Николай Болатаев
Гена Пузырёв: Пекло и Стужа

Николай Болатаев

ГЕНА ПУЗЫРЁВ

Пекло и Стужа

повести

© Николай Болатаев, текст

Все права защищены

В сборник вошли две повести о жителе села Нижние Клюквы Гене Пузырёве и его борьбе со стихией: «Пекло» — о самом жарком лете в истории села, и «Стужа» — о самой холодной зиме.

Часть первая

ПЕКЛО

Глава первая, в которой плавится асфальт и Генины планы

Лето в Нижних Клюквах наступило внезапно, как ревизия. Ещё в четверг все ходили в куртках, а в пятницу утром градусник на здании сельпо показал тридцать восемь и, по слухам, покраснел от стыда за такие показания.

Асфальт на единственной асфальтированной улице размяк и держал обувь, как ревнивая жена. Куры сидели в тени и дышали ртом. Кот Семён, местный авторитет, впервые за девять лет жизни отказался от драки.

Гена Пузырёв проснулся в полдень оттого, что вспотела подушка. Гена был человек особенный. Не то чтобы глупый — нет, слово «глупый» к Гене не подходило, оно было слишком мелкое. Гена был глуп фундаментально, основательно, с размахом. Если обычный человек ошибается, то Гена ошибался так, что об этом потом рассказывали внукам.

— Жарко, — сказал Гена потолку.

Потолок промолчал, но было видно, что он согласен.

Гена сел на кровати и стал думать. Думал он всегда вслух, потому что молча у него не получалось — мысли без звукового сопровождения разбегались.

— Жара — это когда много тепла, — рассуждал Гена. — А тепло откуда? От солнца. А солнце где? Наверху. Значит, чем ниже — тем холоднее. Логика!

Вооружившись логикой, Гена взял одеяло, подушку и переселился в погреб.

В погребе было действительно прохладно. Гена лежал между банками с прошлогодними огурцами и чувствовал себя гением. Проблема обнаружилась через два часа: Гена заснул, во сне повернулся, уронил полку, и на него сошла лавина из сорока банок компота.

Из погреба его вытаскивала соседка баба Зина. Гена был липкий, пах вишней, и в волосах у него застряла слива.

— Гена, — сказала баба Зина, — ты бы лучше на речку сходил.

— На речку каждый дурак может, — с достоинством ответил Гена. — А я хочу решить проблему в корне.

Баба Зина посмотрела на него долгим взглядом человека, который уже видел, как Гена решает проблемы в корне. В прошлом году Гена боролся с комарами и в корне решил проблему, спалив собственный сарай.

Глава вторая, в которой Гена охлаждает улицу

На следующий день жара усилилась. Радио сказало «аномальная», и всё село сразу зауважало погоду: раз аномальная — значит, серьёзная, не какая-нибудь.

Гена вышел на крыльцо, прищурился на солнце и погрозил ему пальцем.

— Ну погоди, — сказал он.

План созрел быстро, как всё гениальное. Гена рассудил так: холодильник — холодный. Если открыть холодильник, холод выйдет наружу. А если вынести холодильник на улицу и открыть — холод выйдет на улицу, и улица охладится.

Холодильник «Полюс» весил как небольшой бегемот. Гена тащил его сорок минут, дважды придавил ногу и один раз поговорил с холодильником по-мужски. Наконец «Полюс» встал посреди двора, гордый и белый, как айсберг.

Гена распахнул дверцу и сел рядом на табуретку — ждать похолодания.

К обеду собрались зрители. Пришёл дед Михалыч с внуком, пришла баба Зина, пришёл даже кот Семён — из чистого любопытства.

— Гена, — осторожно спросил Михалыч, — а чего это у тебя холодильник во дворе стоит?

— Климат исправляю, — важно ответил Гена. — Чувствуете? Свежеет.

— Гена, он же у тебя в розетку не включён.

Гена посмотрел на вилку, валявшуюся в пыли, потом на Михалыча, потом снова на вилку. В голове его происходила тяжёлая работа.

— Это ничего, — нашёлся он наконец. — Там холод ещё с зимы остался. Остаточный.

К вечеру в холодильнике поселились куры. Им понравилось: тень, стенки гладкие, полочки удобные. Гена решил, что это тоже своего рода успех, и пошёл разрабатывать новый план.

Глава третья, в которой появляется наука

В сельской библиотеке Гена не был с третьего класса, поэтому библиотекарша Валентина Петровна, увидев его, уронила очки.

— Мне, — сказал Гена, — книгу. Про холод.

— Про… холод?

— Ага. Как его делают.

Валентина Петровна, поразмыслив, выдала ему учебник физики за восьмой класс. Гена читал его три дня. Точнее, три дня он читал одну страницу — ту, где было написано, что при испарении жидкости температура понижается.

— Испарение! — вскричал Гена на третий день так, что кот Семён упал с забора. — Вода испаряется — и холодит! Вот оно!

Дальнейшее в Нижних Клюквах вспоминают до сих пор.

Гена дождался самого пекла, залез на крышу своего дома с двумя вёдрами воды и начал поливать крышу — чтобы дом охлаждался испарением. Идея, между прочим, была почти здравая. Почти — потому что Гена, увлёкшись, решил, что если поливать себя самого, то охладится и он лично. А чтобы вода испарялась лучше, надо, чтобы её было много.

Он притащил на крышу шланг.

Крыша у Гены была старая. Мокрая старая крыша — это уже не крыша, а намёк. Через двадцать минут поливания раздался треск, и Гена вместе с шлангом, куском шифера и своей научной теорией провалился внутрь дома — прямо на кухню, точно в корыто, которое сам же утром наполнил водой для стирки.

Плюхнуло так, что куры выскочили из холодильника.