Контракт. Зима в Уэст Пойнте
Антон Стефанович

Иллюстратор Анна Антоновна Стефанович

© Антон Стефанович, 2026

© Анна Антоновна Стефанович, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0070-3936-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

С благодарностью к Джеку Л.

Короткий зимний день подходил к концу. Нарты бежали легко и весело по тропе, накатанной прямо по замерзшей реке. Солнце уже садилось, но Батлер упряжку не торопил — собаки малость подустали, а Уэст Пойнт — вон он, уже и видать его. Дымок над печными трубами, кое-где и огоньки горят. Засветло будем. В тепле. Отогреться и домашнего поесть. Пуншику сделать и спать.

Почты в этот раз было немного, мороз не сильный, собакам сегодня полегче. За сутки они проделали семьдесят миль от станции и вот они уже почти дома.

Коренник вон чего-то напрягся, носом ветер ловит.

— Э-эй! — донеслось до него откуда-то со стороны заснеженной шапки молодых елок у поворота.

Он притормозил упряжку и привстал на нартах, пытаясь разглядеть источник звука. Ничего. Но тут что-то дрогнуло в еловых лапах, посыпалась снежная пыль, Батлер успел разглядеть ствол винтовки, направленный прямо на него, увидел вспышку, что-то вдруг сильно толкнуло его в грудь, и он упал на тропу.

Глава 1

Кнопфлер подбросил в печку еще дров, поставил на нее старый закопченный кофейник и вышел на двор. Низкое северное солнце медленно и полого катилось за покрытую заснеженным лесом гору.

— Вот и еще один денек прошел, — сказал он сам себе и закурил. — И мороз крепчает между прочим, — отметил он, затянулся и принялся высматривать что-то на противоположенной от заката стороне неба. Там, над широкой замерзшей рекой, высоко-высоко над бесконечными снегами, слабо поблескивала в лучах заходящего солнца еле видимая маленькая точка.

— Нэнси, детка, привет! — сказал он ей. — Ты там пока не ржавей еще! Морстен, старина, знаю — у тебя все окей. А у нас завтра наконец сходка, все обсудим, обмозгуем и обкашляем. Ну, а потом еще тут немного повозимся и к тебе прилетим.

«Нэнси» — небольшая космическая баржа, наполненная готовой к продаже первосортной природной капой, вот уже два месяца болталась на постоянной орбите вокруг планеты. В такие морозные вечера при ясном небе её было отлично видно. При полном отсутствии связи можно было только наблюдать за ней, передавать воздушные поцелуи и надеяться, что там, на борту все в порядке. Впрочем, на барже остался Морстен, а на Морстена он полагался как на себя. Ну, или почти.

Кнопфлер перевел взгляд на реку. Чья-то запоздалая упряжка легко катила нарты со стороны поселка и скрылась за выступом скалы там, где тропа сворачивает от реки у порога Пьяный Гризли.

— Куда это они на ночь глядя? — удивился Кноп.

— Ну все, пока Морстен! — он выбросил окурок в снег и вернулся в дом.

Кофейник уже закипел, Кнопфлер засыпал в него кофе, дождался, пока поднимется пена, снял с огня и осадил пену ложкой. За два месяца в тайге они с Джексоном вполне одичали и обжились в этой избушке. Они славно потрудились в первые дни после приезда, подлатав сруб и крышу, заготовили дров, настреляли дичи и прикупили кое-что в поселке. Припасов у них было столько, что вполне могло бы хватить на целую зиму. Впрочем, зимовать они здесь как раз и не собирались. Но, если уж Джексон за что-то взялся, то можете быть уверены, что это будет сделано с троекратным запасом.

В этот раз сезон был просто на удивление удачным. Баржа была забита под завязку первосортной капой сильно загодя до встречи. С командой добытчиков они расплатились и расстались до лучших времен. Осталось только дождаться торгов и добычу эту продать. Ну вот, они с Джексоном и решили: никуда не торопясь пришвартовать «Нэнси» на орбите, оставив её на попечение штурмана и киберсистемы. Самим спуститься на планету за двести миль до места встречи и немного, как выразился Джексон, «подиковать».

— Подиковать, Кноп, понимаешь? Потропить тропу, помесить всяко снежок. Поохотиться там, собачки там, нарты, то — сё, природа. Доберемся до Уэст Пойнта, избушечку свою там найдем, запасемся, ухитимся и будет у нас хорошо и огонечек в окошке горит, а? — уговаривал его Джексон.

«-А почему бы и нет? — подумал Кнопфлер, — почему бы и нет?».

— А давай! — сказал он тогда, — Только, если наши девчонки не начнут ныть по этому поводу. Девчонки — кнопова Хюльда и джексонова Бэтси поступили мудро, и ныть не стали. Имея уже кое-какой опыт управления мужьями, они благоразумно решили, что если уж у мужчин заклинило в каком-либо месте, то не след совать туда свои хрупкие пальчики, пока этот клин не будет выбит. Тем более, что мероприятие было не в ущерб законного отпуска, а можно сказать, в рабочее время. Благо и то, что с тех пор, как они стали соседями, Хюльде и Бэтси стало намного легче управляться и с хозяйством, и с двумя маленькими Кнопфлерами да четырьмя Джексонами покрупнее. Так или иначе, возражать никто не стал, правда, похоже, теперь у Джексонов будет еще одна лошадь (помнишь, Джек, ту гнедую кобылу, мы видели ее весной на ярмарке), а Кнопфлерам на днях привезут из города фортепьяно (белоснежное, Кноп, просто волшебное), так ведь для чего еще можно вкалывать на этом свете, как не для этого?

Так и получилось, что Кнофлер с Джексоном наняли две собачьи упряжки и проводника. Перегон в пятьдесят миль им пришлось бы делать в любом случае: от плато Кинкук до поселка ровно столько и было. А ближе к поселку никто и не рискнул бы приземлиться. К северу от плато и до самого полюса планеты простиралась Земля Торстенсена — сплошная электромагнитная аномалия. Гигантские залежи и открытые выходы пахнодия — редкого местного минерала, вблизи полюса создавали такую кашу в электромагнитном поле, что любая навигация, кроме визуальной, становилась невозможной. Может быть, к этой каше было подмешано и еще что-нибудь, доселе науке неизвестное, но факт остается фактом. Стрелка компаса показывала направление на север, исходя исключительно из своего настроения, любая микроэлектроника и даже электрика просто ломались. На территории в добрых двести тысяч квадратных миль не было никакой связи, кроме почты и газет, не работало ни одно устройство, сложнее парового двигателя. При этом, на живой природе аномалия, похоже, решила отдохнуть. Все живое на земле Торстенсена жило так же, как и вне её. Правда, людей здесь почти и не было. Невеликое число дикующих туристов, диковатые охотники и вполне одичалые золотоискатели и лесорубы, упорно выколачивающие из промерзлой тайги свои талеры.

Лучшего места для тайной сходки невозможно было и придумать.

— Вот ведь, ежиная бабушка, и занесло нас опять! — подумав про сходку, протянул Кнопфлер. Мысли про двести банок редкой бета-капы на борту не давали покоя. Дело новое, кто его знает, как оно пойдет? Две сотни полновесных галактических банок — это считай две трети груза. Можно неплохо заработать, а можно и прогореть. Эх, подбил меня старикашка Маккаллистер, подбил. А тут еще эта планетка попалась, как на заказ: сплошь бета-капа. В прошлом году, вишь ты, очень хорошо она ушла, да и последнее время неплохо поднялась. Завтра, наверное, почта будет. Посмотрим, что там у них на бирже. Ну да ладно, в любом случае не помрем, а сходка все покажет: что у кого есть и почем оно будет.

Он налил себе кофе, отрезал испеченного еще утром Джексоном хлеба, щедро полил сгущенным молоком и откусил солидный ломоть. Да, последние пять лет были не самыми простыми, зато теперь у них есть то, что есть и плюсом к этому — будет, что вспомнить.

После того случая с Джексоном, когда его чуть не раздавила пустая порода вместе с танкером, они, отработав положенное по контракту, не сговариваясь решили больше не батрачить на Компанию. Если уж рисковать, то не для дяди. Если уж на роду им написано всю жизнь добывать капу, то теперь только на себя родимого. Сложили они на двоих свои кровные, кое-что продали, набрали долгов и купили «Нэнси».

Откуда-то со стороны реки, приглушенный снегом, до Кнопфлера долетел звук выстрела.

«Может и охотится кто-то. Может и на лося. Может с одного выстрела завалил, а может и промазал, а может и просто так палят, от избытка чувств», — машинально включилась в голове гадалка.

Кнопфлер оделся, сходил за водой на ручей за домом. Там, где струя падала с уступа скалы в небольшой бочажок, вода бурлила и не замерзала всю зиму. Принес ведра, взял в сенях колун и пошел колоть дрова. Когда недельный урок по колке дров был закончен, он сложил их в поленницу и, прихватив охапку с собой, вернулся в избу.

Кнопфлер проверил топку у печи и невольно улыбнулся. Каждый раз, когда он видел их с Джексоном печку, он не мог не улыбнуться. Дело в том, что когда они еще только обживались в избушке, Кноп застал однажды Джексона за странным занятием. Тот, деловито сопя, со строительным уровнем в руках, был занят тем, что выравнивал положение железной печи так, чтобы плита её стояла строго горизонтально. На полный недоумения вопрос, а для какой, собственно, ежиной бабушки все это, тут же был получен ответ.

— Ну как же иначе, Кноп? Как иначе? Кроме всего прочего, это эстетично. А среди прочего, представь: вот мы собрались с тобой приготовить яичницу с беконом и помидорами себе на завтрак. Представил?

— Ну, это я еще пока могу себе представить. Кроме помидоров. По-моему, тут с ними проблема.

— Да бог с ними, с помидорами. Так вот. Ты же из двух яиц любишь? Вот и я тоже. Теперь представь: мы разбиваем четыре яйца, четыре Кноп, на сковороду, которая стоит не горизонтально, и все эти яйца начинают неизбежно течь и скапливаться в нижнем углу.

— Так, и что?

— Как что? Во-первых, это не эстетично. Во-вторых, это невозможно поделить поровну, нет четкой геометрии готового продукта.

— Н-да, — протянул озадаченный Кнопфлер, — подобный аспект мне как-то не приходил в голову. — Слушай, а может тебе и по сторонам света её сориентировать? Чтоб уж совсем все ровно было?

— Да, ты прав, я уже думал об этом, так было бы лучше, но при отсутствии приборов для точных измерений, оставим пока так, — на полном серьезе ответил Джексон.

Вот такой он, этот Джексон. Можете есть его с кашей.

Так вот, теперь у них есть «Нэнси». Красотка, игрушечка. Вместительная, но ходкая. Два вельбота для доставки капы на орбиту, на каждом по десять летающих танкеров для добычи. Только работай. И они работали. Кнопфлер и Джексон пахали так, как никогда не пахали на Компанию. Спали урывками, только по погоде. Ели кое-как. Добывали на танкеры, по очереди водили вельботы. Команда им попалась под стать — жадные до работы ребятишки. Словом, таскали они капу по полной. И заметьте, ни одного смертельного случая, в отличии от Компании, ни одного.

Все эти годы, на торгу капу у них забирал старик Маккаллистер, так уж у них повелось. Не то, чтобы Маккаллистер был честнее других барыг с торга, честных там отродясь не видали, но цену давал неплохую. Хоть и пониже, чем некоторые, зато брал все и платил сразу, без рассрочек. А Кнопфлеру с Джексоном того и надо было. Оба считали, что лучше сразу все продать и начать новую добычу, чем метаться по базару в поисках выгоды. Выгоднее можно было продать только с отсрочкой платежа.

— Отсрочка, Кноп, — говаривал Джексон, — дело мутное. Вот мы с тобой сегодня живы, а завтра нас с тобою нет. Вот тебе и вся отсрочка. А так наши талеры при нас и семьи на бобах не останутся.

Кнопфлер был с ним согласен. К тому же он считал, что если что-то уже работает, то не надо это трогать, пусть работает. Потому и повелось так, что на торгу они сдавали всю свою проклятую-благословенную старику Маккаллистеру.

Маккаллистер и надоумил Кнопфлера насчет бета-капы.

— Бету теперь и не добываешь поди? — спросил старик Кнопа.

— Бывает, попадается, так не берем. Кому она сейчас нужна? Прошлый век, допотопные реакторы, витамины, корм скоту, куда её девать?

— А ты вот не торопись, мил человек, не торопись. Тут ведь вот какие слухи ходят. Говорят, бета-то сейчас сильно вверх пойдет. Сорока мне на хвосте принесла, что будто бы нашли, как её расщеплять толком. Теперь она сильно весело пойдет, даром что была ненужная, помяни мое слово!

— Ну, сорока твоя мне моих талеров не заплатит, так ведь?

— Сорока не заплатит, верно говоришь. А только вот терся тут намедни пиджак один. Откуда прилетел не знаю, сказал, что издалека. Так вот, он у меня всю бету, даже что была залежалая, подмел подчистую не торгуясь. Видать где-то она хорошо пошла, не врут люди. Так что не брезгуй бетой-то, бери, сколько сможешь. Окороками своими чую, дело верное.

— И почем ты ему отдал?

— Почем отдал — не твоего ума дело, а вот привезешь, так я у тебя и по сто, а то и по сто двадцать за бочку возьму.

Кнопфлер присвистнул от удивления.

— Ой ли?

— А почему нет? Но только это, мил человек, если все пойдет так, как я себе скудным своим умишком понимать могу.

— А если нет?

— А на нет и суда нет, будет день — будет пища, поживем — увидим, на все воля божья, — отстрелялся Маккаллистер очередью народных премудростей крупного калибра.

— Да ну его совсем. Как-то мутно все это. Рискованно, что ли? — призадумался Кнопфлер.

— Рискованно капу добывать в любом виде, сынок. В любом. Капа — она риск любит. А без риску и удачу за хвост не поймать! — беззубо ощерился старикан, потрепал его по плечу и собрался уходить.

— А насчет сходок ваших ты ловко придумал, — Маккаллистер, смеясь, обернулся на прощанье, — Вас теперь не проведешь. Всегда при своем интересе будете, — вот уже в который раз похвалил он Кнопфлера. Из уст старого пройдохи это звучало как признание Кнопа таким же ушлым и хитросделанным, как и он сам.

— Да ладно, дед, — добродушно отозвался Кнопфлер, — ничего тут особо ловкого нет. Просто меньше неразберихи на торгу, вот и все.

На том и расстались, а Кноп подумал:

«- С вами, с крокодилами, по другому и нельзя. Съедите нас поодиночке, всю кровушку выпьете, ежиная бабушка, сжуете и косточки выплюнете».