Максим Шмаков
Архитектор и Лабиринт

Архитектор и Лабиринт

Стены здесь выкрашены в цвет разбавленного молока. Цвет абсолютного, благословенного нуля. Доктор Мейтвуд говорит, что это должно успокаивать гиперактивный мозг. Он не понимает, что мой мозг — это не двигатель, который можно заглушить пастельными тонами. Это вечно вращающийся револьверный барабан.

Я сижу на краю узкой койки. Девятнадцать шагов от двери до зарешеченного окна. Сорок два кафельных квадрата на полу. Пятьдесят три трещины на потолке, образующие точную карту лондонской клоаки 1885 года. Я знаю всё. Каждую молекулу этого воздуха. И именно поэтому я больше ничего не понимаю.

Они думают, я Шерлок Холмс. Великий детектив, консультант Скотланд-Ярда, герой газетных передовиц. Они приносят мне скрипку, но запрещают смычок. Боятся, что деревом я вскрою себе вены или перегрызу глотку санитару. Глупцы. Если бы я хотел умереть, я бы просто перестал складывать мысли в правильном порядке. Разум умрет раньше тела, если отключить логику. Но они отключили только доступ к внешним переменным.

Проблема в том, что во мне живет Джим.

Это слишком простое имя для той бездны, которая занимает половину моего черепа. Мы привыкли думать о нем как о профессоре Мориарти — тени, математике зла, пауке в центре европейской преступной сети. Но сеть была лишь побочным продуктом. Побочным эффектом его скуки.

Джим — это не человек по ту сторону доски. Джим — это вторая рука, играющая сама с собой.

Всё мое детство было попыткой построить идеальный порядок. Законы физики, химия, биология — жесткие, прекрасные правила мироздания. Я собирал их, чтобы защититься от хаоса человеческих эмоций. А потом внутри меня проснулся он. Тот, кто посмотрел на мою идеальную крепость из фактов и рассмеялся. Он указал на изъян в самом фундаменте: любой порядок требует архитектора. А архитектор всегда стоит над законом. Чтобы создать совершенную систему, нужно иметь право ее разрушать.

Он начал с малого. Первое дело о краже со взломом в Карлтон-хаус-террас. Когда я распутал его за семнадцать минут, предоставив Лестрейду безупречную цепь улик, где-то глубоко в синапсах щелкнул переключатель. Слишком просто. И тогда появился Мориарти. Сначала — как анонимные подсказки, которые вели полицию по ложному следу. Затем — как конкурент, оставляющий рядом с моими выводами свои, более изящные, ведущие к бойне.