Анастасия ЛАВ
Лесная хозяйка: Правдивая сказка о настоящей Яге.

Начало.

За окном было так темно и тьма была настолько густой, что её можно потрогать и почувствовать, какая она ледяная и липкая. Порывы ветра были невероятной силы. Деревья рывками клонились то в одну, то в другую сторону. Можно подумать, что они хотели спрятаться от сошедшего с ума Буйного ветра и просто не могли никак укрыться от его бешенства. Комья замёрзшей грязи с сорванными пучками листьев разлетались во все стороны и шлёпались о стены и окна. На раме окна был натянут бычий пузырь и дети с лежанки вздрагивали и опасливо поглядывали каждый раз, когда в окно шлёпались листья или ветки берёзы, что росла недалеко от дома.

- А вдруг порвётся и Буйный залетит к нам в дом и затушит огонь? – маленький мальчик кутался в тулуп и прижимался к трём старшим сетстрёнкам.

- Кащез, не выдумывай! У нас Велимир в гостях – нам ничего вообще сейчас не страшно. – самая старшая из сестёр, Яга, ласково обняла младшего брата.

Семья.

Яга.

Девочку назвали Ягой не просто так. Дитя, не вскрикнув, вздохнуло и больше не дышало. На дворе был Студень (декабрь). Тельце, по традиции, завернули в лисьи шкуры и вынесли в холодный сарай на трое суток. Мать от горя не могла найти места себе и в постоянных слезах с какой-то никому не понятной верой, что доченька оживёт, бесконечно ходила проверять, не задышало ли мёртвое дитя. Странности и взаправду были: младенец не застывал. Тельце ребёнка оставалось тёплым, не смотря на трескучие морозы. На вторые сутки, в начале ночи, Чар, муж Елены, вздрогнул, когда дверь в избу с грохотом отворилась и ворвался сначала снежный вихрь, а за ним влетела краснощёкая жена. Платок упал на плечи, коса раскосматилась, тулуп мужа на распашку, а на руках дитя улыбается, замотанное в лисьи шкуры, с открытыми пронзительно зелёными, как у матери и отца, глазами. Елена плакала и смеялась одновременно. Твердила, как умалишённая:

- Я говорила, что живая. Я говорила, что живая.

Так и Чар и Елена поняли, что дочь их ждёт непростая судьба. И решили: раз побывала в мире мёртвых и вернулась, дать ей имя Яга. Эта чудесная пара даже предположить не могла, что ждёт их семью в будущем, да, что там в будущем, в вечном будущем.

Елену за её мудрость люди прозвали Премудрой и шли женщины с любым вопросом к ней. А мужики держали совет с Чаром – всегда он говорил справедливо и разумно. Жили муж с женой в великой любви и друг к другу и к другим людям и к природе. Когда Елена родила мёртвое дитя, вся деревня приходила поддержать. Чар за короткое время исхудал, Елена плакала, но всех уверяла, что дочь жива. Люди опасались, что женщина от горя умом тронулась. Муж же её не то, чтобы верил, но какая-то безумная надежда и вера в веру жены тлела маленьким огоньком в его сердце.

Яга с маленького возраста полюбила лес. Знала каждый куст, ягодку, птиц от мала до велика, звери ластились к ней, как к родной, деревья обнимали ветками. Она могла пропадать в лесу на целый день. Елена не волновалась никогда и могла точно сказать, где дочь её находится в сей час. Чар сначала нервничал, но когда слова жены подтвердились несколько раз, и он находил маленьку дочурку, играющую с зайчатами ли другими детёнышами лесных зверей, то успокоился и сам.

Кикимака.

Когда Ягушке исполнилось три года, день в день родилась в семье ещё одна дочурка. Таким звонким криком встретила этот мир, что решили назвать Кикимора – кик – крик и Мора-Мокошь – в честь богини покровительницы женщин. Но имя Кикимора не прижилось, благодаря Яге. Старшая сестра не выговаривала ещё все буковки и впервые наклонившись над малышкой произнесла: «Кикимака любимая.» Поцеловала младшую сестрёнку в щёчку, а та широко улыбнулась в ответ, сияя изумрудными глазками. С первых дней Ягушка полюбила нянчиться с сестрёнкой. Так и росли они вместе. Кикимаку больше тянуло к воде. Где реки, озёра, болота, там можно было чаще всего её найти. Девочка могла часами смотреть на воду, плещущихся рыбёшек, слушать лягушек. Зимой она серпом срезала лишний, по её мнению, камыш, каталась с Ягой на коньках, что сделал отец, на замёрзшей глади озера. Сёстры уходили из дома вместе, а потом разбредались, заранее договариваясь, когда вновь встретятся.

Сужда.

Ещё через три года, так же: день в день родилось ещё одно дитя. Пока мать кормила грудью новорожденную, в их дом впервые пришёл необычный гость. В дверь постучали. Чар увидел на пороге высокого седого длиннобородого старика. От него волнами по избе шло благородство, мудрость, честность и огромное величие. Из странного было – не определить цвет глаз и непохожесть ни на Елену, ни на Чара, но в то же время, видно было, что она их дочь. То карими покажутся, то засияют летним голубым небом, то сверкнут зеленью, как у самого Чара.

- Здравствуй, Чар. Настало время первого разговора нашего, - и старец прошёл широким шагом к столу. – Я – Велимир. Я есть создатель этого земного мира от Творца.

И есть у меня знание о вашей жизни людской на этой Земле. – говорил просто, открыто, сразу к делу. Чар от неожиданности забыл и чая предложить. – Этот разговор недлинный будет. У тебя родилась третья дочь сегодня. Назовите её Сужда. Судьба значит. Большего сказать пока не могу. Придёт время, и я приду второй раз.

Встал резко. Порывисто обнял хозяина дома, заглянул в глаза и от его глаз пошло изумрудное сияние:

- Моё дитя любимое. – развернулся и Чар не понял, то ли гость выходил через дверь, то ли растворился прямо во светлице.

Послушали муж с женой наказ создателя и назвали маленькую егозу Суждой. Девочка росла любимицей у всех. Но от матери не отходила совсем. Где Елена, там и она. Всегда рядышком с мамой, будто после долгой разлуки и боялась вновь расстаться.

Кащез.

Спустя девять лет после рождения Яги, так же, день в день, час в час, Елена родила сына. Чар плакал от счастья не скрывая слёз. По традиции, как младшего отрока, назвали мальчика Кощей. Но и это имя не прижилось, благодаря уже Сужде. Та целовала худенького братика в щёчки и приговаривала: «Кащез мой любименький присёл.» Старшие сёстры улыбались, Елена с Чаром махнули рукой, после Кикимаки они знали, что переучивать бесполезно и теперь так и останется сын Кащезом на всю жизнь.

Мальчик быстро подрастал, ходил хвостиком за старшими Ягой и Кикимакой. Изумрудные глаза прожигали насквозь, как ни у кого из этих детей, и, казалось, видели абсолютны все тайны. Зоркость мальчугана поражала даже всевидящую Ягу. Он умел рассмотреть высоко в листве дерева гнездо с птенцами, а глубоко в воде рыбку небольшую. Забраться на самую верхушку огромного дуба со скоростью звука и вынырнуть с рыбой в руках с самого дна. Рыба вся всегда отпускалась, а Кикимака и Яга сидели на берегу быстрой реки в удивлении открыв рты.

Так жила эта чудесная семья пока ещё через шесть лет день в день, час в час, не раздался стук в дверь.

Начало беды.