ещё до того, как она откроет свой рот и начнёт рассказывать что-то о своей жутко интересной и насыщенной жизни.

– Я иду.

– Я тоже.

– И там это... Хмельницкая идёт...

– Твою мать... – выдыхаю я, напрягшись. Как раз об этом я и говорил. Одна из подобного рода "искусительниц" на один раз.

– Да хули ты от неё бегаешь? Выеби как следует, да и всё.

– Заебало меня в неё макать, ясно?

Парни ржут, а мне нихрена не смешно. Реально достала меня. Прилипала, сука.

– Кароч... Поручаю это тебе, Егора.

– Ты чё стебёшь меня? Я умываю руки.

– Ты же сам мне ныл, что трахнуть её хочешь. Вот'с проблем, мэн?

– У него тёлка появилась... Ханжа, я ебал.

– Да пошёл ты! – возникает Егорыч.

– Надеюсь, не та, что я щас видел на лестнице... Такая, блядь, зубрилка, просто жесть...

– Какая?

– Хз, блонда какая-то... Не знаю. Раньше не видел.

– Нет, это не моя. Моя здесь не учится, – перебивает Егор, а я закидываю на плечо рюкзак.

– Поехал я, короч, по делам. Вечером увидимся.

– Давай, Бодя.

– Сука, не зови меня так! – шлёпаю Ветошникова по лицу, и он тут же нападает на меня. Как два дебила гоняемся по раздевалке, пока я не вылетаю из неё, громко заржав, и не врезаюсь в спину нашей кураторше.

– Андронов, Ветошников, Назаров, Сулиманов, ну-ка быстро на пары!!!! Это что такое?! Безобразие! – рычит она на нашу четвёрку, раздувая ноздри, и я снова вижу в стороне зажатую Белоснежку, которая наблюдает за этим в ужасе. – Не позорьте меня! – отдёргивает Анна Валерьевна мою рубашку. – Застегни нормально! – фыркает мегера, а потом сменяет злобный оскал на милость. – Альбина Анатольевна, идёмте, я покажу Вам Ваш кабинет.

Я так и стою, зависая. Палю в её спину двумя своими лазерами. Вижу её задницу и хочется сжечь к хренам тряпку, что на ней надета. Это ж реально просто бомба.

– Она – преподша... Прикиньте, парни, – бормочу себе под нос, пока они припираются.

Это начало года нравится мне определенно больше предыдущего...

Глава 2.

Станиславская Альбина (Аля)

Как же они омерзительно себя ведут. Как какие-то дикари. Не помню, чтобы у меня были такие одногруппники. Наверное, всё дело в том, что здесь один блат. Слишком дорогостоящее обучение и минимум квотных мест. Набрали детей толстосумов и теперь преподаватели вынуждены терпеть эту вседозволенность и избалованность.

Не представляю, какую нужно иметь выдержку, чтобы ставить их на место...

Видимо, как у Анны... Она так здорово приструнила этого черноволосого хама. Он реально выглядит как сын какого-то бизнесмена и ведёт себя так же.

Но Аннушка – чистый ангел. Она так мне помогает. Я готова на неё молиться.

Около часа она проводит мне экскурсию по университету, хотя, уверена, у неё и самой дел полно.

– Анна Валерьевна, спасибо Вам огромное, что всё мне показываете. Я очень-очень благодарна, – тараторю, следуя за ней по длинному коридору. Она так быстро передвигается. И вообще...Кажется, что для неё здесь нет нерешаемых задач. Всё всем подскажет, везде скомандует, соориентирует. Я тоже мечтаю быть такой когда-нибудь. Хотя не с моим затюканным характером, наверное...

– Брось, Альбина, можно на «ты»? – спрашивает она меня, и я киваю.

– Конечно.

– Между нами, я очень рада, что ты сменила эту сучку Сергеевну.

На вид Ане лет тридцать. Но я пока не стану спрашивать. Это всё-таки личное.

– А я не в курсе... Кого я сменила, – с хмурым видом сообщаю я, а она наклоняется к моему уху.

– Ой, и не надо тебе. Там такая грымза. Брррр...

– Поняла, – хихикаю я, глядя на неё, и она заводит меня в кабинет. – Ну, вот... Это твой. Здесь всё есть. Интерактивная доска, проектор, книги. И вид из окна, кстати, приличный. Это Сергеевна всё выбила. А-то, между нами девочками, Машке достался вид на мусорку... А-а-а, ты же не знаешь, это наш филолог. – добавляет она, осматриваясь.

– Ммм... А когда мне можно приступить? С понедельника, я верно поняла?

– Да-да, всё верно. Главное, не бойся их. Если вдруг что, сразу зови меня. Эти оболтусы, которых ты здесь видела, самые наглые. С ними вообще осторожнее. Третий курс. Выросли, а здесь ничего так и не появилось, – показывает она на голову.

– А почему же их не отчислят? – спрашиваю, нахмурившись. Я, конечно, предполагаю ответ на этот вопрос, но когда она его озвучивает и вовсе теряю дар речи.

– Ну... Андронова точно никогда не отчислят, это такой, самый чёрненький. Его отец – наш ректор. Да и они не тупые, просто охреневшие... – говорит она шёпотом. – Плюс ещё футболисты… На них тут почти молятся. Ну, всё... Осваивайся. И выходи. Будем рады.

Господи, боже мой...Он вдобавок – сын ректора. Хотя чего я ждала?

По нему же сразу видно. Наглец, хулиган, бандит. Вот я попала. Надеюсь, у меня не часто с ним будут пары.

Она сказала – третий курс? Каков шанс, что он будет вообще посещать мои занятия?

Нет, вряд ли...Он, наверное, на юридическом или типа того. Зачем ему литература?

Даже если и зарубежная тоже...

– Ау, Альбина? Ты тут? – машет перед моим лицом Аня, и я растерянно мотаю головой, чтобы избавиться от мыслей о нём. Наверное, выгляжу как сумасшедшая. Блин.

– Я всё поняла, спасибо, – провожаю её взглядом и улыбаюсь, глядя в окно.

Новая жизнь. Хорошие люди. Общение.

Господи, я так этого жду! Скорее бы уже настал понедельник...

***

Только вот вечер снова бросает мне палки под колёса, потому что муж снова вернулся с работы злым и нервным, а потому возмущается. Всё ему не так.

На столе стоит гуляш с пюре и бутылка коньяка. Но он всё равно заявляет мне, что я никуда не пойду в понедельник. Что я обнаглела и не достойна считаться его супругой.

Как будто я не мечтаю о разводе...

– Вадим, ты же обещал. Я уже сходила, обо всём договорилась, отдала документы...

– Ну, как отдала, так и заберёшь. Срать я хотел на твоих малолеток, – с пренебрежением добавляет он, пока меня трясёт от злости и разочарования. Порой я тоже хочу сделать ему больно. Но боюсь.

– Вадим, я прошу тебя. Так нельзя. Я хочу работать!

– Аля! – повышает он голос и долбит кулаком по столу. – Я устал сегодня. Ещё и твой гундёж слушать! Я уже вижу, что ты плохо сделала подлив. А что будет дальше???

Смотрю на мужа и слёзы наворачиваются на глаза. Я окончила кулинарные курсы по его требованию. И я ненавижу готовить, но точно знаю, что у меня получается. А он специально ищет новые причины не отпускать меня в место, где будут хоть какие-то другие мужчины.

– Я буду всё успевать. У меня не много пар... – мямлю я себе под нос, не решаясь спорить с ним из-за еды.

– Не много... У тебя там что... Кто-то есть?

– Что? Ты серьёзно?

– Отвечай мне, Аля.

– Конечно нет. У меня там никого нет. Я просто хочу работать! – случайно срываюсь я на крик, а он хватает за волосы.

– Ещё раз повысишь на меня голос...

Меня всю трясёт. Смотрю на нож на столе. Господи. Дай мне сил это вытерпеть.

– Прости.

– В чём ты туда ходила?! – продолжает он наседать, отпуская, а у меня жжёт кожу головы от его захвата.

– В платье и пиджаке, – отвечаю, нахмурившись.

– В платье. Покажи в каком, – цедит он, сверля меня своими недовольными глазами.

– Вадим...

– Аля, если не хочешь разосраться, покажи.

Стискиваю челюсть. Сжимаю кулаки и иду за своим платьем. Тем самым… Уже знаю, что его ждёт.

– А хули такое обтягивающее??? Ты совсем уже?! – возникает он, перехватив его, и открывает окно, выбросив мою вещь с десятого этажа. Меня всю колотит. Я его ненавижу.

– Больше ты в таких ходить не будешь! Отрастила жопу, блин.

В который раз я разрываюсь между тем, чтобы ответить чем-то едким и промолчать... В который раз... В прошлый, когда не удержалась...

Осталась с синяками...

И теперь думаю, что лучше держать язык за зубами...

Пока у меня нет хотя бы какой-то стабильности в жизни...

– Я надену брюки и пиджак.

Он жестоко смотрит на меня и сверлит сердитым взглядом, пока я мажу руки кремом.

– Сюда иди... – вновь грубо хватает меня и тянет к себе на колени. Меня просто тошнит от всего этого. Да ещё и запах алкоголя от выпитого за ужином коньяка даёт о себе знать.

Я вообще не пью и не перевариваю, когда пьяные меня трогают.

– Я не хочу. У меня месячные и голова болит.

– В который раз у тебя месячные и голова болит, – возмущенно цедит он сквозь зубы.

– Тебе прокладку показать? – смотрю ему прямо в стеклянные глаза.

– Не надо, – брезгливо встаёт он из-за стола и уходит в спальню, а я вытираю уголки глаз от выступивших на них слёз.

Когда же всё это закончится? Когда и в моей жизни появится свет в конце тоннеля? Даже если он не отпустит... Я просто сбегу...

Если надо, спрыгну с десятого этажа, лишь бы только не торчать тут в ожидании того, кого уже начинаю презирать.

Я не знаю, продержусь ли ещё месяц здесь...

Но порой чувство какой-то безнадежности охватывает сердце. И нечем дышать...

Кажется, что всё зря, и я никогда уже не найду своё счастье...

***

Понедельник...

Закрываю дверь за мужем, а сердце в груди делает сальто раз за разом. Я боюсь снова услышать от него запрет.

Но он, Слава Богу, не говорит мне ни слова. Просто выходит из квартиры, а я бегу собираться.

Колготки, сапоги, платье ниже колен с юбкой-плиссе и строгий жилет. Стрелки на глазах, немного тонального и тушь. Губы я никогда не выделяю. Они и так достаточно заметные. Собрав волосы в пучок, спешу надеть дублёнку с шапкой и вылететь из квартиры на автобусную остановку.

Еду со счастливым лицом, и все люди вокруг почему-то сердито на меня смотрят. Не знаю уж, что я им сделала... Иногда кажется, что другие готовы осудить просто за то, что у тебя всё более-менее складывается. Хотя зная мою жизнь, они бы вряд ли так смотрели…

Голас писал: «Каждый, кого ты встречаешь, сражается в битве, о которой ты ничего не знаешь. Будь добрым. Всегда».

Если бы каждый человек на земле следовал этому правилу, то в мире не было бы войн… Но они есть. Как и злые жестокие люди. К сожалению…

Добираюсь до остановки вовремя, лечу на крыльях надежды по крыльцу, чуть ли не спотыкаясь, потому что дико тороплюсь. Хочу поскорее оказаться на своём рабочем месте. Однако стопорюсь возле поста охраны. Мне ещё не выдали пропуск, а личного телефона Анны у меня нет. Только общий телефон деканата, где никто не берёт трубку, как назло. И охранник почему-то отказывается делать хоть какие-то лишние телодвижения, хотя я объясняю, что я теперь здесь работаю.

В отчаянии хожу из стороны в сторону и не знаю, что мне делать. Совсем не хочу опоздать в свой первый рабочий день.

– Проблемы, красавица? – появляется из ниоткуда тот самый громкоголосый брюнет, которого я видела в четверг. Андронов, кажется... Как вспомню его голым, так во рту всё пересыхает. Но, вместе с тем, вспоминаю слова Анны и понимаю, что мне надо вести себя так, словно я не испугалась его и того, что видела. В частности, его непристойного внешнего вида.

– А... Стриптизёр, – ядовито бросаю, отворачиваясь в сторону, и слышу бархатный, отнюдь не мальчишечий смех.

– Белоснежка, для тебя буду, кем захочешь. Хоть стриптизёром, хоть проститутом, – с хрипотцой добавляет парень, а у меня из-за него трясутся руки. Такой наглой морды я ещё не встречала. Ядовитая усмешка на лице делает его хозяином жизни. Конечно. Легко, наверное, распоряжаться папочкиными деньгами и статусом.

– Ты что себе позволяешь?! – вспыхиваю я, буравя его жестоким оскорблённым взглядом.

– Брррр... Какая злюка, а... Михалыч, пропусти девушку, это училка наша новая, – выдаёт он, насмехаясь надо мной.

– Не училка, а преподаватель! Тебя вообще манерам не учили? – смотрю на охранника, а тот, хлопая глазами, тут же пропускает меня внутрь.

С ума сойти. Только потому что этот... Самодовольный... Ему сказал... А я тут стояла десять минут, переминалась с ноги на ногу, как дура!

Как же кому-то везёт родиться с золотой ложкой во рту.

Смотрю на него и злость берёт ужасная. А сказать ничего не могу. Он вроде как помог мне. А я не совсем неблагодарная...

Молча ухожу оттуда и слышу в спину ехидное:

– Не за что!

Однако я не доставлю ему такого удовольствия. Препирания, общение со студентами и прочее в мои планы не входило. У меня своя система...

И я надеюсь, что всё получится...

И даже этому избалованному мальчишке не удастся меня сломать.

***

Половина дня проходит очень спокойно. Студенты адекватные, сдержанные и умные. Зря я волновалась и переживала на этот счёт. Большинство начитанные и вежливые. С ними есть что обсудить.

В обед мне звонит Вадим и недовольно бурчит о том, что сегодня задержится. Я только рада этому факту, потому что пары у меня до трёх. И чтобы успеть убраться и приготовить ужин, нужно как минимум два-три часа.

Но всё меняется, когда на своей последней паре я понимаю, у кого она будет проходить...

Те самые четыре лба, о которых мне говорила Анна, сидят на галёрке и перешёптываются, наблюдая за мной. Сказать, что это неприятно – ничего не сказать, но я делаю вид, что не замечаю. Третий курс. Им примерно по двадцать... Может, чуть старше...

И этот брюнет буквально жрёт меня своими чёрными голодными глазами...

Что ему, блин, нужно?!

Вокруг полно девушек их возраста, а они все пялятся именно на меня.

Они так решили объявить мне войну или что?

Ощущение, что он что-то им обо мне говорит...

Господи, надеюсь, я строго выгляжу. А не как жалкая размазня, которую нет да нет хочется унизить.

– Итак, все садитесь... Начнём знакомство...

Я представляюсь, узнаю у них, какую тему они проходили последней, какую книгу читали. Мы даже вступаем в неплохой контакт... Но...

Он всё время смотрит. Неотрывно. У меня из-за него щёки горят и колени подкашиваются.

Зачем так смотреть?

Как какой-то маньяк, реально. Мне не по себе и морозит. На меня ещё в жизни никто так не смотрел. Я боюсь сделать лишний шаг.

До самого конца пары боюсь, хоть он и не говорит мне ни слова и даже не шумит. Не срывает лекцию, ничего. Просто испепеляет своими омутами, и я ощущаю себя у него на поводке.

– Всем спасибо, мне понравилось, – улыбаюсь я, прощаясь. Жду, когда все выйдут, чтобы закрыть кабинет, и понимаю, что он назло на торопится.

– Молодой человек. Это и Вас касается.

Вальяжной походкой он спускается ко мне и обдаёт меня острым как лезвие взглядом.

– Мне тоже понравилась...Ты понравилась.

– Прошу, – указываю на дверь и стараюсь не смотреть ему в глаза, но, кажется, что сейчас упаду в обморок от этого пристального внимания. Он уже всё тело моё обшарил.

– Откуда ты такая взялась... Альбина Анатольевна... – шепчет в метре от меня, а я хмурюсь, глядя на него в ответ.

– До свидания. Извини, имя не запомнила.

– Богдан.

– Не важно, – осекаю я его и разворачиваюсь, направившись к выходу, и вдруг чувствую, как его широкая горячая ладонь медленно и нагло скользит по моей талии...

Глава 3.

Андронов Богдан

Не буду строить из себя тупого или слепого: кольцо на её пальце я заметил сразу. Но вот хреновые для неё новости. Срать я на это хотел. На болту вертел её муженька, если этот обруч создан не для того, чтобы отпугивать таких, как я, к примеру... И такое ведь в жизни встречается.

– Ты... Ты! – отпрыгивает она в сторону и вся покрывается иголками. – Ещё раз сделаешь так, и я пойду к ректору!

Упс, тут незадача, детка... Ректор – мой папаша... Но ей необязательно об этом знать.

– Ладно, поломалась и хватит. Пойдём со мной. Хоть шмоток нормальных тебе куплю! – хватаю преподшу за руку, а она стопорится, округляя свои зелёные, и начинает лютую истерику.

– Ты совсем уже обнаглел?! А-ну отпусти меня и не смей так себя вести, чёрт возьми!

– Воу. Полегче. Чё ты вредничаешь? М? Недотрога.

– Слушай ты. Я не шучу. Никогда больше меня не касайся. Ты – студент. Я – твой преподаватель. Я замужем. Я старше. И ты должен иметь хоть какое-то уважение...

– Вот тебя я бы поимел, – улыбаюсь и вдруг получаю мощную садкую оплеуху по роже. Писец, она мне втащила. Аж в глазах искрит. Я выпрямляюсь, а она чуть ли не с ног валится от испуга.

– Извини... Пожалуйста, извини.

– Да ладно, заслужил, – отвечаю я, улыбаясь. – Ты чё так разнервничалась? Рука не болит?

– Слушай, Богдан, да? Мне нужна эта работа, а сейчас я тороплюсь. Дай мне закрыть кабинет и не усугубляй, прошу тебя. Мне нужно идти, – оправдывается она тревожным тоном.

– А завтра ты сходишь со мной поужинать? – спрашиваю, не отрывая от неё своих глаз.

– Нет, – вздыхает она и выталкивает меня из кабинета, закрывая его.

– Ну и зря. Чё не так?

– Ты что... Не расслышал меня? – спрашивает она на изломе.

– Всё я расслышал. И?

– Что и, Богдан? Я замужем. На этом всё, – грубо цедит она и убегает, на ходу поправляя своё платье, а я снова смотрю ей вслед, как чёртов задрот. Фигура у неё реально зачётная.

– Я всё равно тебя у него заберу! – кричу вдогонку, но она не оборачивается.

Нихера... Так не выйдет... Значит, буду действовать красиво. Девки же любят, когда за ними ухаживают, да? Один только вопрос... Допустим, я её трахну... Что дальше? А, собственно, нахрена мне дальше?

Основная цель Богдана Андронова – залезть к новой училке в трусы.

О другом я и не думаю.

Да и она по-любому не устоит. Видит же... Поймёт, с кем имеет дело. Мне проще сдаться, чем воевать со мной. Хуже же будет...

План у меня прекрасный. После пар я преспокойно направляюсь к Михалычу и прошу у него ключ от её кабинета. Мне здесь всегда и всё дают. Во всех смыслах… Это моя территория...

Заказываю в цветочном пять тысяч бордовых роз и осыпаю ими её стол. Просто вываливаю скопом и мне даже нравится, как всё это выглядит. А самое прекрасное, что первая пара завтра как раз у неё. Утром принесу ей ромашковый чай, чтобы не нервничала...

Только выхожу из кабинета со счастливой рожей, как снова напарываюсь на Хмельницкую.

– Твою мать, Светка...

– Богдан, котик, – мурлычет она, охватывая меня за шею. – Куда пропал?

– Никуда, – закрываю дверь и сбрасываю с себя её цепкие грабли. – Чего тебе?

– Чё ты такой грубый? Я в гости тебя позвать хотела.

Смотрю на неё и думаю... Зачем надевать на себя такую юбку, из-под которой торчат твои трусы? Вот просто один вопрос... Нахуя?

– Не. Не поеду, некогда, – кидаю вскользь и слышу в спину её липкие возмущения, но мне насрать. Она настолько меня достала, что даже мысли о сомнительном минете не подогревают мой интерес.

Поэтому я отдаю Михалычу ключ и сажусь в свою тачку, но потом вдруг слышу, что мне наяривает мама.

– Да?

– Богдан, сегодня ужин в семь, не забыл?

– Забыл. Реально забыл! Ща буду!

– Давай, отец уже бесится.

– Всё, лечу, – кидаю напоследок и жму педаль газа в пол. Моя детка летит как на крыльях, но отец один хрен будет недоволен. Я же забыл про званый ужин. И мы уже три недели нормально не общались... Значит, нужно поторопиться.

Однако я нихрена не жалею о цветах, что оставил в кабинете Альбинки. Аля, блин... Ну и имя... Чё оно такое сиропное?

Мало того, что внешность её вставила... Так ещё и имя...

Просто перекатывается внутри как сливочное масло…

Добравшись до родительского особняка уже улавливаю отцовский недовольный взгляд. Знаю всё, что он обо мне думает. В основном это что-то не очень хорошее. Но я не то, чтобы алкоголик и тунеядец. Просто я не совсем то, чего он хотел, а это априори делает меня хуёвым сыном. И это я ещё не вываливал на него то, о чём в курсе. Просто храню шантаж на всякий случай, если вдруг понадобится. А случаи бывают, кстати, разными… Нужно быть предусмотрительным.

Мама у меня спокойная. В большинстве случаев, в наши с ним ссоры она не вмешивается. Вот и сейчас молчит, когда он отчитывает меня за то, что опоздал.

– Знаю я. Знаю. Забыл. Был не тренировке, – лгу я, и он кривит губы.

– Какой тренировке? Я у Алексеича спрашивал. Так он сказал, ты уже две недели на футболе не появляешься!

– Да ладно, он преувеличивает...

– Богдан! – повышает он голос. – Не зли меня лучше.

– Молчу, – отвечаю ему и смотрю в сторону. Там, естественно, мелькают какие-то важные гости, с которыми он хочет меня познакомить... Я вежливо улыбаюсь и жму всем руки.

Среди них и дочка отцовского знакомого, которую я однажды драл на важном мероприятии в туалете. Подмигиваем друг другу и расходимся. Два раза я в это дерьмо не влезу. Было бы что желать, как говорится.

До десяти вечера я просто слушаю занудные речи и переписываюсь с пацанами. Ржу себе под нос, обещая им завтра красивую реакцию преподши.

Возможно, она снова мне втащит. Не пойму только, чего так сильно испугалась и затряслась после этого...

Странная какая-то реакция. Сначала бить, потом дрожать.

– Спасибо, что приехал, сын, – целует мама на прощание, и я выдыхаю.

Иду к отцу, пока тот провожает последних гостей у меня на глазах.

– Богдан... Не доставляй мне проблем. Не пропускай тренировки. И учись. Берись уже за ум. Взрослей.

И всё... Он исчезает с поля зрения так же быстро, как его слова выветриваются из моей головы. Я помню только «бла-бла-бла». И уезжаю.

– Трахнешь её?

– Хз, если даст, – ржу, подруливая к своему жилищному комплексу, пока разговариваю с Ветошью по громкой связи.

– Да даст. Куда она денется.

– Ну, знаешь. Там на хромой кобыле не подъедешь пока.

– Она чё, рили замужем? Сколько ей вообще?

– Хз... На вид лет двадцать пять...Но, бля... Недотрога она пиздец.

– Ага. А потом выяснится, что ты для неё как девственник, – ржёт Ветошь, а я недовольно передразниваю его.

– Ха-ха-ха! Ладно, короч, конь педальный. До завтра.

– Сам ты конь, сука!

Сбрасываю. Заезжаю на парковку. Оставляю тачку и поднимаюсь в свою собственную квартиру, предвкушая завтрашнее утро...

Глава 4.

Станиславская Альбина (Аля)

Господи, как хорошо, что когда Вадим возвращается, у него нет сил. Я совсем не хочу ни близости, ни разговоров. Молча кормлю его, мою посуду и глажу ему одежду на утро. А он уходит спать. Я просто не настроена ни на что... Я всё ещё не могу нарадоваться своей работе. Студентам... Атмосфере... И даже тот последний инцидент не способен омрачить этот прекрасный день...

Ранним утром я готовлю завтрак и снова встречаюсь с холодным оскалом Вадима.

– Что такое?

– Опять сделала омлет?

– Ну да... Ты не хочешь?

– Нет. Хочу кашу и яйца вкрутую.

– Хорошо. Какую ты хочешь кашу?

– Гречневую, овсяную. Любую.

– Ладно, я поняла, – быстро переделываю завтрак. До лекций должна успеть... Приходится укладывать волосы как попало. А именно идти с распущенными. Хотя я это себе мысленно запрещала. На перерыве сделаю шишку. Пока придётся так.

Вадим целует на прощание, а я осознаю, что не хочу даже этого мимолётного поцелуя в щёку... Будто я в западне...

Вчера, когда я ударила этого мальчишку, я до смерти испугалась, что он ударит меня в ответ.

Я знаю, что это ужасно, но я не имела право распускать руки. Он тоже не имел, но... Впредь мне стоит решать подобные конфликты словами. Потому что мужчины сильнее. И случиться может всякое. Остаться инвалидом мне совсем не хочется...

Уже на автобусной остановке я понимаю, что опаздываю. Автобус уходит под завязку забитый, и я осматриваюсь в поиске машин такси, но тщетно. Вбиваю в приложение адрес, и оно выдаёт информацию о том, что свободных водителей нет. Меня это сильно напрягает. Ведь я никак не ожидала, что попаду в такую ситуацию. Пока вдруг...

– Запрыгивай.

Стою и смотрю по сторонам в поисках поддержки. Передо мной стоит здоровенный дорогущий затонированный внедорожник, а над головой Богдана появляется фальшивый нимб. – Давай, я не кусаюсь.

Смотрю на часы в лёгком состоянии оцепенения.

– Если не сядешь – опоздаем...

Психую и всё-таки пытаюсь залезть в эту махину, уцепившись за ручку наверху. Кое-как добираюсь до сиденья, а он надо мной смеётся.

– Пристегнись, Белоснежка.

– Не называй меня так, пожалуйста.

Тяну ремень, но ни черта не получается. Я на нервах, а этот... Наглец смотрит на меня так, словно мысленно уже раздел и сделал что-то плохое...

Господи, почему я об этом подумала только сейчас?

Он ведь ничего мне не сделает?

Он тянется ко мне, а я вжимаюсь в кресло. От страха у меня сковывает живот и потеют ладони.

– Успокойся, – говорит он, аккуратно пристегнув меня. – Поехали.

Я молчу. По коже до сих пор дрожь. Не то, чтобы я сильно его боюсь, но всё-таки боюсь... Тут так странно и приятно пахнет… От этого запаха шевелятся даже уши.

Тайком рассматриваю его профиль. Сам он парень крупный. Ходит в чёрных рубашках и косухах, если не голый, конечно. Кожа достаточно смуглая. Черты лица как у фотомодели: острые скулы, гранённый подбородок, прямой нос, пухлые губы.

– Нравится то, что ты видишь? – спрашивает он, чем вводит меня в ступор. Господи, зачем я так пялилась?!

Отворачиваюсь к окну и разочарованно молчу, а он продолжает издеваться.

– Дай мне номерок, Аля. Я же вижу, что ты оцениваешь.

– Отстань от меня.

– Вот уж нет. Этого ты не дождёшься.

– Просто... Просто едем в универ, хорошо? – прошу у него, сосредоточившись на дороге, а он всё ухмыляется.

– Ты знаешь, что очень красивая. Выделяешься на фоне всех этих вульгарных выскочек.

От его слов у меня сердце в груди шалит. Что-то происходит. Что-то странное и физически ненормальное. Одно я знаю точно. Так быть не должно. Это неправильно.

– Богдан. Мне двадцать восемь лет. Я замужем. Мне не до всего этого. Я благодарна, что ты везёшь меня, правда, но... Это всё, понимаешь? – спрашиваю и указываю за угол здания. – Вот тут, пожалуйста, останови, я выйду, чтобы никто не видел.

Он неожиданно хватает меня за запястье, а я шиплю.

– Это чё такое?

– Ничего, – отвечаю я, одёргивая рукав дубленки и выпрыгиваю из салона его машины чуть ли не на ходу. Не хватало ещё что бы кто-нибудь увидел, с кем я приехала сюда. Бегу на пару в надежде, что он ничего не понял, отстанет и больше не будет донимать меня своими вопросами, а когда вхожу в кабинет охаю. Весь мой стол завален красными розами. Я такого даже в фильмах не видела. Это снова его шуточки? Девицы в аудитории перешёптываются, глядя на меня, а у меня горят щеки от стыда.

– Какой щедрый поклонник с хорошим вкусом, да, Альбина Анатольевна, – появляется сзади Андронов и демонстративно проходит мимо меня, сложив руки в карманы. – Спорю, Вы ему сразу понравились.

– Дурной тон, – бурчу я себе под нос, а он ухмыляется.

– Что Вы. Из благих побуждений. Исключительно, чтобы натянуть Вас.

Я поднимаю на него свой убийственный взгляд.

– Что ты сказал?!

– Я шучу, успокойтесь, – выставляет он руки в знак капитуляции, а меня бомбит. – У нас ведь лекция по литературе. Давайте о любви.

Пыхчу, когда уходит к себе на галёрку и мечтаю поставить ему двояк.

Всю пару пытаюсь переключиться, но эти розы на столе и его наглая рожа так и просят меня бросить ему какой-нибудь вызов.

– А давайте мы послушаем Андронова. Мне интересно, что он почувствовал, когда читал эту книгу. Просто жутко интересно, какие выводы он сделал для себя.

Речь идёт об «Илиаде» Гомера. Уверена, он её не читал. Вот просто зуб даю, что ни хренашеньки он не ответит.

Жук встаёт с места и жжёт меня своими чёрными глазами, улыбаясь.

– Эпическая трагедия, посвященная событиям Троянской войны. О том, как одна баба может повлиять на весь ход истории.

– Прости?

– Я про Брисеиду, Альбина Анатольевна.

Он издевается???

– Ну, Вы же спросили, что я чувствовал. По правде говоря, я люто охреневал от того, как до девятнадцатой песни Агамемнон так её и не трахнул...

– Андронов, вон! Вон из кабинета! – выпаливаю, покрывшись багровыми красками. Меня всю колотит от его наглости. А он, кажется, только этого и ждал. Кто-то шепчет что-то, кто-то смеётся, а эта сволочь проплывает мимо и говорит:

– Вот теперь ты в точности как эти розы. Красивая, бордовая и с шипами.

Провожаю его глазами и просто готова взорваться как тротиловая бомба. Как же дико он меня раздражает! Наглый... Заносчивый...

– Альбина Анатольевна, может продолжим?

– Да, да... Извините...

Весь последующий день я преподаю и выслушиваю восторженные возгласы от цветов. Кто-то поздравляет меня с Днём Рождения, кто-то говорит, что у меня романтичный муж. А я...

Мечтаю, чтобы этот день поскорее закончился...

К четырем собираюсь и только думаю, что буду готовить на ужин. Как вдруг дверь в кабинет приоткрывается. Естественно, это он. Будто караулил меня тут.

– Чего Вам, Андронов?

– Ты не сердись. Я просто пошутил.

– Да я смотрю, ты – шут. Нравится тебе такой род деятельности?

– Нет, мне нравится твой рот.

– Богдан! – рявкаю я, а он лыбится.

– Тебя так прикольно злить. Ты же сама нарываешься... – он садится задницей на мой стол. – А теперь рассказывай, красавица, что это за синяки? Я хочу это знать.

– Знаешь, что? А не пойти ли тебе на три буквы?! – выпаливаю я, поражаясь его наглости. Он не просто бесит, он уже перешёл все границы дозволенного.

– Аль. Это ненормально. То, что я увидел. Это...

У меня слезятся глаза. Меня начинает трясти. Как он смеет ставить меня в такое положение?

– Ты поэтому так отреагировала, когда ударила меня?

– Слушай, Андронов. Ты почему такой непонятливый?! – мой голос дрожит. А он это чувствует. Поэтому продолжает давить. Такой он и есть. Манипулятор. Баловень судьбы. Наглец!

– Потому что я хочу помочь? Не думала?

– Помочь? – нервно смеюсь я. – Чем помочь, блин?!

– Давай. Собирайся, – он нагло хватает ключи и сумку с моего стола.

– Что?

– Что слышала. Идём со мной.

– Нет, да ты издеваешься... Ты совсем уже, да?! Никуда я с тобой не пойду! И давай сюда мои вещи!

– Не-а, не отдам.

Этот мелкий гадёныш сползает и просто уходит к двери, как ни в чем не бывало. – Придётся пойти со мной.

– Богдан! – кричу я ему, догоняя. – Отдай! – прыгаю перед ним как собачонка, а он просто вытянул вверх руку и наблюдает за мной, изогнув бровь. Кажется, ему реально доставляет удовольствие меня мучить.

– Ты сама не скажешь, так я узнаю, Альбина.

– Альбина Анатольевна! – перебиваю я, задыхаясь от злости. – Верни...

– На, – он опускает мою сумку, и я вцепляюсь в неё руками. Нервно шарю в ней и достаю телефон. Пропущенный от Вадима. Просто чудесно. Он мне что-нибудь оторвёт точно...

Внутри ураган. Чувствую, что начинаю паниковать.

– Я отвезу тебя домой.

– Нет! – рявкаю на него и тащусь закрыть кабинет, а он сканирует меня своими тёмными омутами. Порой мне кажется, в них просто можно утонуть. И остаться там навеки.

– Просто отвезу. Так будет быстрее. Тебе нечего бояться. Наверняка ты торопишься. Каждая секунда на счету. Тем более, я тебя задержал.

Смотрю на него и хмурюсь.

– Богдан, зачем тебе это? Серьёзно. Разве я не всё обозначила? Где я не так себя повела? Моя юбка ниже положенного. Я никогда не давала намеков. Что не так? – добавляю, сводя брови домиком.

– Как раз это. Большой жирный намёк на то, что ты другая. И я хочу узнать тебя ближе. Вот и всё. Так пойдёт?

– Нет, не пойдëт... – мотаю головой, но всё же иду с ним в сторону гардероба.

Мимо нас проходит какая-то девушка и так смотрит, что я сейчас упаду в обморок. Видимо, его фанатка.

Кошусь на него, а он посмеивается.

– Не обращай внимания, окей?

Молчу. Просто беру свою дублёнку и шапку, направившись к зеркалу.

– Твой мужик чё совсем нищеброд? Ни шубы, ни золота, ни машины...

– У нас есть машина!

– Но почему-то лично ты ездишь на автобусе. Чё за мужик такой? Даже не в состоянии довезти свою женщину до работы. Дарит тебе вместе золота синяки и гематомы? Круто.

Никак не комментирую его слова, хотя меня внутри будто через мясорубку пропустили. Я просто в фарш. Пытаюсь пройти мимо, но он не позволяет. Загораживает путь и толкает меня к своей машине.

– Садись, – настойчиво добавляет.

Я хмурюсь и сажусь на пассажирское, чувствуя, как в салоне снова пахнет его личным запахом. Приятным. Дорогим парфюмом и мандаринами, словно он только что их здесь чистил.

– Давай на чистоту. У тебя дети есть?

– Что? Нет! И это не твоего ума дело.

– Тогда не понимаю...

Смотрю на него, когда он начинает движение.

– Хоть убей не понимаю, почему ты остаёшься с ним? Я, блин, не тупой. Когда мы заводим разговор, ты трясёшься. У тебя синяки. Ты каждый день ебашишь через город на автобусе. Что это, мать вашу? Это счастливый брак, которым ты мне тычешь?!