Объект 17

Начало и конец

Эта клиника отличалась от всех, которые я видел. Да, сходства определенно были, но здесь все казалось таким…странным и утрированным. Стены, пол и потолок были белые, а лампы слепили светом. Было чисто, даже слишком. Даже сиденья в коридоре были белыми и глаза от такого количества этого цвета уже очень скоро начали болеть. Про едкий запах антисептика и дезинфекции я вообще молчу…

Рядом со мной сидели люди самой разной наружности. Было несколько взрослых мужчин и женщин, нервно сжимающих бланки, несколько усталых стариков и несколько таких же зеленых как я подростков.

Но было у нас одно общее – мы все были бедны. Одежда на каждом из нас давно видала виды, у кого-то она была чуть лучше, у кого-то чуть хуже. Кто-то и вовсе выглядел как тот, у кого и вовсе нет определенного места жительства.

Почти каждый из нас волновался, два человека и вовсе ушли не справившись с обострившимися нервами. Я и сам безумно переживал и даже пару раз собирался подняться чтобы уйти из этой странной больницы, именуемой Центром развития опытно-лабораторных исследований мозга штата Массачусетс, но почти сразу передумывал.

Ведь каждый раз, когда я намеревался уйти, я видел внутренним взором свой старый трейлер, стоящий недалеко от местной свалки, в котором не было отопления и пахло плесенью и бензином. Я видел мать с отцом, курящих в гостиной кальян и выпускающих кольца дыма в потолок под этот отвратительный пьяный смех. И видел двоих младших братьев сидящих у порога и просто боящихся войти в этот ужасный дом.

У меня, как у старшего брата, была лишь одна мечта – увести их. Забрать с собой, сесть на машину и уехать куда глаза глядят. Но для этого нужны были деньги и много денег. Нужна была рабочая машина, средства на проживание, возможно даже поддельные документы и все это нужно было достать. И доставать приходилось именно мне – шестнадцатилетнему подростку едва понимающему как устроен нормальный мир. Хотя он может и правда весь такой…

Джозе нет даже 14, а Карлос и вовсе еще ходит в начальную школу. Они были бы и дальше потерянными в этом ужасе, но я твердо намеревался закончить его.

Поначалу я работал. Много работал. После школы, которая к слову была не меньшим отвратом чем родной дом, я шел работать на стройке. Подрабатывал в магазинах у заправки, таскал металл на сдачу. Делал все, чтобы заработать хотя бы цент. Но этого все равно было мало.

И тогда я нашел их, хотя вернее сказать, они нашли меня. Поздно вечером, в сверхурочные часы, за которые мне должны были неплохо заплатить, но не стали, в магазин явился странный мужчина. Он был высоким, в солнечных очках, не смотря на позднее время, носил твидовое пальто и шляпу с полями. Лицо его было пустым. Ни одной эмоции, даже ни одна мускула не дернулась.

Я лишь сейчас задумался о том мужчине. На смене у меня уже не было сил, чтобы разглядывать посетителей. Тогда я просто протянул ему сигареты American Spirit и взял полагающиеся за них 11 долларов. Лишь потом, пересчитывая кассу, я увидел между купюрами простую белую визитку с кричащими алыми словами:

"Нужны быстрые деньги? Центру исследования мозга нужны добровольцы для применения экспериментальной сыворотки по усовершенствованию человеческого организма. Приглашаются люди всех возрастов. Все медицинские вмешательства утверждаются официальным документом. Звоните: +1 800 082 76 42 ЦРОЛИМ шт. Массачусетс."

Это было безумием. Настоящим безумием. Стать подопытным кроликом и подставить себя под какие-то неведомые эксперименты, пф…

И вот я здесь. Сижу в коридоре и жду своего часа и своих денег. Потому что позвонил им и узнал Сколько они заплатят. За три введения некой сыворотки я смогу получить по частям не меньше 70 тысяч долларов. Я смогу купить подержанную машину, сдать на права и продержусь с братьями с этими деньгами хотя бы ненадолго.

– Мистер Матео Гарсия, пожалуйста, пройдите в кабинет 2, – раздался голос из динамиков – Матео Гарсия – в кабинет 2.

Я на шатких ногах поднялся с места, сжимая уже и без того сильно помятый бланк, и подошел к белой двери с табличкой Кабинет 2. Сделав последний глубокий вдох, чтобы собраться, я прокрутил дверь ручки и вошел внутрь.

Кабинет был простым. Ни операционных столов, ни скальпелей, ни странных страшных приборов, о которых я уже успел нафантазировать за время пребывания в коридоре. Лишь светлое уютное кресло, маленький столик с ватками и пластырями и табурет, на котором сидел молодой мужчина в медицинском халате и маске.

– Пожалуйста, садитесь, – добродушно, даже как-то слишком, сказал он указывая на кресло.

Ноги стали ватными, но я все же прошел дальше и аккуратно опустился на место. Доктор взял у меня бланк, ознакомился с ним и протянул документ всего в один альбомный лист.

– Ознакомьтесь с договором. Если вас все устраивает, поставьте подпись внизу и дату заполнения.

Я взял документ, ручку и уставился в лист. Да, он был совсем небольшим, но шрифт был настолько мелким, что резало глаза. Я сощурился, пытаясь разглядеть написанное, в особенности в части ответственность сторон, но тут увидел сумму внизу.

78 тысяч долларов…

– Понимаю вас. Вы не первый человек, который удивляется этой сумме. Но все честно. По договору. Вы никак не рискуете, лишь получите прививку сверхнового образца, – увидев мои округлившиеся глаза и поджатые губы сказал врач, подначивая мое решение.

Еще некоторое мгновение посидев над документом, я сжал ручку и поставил подпись.

– Отлично! – забрав документ сказал мужчина, счастливо улыбаясь – Теперь осталось только пару пустяков. Нужно взять образец вашей крови чтобы проследить за нарастанием показателей. Уверяю вас, вы почти ничего не почувствуете.

Он стал готовить столик к взятию крови, а я дрожащими руками закатал рукав клетчатой рубашки. Документ подписан, назад уже дороги нет…

Холодная, металлическая игла вошла в вену. Брал кровь мужчина аккуратно, явно делая это уже не один десяток раз. Но я знал, что это только начало. После он поставил колбочку с наклейкой Матео Гарсия. 2010 г.р. в подставку и отодвинул столик в сторону.

– Протяните другую руку, – сказал он и я стал закатывать второй рукав.

Врач отошел в сторону и раскрыл шкаф, в котором лежал кейс со множеством заранее подготовленных шприцов, наполненных полупрозрачной синевато–фиолетовой жидкостью, и вытащил один из них.

Он подошел ко мне, обработал руку и снял со шприца заглушку. Толстая игла вошла довольно болезненно, синяя жидкость растеклась под кожей и вскоре исчезла будто ее и не было. Было немного неприятно, но дискомфорт уже очень скоро испарился.

– Вот и все! Посидите полчаса в коридоре, я вас позову чтобы проверить ваше самочувствие.

Я кивнул и вышел в коридор. Люди сидящие там с любопытством проводили меня взглядами, пока я садился на свое место.

Первые деньги. Мои и ничьи больше. Вот они, лежат на ладонях, желанные зеленые бумажки, что в нашем мире так много значат.

Надо спрятать и как можно быстрее. Если родители увидят – этих денег у меня больше не будет.

Я обошел свой старенький трейлер и нашел древний нерабочий пикап, к которому давно никто не подходит, на заднем дворе. Открыл красный, облупившийся и покрытый ржавчиной капот. Петли протяжно заскрипели, хоть бы никого не разбудить… Я завернул деньги в свою старенькую куртку, ее положил в черный мусорный пакет и уложил этот сверток между стенкой левого крыла и полуразвалившимся движком. Первый шаг, чтобы уехать отсюда…

Никогда не смогу рассказать родителям о том, как я их нашел. Они либо осудят, либо не поймут, либо вообще не услышат за заслоном очередного алкогольного бреда. Возможно расскажу Джозе, но уж точно не сейчас. Нужно забрать их и как можно скорее увести подальше отсюда.

Эффекта от сыворотки не было никакого. Ни вялости, ни непонятных приливов энергии, ни боли. Я даже начал думать, что их сыворотка и вовсе не действует, но на повторном осмотре врач лишь улыбнулся, вручил деньги и отпустил, сказав что это абсолютно нормально. Получив заветную треть суммы я уже не сильно волновался о их возможно провалившемся эксперименте. Главное заплатили.

Дома все было как обычно, но спокойнее. Отец еще был на заводе и вернется только вечером. Пока его нет дом можно даже назвать мирным.

Но следующий момент в доме заставил меня в этом разувериться. Мать, когда я вернулся бросила мне в голову мои оставленные у порога кроссовки, что я по дурости бросил после школы. Я еле успел увернуться.

– Сколько раз говорила тебе, чтобы ты убирал свое шмотье на место! – хрипло крикнула она, пока я подбирал обувь.

Я осмотрел порядок в комнате (точнее его отсутствие): брошенные вещи родителей, висящий на спинке стула лифчик и гору бутылок и сигарет на кофейном столике и сказал:

– Понял.