Пролог

Добро пожаловать в продолжение. Первая часть «Ты – мой капкан» находится тут - https://litnet.com/shrt/Quf3

Амелия Андер

Германия встретила меня пасмурным утром, где серое небо сливается с холодным воздухом, пронизывающим до костей. Первые шаги по земле чужой, незнакомой и в то же время такой близкой, словно я искала её всю жизнь, приносили неописуемое волнение. В аэропорту шум и спешка людей, но внутри меня царила тишина, будто время остановилось, и каждое дыхание было наполнено ожиданием.

Город казался ледяным и строгим, словно отражал то, что происходит внутри меня – смесь тревоги и надежды, страха и решимости. Здесь, среди чужих лиц и вывесок на незнакомом языке, я шла навстречу тому, кого никогда не знала, но чья тень всегда жила в моём сердце. Это стало началом моего пути, вызовом, который я приняла, несмотря ни на что.

Назар больше не писал и не звонил… Но я всё время думала о нём. Думала о том, что могло бы быть, если бы нам с ним повезло чуть больше, и мы встретились раньше них с Никой. Всё же я в него влюбилась. Влюбилась сильно и безвозвратно. Поэтому в другой стране мне было чуточку легче, ведь это значило, что я точно не увижу объект своих страданий здесь… И старые раны не будут кровоточить. Тем более, у меня в жизни было и много других болезненных нерешенных вопросов.

Каждый шаг приближал меня к правде, к человеку, имя которого я произносила впервые вслух. Алекс – мой отец. И пусть холодный ветер играл с моими волосами, я чувствовала, что внутри меня загорается что-то новое, что-то живое… Надежда, что теперь всё будет иначе.

Что я не просто сирота. Никому не нужная девочка из семьи Андреевых… Тех, кого я даже не знаю. Единственная в своём роде.

Я – Андер. Настоящая…

Я никогда не думала о своей фамилии как о чем-то большем, чем просто набор звуков, которым меня называли всю жизнь. Но тогда, словно вдруг вынырнув из глубокой тьмы, пришла правда…

Глубоко внутри щемило чувство нового открытия и одновременно смятения. Всё то, что казалось привычным, теперь обрело иную форму – фамилия стала ключом к моему прошлому, к тому, кем я была и кем могу стать.

Я – Андер... В этом слове живут поколения, забытые истории и тайны, которые теперь зовут меня узнать их.

Первое впечатление об отце было таким, каким я его и рисовала…

Незнакомым, но близким. Безумно волнующим, но приятным. Одним из самых важных в моей жизни. Тогда он притянул меня среди толпы людей, узнав за секунды… И я узнала его по одному только взгляду.

– С ума сойти, как ты на неё похожа… – прошептал он болезненно. Настолько, что и у меня внутри всё затрепетало…

Мне кажется, это была та связь, которая либо была дана с рождения, либо образовалась прямо там… На том самом месте. Неразрывная и такая невероятная. Высокий, сильный с каштановыми волосами и карими глазами, отец сразу же перенял у меня сумку и крепко взял за руку, потянув за собой в сторону машины… Которая, естественно, оказалась люксовой. Я даже немного растерялась.

Потому что единственный человек, который до этого ассоциировался у меня с подобной роскошью, по иронии судьбы оказался и тем, кто воткнул мне нож прямо в сердце.

Пока мы с отцом ехали до дома, он спрашивал меня о том, как я долетела, не замёрзла ли и хочу ли поспать после перелёта… И я чувствовала в этом всём совершенно непривычную, такую давно забытую заботу, которая раньше исходила лишь от моей любимой мамочки…

Никаких команд, упрёков и грубости. Никакого осуждающего взгляда, которым меня каждый день награждала тётка. Ничего из этого… Я будто в момент сбросила с себя оковы…

А сейчас, спустя почти два месяца связи с отцом, я стою у окна того самого дома в Германии, в котором я, оказывается, была уже будучи в животе у мамы… Совсем крошечной. Наблюдая, как город медленно просыпается в серых утренних сумерках. В каждом звуке улицы я ищу отражение себя, пытаюсь понять, как одно имя может изменить взгляд на мир и на ту, кто я есть на самом деле. Андер – теперь это не просто фамилия. Это мой мост к тому, что было скрыто, и началу того, что ещё предстоит открыть.

Мне нужно возвращаться обратно, чтобы доучиться. Но вместе с тем, я точно знаю, что у меня есть отец. Родной человек, готовый всегда помочь. Которому я действительно нужна… Именно я, а не бумажки, которые за меня причитались…

– Ещё прилетай обязательно… Я очень буду рад, дочь…

– Спасибо, что… Так принял и вообще. За всё, – обнимаю отца искренне. Ощущаю от него что-то большее, чем поддержка и забота. Или же даже любовь.

Я многое узнала, когда прилетела сюда к нему.

Отец – это слово, которое звучит во мне словно эхо чужой памяти. Я не знала его настоящего лица, не держала никогда за руку, не слышала его голоса прежде. Всё, что я знала, это рассказы тётки о том, что он бросил маму и сказал, что я не нужна ему. Эта правда казалась непреложной, а боль была постоянным спутником моей жизни.

Но сейчас, когда я думаю о нём, перед глазами мелькает образ мужчины строгого и закрытого, будто вырезанного из камня. Он работает в службе безопасности другой страны. Человек, чья жизнь покрыта тайнами и загадками, чьё лицо скрыто за маской долга и риска. Может, именно поэтому его мир – всегда прочерченная грань между близостью и отчуждённостью, где чувства прячутся за строгими приказами и молчанием.

Я пытаюсь понять его, пытаюсь найти во всём этом холоде отблеск того, кто мог бы быть отцом. Не просто тенью прошлого, а живым человеком с ошибками и мечтами. Но пока что остаюсь здесь, на грани между правдой и вымыслом, между близким незнакомцем и тем, кого так долго мне запрещали знать.

Он ведь даже не мог выехать отсюда, чтобы просто попытаться. И это больно. Если бы я знала раньше, я бы всё отдала, чтобы найти его самостоятельно…

Этот дом, как уверяет отец, обитель воспоминаний о маме. И здесь, зная всю правду о их расставании, о том, как подло и болезненно их разлучили тогда… Восемнадцать с лишним лет назад, я с горечью впитываю атмосферу тоски и безнадёжности.

Он стоит немного в стороне от шумной улицы, словно выцветшая фотография из забытых альбомов. Его серые стены плотно обнимает густой плющ, который ловит последние лучи осеннего солнца. Вокруг царит тишина – редкая и непривычная, будто пространство сдерживает дыхание, готовясь выдать все тайны…

Здесь нет той самой военной чёткости, присущей характеру моего отца. Потому что так постаралась мама. И он ничего не трогал в тех пор, потому что любил её, несмотря ни на что…

Хотя тепла здесь я тоже не чувствую, к сожалению. Ведь когда она уходила, она забрала его с собой. А он посвятил всё своё время карьере, даже не догадываясь о том, что у него появилась я…

Теперь он провождает меня обратно в аэропорт.

С личной картой, на которой сейчас лежит моё так называемое наследство. С перспективами, которые виднеются на горизонте. И с чётким осознанием, что я не брошена. Не забыта… И не оставлена своими корнями. Напротив… Они всегда ждут меня здесь.

Я уже не плачу. Знаю, что мне придётся встретиться с Назаром снова. И контактировать. Знаю, что моя жизнь так или иначе будет пересекаться с ними. Надеюсь, у них всё хорошо. Надеюсь, он всё же будет принимать участие в жизни своего ребёнка – моего племянника, потому что, если нет, то я очень огорчусь этому факту…

Единственный человек, с которым я всё это время общалась – Мир. Конечно, он очень скучает по мне. Переживает и волнуется. Как и я за него. Но выбора у меня не было, впрочем, как и сейчас…

Я сажусь в кресло самолёта, сердце стучит ровно и тяжело одновременно. За иллюминатором мир постепенно уходит прочь – грани между прошлым и будущим размываются, оставляя лишь ожидание неизведанного. Возвращение домой – это не просто путь, это новый рассвет, новый лист, на котором ещё не написана ни одна строка моей жизни. Моей новой жизни… Той, которая ещё только начинается.

Не той, в которой я была официанткой, удобной племянницей или просто нищенкой. А той, в которой я смогу проявить себя настоящую и живую.

Облака под крылом словно барьеры, которые я пересекаю, чтобы встретиться с самой собой, с теми возможностями, которые ждут впереди. И внутри меня тихая уверенность, что теперь всё будет иначе.

Жизнь сама несёт меня к перспективам, которые давно зреют в глубине души, к мечтам, которые наконец обретают форму. И когда земля под нами становится всё ближе, я чувствую, как вместе с ней приближается моё настоящее. То, что готово принять меня такой, какая я есть, и подарить мне шанс стать самой собой…

***

Вернувшись, первым делом я снимаю хорошую двухкомнатную квартиру прямо возле своего университета, где я заранее уведомила о почти двухмесячном отсутствии в связи с семейными обстоятельствами. Теперь и у меня такие имеются.

Дом, который я выбрала, стоит на границе молодого студенческого района, словно укрытый от суеты узким позолоченным двором, как я люблю. Свет льётся сюда через большое окно, заливая мягким сиянием просторную комнату, где каждая деталь будто дышит уютом и вниманием. Белые стены, почти прозрачные на рассвете, отражают мечты и планы, которые ещё только начинают проявляться…

В углу располагается небольшой письменный стол, ухоженный и организованный, словно приглашает меня сесть и погрузиться в учёбу после длительного перерыва. Или скорее схватить в руки графический планшет, рисовать на котором уже становится моей отдушиной. Столько изображений мальчика с золотыми волосами и девочки, играющих вместе в футбол. Так глупо… И так болезненно осознавать это… Пол под ногами покрыт тёплым паркетом, на котором играют солнечные лучи, освещая каждый мой шаг. Кухня компактна, но аккуратна, с керамической плитой и полками, где уже стоят свои первые баночки с приправами и ароматами.

Здесь, в этой квартире, пересекаются прошлое и будущее – пространство, где я могу быть собой, строить планы и встречать рассветы с надеждой в сердце. Это мой маленький оплот в море перемен, тихая гавань, в которой начинается новая глава… И я уверена в том, что справлюсь… Пусть не сразу и не без труда, но всё же смогу отыскать в себе силы жить заново…

Очень боюсь встретиться и оказаться лицом к лицу с тем, кто стал болью и любовью в одном флаконе, но очень надеюсь на то, что у меня внутри хоть немного к нему остыло. Всё-таки столько времени прошло… Наверняка, я смогу передавить это в себе.

Первый день в университете, словно погружение под воду, если честно… В том случае, когда не умеешь плавать и плохо задерживаешь дыхание. Мне страшно… Я не хочу видеть ни Федченко, ни Русанову. Никого из них… Признаюсь, кроме преподавателей я вообще не хочу никого знать. Пусть это и звучит очень асоциально.

Когда прихожу туда, все пялятся, как и раньше. Но к этому я уже привыкла. Так же, как и к их вечным шушуканьям за спиной и нелесным отзывам обо мне, но потом я вхожу в аудиторию, замечая с облегчением, что Назара нет. Выдыхаю…

Когда Татьяна Алексеевна заходит и видит меня за первым столом, сразу же щёлкает пальцами, привлекая внимание.

– Наконец-то! Андреева… Вы меня до инфаркта все доведёте. Возьмите список вопросов по конференции. Надеюсь, готовились…

Не хочу говорить ей при всех, что сменила фамилию. Потом сообщу. Наедине. Или она сама увидит в новой ведомости.

– Ну… Немного, – бормочу я, ведь думала, что она уже забыла и поставила кого-то другого вместо меня. Только она так убийственно на меня смотрит, поправляя свои очки, что кажется, сейчас спалит дотла. И меня, и всех, кто посмел её расстроить.

– Немного? Думала, что Вы более ответственно отнесётесь к данному…

– Я буду готова, – отрезаю тут же, перебив, и дверь вдруг распахивается вновь… У меня моментально сердце уплывает в пятки. Я дышать перестаю, мазнув его взглядом и сжавшись на месте, словно маленький котёнок.

– Он тоже вернулся, интересно, где они были, – звучит шелест голосов позади меня, и стараюсь не смотреть. Стараюсь не обращать внимания. Хоть и слышу его шаги впереди. Уже рисую то, как он выглядит. Волосы стали короче, но в целом он всё такой же…

– Грек. Надеюсь, там, где Вы прохлаждались, были курсы по юриспруденции, – бросает Татьяна Алексеевна ему с предъявой, и даже не видя его лица, по одному только голосу, уткнувшись глазами в свою тетрадь, я понимаю, что ничего не остыло. Ни на секунду не прошло… А стало только хуже. Ведь грудь разрывает от эмоций…

– Если считать курсами тесную связь с делегацией европейских судебных исполнителей в номере отеля, то… – плюхается он на заднюю парту и усмехается, пока все вокруг хихикают.

– Достаточно… подобные шуточки за стенами аудитории, а восемнадцатого прошу Вас быть готовыми к конференции… Не подведите меня. Всех касается…

Моё сердце вновь разбивается на части…

От автора: Очень жду поддержку) отзывы и звёздочки для вдохновения) Обнимаю!

Глава 1.

Амелия Андер

Столько мыслей и все они беспорядочно скачут по черепной коробке… Он тоже уезжал? А куда? Для чего? Отдыхать и спать с кем-то, ну, конечно… Ответил ведь ясно, хоть и в привычной манере озабоченного ублюдка. А я ищу причины, чтобы думать, что это связано со мной. Дура.

Ему кажется, вообще наплевать… Как и было до этого, раз он так подло со мной поступил.

Господи, как же сердце рядом с ним неспокойно.

И как больно внутри…

Сидеть в одной аудитории с ним – как шагать по осколкам разбитого стекла, каждое движение режет глубже, чем я могу вынести. Воздух вокруг сгущается, становится тяжёлым и липким, словно каждая молчаливая секунда переносит груз несказанных слов и забытых чувств. Его присутствие, как рана, которая не заживает, пульсирует тупой ноющей болью внутри меня.

Сердце бьётся так громко, что кажется, слышу его топот в каждом вздохе. Внутри меня буря эмоций, противостоящих ощущению пустоты и холода, которая проникает в каждую клетку.

Каждый миг рядом с ним – испытание, которое я вынуждена пройти, чтобы наконец отпустить и идти дальше. В этом помещении, наполненном гомоном одногруппников, между нами безмолвно растёт стена, которую так трудно разрушить – стена боли, умершей надежды и забвения.

Наверное, он так и не написал Нике. Наверное, прислал ей денег и всё на этом. Я знаю, что нужно связаться с ней, но пока у меня не хватает моральных ресурсов. Зная, что у них был секс… И будет общий малыш. Мне становится дурно. Наверное, потому что я думала, что особенная для него, а стала лишь одной из многих. Да ещё и дурой набитой, ко всему…

Пока Татьяна Алексеевна читает лекцию, я витаю в облаках, вспоминая мгновения, проведенные вместе и тот самый, что разрушил меня до основания. Момент, когда все мечты стали пылью… Когда я взглянула правде в глаза и сопоставила всё. Ну он ведь не мог не понимать о ком идёт речь, верно? Он всё знал, точно… Ещё и написал ей сразу после нашего разговора об отцах. Да даже если бы и не знал, что именно она моя сестра… Даже если так, Мела… Вы бы никогда не смогли быть вместе после всего. Прими это. И живи с этим.

Мне вновь становится тошно. До того, что хочется прополоскать рот или набить его мятной жвачкой. Потому что терпеть выше моих сил.

Украдкой я поглядываю на него порой, делая вид, что смотрю мимо или на других ребят, которые отвечают на вопросы преподавателя, но потом отворачиваюсь с новой порцией жгучей боли. Всё те же изгибы губ, случайные взгляды, знакомые жесты – и каждая мелочь напоминает о том, что было и что уже нельзя вернуть.

После первой лекции вижу, как он стремительно покидает аудиторию. А потом и вовсе наблюдаю за тем, как девчонки по-новой облепляют его со всех сторон, спрашивая свободен ли он вечером.

А в ответ звучит, конечно же, свободен…

– Теперь я всегда свободен, так что если хотите прокатиться, то…

Дальше не слушаю. Прохожу мимо и направлюсь в женскую уборную. Не знаю, чем я думала, когда решила, что смогу с ним учиться. Он даже вины за собой не чувствует. Даже хоть какой-то… А у меня столько желчи внутри.

И что бы для меня изменила его вина? Да ровным счётом ничего. Я просто накручиваю… Между нами всё кончено и нужно жить дальше. Быть умнее…

Умываю щёки прохладной водой и в уборную входит Федченко в окружении своей свиты. Смотрит на меня так, будто спросить что-то хочет. Так и есть…

– Смотрю, твой защитник вернулся и полностью свободен… Как так? Откупорил и бросил, что ли? – усмехается она, пока я отряхиваю руки от воды и беру бумажные полотенца.

– Мой защитник? Тебе напомнить, кто подправил тебе нос, Оксана? Может мне ещё раз это сделать? – делаю шаг вперёд, и они тут же вздрагивают всей толпой.

– До чего же ты агрессивная, а…

– Вот и не подходи ко мне. А Грека своего хоть на части порвите. Мне похер, – отрезаю и выхожу оттуда с безумно колотящимся сердцем. Сказать, что меня бомбит – ничего не сказать. Я с трудом дохожу до следующей аудитории, а потом вдруг вспоминаю, что забыла в прошлой свой жакет.

– Чёрт! – бросаюсь туда впопыхах и только захожу, как вижу, что Назар и Татьяна Алексеевна там. Стоят так близко друг к другу, что у меня кипяток по коже проносится. Словно ошпарили… – Извините… – прохожу мимо, хватаю с лавки свою вещь и пулей вылетаю оттуда в расстроенных чувствах. Если оценивать его взгляд сейчас, то это было пренебрежение и осуждение.

Так посмотрел, словно я не человек, а грязь из-под ногтей. Самой противно стало…

Настолько, что очень захотелось поговорить с кем-нибудь…

И я решаюсь позвонить отцу по пути в аудиторию.

– Привет, красавица… Проблемы какие-то?

– Нет… Привет! Просто очень хотела тебя услышать. Я не отвлекаю?

– Я собираюсь на работу. Ты не отвлекаешь… Всё в порядке. Как квартира?

– Чудесная… И всё благодаря тебе…

– Не правда… – смеётся он в ответ. – Если нужно что-то ещё…

– Нет, всё в порядке. Я очень… Скучаю по тебе.

– Я тоже, Мела… Очень сильно. Даже больше, чем сильно… – закашливается он, потому что много курит. Я ругала его за это. Как и мама раньше… Но он всё равно уже не может бросить.

– Ты там снова куришь?

– Нет… – врёт, а потом хмыкает. – Ну… Немного, да…

– Прекращай! Ты мне живым нужен!

– Буду… Буду живым… – отвечает он.

– Ладно, я уже к аудитории подхожу… – начинаю прощаться и меня резко толкают плечом, опережая и заходя внутрь раньше меня. Угадайте кто? – Совсем уже?! Долбанутый… – ворчу себе под нос, чуть не выронив телефон.

– Всё в порядке? Случилось что-то?

– Нет, всё нормально… Извини, что отвлекала. Хорошего тебе дня. Обнимаю, – бросаю на прощание папе и сбрасываю, проходя на своё место. И между делом встречаюсь с Назаром взглядами.

Там за секунды вспыхивает противостояние. Злость такая, что может накрыть целый город. Да, я поцеловала другого у тебя на глазах, потому что ты спал с моей сестрой и врал мне, заделав ей ребёнка! Да, я так поступила. И не нужно пилить меня своим наглым взглядом!

Отвожу свой первой, потому что вообще бы по-хорошему не нужно было на него смотреть. Ещё и толкается. Придурок, блин, набитый. Пусть идёт и дальше флиртует со своей Татьяной Алексеевной…

Ловлю себя на мысли, что опять ревную… Но понимаю, что это бессмысленно. Само по себе рано или поздно пройдёт, потому что иначе не бывает. А боль рассосётся, словно экссудат.

На «Гражданском праве» всё тихо. Я немного переписываюсь с отцом. Он находит время даже по пути на службу.

А я ощущаю жжение в области лопаток, словно…

Оборачиваюсь и понимаю, что непроста. Он продолжает смотреть на меня так, словно я – его главный враг. И что я такого сделала? Помешала ему разложить преподавателя на столе или что?

Наш контакт разрывает присевшая рядом с ним фанатка, которая начинает сладко ворковать ему что-то на ухо и гладить его руку, а он – улыбаться ей и что-то шептать на ухо. Конечно, я тут же отворачиваюсь. Так и знала, что он теперь будет вести себя именно так. То с одной мне глаза мозолить, то с другой. Чтобы побольнее…

Наверное, в глубине души я как раз этого и ожидала от такого как он…

Порой так бывает. И нужно просто справиться с истощением, которое прогрессирует внутри от таких потрясений…

Когда пара заканчивается, я уже хочу уйти, но меня вдруг резко хватают за плечо возле выхода, заставив обернуться и застыть. Карие глаза буквально приколачивают к полу.

– Просили передать, – сцепив зубы сообщает мне, чуть ли не толкнув листок с вопросами в мою грудную клетку, и я хватаю его в ответ, пошатнувшись, а сам Назар уходит прочь с таким видом, словно я – худшее, что было в его жизни.

Смотрю на лист с вопросами по ТГП и вздыхаю… Конференция…

Теперь в таком состоянии нужно ещё и готовиться к ней…

Глава 2.

Назар Грек

Никогда не думал, что смогу так сильно ненавидеть кого-то… Что просто наизнанку выворачивает рядом с ней. Как вспоминаю, что сосалась с ним. Ещё и эти сюсюканья по телефону. Пиздец…

У меня внутри жжётся. Больно так, что не продохнуть.

Поэтому и толкнул, ибо бесит. Нужно было вообще телефон её в окно выкинуть, чтобы не выёбывалась, гадина.

Сидеть рядом с ней в одной аудитории – словно тонуть в холодной воде, где каждый вдох отнимает силы, а сердце сжимается до боли. Её присутствие пронзает меня насквозь, заставляя забыть о времени и месте. Взгляд, случайно встретившийся с моим, обжигает, и в этот миг вся окружающая реальность растворяется, оставляя лишь тяжесть невыраженных слов и горечь утраченного.

Каждое её движение резонирует внутри, словно эхо былых дней, когда мы были вместе и мир казался проще, приветливее и даже живее. Теперь же это лишь напоминание о том, что именно потеряно. Я ловлю себя на том, что хочется произнести что-то – объясниться или просто сказать «жаль». Но слова вязнут в горле, предательски молчат, оставляя огромную пустоту между нами. Как я могу сказать это, если ненавижу? Как я могу сказать, если умираю рядом с ней? Я, блядь, представлял этот их сраный поцелуй на протяжении всего этого времени… Снова и снова… Он мне снился… Как клеймо на сердце зудил и мучал.

В этом маленьком помещении, полном чужих голосов и шума, между нами висит завеса боли и незаконченных историй.

Я готов признать, что знал с самого начала, что так будет. Что она вырвет мне сердце из груди, даже не моргнув… Но так и не понял, нахрен, за что…

Первым делом отправился к отцу. Решил, что не смогу смотреть ей в глаза и лучше бы вообще её не видеть… А она ни разу так и не позвонила, и не написала… Словно я вообще был пустым местом для неё. И это после того, сколько всего я делал. Как я, сука, старался для неё… Ни для одной другой так не старался. Ни на кого никогда так не смотрел. И никого не хотел видеть у себя дома. В своей постели. Только её одну… А она мне консервным ножом грудную клетку вскрыла, мразь.

На нервах и в полном раздрае полетел на ту самую сделку. Там только и делал, что бухал и ебался. Кажется, бесконечно… Но забыть ни запаха, ни поцелуев тупо не мог. Как бы тупо и сопливо не звучало. Но именно это врезалось в память острием и никак не выходило оттуда.

Сейчас же я просто смотреть на неё не могу, но взять и перевестить отсюда будет значить только то, что она выиграла. Что вытравила меня отсюда, а сама счастлива…

Смотрю вот на её шмотки и зубы скрипят. Потому что сама же плевалась от брендового, а теперь таскает с гордостью от своего грёбанного Максимки… Непроизвольно кулаки сжимаются под столом. Она, наверное, уже и замуж за него вышла, и трахаются вовсю. С-с-сука…

Чёрный лаконичный жакет с едва заметным логотипом Hugo Boss, идеально сидящий по фигуре, подчёркивает изящество её фигуры и силу одновременно. Белая рубашка от Max Mara выглядывает из-под него – безупречный крой, словно созданный специально для неё. Джинсы тёмно-синего оттенка с едва заметным эмблемным шевроном на кармане. Сто процентов люксовый Diesel. У меня аж глаз дёргается.

А вишенкой на торте является её сумка. Gucci с культовым двойным G, лежит рядом на лавке. На запястье серебристый браслет Michael Kors. Вся какая-то другая. Чё они с ним эти два месяца делали? В свадебное путешествие гоняли? И закупались в Мюнхене?

Да похуй мне… Должно быть похуй!

Я – собственник. Всегда таким был. В этом и соль…

Девки вновь маячат на горизонте, как цветное конфетти. А у меня всё по-старому. Вдобавок ещё и злоба, гнев, даже ярость внутри… Так болит, нахрен. Ужасно болит… Я её просто презираю за всё.

Хочу трахнуть всех, кто её окружает. Вообще, сука, всех. Чтобы неповадно было. Хотя, судя по всему, срать ей на это с высокой колокольни.

Когда листок передавал, ещё что-то почувствовал. Но там буквально секунда была… И та из меня все ресурсы выжала. Словно на месте подбросила пушечным залпом. Я не знаю, как она так влияет на меня. Как до сих пор реагирует организм. Наверное, что-то на химическом уровне… Но это что-то такое неправильное и ненавистное мне отныне.

Сейчас после лекции иду подымить на улицу и позвонить матери. Она как-то сразу просекла, что со мной что-то творится. Поговорили…

И она сказала мне, что такое бывает. Что жизнь не делится на чёрное и белое, как обычно… И снова намекнула мне о том, что я всегда любил недосягаемое и сложное…

Я бы, конечно, справился и без этого умозаключения. Если бы оно столь больно не ударило в самую суть. Я действительно полюбил сложное. То, что было не для меня. То, что никогда моим бы и не стало… Я с самого начала ощущал это где-то в глубине души. Наверное, поэтому и брать её тогда не стал.

Сейчас уже думаю, что зря. И не потому что мы были бы ближе, а потом что я хотел бы забрать у неё всё до единой капли и оставить ни с чем. Как она меня…

Я мстительный по натуре. Обидчивый и жестокий. Я это знаю и отрицать не собираюсь. Если мне причиняют боль, я хочу причинить вдвойне… Так всегда было – прощать я не умел. Но то, что испытываю к ней пугает меня намного сильнее… Мне кажется, я тупо подыхаю и гнию изнутри.

Выкурив три сигареты подряд, слушаю, как мама рассказывал об очередном своём отдыхе в Анталии.

– Назар… Дорогой, прекрати себя мучить… Ну… Переведись. Так всем будет проще. Отец вообще был против этой дыры, ты знаешь…

– Если переведусь, – делаю очередную затяжку. – Это то, чего она добивалась… То, чему будет рада, мам… Выиграет.

– Жизнь – не игра, дорогой. Ты же знаешь…

– О… Для неё, кажись, всё игра… На сраном футбольном поле!

Мама вздыхает, а потом просто пытается перевести тему.

– Как тебе машина? Нравится?

– Такое же ведро, если честно, – смотрю на свой новенький GT со стороны и усмехаюсь. Возле него толпится куча народа, и все фоткаются. В том числе и тёлки, которые…

– Так, жопы на него свои не толкайте! – ору издалека. – Я перезвоню, мам… – сбрасываю и иду туда, пока эти курицы трутся возле и не желают отходить. – Сука… – касаюсь корпуса ладонью… И понимаю, что ей готов был простить даже вмятину на своей тачке, а им даже за царапину башку бы оторвал. Вот где грёбанная справедливость, а?! – Пошли отсюда! – гоню их, а сам прыгаю внутрь. Мне кажется, я тупо не смогу там торчать. Смотрю на какую-то девчонку, которая уходит последней и присвистываю. – Эй, ты!

– Я? – оборачивается она в коротенькой юбчонке.

– Ты, да, сюда иди, – подзываю, и она смотрит на меня двумя своими блюдцами. – Каталась на таком когда-нибудь?

– Нет…

– Сосать умеешь? – спрашиваю прямо, ибо посрать мне, что она там подумает.

Девчонка неспешно и неловко кивает, и я бросаю взгляд на соседнее сиденье, а она с радостью бежит ко мне, как по команде, пока другие наблюдают за этим со стороны…

Похер мне. Я туда не вернусь, пока не спущу пар так, чтобы вообще о ней не думать. Чтобы Амелия Андреева стала для меня лишь маленькой точкой в огромном мире противоречий…

Пусть буду сволочью и беспринципным гадом, зато влюбленным дураком больше никогда в этой жизни не стану… И пошло всё к чёрту! Я уже нахлебался этой дичи больше, чем кто-либо другой!

Глава 3.

Амелия Андер

Чёрт меня дёрнул на перерыве взглянуть в окно… Увидеть толпу его фанаток и то, как он уезжает куда-то с очередной невинной овечкой. Так больно внутри, что тошно. И я не знаю, смогу ли перешагнуть. Переступить, видя его с другими и зная, что всё было ложью…

«Мир, дорогой. Сегодня ты сможешь? Я бы встретила тебя после школы».

«Мама встречает, как обычно. Не отпускает теперь никуда, кроме футбольной коробки. И там из окна проверяет постоянно».

«Блин. Никак?».

«Только если сбежать».

«А ты уверен, что тебе от учителя не прилетит за это?».

«Не прилетит… Я тебя почти два месяца не видел!».

«Давай тогда я тоже свалю. Мне подходит вполне», – отправляю ему последнее сообщение, и тоже собираюсь угнать с последних двух пар, раз уж на то пошло. Тем более, душа плачет внутри.

Так хотя бы любимого брата увидеть… Иначе удавлюсь просто, думая о том, чем занимается мой так называемый бывший парень. Мы ведь и встречались-то всего ничего. Я даже уже забыла, как он пахнет…

Нет. Вру я всё. Не забыла…

Но и это не важно. У меня есть отец, есть братик, есть своя съемная квартира. Работы пока нет, ведь я уволилась, но и это не страшно. Ведь я вполне могу жить пока на те деньги, что перевёл мне отец… А перевёл он очень много. Даже более чем. Просто мне стыдно…

В том числе за кучу одежды, которую он купил, аргументировав это тем, что столько лет мечтал сделать мне подарки, которые до меня просто не доходили… И теперь я вся якобы при параде. Дорогие брендовые вещи, украшения, что ни разу раньше не носила, но не хотелось бы быть неблагодарной… Крайне бы не хотелось…

Сбегаю с пар, как и договорилась. Ворую Мира прямо из школы, обнимаю и мы тащимся до соседнего двора, чтобы спрятаться от чужих глаз.

– Я так скучал по тебе! Так сильно!

– Я тоже, малыш. Поехали ко мне, а? Я тебе покажу, как живу… Закажем пиццу, побалдеем…

– Давай!

– Блин, как я рада, – прижимаю его к себе и достаю телефон, заказывая такси до своей квартиры.

– Значит, твой папа крутой мужик, да? Мне жаль, что мама так поступила, но я ничего не знал… Иначе я бы рассказал, Мела, клянусь.

– Я знаю, ты что? Он… Он замечательный, как дядя Петя… Я просто в шоке от того, как мне повезло, – улыбаюсь, пока едем до места.

– А я рад, что ты наконец свободная…

– Наверное, ты прав… Сейчас я себя так ощущаю… Ну а… Как там Ника? Если не хочешь – не рассказывай…

– Она вроде как ничего. Живот небольшой появился… Совсем маленький…

– Да? Здорово… Хотелось бы увидеть.

– Я бы позвал в гости, но сомневаюсь, что ты хочешь… – улыбается Мир, и я качаю головой, вздыхая.

– Нет, не хочу… Но подарок от меня ты всё-таки передай ей потом, хорошо?

– Угу…

– Мы, кстати, почти приехали…

– Дааа? Вот здесь… Блиииин… Круто, какая тут коробка! Офигеть!

– Да, коробка тут бомбезная… Это даже стадик небольшой… Ещё можно к универу, но там занято обычно. Парнями из нашей типа сборной…

– Да мне и эта очень нравится! – в восторге говорит Мир, когда подъезжаем к дому. Она, конечно, лучше нашей. Намного больше и освещение потрясающее… Но не могу же я переманивать детей сюда. Это далеко от дома. Опасно.

– Пошли в квартиру, – зову его, пока он уже роняет слюни по ней, и я его понимаю. Что ребёнку нужно для счастья? – У меня, кстати, для тебя сюрприз…

– Да, ладно, серьёзно?

– Ага… Тебе понравится… Заходи, я только отрою. Не знала, что сегодня встретимся, – улыбаюсь и смотрю на него, предвкушая момент его радости. Я купила ему новую форму, бутсы, кожаный мяч и подписала его у Ника Вольтемаде – нападающего «Штутгарта» через отцовские связи. Он с ума сойдёт от счастья.

– Вау, как тут круто…

– Да, мне тоже нравится. Здесь всё есть… Для комфортной жизни…

– Теперь я понимаю, почему тебе нравится твой отец, – смеётся он, а я даю ему по жопе.

– Ещё слово, козявка!

– Сама ты козявка! – ржём с ним, как два дурака, и я понимаю, насколько мне его не хватало… из всех моих родственников. Только его одного.

– Пошли… – веду его в спальню, а там начинаю копаться в шкафу, и когда достаю, смотрю на то, как он интересуется моими полками. Изучает всё и пристально наблюдает. Увидев рисунки с Назаром, тут же берёт в руки планшет, а у меня снова колет в груди.

– Это же…

– Не надо… Я удалю их…

Мир хмурится и садится рядом на стул.

– Между нами говоря… Вы хорошо смотрелись… и я виню себя порой…

– Что? Почему?

– Потому что я вроде как хвалил его в твоих глазах… А оказалось..

– Малыш, ты ни при чём. Я ведь взрослый человек… У меня свои решения и голова на плечах тоже… – встаю я с футболкой и мячом в руках. – Вот…

– Что это?! Мела?! Офигеть!!! О-фи-геть! – орёт на весь дом и выхватывает у меня из рук.

– Да, да, это оно… А ещё мой отец договорился с Вольтемаде, представляешь… Вот.

– Я сейчас описаюсь! – верещит он, схватив этот мяч и прыгает возле меня от счастья.

– Я сказала то же самое папе, он смеялся надо мной… Мы встретили Ника в ресторане… Он совсем другой вне поля… Но такой приветливый… Я, правда, просто улыбалась. Пыталась говорить по-английски, он-то хорошо говорит, а я тяп-ляп, немецкий вообще не знаю… Дурдом, – смеюсь, рассказывая ему…

Мы, наверное, час обо всём разговариваем. Я показываю ему фото. Рассказываю о стране, о папе… Мне становится легче…

А ещё вдруг говорю, как мне больно видеть Назара сейчас. Сама не знаю зачем и почему делюсь этим с младшим братом, ведь он вообще пока ещё не знает, что это такое…,

– Извини, что так говорю, но раз он не поговорил с тобой после всего, какой же он мужчина?

– Не знаю, Мир… Наверное, никакой…

– Вот именно! Мужчина ищет в себе ресурсы, чтобы делать! Так говорит папа!

– И правильно… Он правильно говорит, Мир… – соглашаюсь я с улыбкой. Мне нравится, как он его воспитал. Эти суждения очень правильные. Мужские. И как бы я не злилась на тётю Люду, Мир вырос очень хорошим человеком… Это делает меня счастливой.

Неожиданно его телефон начинает звонить, и я тут же напрягаюсь. Не хочу ему проблем.

– Ой… Мама…

– Возьми, скажи, что всё ок. Ждёшь её, я вызову такси…

– Угу… – соглашается он и отвечает. И мне плохо из-за того, что приходится врать, но ничего не поделаешь. Иначе нам не дадут общаться.

Когда я провожаю Мира до машины вниз с подарками и мячом, он улыбается и обнимает меня на прощание. Моё настроение стало лучше, благодаря нашей встрече. И я рада, что сделала ему приятно своим вниманием. Мне кажется, это то, чего я всегда хотела. Иметь ресурсы радовать его… Покупать крутые подарки. Быть хорошей сестрой. Той, которую любят. Даже если суть и не в подарках вовсе. А в самом понятии «забота».

– Мел… Давай дерби сюда перенесём… На это поле…

Мы ведь успели обговорить, что совсем скоро оно состоится. Грубо говоря, через четыре дня. Парни тренировались без меня, а я уж как-нибудь подстроюсь. Кроме того, они в полном составе. У всех всё зажило наконец-то. Все травмы и прочее.

– Ну… Не знаю… – смотрю туда и думаю, а почему нет? – Парни точно согласятся?

– Да, они только за будут! Кстати… Некрасов про тебя спрашивал… – подходит он к такси, и я выпучиваю глаза.

– Что?! Зачем?

– Ну как ты… Хотел извиниться за тот случай.

– Ага… Конечно…

– Ага… И я сказал, что ты рассталась с Назаром…

– Мир! – выпучиваю я глаза в ответ, потому что вообще этого не ожидала. Нафига, блин?!

– Всё, пока, – садится в машину и закрывает за собой дверь, пока я показываю ему кулак в окно. Ещё чего не хватало… Тупого Некрасова и очередных проблем с мужским полом…

От автора: Сегодня скидки на 1) "Гори со мной" - 20%. Читать - https://litnet.com/shrt/e7lN

2) Контакт. Твой личный монстр онлайн - 35%. Читать - https://litnet.com/shrt/gp55

3) Научи меня любить - 35%. читать - https://litnet.com/shrt/cpbF Первая ачсть находится в бесплатном доступе - https://litnet.com/shrt/e8Ka

Глава 4.

Назар Грек

Выгулял, покормил. А перед глазами одно зарево…

Смотрю на то, как расстёгивает мой ремень возле своего дома своими тоненькими наманикюренными пальчиками, и мне тошно. И не потому что не хочу. А потому что не могу. Душа не лежит. Ни к ней, ни к этому городу. Словно всё не так, как должно быть. Просто в определенный момент выбрал не ту дорогу, если можно так сказать.

Обхватываю её руки своими и нервно, практически сипло выдавливаю.

– Не надо, иди домой…

Она растерянно смотрит на меня и не моргает.

– А… Хочешь ко мне зайдём? – предлагает, замерев с моей ширинкой в руках.

– Нет, не хочу… Иди…

– Я тебе не понравилась? – спрашивает и смотрит так, словно сейчас разревётся, блин. Этого мне не хватало. Вроде бы сидели в ресторане –нормально всё было. Ни намёка на то, что она себя не любит. Я просто не могу смириться с таким. Глядя на то, как они сами себя унижают. На то, как готовы пресмыкаться. Ну, не моё это. Тупо не моё… Я такую никогда бы полюбить не смог. Понятное дело. Мне же была нужна та, которая сама об меня ноги вытрет. Вот и нашёл себе, к несчастью…

– Не в этом дело. Иди просто, Настя… – отправляю её равнодушным тоном.

– Я – Надя…

– Надя, тем более… Иди, Надежда, до завтра, – добавляю, дёрнув за ручку двери, и она медленно испуганно выходит, словно боится травмировать мою машину… Дверью не хлопает. Аккуратно закрывает, что говорит о том, что ей уже хорошенько прилетало за это, судя по всему.

И да, имя я реально не запомнил. Потому что она не Амелия, вот и всё. Я не знаю, что со мной не так и когда этот недуг пройдёт. Только сейчас мне хочется побыть в тишине.

– Мы завтра поговорим? – спрашивает меня, но я тупо уезжаю молча. Потому что нихера теперь не хочу. Только уйти из этого долбанного универа. Мама права… Мне, сука, больно и мучительно там находиться. И глупо. В чём сакральный смысл резать самому себе нервы и перекрывать доступ к кислороду?

В итоге…

В отчаянии и из последних сил я еду в тот самый двор к той самой коробке, где мы когда-то гоняли в футбол. Вряд ли она там сейчас, ну а если так, тогда просто проеду мимо. Не думаю, что они там на пару с Максимкой гоняют. Он вообще деревянный. Ещё хуже меня в этом плане…

Когда приезжаю, понимаю, что пусто… Фонари горят. Детворы нет.

И мне так даже лучше, потому что ностальгия – не плохо… Ностальгия – то, что заставляет меня периодически ощущать, что я когда-то чувствовал… Пусть больно, зато справедливо, и доказывает, что я тоже не робот. Умею любить, оказывается… Как бы там ни было.

Ветер проносится, когда я открываю окно салона и просто дышу полной грудью. Казалось бы – относительно чистый воздух, но мне ощущается как смок. В горле – ком, в глазах – туман. Девочка-бомбардир, которая распинала мне половину души… вторая половина была уже уничтожена. До неё. Отцом. А сейчас вообще ни хрена от меня не осталось.

Не знаю даже, сколько я тут провожу… Час, два, три?

Уезжаю только когда окончательно темнеет…

К себе на квартиру, где мне и находиться-то тошно. Каждый день встречают воспоминания о нас. И боль бьёт с новой силой. Будто целится в самую середину… Червоточину моего бытия… Подсознание, где я рисую её образы.

Смех, голос, тело… Нежность и грубость в одном флаконе. Способность чувствовать и видеть сквозь золотую обёртку или бумажки. Мне этого не хватает… В один момент мне казалось, будто она ценит. Будто другая. Что она всё это ощущает нутром. Моё к себе отношение. То, что как бы не отрицала, видно невооруженным глазом. Оно же сочится, как песок сквозь пальцы… А в другой момент – всё стёрло… Тем самым мгновением, которое я не могу развидеть.

Сплю я теперь на диване. Место, где не пахнет ей отчего-то, хотя тут она тоже спала. В спальне почему-то сложнее находиться… Да оно и понятно, почему… Не стану притворяться.

Я там, блядь, с ума начинаю сходить. Два раза пытался. Даже шлюху сюда приводил какую-то в объёбанном состоянии. А потом выгнал всю в слезах, потому что не смог ей даже присунуть тут. Нет, за пределами ебал ещё как. И в Европе, кажись, всё стёр себе к херам, потому что иначе было не вытравить из организма… Но здесь. Нет, не могу.

То самое платье валяется в спальне в дальнем ящике… Я даже отдать его никому не смог. Рука не повернулась. А цепочка… Цепочка с футбольным мячом, которую должен был подарить, висит на светильнике в прихожей, чтобы с порога напоминать мне какой я долбоёб.

И напоминает. Постоянно…

Так и проходит каждый мой одинокий вечер, если я здесь… Достаю пиво из холодильника, сажусь на диван, выключаю свет и смотрю куда-то вдаль в приоткрытое окно, думая о том, что всё пошло по пизде в одночасье. Мне не нужно было тогда следить за ней. Не нужно было поступать в это место. Не нужно было доёбываться до неё. Просто жить… И мы бы никогда не притянулись, а теперь внутри дыра размером с грёбанный Титаник. И я не знаю, как её залатать. Бесполезно. Слишком кровоточит…

А потом, после трёх бутылок, я как обычно, засыпаю…

***

Утро от поганого будильника. Ненавижу… Всю ночь опять она. Всю сраную ночь, и я не знаю, когда это закончится… Пью – не пью… Толку ровно ноль. Одно и тоже… Кое-как отрываю башку от подушки. Уже не кровит, а было бы круто. Была бы причина, хотя бы для самого себя, там больше не появляться… Хоть вешайся, сука.

Тащусь в ванную. Принимаю душ с открытыми глазами, потому что стоит только закрыть и… Везде этот образ. Голая, готовая. Своя. Родная. Которая с потрохами съедает. С жилами вырывает всё нутро…

А на это уже не хватает сил. Чувствовать – больно.

На ходу жру, психованно хлопаю дверью, предварительно бросив взгляд на цепочку.

Ещё раз мысленно себя матерю. Точно долбоёб.

Подъезжаю к универу более-менее спокойный и всё начинается по-новой. Толпа девок, липкие взгляды. Пацаны здороваются. Те, кого я вообще не знаю. В душе не ебу кто это. Но это «дарова, Назар» вызывает яркое убеждение в том, что у меня полно друзей в этих стенах… Ага… И так в каждом клубе или рестике, куда бы я не заявился. Ни имён не знаю, ни фамилий, ни лиц. Для меня все – серая масса. Только я дли них почему-то свой. Хер проссыт, как так получается. Дар у меня, что ли? Но нет, конечно, я не дурак. Знаю этот дар… Грек же. На лбу написано.

Делаю шаг на крыльцо, закуриваю. А потом опять вижу её в толпе вдалеке, и сердце – падла, отзывается ноющими спазмами в каждой клетке. Даже в кончиках пальцев, отчего сигарета тут же выпадает из рук, и я моментально размазываю её подошвой о бетонное покрытие крыльца.

Дёргаю какую-то симпотную девку за руку и начинаю засасывать у неё на глазах. Зачем? Хер знает. Всегда так буду делать. Защитная реакция… Будто бронь какая-то появляется, а на деле иголки, да ещё и шипами внутрь. Она проходит мимо, будто даже не взглянув, и я отпускаю, в то время как девчонка смотрит на меня ошарашенным взглядом и касается своих губ пальцами. Только хочет сказать, как я перебиваю. Пусть и не думает, что это что-то значит для меня.

– Не парься, – отрезаю ей и иду внутрь в аудиторию. Только вот, как только прохожу холл, путь мне преграждают орехово-зелёные. Не просто смотрят, а впиваются в мои жадным простреливающим до основания перекрёстным огнём.

– Ты специально всё это делаешь? – бросает с предъявой, заставляя меня ещё сильнее закипеть от ненависти… Никогда не прощу. Ненавижу.

Сегодня снова есть скидки до 35%. Выбрать можно здесь - https://litnet.com/shrt/jDpi

Глава 5.

Амелия Андер

Я просто не вынесу столько времени терпеть его поведение. Не знаю, сколько он так делать собрался. Вот и решила сразу на берегу всё расставить, пока не зашло слишком далеко. Что он вообще пытается доказать? То, что пострел везде поспел? Так мы в курсе! Нам не надо демонстрировать больше! Мне и обрюхаченной сестры, нафиг, хватило…

Но и говорить с ним, оказывается, очень сложно, потому что я еле выдавила фразу, а он смотрит так, словно удушить меня на месте готов. Хотя я всегда знала, что он эгоист. Буквально всегда. С первой нашей встречи. Так чему удивляюсь? Вот его карие глаза и полны разочарования и злости ко мне.

– В душе не ебу о чём ты говоришь, – выдаёт безэмоционально. Смотрю на его губы и невольно сравниваю, как он раньше со мной разговаривал. Как этими самыми устами и этим голосом называл «зайчонком», как целовал и говорил что-то непристойное, грязное, а мне нравилось. Потому что было сказано не со злости, а от манерности. Аж по всему телу проносится колючая боль. И золотые волосы уже не так привлекают мой взгляд, ведь всё внимание на мимике. Которая буквально кричит мне о том, как меня презирает.

– Слушай, тебе не обязательно со всеми целоваться, чтобы доказать мне что-то, – выпаливаю, отчего слышу нервный смешок из его уст. Самодовольный гордый индюк с завышенным самомнением. Каким всегда был… Точно такой, как в первый день нашего знакомства, только ещё и с гневливым взглядом. Потому что не привык, что кто-то даёт отпор или противится его решениям. Он ведь номер один в пищевой цепи. Для себя самого так точно. Других вариантов не рассматривает. Видать, здесь всех решил пометить своим особенным клеймом, чтобы я видела. Зная, что мне больно и тяжело на это смотреть. Он ведь не может не чувствовать мою обиду. Она как на ладони.

– Тебе не кажется, что ты дохуя на себя берёшь? Ты здесь вообще при чём?! Будешь указывать, с кем мне сосаться? Может, и кого ебать подскажешь? У тебя в данном деле точно уже опыт есть, – выдаёт он, резанув по моей оценке так сильно, что я даже физически ощущаю боль в грудной клетке. Это не просто унизительно, а реально гадко с его стороны.

– Да как ты смеешь вообще?! Моральный урод, блин! – шокированно выплёвываю и делаю шаг от него. Солнечное сплетение ноет. И теперь я считаю себя дурой, что вообще подошла. Он не заслуживает того, чтобы я обращала внимания на это. Хочет воевать? Так пусть воюет с самим собой до посинения! Пока СПИД не подцепит, нахрен!

– Всё? Драма на сегодня закончена? Ибо мне похуй на то, что у тебя это вызывает дискомфорт, – стискивает он зубы, а я чувствую, что сейчас расплачусь просто. Поэтому ещё до того, как он успеет ещё чем-то задеть, молча разворачиваюсь и ухожу, пока не поздно. Ещё и реветь перед ним не хватало после всего. У него же вообще совести нет. Никакой. Он об меня свои ноги вытер и потешается, будто не в курсе.

Вчера весь вечер мы общались по переписке с Мирославом. Он, наверное, ещё тысячу раз благодарил меня за новую форму и мяч. Уже успел отправить фотки Глебу и Лёше. Они тоже верещали от восторга. Сказали, что соскучились по мне. Он передал им про новый вариант. И оппонентам сегодня должны передать на коробке. Интересно, что они на это скажут. Хотя сейчас меня волнует совсем другое.

На пару иду в раздрае. Чувствую себя мерзко, словно меня грязью облили. Такой эффект Назара. А потом он ещё и добивает меня, усевшись рядом с Федченко. Наверное, в этот момент у меня вообще мир рушится на глазах, и земля уходит из-под ног. Внутри такое месиво, что охарактеризовать сложно. Всё горит и плачет. Я начинаю его люто ненавидеть. Хотя и после случая с сестрой сильно разочаровалась. Потому что верила, а он… Просто разбил меня на части, после чего делает вид, что я сама виновата.

Я, конечно, понимаю, что можно было иначе расстаться. Но на тот момент я вообще не думала… У меня мозг отключился. Было так плохо. И говорить с ним мне не хотелось. Хотелось сделать так, чтобы он уехал раз и навсегда и больше ко мне не подходил. Не знаю, на что я надеялась. Наверное, хотела, чтобы он бросил универ и укатил куда-нибудь в закат. Потому что ему тут вообще не место… Он и этот универ – как две противоположности. Он вообще сюда не вписывается. Ребёнок удачи, привыкший к роскоши, к блеску витрин и безупречной отделке. А вокруг тяжёлые двери с облезшей краской и громоздкие колонны, утратившие былую грандиозность.

Это здание как материал для тех, кто вынужден бороться и терпеть, кто мечтает о лучшем, но навеки обречён на посредственность. Он же привык к чему-то иному: к жизни, где всё подчинено его желаниям и капризам. Где стены сверкают, словно отголоски его амбиций, а пространство наполнено запахом мнимой и столь любимой им власти. Он – циник и избалованный дурень.

Но теперь я ставлю себе цель забыть. Перестать реагировать. Даже если он на моих глазах создаст себе гарем и начнёт совокупляться. Похрен.

На парах ощущаю, что он смотрит, но никак не отвечаю, будто утопила в себе все былые эмоции. Пусть они с Оксаной меня хоть наизусть выучат. Плевать. Я отныне просто непробиваемая стена.

Немного переписываюсь с папой и Миром. Настроение чуть-чуть улучшается. Вчера после наших посиделок, я учила вопросы по ТГП. Сегодня уже чувствую себя увереннее.

На паре даже отвечаю. Правда не одна. Многие за это время успели подтянуть свои знания. В том числе ненавистный мной Грек, но мне плевать, честно. Отныне визуально я на релаксе.

На предпоследней паре мне вдруг приходит заявка в друзья, и я долго пялюсь на экран, пытаясь переварить, потому что в друзья долбится Некрасов.

«Привет. Мир сказал про коробку. Мы за. Насчёт прошлого раза, я хотел извиниться перед тобой. Можно по-нормальному? Мне реально стрёмно, что так вышло. И я рад, что ты рассталась с тем придурком».

Удивительно, как бывает… Ещё вчера я его ненавидела. А сегодня радуюсь, что хоть кто-то оказывает мне моральную поддержку в личной битве с Назаром. Я радуюсь, что кто-то ещё называет его придурком. Это уже ненормально, конечно, но я всё равно принимаю заявку и отвечаю.

«Всё нормально. Коробка и впрямь намного лучше. Как стадик. По поводу того случая, я не хочу говорить… Забыли».

«Поговорим?».

«Я не люблю в сети общаться в целом. Дело не в тебе».

«Давай заеду за тобой?».

«Что? Нет. Не надо».

«Почему? Я на колёсах. Ты в универе, как Мир объяснял. Я бы забрал».

Чувствую, что это плохая идея. Буквально отвратительная, ведь тогда не представляю, что за война будет между нами с Назаром. Оборачиваюсь и вижу, как они с Федченко воркуют, словно он никогда и не обзывал её. Будто никогда не было никаких разногласий… Словно лучшие друзья или вовсе парочка. И меня всю скручивает пополам из-за этого. Я думаю… А чем я хуже? Почему ему можно втыкать нож мне в сердце снова и снова, а мне нельзя?

Тут же утыкаюсь глазами обратно в телефон и начинаю набирать ответ.

«Ладно, давай… Я до пяти. Можешь пораньше приехать даже», – пишу сообщение Некрасову, и сама не верю в то, что делаю. Всю жизнь мы с ним на иглах были. Буквально дрались даже… Но это классе в шестом, конечно. После не было рукоприкладства. Только буллинг. Психологический. Только я никак не поддавалась… Я с ним не на жизнь, а на смерть сралась, если по правде. И тоже отжигала порой не на шутку.

А теперь…

Мне кажется, что я никогда не испытывала ничего сильнее, чем давление Назара на себя и свои эмоции, раз я даже готова на то, чтобы объединиться с врагом, лишь бы в отместку ему нагадить в душу точно так же, как он мне.

«Ок, приеду. 905».

Вздыхаю и смотрю в окно… Уже ноябрь. Холодает… Чувствую, что как только пойдёт снег, моя душа вообще направится в анабиоз… До следующей весны… Потому что осень и те виды, что запечатлелись в памяти ярким пятном теперь навсегда ассоциируются с Назаром. Как ни сопротивляйся… Как лежала у него на коленях на лавочке и плакала. Как он даже в самую лютую погоду умудрялся позаботиться и вызвать для меня такси. Для чего это было, Грек? Чтобы потешить своё это, что каждая девчонка на свете готова впустить тебя в свои трусы, стоит лишь немного приложить усилия?

С трудом досиживаю до конца пар. А затем, получив сообщение от бывшего одноклассника, выбегаю на улицу и нарочно проплываю мимо Грека, собрав всю силу воли в кулак. Ищу тачку с номером 905, и когда вижу Мерс, глазам своим не верю. Ещё и абсолютно новый…

Демонстративно открываю пассажирскую дверь и усаживаюсь вперёд, ошарашенно глядя на некогда ненавистного мной Некрасова.

– Ты что банк ограбил? – спрашиваю, усевшись рядом, пока он лыбится. Но всё моё внимание приковано к тому, что происходит за ним. Я точно знаю, что он видел куда я садилась. По роже его вижу. Вот так! Больно? Отлично! Я очень рада, так тебе и надо, скотина!

– Эй… – щёлкает перед моим лицом пальцами. – Так мы едем?

– Извини, – пристёгиваю ремень. – Я всё прослушала… Что ты сказал?

– Просто работу хорошую нашёл, вот и всё, – ещё раз отвечает. Хотелось бы мне знать, что за работа такая, которая за пару месяцев позволяет купить себе новый мерседес как с витрины, блин.

– Надеюсь, ничего противозаконного…

– Почти, – ухмыляется он и везёт меня куда-то, пока я вздыхаю. Плевать мне чем он там занимается по сути, лишь бы Назару было побольнее…

От автора: Скидки на Омут. Октройся мне, Склад, Нокаут. Бой за сердце, Я тебя у него заберу. Выбирать здесь - https://litnet.com/shrt/86Ts

Глава 6.

Назар Грек

– Назар?!

– Отвали… – тут же дёргаюсь на парковку, оставляя всех спутниц на крыльце, как только мерс отъезжает оттуда. Меня, блядь, ноги не слушаются. Глаз дёргается. В горле першит. Какого хера, сука?! Это же не может быть её этот Максимка, да? Или может?

Быстро сажусь за руль и весь на говно извожусь, потеряв их из виду. У меня даже руки трясутся. Я признаюсь честно, когда на горизонте был тот ушлёпок сосед, я как бы ещё ощущал себя главнее на фоне него, но сейчас у меня ощущение, что меня побрили. Самооценка где-то в ногах под плинтусом…

Еле нахожу эту тачку, пока петляю кругами по дворам. Не пойму, куда едут. Пока вдруг не вижу, что останавливаются возле какого-то элитного домика недалеко от универа. Он небольшой. Квартир на пятнадцать. Окружённый садом и детской площадкой. А они почему-то не выходят…

Долго сидят внутри. И я вдалеке не вижу толком нихуя… Дыхалка сходит на нет, и я готов выплюнуть собственные лёгкие, при том что на жоповозке сейчас, а не пешком.

А потом она всё же выходит из салона…

Счастливая. Взмахнув рукой своему ебучему спутнику, достаёт ключи и быстро исчезает в подъезде, после чего у меня сердце становится каменным и тянет меня куда-то на дно… Как ледяная глыба. Она живут уже вместе, да? Он для неё здесь снимает? Это полный пиздец, я вам скажу…

Если мне было плохо тогда, то сейчас я даже описать не смогу. Хуёво так, что мир тонет в красных тонах, словно кровь из глаз выступила, заливая весь обзор.

Я психованно отъезжаю оттуда и еду прямиком в бар, потому что, если не выпью сейчас, сделаю какую-нибудь очередную хуйню, о которой буду жалеть потом всю свою жизнь.

В навигаторе показывает всего пять минут до ближайшего приличного места, и я не задумываясь еду туда, где поближе, чтобы поскорее окунуться в атмосферу хаоса и забвения.

– Виски, лёд и не трогать вообще, ни при каких обстоятельствах, – рублю сходу, и они тут же перешёптываются, пока я иду в дальний угол.

– Сию минуту! – кричит мне девчонка за баркой.

Так и слышу позади липкое «Грек, это Грек»… А у самого ком в горле.

– Ваша бутылка, стакан, лёд. Сок принести? Или может, колу, воду? Поесть что-то?

– Нет, – отрезаю, стискивая зубы, и она, видя в каком я настроении, тут же исчезает, оставив меня наедине с этой бутылью.

Осматриваюсь… Приглушенный свет создаёт видимость глубокой ночи. Играет живая музыка. Я просто глушу стакан за стаканом, не думая о последствиях. Если сдохну, всем будет проще… Всё нутро горит, и я не понимаю – от виски это или же от Амелии… Она ведь сама будто напалм, изнутри мне всё выжигает. Я так сильно её ненавижу… Так сильно, что уже сил нет на это. Все высосала.

Урабатываю пол литра за час. Весь шатаюсь, потому что привык пить пиво в последнее время. Тяжелое не бухал. А тут вот нажрался как скотина. С моим умением искать неприятности, в самый раз…

Выхожу на прохладную улицу, опираясь на фасад, стою и прикуриваю сигарету, глядя на фонари и первые звёзды, появляющиеся на небе.

На часах уже семь. Или только семь… А я уже в говно.

Что за жизнь меня окружает? Что, сука, не так? Почему я не могу забыть? Просто выкорчевать и наплевать? Почему? Когда пройдёт?

Мне кажется, с каждым днём становится только хуже, если честно.

Столько красивых девок вокруг, а у меня одна на уме. Я не понимаю, за какие грехи мне всё это. Да, может я не самый лучший человек на свете, но это слишком, блядь, жестоко. Я уже заебался.

– Привет, красавчик, – как облик из видения. У меня точно уже башка не варит.

Какой я, нахер, красавчик? Я на ногах-то еле стою, но ко мне даже к обдолбанному пытаются подкатить. Бред какой…

– Свали, – пытаюсь пройти, но чуть не падаю. Прямо на неё.

– Ты на ногах не стоишь, погоди… Блин… где ты живёшь?

– Вон там… Вооон там, – показываю на дом… На тот дом, который уже всей душой ненавижу. Её дом… То злосчастное место, куда она зашла. Я его, кажись, навсегда запомнил.

– Блин, ну пошли тогда…

– Пошли… – бормочу своей новой спутнице, еле ворочая языком.

– Что так напился-то?

– Ничё, – отрезаю, скатываясь на асфальт, пока она стоит рядом. Нет сил даже идти реально. Вот это я нажрался, конечно. Похуже, чем в прошлые разы в Европе.

– Ну, вставай, ты чего? Тут же холодно, блин…

– Нифига не холодно… Отвали, а… Иди куда шла…

– Может я не могу пройти мимо маргиналов вроде тебя? Обожаю прямо, – выдаёт она язвительно и снова тянется, помогая мне встать.

С горем пополам минут через пятнадцать мы доходим до того самого места. До её подъезда… И лавки возле него.

– А дальше?

– А дальше не надо… я тут полежу…

– Понятно. Предки заругают?

– Ага, точно. Уходи… Спасибо за помощь, – ловлю вертолёты, и чувствую, что она садится рядом. – Да, блин…

– Не буянь, мне просто на душе плохо, – выдаёт она, пока я прикрываю глаза.

– И ты мне излить её решила, да? Первому встречному?

– Ну… Парню своему не могу… Поэтому решила тебе… Подумала, что судьба, раз ты такой свалился на меня поздним вечером, когда я пошла за хлебом.

– О, как… Заебись. Слушаю…

Несколько секунд она молчит, и мне уже кажется, что она мне вообще привиделась, но нет. Потом начинает говорить.

– Я не могу иметь детей…

– И?

– И не знаю, как сказать ему об этом. Потому что он… Он очень хочет… И постоянно говорит об этом…

– Вам не по пути, скорее всего. Не лишай его возможности их делать, вот и всё, – выдаю, повернувшись на бок и так становится полегче.

– Спасибо, блин, ты настоящий психолог.

– Не за что. Какие дети, блин? Я сам травмированный ребёнок. Это не ко мне вообще… Уйди, – отталкиваю её, резко встав с места, а потом блюю куда-то в кусты, пока она вздыхает неподалеку. – Бля… Как же хуёво, а…

– Я его люблю. Я не хочу терять. В этом вся причина, – слышится ответ, и мне становится смешно.

– Люблю? Ага… В курсе, плавали… Люби дальше… Все вы эгоистки. Только о себе, блядь, думаете… То люблю, то не люблю… То нужен, то нет. Пиздец… Хер вас поймёшь…

– М-м-м… О… Мизогинист собственной персоной… Вы – такая редкость в нынешнее время… – подъёбывает меня, а у меня лыко еле вяжет.

– Мизо… Чё? Свали уже, а… Ты достала!

– Быть может, я твоя совесть?

– Нет у меня её… Уйди.

– Как её зовут?

– Кого, блин?

– Того, из-за кого ты в таком состоянии валяешься в кустах в собственной блевотине…

– А… Ты про это… Амелия.

– Красивое имя…

– Обычное, – выдаю, отнекиваясь. Всё бы отрицал, да не выйдет.

– Из-за чего расстались?

– Она с другим сосалась на моих глазах… – вспоминаю и тотчас же снова блюю. Надеюсь, что она всё это с утра увидит, нахер, а лучше вообще вляпается и наебнётся. Хотя что ей в кустах делать, правда?

– Оу… сочувствую…

– Ага, мне прям легче стало.

– А ты циник. Злой на весь мир теперь, да?

– Всегда таким был, кажись…

– Ну, чтоб ты знал, так нельзя. Быть может, она не просто так целовала другого?

– Хах…

– Ну или она просто блядина, не знаю…

– Отличный вариант, – встаю и кое-как плюхаюсь обратно на лавку. – Как тебя зовут?

– Меня? А зачем тебе? – тут же в штыки.

– Вот заебись… В принципе ни зачем. Можешь не говорить…

– А я и не буду. Мы же просто говорим. Ни к чему эти знакомства…

– Согласен.

– Но и тебе не стоит доводить себя до такого состояния. Это днище… Как бы, – выдаёт она честно. И я, наверное, впервые за долго время рад разговору с тем, кто не знает, кто я такой. Кто не смотрит на меня, как на кошелек. Осуждает и не прячется за маской доброго товарища. Такое мне вполне подходит. Не знаю, сколько мы с ней сидим и пиздим обо всём и ни о чём.

Но такси я вызываю, когда уже светает. Точно знаю, что не пойду на пары завтра. Потому что видеть её будет выше моих сил. Особенно после того, как увидел, где живёт и на чём теперь катается… Такая же продажная и пустая, как все остальные… Больше корчила из себя невинность. Зато теперь всё встало на свои места…

Сегодня действуют прокат нескольких моих книг "Беги от меня" https://litnet.com/shrt/PeGI, "Не отпускай меня" https://litnet.com/shrt/EIxm, "Я (не) для тебя" https://litnet.com/shrt/Oau2, где можно приобрести их временно со скидкой 50% и максимальные скидки на дилогию сводных! Начать читать здесь - https://litnet.com/shrt/y-74

Обнимаю! Ваша Е. Пелевина

Глава 7.

Амелия Андер

У меня сердце от тревоги готово из груди вырваться. Он что специально?! Сидит тут и выворачивает кому-то душу наизнанку?

А про себя не хочет рассказать случайно?! Подслушиваю его пьяный разговор с какой-то девушкой во дворе и просто не понимаю… У него что раздвоение личности, блин? Что за фигня с ним творится? Для него якобы я во всём виновата? А он вообще ни при чём? Белый и пушистый? Никого не трогал? Ничего плохого не делал? Козлина!

Впервые за всю свою жизнь я сплю на балконе. Точнее, просто лежу и слушаю всё, о чём они говорят, и хочу удавиться. Немыслимо просто… Чувствую себя дурой. Мало того, что холодно, так ещё и тошно слышать весь этот пьяный бред. Он меня буквально с грязью смешивает. И у меня слов нет. Как он любил! Как он мне верил! А я такая дрянь, видите ли… Нужно точно вылить на него кастрюлю с позавчерашним супом, блин.

Не описать словами, как мне неприятно. А ещё я очень замёрзла, даже под одеялом. Не представляю, как они так долго там сидят во дворе. Ну, ладно он – бухой внулину… Но она-то вроде бы трезвая.

И только под утро, когда вижу, как он уезжает на такси, а та девушка уходит, наконец, иду в комнату и ложусь на кровать, обняв подушку и решив не идти на пары, потому что просто не могу встать.

Всю ночь… Он всю ночь говорил о том, как меня ненавидит и какая я шалава якобы… Следил за мной, очевидно, бухал где-то недалеко, блевал у меня в кустах. До сих пор не могу понять, что в его блондинистой голове?

Когда меня забрал Некрасов, мы немного поговорили. Он извинился и хотел провести вечер вместе. Якобы сводить меня куда-то. Неожиданно сообщил мне о том, что я якобы нравилась ему всегда. Но я сказала, что мне нужно домой, а встретимся мы на тренировке завтра вечером. Потому что все хотят осмотреть футбольную площадку и решить, будет ли там удобно играть. О личном даже не стала говорить, потому что для меня он совершенно чужой человек. Меня к нему не тянет и вообще… Он мне как парень совсем не нравится.

Ещё я созванивалась с папой вечером. И даже успела приготовить ужин и немного поесть… Пока мне не стало душно и я не открыла форточку, а там вдруг услышала… Его голос. Сначала подумала, что брежу. Но потом это…

– Амелия.

– Красивое имя…

– Обычное.

Как ножом прямо в сердце… Нам, наверное, нужно было поговорить тогда. Сейчас я это понимаю, но… Уже не смогу, потому что он настроен враждебно. Буквально очень враждебно и за собой абсолютно никакой вины не ощущает.

Что больше всего меня бесит… Я тогда я решаюсь написать сестре, чтобы узнать, как она и как вообще её с ним отношения. Вдруг что-то он всё же предпринял.

Мы с ней всё это время не говорили. Я не знала как после того скандала… Не могла собраться с мыслями и написать.

Но, наверное, уже пора. Я ведь вернулась. И племянника бы очень хотела узнать, даже если он будет его отражением. Правда же? Нет, я не смогу… Если он будет постоянно напоминать мне о нём… Если я буду видеть в нём Назара, то… Лучше задушите меня. Не справлюсь…

Чувствую, как веки уже смыкаются от усталости, но всё равно успеваю написать ей.

«Привет, Ника. Как проходит твоя беременность? Я очень переживаю за вас. Напиши, пожалуйста, как будет возможность», – отправляю и делаю перевод в десять тысяч, заглаживая вину, что не интересовалась ими всё это время. Разве что только через Мира, но он почти ничего толком не рассказывал. Откуда ему быть в курсе подробностей беременности. Он и таблицу умножения до сих пор нормально выучить не может…

А потом я погружаюсь в очередной сон, толкнув телефон под подушку. Подсознание давит на меня тяжким грузом. Я с трудом различаю, где реальность, а где мои грязные фантазии… Воспоминания, которые до сих пор летают по венам, как светлячки.

– Если что-то чувствуешь, не нужно просто давить это в себе, зайчонок. Мы же не дети. Мы взрослые…

– Ты же в курсе, что у меня ничего не было ещё… Тот поцелуй был для меня первым…

– Думаешь, для меня это плохо или хорошо?

– Не знаю… Ты мне скажи…

– От мысли, что тебя ещё никогда и никто не касался… Смотри… Я тащусь и кайфую. Ревную тебя так же сильно… Очень сильно.

Дыхание сквозь сон ускоряется. Ощущаю, как колотится сердце… Стоило только услышать его голос, как всё повторяется по-новой. Опять… Я чувствую его руки. Поцелуи. Запах… Я словно снова погружаюсь в атмосферу тех дней. Не понимаю, как это возможно. Ведь у меня нет ни единой вещи, которая пахла бы им. Но этот запах, будто наизусть отложился внутри меня. На подкорке.

– Сниму… Просто сниму, да?

– Ладно… Только штаны… Только их…

Что бы было, если бы я отдалась тогда? Что бы было с нами… А вдруг я бы тоже уже была беременна от него? Господи, какой же стыд… Стыд в том, что я бы всё равно родила. И любила бы этого ребёнка, несмотря ни на что… Даже если его папа беспринципный козёл и моральный урод. Всё равно бы очень любила…

Сон лишает последних нервов. Я от его фантомных касаний извертелась так, что ощущаю дискомфорт между ног. Как могу хотеть его после всего? Не знаю… Как могу ощущать это? Ведь, по сути, он должен был раз и навсегда стать для меня ублюдком, который воткнул нож в мою спину. А на деле я выстанываю его имя по сне и царапаю спину, уткнувшись носом в золотистые волосы и прикрывая глаза.

Просыпаюсь в одиночестве, конечно же. Сколько бы ни хваталась за простыню или наволочку от ощущений… Глаза как не родные, будто песка насыпали. Не выспалась. Тело болит. На часах двенадцать дня. Пары пропустила. Конференция через два дня. Просто прекрасно. Спасибо Назару и его пьяной тусовке у меня под окном.

На экране телефона высвечивается одно новое сообщение.

Перевод денежных средств обратно. От Ники. Причём не десять, а семнадцать тысяч, словно она решила вернуть мне всё, что я ей переводила за последние месяцы…

Она что теперь тоже меня ненавидит?

Сегодня максимальные скидки на дилогию "Жестокая" 35%. Читать здесь - https://litnet.com/shrt/vlz5 Так же действует прокат нескольких моих книг. Найти можно тут - https://litnet.com/shrt/77D_

Глава 8.

Назар Грек

Кое-как отрываю трещащую башку от подушки. На телефоне куча пропущенных звонков. Таких номеров даже не знаю, если честно. Кто такие? Хз.

Тащусь попить воды и понимаю, что вчера жёстко стегал. Вообще хер пойми с какой бабой сидел на улице, да ещё и возле подъезда Амелии. Трындец.

Естественно, она снова снилась… Наше с ней уединение. Её запах и всё такое. По иронии судьбы я сразу в спальню бухой пошёл – не на диван.

Едва завалился, как носовые пазухи заполнились её личным ароматом… Уже ведь выветрился, знаю… Но подсознательно никуда не денешь. Внутри меня… Как влитой уже.

Набираю последний звонивший мне сегодня номер и вслушиваюсь в гудки, сидя на кухне.

– Назар, – шепчет в ответ знакомый голос. – Татьяна Алексеевна ругается, что вас нет. Вы где вообще?! – назит на меня, очевидно, староста. Как её там…

– Кто вы? Лично я и мои амбиции сидят на кухне и охуевают от похмелья…

– Ты и Амелия! Тащите сюда свои амбиции, потому что сейчас прилетит всем!

– Э… Не-не-не… Я с ней не общаюсь. Сами её ищите. По поводу себя скажу, что сил нет взять и…

– Грек, – слышу голос преподавателя и тут же замолкаю.

– Да, Татьяна Алексеевна?

– Я понимаю, что Вы ради шутки сюда поступили, но, может, тогда предупреждать будете, что не соответствуете выбранной категории студентов…

– Нет, я соответствую…

– Тогда я Вас жду. У Вас ровно сорок минут, чтобы прибыть до университета, иначе я исключаю Вас и Андрееву из списка участвующих…

– Но…

– Я всё сказала, – прерывает мою попытку оправдаться, а потом я понимаю, что ей никто не скажет. Никто не напишет ведь, уверен. И звонить не будет. Чувствую себя придурком, блин… И знаю, что не должен, но отчего-то всё равно это делаю.

«Тебя ждут в универе через сорок минут. Не приедешь – снимут с участия в конференции». Жму на «отправку» и быстро иду в душ, потому что иначе хрен отойду от такого состояния. Меня дико бомбит, конечно, что она тоже не явилась на пары. Со мной ни в какую не пропускала, зато с ним, видимо, после бурной ночи… Решила вообще забить хуй на учёбу… Пиздато, нахер. Бесит так, что я готов все кулаки о кафель разнести.

Собираюсь… Выхожу и толкаю телефон в карман, зашнуровывая кеды. Накидываю на себя косуху и тут же вылетаю в подъезд, наткнувшись на ту самую женщину. Понять не могу. Она не работает, что ли или как? Какого чёрта всё время попадается мне на глаза, будто, блядь, поджидает! Достала…

Мысли буквально жужжат вокруг как надоедливые враждебно настроенные осы.

Только когда вылетаю на улицу, вспоминаю, что тачку кинул вчера возле бара и триста раз матерюсь себе под нос.

– С-с-сука!

Достаю телефон и вызываю такси до своей машины, увидев одно новое сообщение.

«Спасибо».

Спасибо, блядь???? И всё? И всё, нахуй?! Сучка!

А ты вообще что от неё ждал? Назар, спасибо огромное, я была такой дурой, я тебя очень люблю! Прости меня за всё! У меня ни с кем ничего нет, хочу быть только твоей?! Ну ты и придурок, Назар… Нереальный просто…

Такси хоть и подъезжает быстро, но настроения ехать туда и видеться с ней у меня всё так же нет. Хотя и чувствовать себя ущербным из-за того, что наебенился вчера из-за неё тоже не хочется. Ладно хоть с машиной всё нормально. Стёкла не выбили, колёса не сняли – уже, считай, повезло...

Добравшись до универа, иду в нужную аудиторию, где уже собрался рой ботаников и вовсю обсуждают вопросы. Андреевой ещё нет, как могу заметить. Я её сразу везде замечаю, блин...

– Где Ваша спутница? – спрашивает преподаватель, в очередной раз воткнув мне нож в сердце.

– Понятия не имею. Она уже давно мне не спутница, – отрезаю, ведь, сука, ясно тогда сказал ей в аудитории. Чтобы больше не делала так. Даже нанозить пришлось. Но у неё, видать, прикол такой, что ли… Издеваться над чужими чувствами.

Пока разбирает вопросы, пока переговариваемся, дверь вдруг открывается и на пороге появляется она… Точно такая же невыспавшаяся, как и я. Грива как всегда еле заплетена в хвост, потому что волосы у неё такие густые, что не всякая резинка сможет их сдержать. У меня сердце хомутом стягивает.

– Минута в минуту. Входите, Андреева. И не опаздывайте… – звучит из уст Татьяны Алексеевны, и она быстро юркает за общий стол, пытаясь спрятать от меня свои глаза, но я, сука, не могу… Я уже её всю выел насквозь. Не смотреть не могу… Не не думать тоже…

Это какая-то отвратительная мания... Заставляющая меня сходить с ума.

– Давайте обсудим восемнадцатый вопрос… Недавно присоединившиеся? – обращает она к нам. Будто к обоим сразу, и Амелия тут же берёт в руки листок, пока я залипаю на ней, рассматривая шмотьё, в которое она одета. Снова всё охеренное. И нихера не подделки... Сразу вижу.

– Ну… Если про правовое регулирование, то всё очень просто… Это процесс целенаправленного воздействия государства на общественные отношения с помощью специальных юридических средств и методов. Он направлен на стабилизацию и упорядочивание общественных отношений… Без строгого государственного регулирования общество обречено на провал…

– Я не совсем согласен, – тут же перебиваю я, потому что не могу смолчать и хочу залезть под кожу. Бесит. – С твоей позицией о том, что государство обязано строго регулировать все общественные отношения, иначе мы обречены на провал, ведь, по моей точке зрения, государство в первую очередь должно защищать права и свободы личности, а не навязывать жёсткие рамки, словно у овец в загоне.

– Назар, – тут же отражает она, слегка наклонив голову. – Но разве не государство как суверенный субъект обладает монополией на насилие, чтобы сохранить порядок и обеспечить справедливость? Без строгого регулирования возникнет анархия, где права личности будут, скорее, нарушаться, чем защищаться.

– Ты слишком упрощаешь ситуацию, – возражаю я. — Государство не должно становиться репрессивным механизмом. Именно принцип разделения властей и верховенство права ограничивают власть, давая возможность личности реализовывать свои права свободно. Защита – это не контроль. Президент – не пастух, а мы – не овцы, как ни крути.

– Но как тогда объяснить, что без нормативных актов, без законов, которые предписывают и запрещают, человечество не может жить в мире и согласии? Государство создаёт правовые нормы, чтобы установить общие правила поведения. Вот где кроется суть его теоретической функции.

– Теоретической – сама сказала. Я понимаю твою аргументацию, – уступаю с наигранной ухмылкой. – Но считаю, что в современной теории государства и права акцент делается как раз на баланс между свободой и необходимостью. Государство – не просто регулятор, но и гарантор того же баланса. Переусердствовать с регулированием – значит посеять семена для будущих конфликтов.

– М-м-м… Возможно, – кивает она язвительно. – Спор наш, мне кажется, в том, что мы исходим из разных концепций: ты – либеральной, я – более традиционной, где государство как высшая власть – гарантия стабильности… А про семя ты хорошо сказал… Мне понравилось. Очень!

– Хах… Собственно, об этом и речь. Общество само по себе всегда делится на фанатиков и либералов.

– Фанатиков? Ты серьёзно?!

– Тебя это задело, что ли? Любишь всё контролировать?

– Не больше, чем ты! – выпаливает она, стиснув зубы, и Татьяна Алексеевна не выдерживает.

– Так… Вы перешли на личности. Спор мне понравился. А остальное – нет. Стоит держать себя в более строгих рабочих рамках…

Смотрю на неё и то, как она злится на меня… И чувствую, что это всё только начало… Нас ещё не так будет штормить рядом друг с другом, потому что чувства, очевидно, не прошли ни у меня, ни у неё… Тогда я не понимаю, что же заставило её быть с другим парнем?

От автора: 35% скидка на Одержимые. Первая любовь - https://litnet.com/shrt/BWjr, так же действуют скидки 50% на прокат некоторых моих книг (в графе книги на прокат)

Глава 9.

Амелия Андер

Я не могу рядом с ним. Всё сложнее и сложнее… Как только репетиция конференции заканчивается, тут же вылетаю из аудитории и надеюсь поскорее скрыться из виду, но разве он предоставит мне такой шанс? Конечно, нет… Ведь его эго задето… И раздуто до масштабов вселенной. Ненавижу…

– Ну-ка стой, – преграждает мне путь посреди коридора. У меня и так руки тряслись, а когда подошёл вообще всё внутри сжалось до размеров атома. Я сейчас маленькая болезненная пульсирующая блуждающая точка.

– Чего тебе, Грек?!

– Ничего, Андреева. Лицо попроще… Чё это было там?

– Что было?

– Ты наехала на меня при всех!

– Тебе показалось, – отрезаю, дёргаясь в сторону, но он снова возникает передо мной.

– Нет уж, подожди. Не наглей! Чё за дичь там была?! Не понял.

– Могу у тебя то же самое спросить, ясно?! Я слышала, что ты нёс ночью перед моим подъездом! – выпаливаю, ощущая внутри жжение, а он аж в лице меняется. Только очень скоро эта гримаса сменяется напускным равнодушием.

– Ну и… Чудно. Потому что это то, что я о тебе думаю…

От его заявления мне хочется ему вмазать. По роже. Со всей силы… Какой же гад.

– Ты сволочь, Назар… Ты… – ощущаю, как слезятся мои глаза. Как бесконечно больно и плохо это испытывать. Я его ненавижу. Его и этот напыщенный надутый взгляд. – Больше не подходи ко мне никогда! И не разговаривай! – разворачиваюсь и начинаю уходить, нет, убегать, потому что ещё чуть-чуть и взорвусь точно. Выскажу всё, что на душе, а он этого не заслуживает. Не заслуживает моей боли!