Диана Блинцовская
Без зонта

Блинцовская Диана Константиновна

Заснуть

Звенит советский подстаканник,

подпрыгивая на столе.

Сижу в туманной полумгле,

смотря в окно — безумный странник! —

несётся поезд по земле,

дрожат пустынные вагоны,

снежинки тают на стекле.

Хочу заснуть. А регионы

бегут вперёд навеселе…

Хочу заснуть! Забыть дорогу,

холодный чай, пустой билет,

дожди, метель, колючий плед

и трость, соседский храп, тревогу.

Заснуть! Не видеть больше свет

и не мечтать о суициде.

Но ничего не выйдет, нет,

ведь солнце высится в зените —

покоя ждать десятки лет.

До конечной

Билет на трамвай до конечной

устало сжимаю в руке

и падаю в кресло беспечно:

без разницы, что вдалеке.

Зачем? Почему тогда еду

в безжалостно томную среду?

Смотрю на пейзаж сквозь дремоту,

и в явь воплощаются сны.

Но люди, спеша на работу,

не видят начала весны…

«На улице N остановка».

И вмиг пассажиры неловко

бегут по делам из трамвая.

А может, и мне без следа

пропасть, ни о чём не мечтая?

Но нет. Всё же в путь в никуда

по жизни, лихой, скоротечной,

я еду. Вперёд. До конечной.

***

Страна бумажных человечков*

стоит на мятой простыне.

Вот протекает мимо речка

из синей ручки. Вот овечка

пасётся где-то в стороне.

Склонился воин к одеялу —

не удержался на коне, —

но вмиг, нахмурившись привалу,

хозяйка-крошка генерала

поставила лицом к стене.

И стали весело игрушки

плясать в больничном полусне,

скакать с подушек на подушки!

Но доктор, потрепав за ушком,

сказал печально в тишине:

«На операцию, малышка».

Страх пробежался по спине

как будто скользкая ледышка!

И кроха, глянув на лодыжку,

заплакала… В её стране

печаль. Угрюмо стало небо,

разнёсся звучно гром в окне,

бумагу ветер сдул свирепо,

бумажный люд упал нелепо,

прижавшись к костылям в возне.

* книга Наталии Елизаровой (Москва, Арт-хаус медиа, 2019)

Капли

Сломались часы, телевизор молчит,

зависли пылинки меж кафельных плит,

и солнце в зените застыло.

Всё смолкло в квартире. И только вода,

как будто бы что-то шепча в никуда,

из крана стекает уныло:

«Ты скоро увидишь, что прежде хотел.

Успел позабыть? Неужели предел

твоих "сверхусилий" закончен?»

Иллюзия! Не в состоянье она

твердить — вероятно, слова из окна.

Но капли становятся звонче…

Срываюсь со стула, беру телефон,

включаю альбом, заглушающий фон.

Роняя стеклянную вазу,

я к раковине подбегаю стремглав.

Открыв наибольший напор и упав,

из крана опять слышу фразу:

«Боишься и прячешься? Как же смешно!

Ну что, ты, похоже, вернулся на дно!»

Встаю, прекращаю потоки

воды… Тишина. Хорошо. А в ответ

динамик транслирует: «Выхода нет!»

И капли стекаются в строки.

***

Зима.

Накрыла город тьма…

Мороз скользит по крышам.

А ночь

как будто смерть, точь-в-точь!

Мы ничего не слышим.

Покой

махровою рукой

укутал одеялом.

Заснул

ушедший день под гул