Гравитация "Волжской".

Часть I. Наследие мертвеца.

Глава 1. Стеклянный склеп.

Солнце в этот июльский полдень не грело — оно плавило панорамное стекло сорокового этажа, превращая кабинет Артура Мешалкина в аквариум с климат-контролем. За окном раскинулся город-миллионник: лоскутное одеяло из ржавых промзон старого «Русского клуба», изумрудных пятен частного сектора и стеклянных игл новостроек бизнес-класса. Артур сидел во вращающемся кресле от итальянского дизайнера, положив холеные руки на столешницу из закаленного стекла. Под стеклом переливались графики KPI дочерних охранных предприятий, логистических парковок и сети легальных букмекерских контор.

Артур был одет в костюм-тройку цвета мокрого асфальта. Ткань стоила больше, чем подержанная иномарка одного из его нынешних подчиненных. На безымянном пальце правой руки поблескивал платиновый перстень-печатка, но вместо воровской восьмиконечной звезды там была выгравирована аббревиатура их нового холдинга — NSV Group.

Напротив него, по ту сторону стола, тяжело дышали остатки старой гвардии. Воздух в кабинете казался густым и спертым, несмотря на бесшумно работающие швейцарские кондиционеры. Запах дорогого парфюма Артура смешивался с кислым духом застарелого пота, дешевого табака и машинного масла, который въелся в поры этих людей еще в девяностые и который невозможно было вытравить никаким мылом.

Справа сидел Игнат Сухарев, бывший кадровый офицер ВДВ, списанный в запас после контузии в первую чеченскую. Теперь он числился начальником службы безопасности центрального офиса. Его пудовые кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, сливаясь по цвету со скатертью (хотя никакой скатерти не было — только холодный стерильный блеск стекла). Игнат смотрел не на Артура, а на едва заметную царапину на хромированной ножке стола. Он мысленно прикидывал, какое усилие нужно приложить, чтобы вырвать эту ножку и проломить ею череп человека напротив.

Рядом с ним ерзал Виктор Кривошеев по прозвищу Витя-Механик. Его нервозность выдавала правая нога, которая выбивала по ворсу персидского ритмичную дробь. Механик всегда отвечал за гаражи группировки. Раньше это были боксы для угнанных «Жигулей» и перебитых номеров. Сейчас под его началом находился парк из тридцати бронированных Toyota Land Cruiser и инкассаторских броневиков. Но взгляд Виктора был пустым. Он пришел сюда тридцать лет назад мальчишкой, менявшим масло на точке Зверева, и сейчас чувствовал себя экспонатом в музее мадам Тюссо — живым, но абсолютно чужеродным среди этого хай-тека.