Виктория Терехова
Между двух Лун

Два сердца

Мои оковы тянут вниз,
Я чувствую силу притяжения.
Как хочется сорваться в высь,
Увидеть тебя на мгновение.

Моя любовь неизмерима,
Нежность застыла внутри.
Я ложусь спать, шепчу твоё имя,
Не зная снова, где ты.

Услышь мой зов...
Пусть тебе его принесёт
Свет далёкой звезды...
Он укажет путь туда,
Где были счастливы мы...

Мы — два сердца в холодной бездне,
Мы — тот самый взрыв в тишине!
Я верю — мы никогда не исчезнем,
Мы — в каждой песне на этой земле!

Нас не сломать, не стереть, не забыть,
Мы не растворимся в звёздной пыли!
Наша любовь будет жить
В этом... прошлом... и следующем мире!

Я ненавижу все чувства,
Что не касались тебя.
Я помню каждое прикосновение —
Жаркой страстью окутывало меня.

Меня не любили — и я не любил.
Сквозь миллионы прохожих
Тебя я не находил.

Ты — тот маяк, что не гаснет,
Ты — тот свет в вечной мгле.
Знай: я искал тебя в каждом пространстве,
И нашёл тебя только во сне...

Пролог

Корабль, помнивший чужие галактики, планеты, миллионы звезд, замер над Землёй безмолвной тенью. Молчали и те, кто был внутри. Слишком далеко. Слишком давно. Слишком больно.

Впереди ждал новый дом, ещё одна попытка не разрушить всё, к чему прикоснулось человество.

Но прежде требовалось пережить эту ночь.

За прозрачной стеной смотрового отсека погибала Земля.

Она не взрывалась. Не истекала лавой. Планета просто гасла — медленно, как древняя лампа, в которой кончается топливо. Океаны мелели, леса осыпались пеплом, города стояли пустыми: идеальные, мёртвые, уже никому не нужные.

Лира стояла у стены и смотрела вниз. Каждый изгиб материков она знала наизусть. Здесь она жила. Любила. Здесь потеряла все. И теперь покидала.

Или нет.

За её спиной гудел Ковчег. Миллион душ. Лучшие умы, сильнейшие гены, последняя надежда. Они улетали к новой звезде, к ещё одной попытке.

— Совет утвердил список.

Голос раздался за спиной — мужской, уставший.

— Лира. Посадочный модуль стартует через час.

Она не обернулась.

— Я остаюсь.

Пауза. Затем быстрые, тяжёлые шаги. Дэни — координатор Исхода, её бывший, вечная головная боль — встал рядом. Его отражение появилось в стекле: высокий, серебристые пряди собраны в узел на затылке.

— Ты сошла с ума. Там нечего оставлять. Через полвека атмосфера станет непригодной. Через век не выживет никто.

— Я знаю.

— Тогда зачем?!

Она молчала. Смотрела на угасающую планету и думала о том, что невозможно объяснить словами. О чувстве, которое с ней жило вечно, об уверенности: бегство — не выход. И это её долг, видеть снова одно и тоже...

Но теперь, все было иначе. От неё требовалось только ждать.

— Потому что кто-то должен встретить, — проговорила она наконец.

Дэни нахмурился.

— Встретить? Кого? Там никого не будет.

Лира повернулась к нему. В глазах — ни страха, ни тени сомнения.

— Ты не поймёшь, — сказала она мягко. — Я просто… знаю.

Он смотрел на неё, не находя слов.

— Ты сумасшедшая, — выдохнул он.

— Мы все сумасшедшие. Иначе давно бы уже процветали в этом мире и в остальных.

Где-то в глубине корабля завыла сирена. Час истёк.

Дэни шагнул к ней, обнял — отчаянно, крепко, как обнимают лишь тех, кого больше не увидят.

— Я вернусь, — прошептал он. — Тихо, словно их кто-то мог подслушивать. Найду способ.

— Не надо, — отозвалась она, уткнувшись лицом в его плечо.

Он ушёл. Она осталась.

Посадочный модуль отстыковался и ушёл к звёздам — серебряная капля, уносящая последнюю надежду. Лира стояла у стекла, провожая его взглядом, пока он не растворился в темноте.

Потом опустила глаза на Землю.

Ладонь коснулась холодного стекла. Вторая легла на пока ещё плоский, ничем не выдающий тайны живот. Она улыбнулась — той особенной улыбкой, какая бывает у людей, знающих то, чего не знает никто.

— Я буду ждать, — прошептала самой себе. — Сколько бы не прошло циклов.

— Одна кровь. Одна память.

Земля помнит. И я помню.

Глава 1. Пробуждение

Яра открыла глаза и не совсем поняла, она все еще спит или уже проснулась.

Первое, что она увидела — небо, её единственная в этот момент: «Слишком синее». Нет, не так. Оно было густым, глубоким — словно нарисовано дорогими красками, которые забыли разбавить водой. Таким оно не бывало никогда на памяти девушки. Пришлось моргнуть и зажмуриться как можно сильнее.

Небо осталось на месте.

Яра села, голова кружилась, тело казалось легким и одновременно неповоротливым, словно она очень долго спала. Под ладонями чувствовалась густая, высокая трава — выше локтя. На поляне, где она задремала час назад, трава едва доставала щиколотки.

Точно — начала вспоминать она. Лес. Поход. Друзья.

Они шли и смеялись всю дорогу над Алексом, который обещал показать "место силы". Кети несла большой термос и ныла, что рюкзак натирает плечи. Егор, как обычно, плёлся последним, делая вид, что снимает документалку про «городских в дикой среде обитания».

Девушка огляделась.

Поляна была той же самой — и совершенно чужой.

Деревья стояли знакомым полукругом: дуб, две сосны, старая берёза. Но все они стали выше. Значительно выше. Дуб, вчера казавшийся просто высоким, теперь упирался кроной в небо, как небоскреб. Сосны напоминали корабельные мачты, исчезающие в облаках. А берёза… Яра могла поклясться: ещё час назад на её коре не было этого странного серебристого отлива.

Тишина.

Не лесная с шорохом листвы, треском веток, дальним перестуком дятла. А глухая, как перед грозой. Даже ветер вел себя тихо, хотя листья очень высоко над головой заметно двигались.

— Ребята? — позвала она негромко.

Голос прозвучал глухо, будто сквозь препятствие.

— Алекс! Кети! Егор!

Звук пропадал сразу, не долетев до ближайшего ствола дерева.

Яра встала. Колени подрагивали, но держали. Она отряхнула джинсы от пыли и заметила, что трава оставляет на ткани зеленовато-золотистый след — похожий на пыльцу.

"Спокойно" — сказала она себе. Друзья просто ушли дальше. Или вернулись в лагерь.

Девушка не помнила, как заснула. Помнила только, что легла на спину, закрыла глаза, подумала: «Надо не забыть сказать Кети, что чай и правда вкусный». А потом— темнота. Без снов. Без ощущения времени.

Она сделала шаг, другой. Трава пружинила под ногами, как мягкий ковёр. Воздух пах иначе — слаще, гуще, с незнакомыми нотами. Не хвоей, не дымом от костра. Что-то живое, тёплое. Будто сам лес дышал ей в лицо.

Она пересекла поляну и вышла туда, где вчера, точно помнила была тропинка к ручью.

Вместо узкой земляной дорожки, протоптанной туристами, перед ней пролегал широкий, почти мощёный путь из утоптанной травы и мелкого камня. Камни были гладкие, округлые, неестественно одинаковые. Яра нахмурилась, присела на корточки, потрогала один.

Затем выпрямилась и пошла вперёд, потому что идти куда-то всё равно лучше, чем стоять на месте и ждать.

— Алекс! — крикнула она громче. — Если это твой дурацкий розыгрыш, я тебя убью!Честное слово, убью и закопаю прямо здесь!

Тишина в ответ.

Тропа вывела её к ручью. К тому месту, где вчера он был. Только теперь это была небольшая, но быстрая река с водой такого прозрачно-голубого насыщенного цвета, словно кто-то растворил в ней небо.

Яра наклонилась, зачерпнула ладонью. Холодная, прозрачная и чистая.

И тут она услышала голоса.

Они доносились откуда-то из-за плотной стены кустарников, которой накануне тоже не существовало. Девушка замерла, сердце стучало.

Слов она не разбирала. Это был чужой язык совершенно незнакомый. Звуки текли плавно, с переливами и резкими щелчками. Иногда проскальзывало нечто смутно узнаваемое — но лишь на долю секунды, как будто слушаешь знакомую речь, но слова глухие, словно издалека.

Яра осторожно, стараясь не хрустеть ветками, двинулась на звук. Кусты расступились, открывая ещё одну поляну — меньше первой, но такую же странно идеальную, словно нарисованную.

На поляне стояли двое мужчин.

Высокие — очень высокие. Она не сразу осознала насколько, потому что разум отказывался верить глазам. Тот, что находился ближе, был на голову выше Алекса, а он считался самым длинным в их компании со своими метром девяносто семь. Этот же явно перешагнул за два метра.

Но не рост поразил её сильнее всего.

Они были странно одеты. Не походная форма, не то, что Яра сумела бы опознать хоть одним знакомым словом. Облегающие тёмные костюмы, поверх которых лёгкие доспехи. Пластины матового металла прикрывали плечи, грудь, предплечья. Двигались мужчины так, будто броня ничего не весила.

У каждого на поясе висело что-то, отдалённо напоминающее оружие — изогнутые рукояти без лезвий, но с тускло светящимися вставками.

Яра застыла за кустом, боясь дышать.

Мужчины переговаривались. Она напрягла слух, отчаянно пытаясь выхватить хоть что-то понятное. И вдруг одно слово прорезалось сквозь чужую речь.

— …при-и-илетел…

Ещё через несколько секунд другое, резкое, с явным недовольством:

— …король…

И после паузы:

— …недоволен.

«Король недоволен»? «Кто-то прилетел»?

От этих слов, вырванных их контекста, стало только тревожнее. Один из незнакомцев жестикулировал, показывая куда-то вверх. Второй слушал, скрестив руки на груди, и хмурился.

Яра попыталась отступить — под ногой предательски хрустнуло.

Оба мгновенно замолчали и повернули головы.

У того, что стоял ближе глаза были светло-серыми, и они смотрели прямо сквозь кусты. Прямо на неё. Второй — постарше, с сединой в тёмных волосах и тонким шрамом через левую скулу, — медленно опустил ладонь на рукоять на поясе.

Девушка перестала дышать.

А потом случилось то, чего она никак не ожидала.

Из-за спины, с той стороны, откуда она только что пришла, раздался бодрый механический голос. Слова были чужими, но интонация до жути универсальной.

— Ри-та-кан! Ше-ол-лар ми-ирэ! Тэ-э-энна… чай?

Яра вздрогнула, узнав последнее. Чай. Обычное слово посреди чужой тарабарщины.

Она резко обернулась.

Прямо за её плечом, в метре над землей, висела штука. Сфера размером чуть больше крупного апельсина, переливающаяся жёлтым и зелёным. Она слегка покачивалась в воздухе без всяких видимых винтов или крыльев и смотрела на Яру светящимся «глазом» — линзой, в которой отражалось её собственное ошарашенное лицо.

Сфера протараторила что-то быстрое и весёлое. Снова резануло слух знакомое слово «Капитан». Или очень похожее.

Яра не стала дослушивать. Она побежала.

Страх — животный, отключающий разум — бросил её вперёд, сквозь кусты, мимо двух незнакомцев в доспехах, обратно к поляне. Ветки хлестали по щекам, трава путалась в ногах. В голове колотилось одно: «Бежать. Бежать. Бежать».

Она не разбирала дороги. Просто прочь — от летающей сферы, от чужих голосов, от неба, которое стало слишком синим, и деревьев, выросших за одну ночь.

И вдруг сильный, резкий толчок. Девушка во что-то врезалась.

Это был как удар о скалу. Только скала оказалась живой.

Яра отлетела назад, не удержалась на ногах и рухнула наземь. Затылок взорвался болью она ударилась головой о тот самый гладкий камень, что заметила на тропе. Перед глазами вспыхнули белые искры, мир поплыл и закружился каруселью.

Сквозь звон в ушах было слышно голоса.

Один низкий, с лёгкой хрипотцой, звучал размеренно. Второй — механический, тараторящий — оправдывался. Яра не понимала слов, но интонации читались ясно: первый успокаивал, второй возмущался.

Она попыталась поднять голову. Боль прострелила от затылка к вискам. Она поморщилась и простонала от боли. Над ней нависла тень — высокая, мощная, заслоняющая небо.

Голос заговорил — медленно, осторожно. Тон был не угрожающим. Скорее таким, каким разговаривают взрослые с испуганным ребенком, боясь напугать еще сильнее.

Яра приподнялась на локтях, смахнула слёзы и посмотрела вверх.

Над ней стоял он.

Мужчина был высокий, жилистый. В нем была та крепость, что дается генетикой и движением, без излишеств, весь под стать от широкой груди до узких бедер. Короткие, хорошо уложенные серебристые волосы. Они отливались металлическим блеском в свете солнца. Лёгкие доспехи тёмно-коричневого цвета, с потёртостями на плечах и на грудной пластине. Лицо резкое, с острыми скулами, глаза — тёмного янтаря. Через левую бровь тянулся тонкий белый шрам, уходящий вниз через все лицо.

Он смотрел на неё сверху вниз — не враждебно, но без тени тепла, с холодным любопытством.

Мужчина что-то спросил. Яра покачала головой: не понимаю.

Его взгляд скользнул по её одежде — обычным джинсам, футболке, лёгкой куртке, — и в янтарных глазах мелькнуло удивление.

Нахмурившись, он бросил короткую фразу через плечо. Та самая сфера, что её напугала, подлетела ближе и зависла над Ярой. По корпусу пробежала волна синего света.

Сфера присвистнула и выдала длинную тираду. Мужчина слушал, и его брови поднимались всё выше.

Потом он снова обратился к ней — медленно, почти по слогам:

— Имя?

Яра вздрогнула. Имя. Он спрашивает, как её зовут.

— Яра, — прошептала она, кивая. — Меня зовут Яра.

Она попыталась добавить что-то ещё, объяснить, откуда взялась, но перед глазами снова поплыло, боль в затылке за пульсировала мир закружился и погас.

Когда сознание начало возвращаться, слух включился раньше болевых рецепторов.

Голоса плыли сквозь тишину. Чужой язык звучал странно: Яра улавливала ритм разговора. Вопрос. Ответ. Возражение. Вздох.

— …Орион…

Это слово прозвучало чётко, как удар колокола. Она запомнила его сразу, хотя не знала значения.

— …должен знать…

Интонация вопросительная, почти требовательная.

Пауза. Потрескивание. Запах дыма и еды.

А потом — тишина внутри неё самой. И в этой тишине, как эхо из глубокого колодца, прорезался женский голос. Мягкий. Родной до мурашек.

«Земля помнит… и я помню».

Яра дёрнулась, как от разряда тока, и распахнула глаза.

Первое, что она увидела, — огонь. Небольшой костёр горел в паре метров, источая ровное, успокаивающее тепло.

Второе — звёзды. Яркие. Чужие. Она не узнала ни одного созвездия. Небо было перекроенным, как карта мира, нарисованная кем-то другим.

А потом она заметила луны.

Их было две.

Одна — большая, белая, почти как та, к которой она привыкла. Только кратер на боку располагался иначе, и светилась она холоднее, серебристее.

Вторая — меньше, рыжая, точно ржавчина. Висела чуть ниже и левее, источая слабое, едва заметное свечение — не отражённый солнечный свет, а свой собственный, внутренний, как у тлеющего угля.

Яра лежала на спине, на чём-то мягком — кажется, на свёрнутом плаще, — и смотрела на эти две луны, и чувствовала, как по щекам катятся слёзы. Слёзы текли сами, потому что глубоко внутри, под рёбрами, что-то дрогнуло.

«Небо неправильное. Всегда было неправильным. А теперь — правильное».

Мысль была чужая и одновременно родная.

Она напрягла зрение.

У костра сидел тот самый мужчина. Сейчас, когда он не нависал во весь рост, его размеры ощущались не так масштабно, но Яра помнила. Он смотрел в огонь и молчал.

Рядом в воздухе висела сфера, переливаясь мягким синим, и тихо насвистывала.

Яра не шевелилась. Притворялась спящей, лихорадочно соображая.

Они говорят на чужом языке. Они выше. В небе две луны. Это не мой мир. Это вообще не Земля — или Земля, но другая. Мне нужно бежать. Прямо сейчас. Пока они не видят.

Она осторожно, миллиметр за миллиметром, поползла в темноту.

Трава пружинила под локтями, скрадывая звуки. Яра двигалась медленно — так, как учили в тур секции, над которой она смеялась всю дорогу до злополучного похода. «Никогда не знаешь, что пригодится», — говорил инструктор. Кажется, он был прав.

Мужчина у костра не оборачивался. Сфера тоже висела к ней «спиной».

Яра отползла на пару метров, потом ещё на пару. Она приподнялась на корточки, оценила расстояние до деревьев. Метров десять. Если рвануть сейчас…

Вдох. Выдох. Она побежала.

Десять метров превратились в вечность. Трава хлестала по ногам, кусты царапали плечи, корни подставляли подножки. Позади раздался удивлённый возглас сферы, затем окрик мужчины — глубокий, властный, — но Яра не остановилась.

Она бежала, до тех пор пока в груди не вспыхнул огонь, ноги превратились в камень. Остановилась, согнулась — упираясь ладонями в колени, ловя воздух и тяжело дыша. Начала прислушиваться.

Шаги. Тяжёлые, уверенные, приближающиеся с той стороны, откуда она примчалась. Яра рванулась дальше, споткнулась о корень и упала, ободрав ладони о камни.

Шаги замерли прямо за спиной.

Она перевернулась, готовая кричать, драться, царапаться — и увидела его. В лунном свете серебристые волосы отливали холодным металлом. Лицо оставалось спокойным, но в янтарных глазах читалось лёгкое раздражение пополам с любопытством.

Сфера над плечом переливалась зелёным и жёлтым.

Мужчина произнёс короткую фразу — медленно, с расстановкой. Яра не поняла ни слова, но интонация была ясна: «Ты закончила бегать?»

Она не ответила. Просто смотрела на него, часто дыша, и пыталась придумать, что делать дальше.

Сфера подлетела ближе и осторожно, почти нежно, прижала к коже за ухом крошечный серебристый диск. Яра дёрнулась, но сфера уже отстранилась, а диск исчез, растворился, оставив только лёгкое покалывание и ощущение тепла, растекающегося по виску.

Мужчина скрестил руки на груди и заговорил. Теперь она понимала каждое слово.

— Ну что, набегалась?

Яра моргнула. Он говорил на её языке. Или, может быть, она слышала его речь внутри головы — с лёгкой задержкой, как перевод через наушник.

— Лес большой, но Шнырь всё равно тебя найдёт, — продолжил он, кивнув на сферу.

— У него сканер на органику. Побег был обречён с самого начала.

— Что вы сделали, почему я вас понимаю...

— Я не знаю, кто вы! — выпалила Яра, всё ещё сидя на земле. — Я не знаю, где я! Я ничего не понимаю!

— Это заметно, — спокойно согласился он. — Давай начнём с простого. Меня зовут Альтаир. Я охотник за реликвиями. Этот, — он кивнул на сферу, — Шнырь, мой помощник и главный источник шума. А теперь твоя очередь. Кто ты и откуда взялась?

— Яра, — выдавила она. — Меня зовут Яра. Я… я не знаю, как здесь оказалась. Мы были в походе с друзьями. Лес. Палатки. Обычный лес. Я легла на поляну, закрыла глаза на минуту, а когда открыла — всё изменилось. Деревья стали выше. Трава — выше. Воздух — другой. И…

Она замолчала, подбирая слова.

— И? — подтолкнул Альтаир.

Яра подняла руку и указала на небо.

— Это. Их две. У нас была одна луна. Всегда была одна.

Альтаир замер. Медленно поднял голову, посмотрел на две луны — белую и рыжую. Потом снова на Яру.

— Одна, — повторил он. — У вас одна луна.

— Да, — прошептала она. — Одна. И деревья ниже. И трава короче. И люди… люди ниже. Вы все здесь большие. Я не понимаю, где я. Это вообще Земля?

Он молчал долго. Шнырь висел рядом и тихо переливался фиолетовым — цветом задумчивости.

— Капитан, — подал голос робот, и в нём не было обычного веселья. — может она слишком головой ударилась...

— Помолчи, — оборвал его Альтаир, не отрывая взгляда от Яры. — Я не знаю, что тут вообще происходит, откуда ты и как сюда попала. Это за пределами моего понимания. Но я знаю того, кто может знать.

— Кого?

— Старца. Его зовут Орион. Живёт далеко отсюда, в горах. Если кто-то и поймёт, что с тобой случилось, то только он.

— Орион, — повторила она. Имя отозвалось где-то внутри эхом. Она уже слышала его — в том обрывке разговора, когда приходила в себя.

— Ты слышала о нём? — насторожился Альтаир.

— Нет. Просто… имя странное.

— И про нас ничего не слышала? — спросил он удивленно.

— Нет.

Он хмыкнул, ничего не сказав. Затем шагнул ближе и протянул ей руку — широкую, с длинными пальцами, в мозолях и шрамах.

— Вставай. Вернёмся к костру. Ты замёрзла. Утром отправимся к Ориону.

Яра посмотрела на его ладонь. Потом на лицо — спокойное, но настороженное, как у человека, привыкшего ждать подвоха.

Она протянула руку, ухватилась за его пальцы, позволила поднять себя.

А потом резко наклонилась и впилась зубами в его запястье.

Альтаир охнул от неожиданности и разжал хватку. Яра рванулась в сторону и снова побежала — в темноту, в лес.

За спиной раздался странный звук — будто кто-то захлебнулся воздухом. А потом

— громкий, искренний, переливчатый хохот. Механический, но до жути человеческий.

— Она тебя УКУСИЛА! — заливался Шнырь, вспыхивая жёлтым и оранжевым. — Капитан, она тебя укусила! Как дикий зверёк! Я же говорил — редкий экземпляр! Ой, не могу! Мои схемы перегреваются от восторга!

— Заткнись, Шнырь, — донёсся усталый голос Альтаира. — Лучше сканируй, куда она побежала.

— О, она бежит на северо-восток! Очень быстро! Для такого маленького существа — впечатляющая скорость! Капитан, можно я сохраню этот момент в архив? Пожалуйста! Я назову его «Великое Укушение»!

— Шнырь.

— Всё, молчу. Сканирую. Но это было великолепно и я записал.

Яра неслась, не разбирая дороги, а за спиной всё ещё звучал довольный смех летающей сферы.

Две луны плыли над чужим лесом. И где-то в глубине её крови, в клетках, звучал женский голос.

«Земля помнит. И я помню».

Часть 2. Ветлань.

Лес кончился внезапно, без предупреждения — стволы просто расступились, обнажив край обрыва, и она чуть не перелетела через него по инерции, вцепившись в корявый корень у самой кромки. Сердце колотилось, но когда она подняла глаза, оно и вовсе остановилось.

Внизу, в широкой долине, раскинулся город. Но он не был похож ни на один фильм о будущем, которые она смотрела. Никаких серых высоток, тонущих в смоге, никаких стеклянных башен, уходящих в мутное небо. Город дышал. Это чувствовалось даже отсюда, с высоты.

Первый уровень стелился у самой земли. Идеально ровные луга переливались изумрудом, по которым, петляли прозрачные реки. Озёра, круглые, сияли такой насыщенной голубизной, что захватывало дух. По траве, неспешно, будто в вечном полуденном отдыхе, бродили люди. Никакого городского шума, никакого гула машин — только ветер, шелестящий в кронах деревьев, и далёкий, едва слышный перезвон, доносившийся откуда-то сверху.

Второй уровень - платформы, парили в воздухе. Огромные диски из матового, светлого материала висели без всякой видимой опоры — ни колонн, ни тросов, ни столбов. Они просто стояли на месте, подчиняясь законам, которые Яра не могла понять. На этих платформах громоздились дома — округлые, с плавными линиями, увитые каскадами ползучей зелени.

Третий уровень уходил в небо. Но он не давил не нависал. Башни были ажурными, лёгкими, точно сплетёнными из кружева и света, соединённые друг с другом изящными висячими мостами и переходами. На их стенах росли вертикальные сады — живая, дышащая зелень, сползающая вниз, к облакам, которые уже начали подсвечиваться.

И над всем этим — небо. Глубокое, почти фиолетовое на горизонте, с двумя лунами. Они уже проступили бледными пятнами, пока солнце, ещё не спешило покидать небосклон.

Яра стояла на краю обрыва, и не могла пошевелиться. Это было красиво. Пугающе, чуждо, до дрожи в коленях, но красиво.

Тропа привела её к подножию холма. Она ступила на траву первого уровня. Разница ощутилась сразу. Подошвы её обуви проваливались в упругую зелень, которая тут же выпрямлялась, не оставляя следов. Пахло здесь иначе, чем в лесу. Слаще, чище, с едва уловимым привкусом влажного камня и цветочной пыльцы. Ветер нёс с собой аромат нагретой солнцем листвы и свежей воды из рек.

Яра ожидала, что все будут одинаковыми — высокими, с серебристыми волосами, как те незнакомцы. Но первое, что она увидела, — это пёстрая толпа. Вот шёл мужчина с кожей цвета тёмного шоколада и тугими кудрями до плеч, широко улыбаясь прохожей женщине. Вот, опираясь на резную трость, медленно двигался старец с почти белой, прозрачной кожей. Девушка с миндалевидными глазами и медным отливом кожи сидела у озера, водя пальцами по воде. Все они были выше неё.

И никто не смотрел на неё так, будто она была врагом. Некоторые бросали любопытные взгляды на её странную, выцветшую одежду, но тут же отворачивались, занятые своими делами.

— ..Эй, мелкая!

Яра вздрогнула и резко обернулась. К ней широким шагом приближался парень. Ей показалось, что он её возраста, чуть старше, но в глазах его была какая-то весёлая, мальчишеская искра. Растрёпанные тёмные волосы падали на лоб, зелёные глаза лучились искренним любопытством. Смуглая кожа с золотистым отливом, на предплечье — светящаяся, едва заметная татуировка: шестерёнка, вписанная в круг. Одет он был просто, по-рабочему: лёгкая туника, свободные штаны, на поясе — кожаный набор с инструментами. Ладони в мозолях.

— Ты откуда такая? — спросил он без тени враждебности, разглядывая её с головы до ног. — Ростом не вышла, одета как... как... — он замялся, подбирая слово.

— И вид такой, будто ты призрака увидела. Из Отшельников, что ли?

Яра открыла рот, и в голове лихорадочно замелькали обрывки мыслей, придумывая легенду.

— Да, — выдохнула она, чувствуя, как горло пересохло от волнения. — Я... я из Отшельников.

Парень понимающе кивнул, не заметив её запинки. Или сделав вид.

— Ясно-ясно. У Отшельников всегда так. Без генной коррекции рост, конечно, меньше, да и живёте вы короче. Но это ваш выбор, не мне судить. Я Тарен, — он протянул руку. Рукопожатие у него было крепким и тёплым, с ощутимой мозолистой шершавостью. — Механик. Обслуживаю старые механизмы Первых на третьем уровне. А ты?

— Яра, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Красивое. Древнее имя, — он улыбнулся.

— И что же ты, Яра из Отшельников, забыла в городе? Впервые здесь, судя по глазам.

Яра решила рискнуть, вспомнив то единственное имя, которое дало ей хоть какую-то цель.

— Я ищу Ориона. Старца Ориона.

Лицо Тарена изменилось. Улыбка не пропала, но стала чуть более уважительной.

— Орион? Ученый? — переспросил он.

— Его многие знают, да. Не только в Ветлани — во всём Ориене. А зачем он тебе?

— Мои родители... — она замялась, чувствуя, как ей не нравится лгать. — Они просили передать ему одну вещь. Семейную реликвию. Они говорили, что он поймёт, что это такое.

Тарен хмыкнул, но не стал допытываться. В этом мире, видимо, такие просьбы были чем-то обычным.

— Ну, раз такое дело, — он хлопнул в ладоши. — Мне как раз на второй уровень, в мастерскую при Доме Знаний. Там старый гравитационный стабилизатор барахлит, я запчасти прихватил. Пойдём, покажу тебе дорогу. А там Наставница Илария, она точно знает, как добраться до убежища Ориона. Ей можно верить.

Яра кивнула, чувствуя благодарность к этому болтливому парню. Он не давил, не допрашивал, просто шёл рядом, и его присутствие успокаивало, заглушая страх.

Они двинулись через первый уровень. Яра не могла оторвать взгляд от города. Всё здесь казалось продуманным до мелочей.

— Как называется этот город? — спросила она, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

— Ветлань, — гордо ответил Тарен. — Название древнее, от слова «ветла» — дерево такое. У нас их много растёт у рек. Город небольшой, по местным меркам. В основном ремесленники, механики, учёные.

— Столица Ориена — Велеград, там всё гораздо выше и масштабнее. Но я люблю Ветлань. Тут спокойно. Много зелени, реки чистые, люди добрые. Чего ещё надо?

— Ориен? — переспросила Яра.

— Ну да. Наша часть света. Восточная. Ты что, и этого не знаешь? — Тарен удивлённо посмотрел на неё, потом хлопнул себя по лбу. — Ах да, Отшельники. Вы там у себя в горах вообще от мира отрезаны. Ладно, слушай.

Земля поделена на четыре части света, — объяснил он, срывая длинную травинку и зажимая её в зубах. — Ориен, Окцид, Мерид и Септен.

— А что насчёт других... стран? — осторожно спросила она, пытаясь найти слова, чтобы описать государства.

— Отменили их очень давно, когда поняли, что границы — это только причина для войн. У каждой части свой Король. Четыре Короля. Наш, Эридан, правит уже почти триста циклов.

— Почему четыре? — переспросила Яра, переваривая информацию.

— Тарен сверкнул глазами. — Древняя цивилизация, которая заселила Солнечную систему, была сборной. Четыре расы, из разных звёздных систем. Они встретились здесь, когда искали новый дом. Сначала жили отдельно: одна на Земле, другая на Марсе, третья на Зене, четвёртая — на спутниках Сатурна. А потом осознали: вместе мы сильнее. Воссоединение. С тех пор мы один народ, но корни помним. Четыре Короля — это потомки тех, кто подписал договор.

Яра слушала, а в голове крутились обрывки. Звёздные системы. Марс. Сатурн. Это похоже на будущее?

— А языки? — спросила она. — Вы все говорите на одном?

— Да, это язык Воссоединения, всеобщий. Но у каждой части есть свой древний. Им сейчас мало кто пользуется. Разве что ученые вроде Ориона, да Отшельники вроде вас.

— А какой сейчас год? — спросила она.

— Триста шестьдесят восьмой цикл, — ответил Тарен, потом, поймав её взгляд, поправился: — А по общему календарю — три тысячи семьсот восемьдесят девятый от Воссоединения.

У Яры перехватило дыхание. Три тысячи лет. Она провалилась не просто в будущее, а в невероятную, глубину веков.

— А профессии? — спросила она, пытаясь отвлечься. — Ты говорил, ты механик. Это... твой выбор?

— Ага, — Тарен гордо выпрямился. — Мы не ждём, пока нас кто-то назначит. Есть способности, есть желание — иди, учись, делай. Касты направляют. Я с детства знал, что буду инженером. Дед чинил механизмы Первых, отец чинит, я чиню. Семейное. — В его голосе послышалась лёгкая грусть. — Но я хочу большего. Не просто сидеть в мастерской и менять стабилизаторы. Я хочу путешествовать. Видеть руины. Настоящие, не голограммы. Понимаешь?

Яра понимала. Как никогда.

— Куда бы ты хотел отправиться?

Его глаза загорелись ярким, почти мальчишеским восторгом.

— На Зену! Или на Марс. Говорят, там есть заброшенные станции Первых, которые до сих пор работают. Но для этого нужен корабль, команда... связи. А у меня их нет, — он вздохнул, затем понизил голос до заговорщического шёпота. — Хотя знаешь, за кем я слежу? За Альтаиром.

Яра споткнулась на ровном месте, едва не упав.

— За кем?! — переспросила она, чувствуя, как сердце ушло в пятки.

— За Альтаиром, — повторил Тарен, не заметив её реакции. — Легендарный охотник за реликвиями. Он находит то, о чём другие боятся даже думать. Говорят, у него есть клинок, старше самой династии. Говорят, он был на Зене там от куда не возвращаются и вернулся живым! — Тарен мечтательно закатил глаза. — Я бы всё отдал, чтобы попасть к нему на корабль. Его «Стрела» может обогнать любой патруль Короны!

Он говорил с таким жаром, что Яра невольно улыбнулась.

— А ты... ты его видел? — спросила Яра.

— Нет, откуда? Он легенда, одиночка. Говорят, у него есть старый летающий помощник, робот Шнырь. Древняя модель, но он его не бросает. Это о многом говорит, да? Охотник, который верен старому роботу... — он мечтательно вздохнул.

Яра молчала. Альтаир. Охотник. Тот, кому она прокусила руку в лесу. Тот, кто смотрел на неё янтарными глазами.

— А что ещё о нём говорят? — осторожно спросила она.

— Говорят, он ищет что-то важное, — Тарен понизил голос. — Что-то, связанное с Первыми. Не просто реликвии для продажи, а настоящую тайну.

— Сколько тебе лет? — спросила Яра, переводя тему.

— Двадцать четыре цикла. По-нашему, наверное, мало. Но я из семьи инженеров, у нас с детства инструменты в руках. Отец говорил: «Неважно, сколько ты прожил, важно, сколько успел починить». Я успел много.

— Ты сказал, что король правит уже триста циклов, как такое возможно?

— Генная инженерия, люди живут дольше...

Они подошли к подъёмнику — широкой платформе, окружённой мягким голубоватым сиянием, которая парила в воздухе у края уровня. Ступив на неё, Яра почувствовала, как платформа чуть качнулась, но тут же замерла, а затем начала плавно подниматься. Земля уходила вниз, и открывался потрясающий вид на Ветлань, утопающий в зелени, с его мерцающими реками и летающими парками. Ветер ударил в лицо, свежий, солёный, пахнущий травой и водой.

Платформа замедлилась, остановившись на краю огромной парящей площади. В центре её, словно раскрывшийся навстречу небу цветок, возвышалось здание. Белые лепестки из светящегося, полупрозрачного материала расходились в стороны, открывая тёмный, гостеприимный зев входа. Над ним пульсировала мягкая надпись, выведенная золотом: «Дом Знаний. Вся мудрость Ориена».

— Мне сюда, — Тарен кивнул на боковую арку, где угадывался вход в мастерскую. — В главный зал. Спроси Наставницу Иларию. Она поможет. Удачи, Яра!

— Спасибо, Тарен, — искренне поблагодарила она.

— Пустяки, — он улыбнулся. — ... если что, я в мастерской. Если вдруг понадоблюсь.

Яра шагнула внутрь, и её окутала тишина. Никаких шагов, ни шёпота, только лёгкий, едва уловимый гул. Свет лился не из ламп, а от стен, от потолка, даже от пола — мягкий, тёплый, как солнечный закат. Огромный зал был уставлен высокими стеллажами. Но на них лежали не книги. Прозрачные, светящиеся кристаллы, разных форм и цветов, покоились на подставках из тёмного металла.

Она остановилась, растерянно оглядываясь. Людей было мало — лишь вдалеке фигура в светлых одеждах бесшумно скользила между рядами, перебирая кристаллы.

Девушка сделала несколько шагов в центр зала и замерла. Что она здесь делает? Ищет какого-то Ориона, которого не знает, по совету незнакомца?

— Ты потерялась, дитя?

Яра резко обернулась. Перед ней стояла женщина. Высокая, с серебристой кожей и седыми волосами, убранными в строгую косу. Её одежды, струящиеся, цвета слоновой кости, стелились по полу. И глаза... молочно-голубые. Казалось, они не смотрят, а видят насквозь. С такой добротой.

— Я... да. Я ищу Наставницу Иларию.

— Ты её нашла, — женщина мягко улыбнулась.

Яра снова начала рассказывать свою легенду, но слова путались. Илария слушала молча, склонив голову. Её слепые глаза смотрели куда-то сквозь Яру.

Когда Яра закончила, повисла долгая, тягучая пауза. Илария медленно кивнула.

— Я чувствую твою растерянность, — сказала она тихо. — И твой страх. Ты не из Отшельников, верно?

Яра застыла.

— Откуда вы... — прошептала она.

— Я чувствую то, что чувствуют другие. Иногда — даже то, что они скрывают от себя. Ты... иная, — Илария говорила медленно, будто прислушиваясь к чему-то.

Она замолчала, потом протянула руку. На её ладони засветился маленький кристалл — абсолютно прозрачный, с едва заметным голубоватым свечением.

— Возьми. Это навигатор. Он укажет путь к убежищу Ориона в горах, — сказала Илария. — Я не знаю, зачем он тебе. Но я чувствую — это важно. Не только для тебя.

Яра протянула руку. Кристалл, коснувшись её кожи, оказался почти горячим. Она ощутила слабую вибрацию, которая пробежала от пальцев по всему телу.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Будь осторожна, дитя, — предупредила Илария. — В горах неспокойно. И ещё... те двое, что ищут тебя. Доверься им. Это твое единственное решение.

— Я постараюсь, — пообещала Яра, сжимая кристалл в кулаке.

Илария улыбнулась. Её улыбка была материнской, успокаивающей.

— Иди. Пусть твой путь будет лёгким.

Яра вышла из Дома Знаний и остановилась на краю площади. Воздух показался прохладнее. Две луны уже полностью взошли, зависнув над ажурными башнями Ветлани.

Она сделала несколько шагов и резко остановилась.

На другом конце площади, у самого края парящей платформы, стоял Альтаир. Он не двигался, просто смотрел на неё через разделявшее их пространство, залитое лунным светом.

Рядом с его плечом, переливаясь мягким синим свечением, висел Шнырь. Он что-то возбуждённо щебетал, но Альтаир не отвечал.

Яра смотрела на него, и в груди смешались страх, облегчение и паника. Бежать? Подойти? Зачем он здесь? Следил?

Она вспомнила слова Тарена: «Он — легенда», и слова Иларии: «Доверься им». Она сделала глубокий вдох, чувствуя, холодный воздух, и сделала шаг вперёд.

Альтаир не шелохнулся. Только его глаза блеснули в лунном свете, когда она начала приближаться.

Шнырь не выдержал. Он сорвался с места и, крутясь в воздухе, рванул к ней через всю площадь.

— ЯРА! ЗВЕРЁК! ТЫ ЖИВА! — застрекотал он, и его синее свечение вспыхнуло ярким, тёплым жёлто-оранжевым — цветами радости. — Я ЗНАЛ! Я ВЕРИЛ! Капитан места себе не находил! Он сказал: «Если она опять убежит, я...» Ну, в общем, он волновался!

— Шнырь, — раздался спокойный, низкий голос сзади.

Альтаир подошёл. Остановился в нескольких шагах, смерив её взглядом с головы до ног. Его лицо оставалось невозмутимым.

— Нашлась, — сказал он безо всякого выражения, но это было не обвинение. Констатация факта.

— Нашлась, — эхом повторила Яра, чувствуя, как дрожат руки.

Повисла долгая, напряжённая пауза. Шнырь замер, переливаясь тревожным синим, переводя взгляд с одного на другого. Ветер шевелил волосы Альтаира.

— Ты голодна? — спросил он внезапно, нарушая тишину.

Яра опешила. Из всех вопросов, которые она ждала — «Ты меня укусила», «Как ты посмела?», — этот был самым неожиданным.

— Что? — переспросила она, хлопая глазами.

— Голодна, спрашиваю, — повторил он терпеливо. — Шнырь говорит, твоя биометрия показывает истощение. И обезвоживание. У тебя руки трясутся, — он чуть заметно кивнул на её сжатые в кулаки пальцы.

Яра взглянула на свои руки и поняла, что он прав. Её трясло не только от страха, но и от слабости. Она не ела почти сутки.

— Я... очень, — призналась она.

— Тут есть место на втором уровне. Кормят прилично. Пойдём, — он развернулся и пошёл к подъёмнику, даже не обернувшись, чтобы проверить, идёт ли она.

Шнырь тут же полетел за ним, но задержался рядом с Ярой, подталкивая её в плечо.

— Идём-идём, зверёк! У них там пироги с ягодами, я слышал! Вкуснятина!

Яра, чувствуя, как ноги сами несут её вслед за этой странной парой, догнала Альтаира.

— Альтаир.

Он слегка повернул голову, не останавливаясь.

— М?

— Спасибо...

Он чуть помедлил и, не оборачиваясь, ответил:

— Я не бросаю загадки на полпути.

Шнырь тут же захихикал, переливаясь смешливым розовым:

— Он это специально! Чтобы казаться суровым! А на самом деле он рад! Я точно знаю! Я с ним шестьдесят циклов!

— Шнырь, — голос Альтаира прозвучал с лёгкой угрозой, но без злости.

— Молчу, капитан. Абсолютно молчу!

Они подошли к краю платформы. Ветлань внизу казалась игрушечным городом, усеянным огнями. Яра глубоко вздохнула. Рядом был этот странный охотник и его болтливый робот. И, несмотря ни на что, она чувствовала себя в безопасности.

— Идём, — сказала она, делая шаг на парящую платформу.

Глава 2. Старые знакомые

Часть 1. Руда.

Они сидели в небольшой закусочной на краю второго уровня Ветлани. Место было простым, без изысков — несколько столиков под навесом из материала похожего на шёлка, за которым тихо шелестел ветер, донося запах жареного мяса. Внизу, за прозрачным краем платформы, город искрился сотнями огней, похожий на россыпь светлячков в траве.

Яра ела молча, с жадностью, почти не чувствуя вкуса — только тепло, разливающееся по пустому желудку. Она украдкой разглядывала Альтаира через стол. Он почти не притронулся к своей порции — отодвинул тарелку, откинулся на спинку стула и смотрел куда-то в ночь, в огни проплывающих мимо платформ. Капитан сидел с каменным лицом. По нему невозможно было ничего прочитать. Ни беспокойства, ни усталости. Только тихая, настороженная внимательность, как у зверя, который не расслабляется даже во сне.

Шнырь, напротив, не мог усидеть на месте ни секунды. Он порхал над столом, замирал у плеча Яры, проверяя, ест ли она, потом срывался к краю платформы, разглядывая все происходящее вокруг, и тут же возвращался, переливаясь всеми цветами сразу. Когда он замер в воздухе, зажужжав и вспыхнув ярко-оранжевым, Альтаир не выдержал.

— Шнырь. Ты можешь успокоиться хоть на минуту?

— Не могу! — радостно отозвалась сфера, оранжевый сменился жёлтым, почти искрящимся. — У меня переполнен буфер эмоций! Мы нашли Искру! Она жива! Она ест! Она не убегает!

С этими словами Шнырь исполнил замысловатую петлю в воздухе, оставляя за собой след из радужных искр, которые гасли через мгновение.

Яра невольно улыбнулась, чувствуя, как ледяной страх в груди отступает. — Искра? Это ты меня так называешь?

— Да! — Шнырь замер прямо перед её лицом, его корпус пульсировал мягким, тёплым оранжевым. — Потому что ты появилась из ниоткуда — раз! — и всё вокруг загорелось! Капитан забегал как ненормальный! Стражи засуетились! Даже старый Орион наверняка закопошился в своей берлоге! Ты — Искра! Маленькая, но очень... искристая!

— Шнырь, — снова подал голос Альтаир, и в его тоне послышалось с трудом сдерживаемое раздражение.

— Всё, молчу! — сфера метнулась к потолку, но, помедлив, добавила уже почти шёпотом: — Но ты согласен, капитан.

Яра посмотрела на Альтаира. Он чуть усмехнулся.

— Искра, — повторила она, пробуя слово на вкус. — Мне нравится. Лучше, чем «объект» или "зверек".

— О! — робот спикировал вниз, закружив вокруг девушки стремительным золотистым вихрем. — «Объект» — это было временное обозначение! Рабочее! А теперь ты — Искра! Официально! Я запишу это в свой постоянный архив!

Яра отложила остатки лепёшки и спросила:

— Слушай, а почему тебя вообще зовут Шнырь? Это какое-то сокращение?

Сфера замерла на мгновение, задумчиво переливаясь глубоким фиолетовым. Потом медленно опустилась на стол, прямо перед Ярой.

— О! Это... целая история. Ты уверена, что хочешь слушать? Там есть драма! И немного трагедии! И счастливый конец! Всё, как любят девушки!

— Уверена, — Яра подперла подбородок рукой, чувствуя приятную тяжесть в теле после еды. — Рассказывай.

Шнырь приосанился, насколько это вообще возможно для сферы, и начал. С выражением, с театральными паузами, с переливами цвета под каждое настроение. Он поведал о своём создании на Третьей орбитальной верфи в Секторе Вега, о том, как был разведывательно-аналитическим компаньоном. О том, как слово «шнырь» на языке Первых означало «ищущий». О падении цивилизации, о долгих циклах скитаний от хозяина к хозяину, о свалке на окраине Велеграда, где он почти отключился навсегда, потеряв последнюю искру энергии и памяти. Кроме своего создания и последних 100 лет. Он ничего не помнил.

— А потом пришёл он, — Шнырь качнулся в сторону Альтаира, и его корпус загорелся тёплым, глубоким золотым. — Проходит мимо, останавливается, смотрит на меня и говорит: «Ты ещё живой, что ли?» А я ему: «Формально — нет. Но если у тебя есть энергоячейка...» И он достал ячейку. Вставил в мой разъём. И сказал: «Шныряй за мной». Так я стал Шнырём вдвойне. И с тех пор я всегда с капитаном, — робот чуть потускнел, став мягким синим. — Потому что он не бросает. Даже старую, бесполезную, болтливую сферу со свалки.

Яра перевела взгляд на Альтаира. Тот смотрел куда-то в ночь, но в его напряжённой спине и взгляде, она увидела, что он видимо пытался скрыть, старую боль?

А потом на его запястье вспыхнул тонкий браслет. Короткая, резкая вибрация. Шнырь мгновенно замер, свечение стало тревожным, почти фиолетовым.

— Капитан. Это герб Короны.

Альтаир нахмурился, коснулся браслета. Над его запястьем развернулась крошечная голограмма — солнце с четырьмя лучами, пульсирующее холодным белым светом. Голос, механический и официальный, произнёс:

— Охотник Альтаир. Король Эридан желает видеть вас немедленно в Зале Совета. Подтвердите получение.

Альтаир помолчал. Потом коротко ответил.

— Подтверждаю.

Голограмма погасла. Повисла тишина, нарушаемая только отдалённым гулом города.

— Капитан! — Шнырь заметался по закусочной, вспыхивая то оранжевым, то фиолетовым. — Это странно! Король никогда не вызывает лично! Особенно тебя! Что нам делать? Искра, скажи ему!

Яра смотрела на Альтаира. Он стоял, глядя на погасший браслет, и его лицо все так же оставалось непроницаемым.

— Что это значит? — спросила она тихо.

Капитан поднялся. — Это значит, что меня вызывают ко двору. — Шнырь, возвращаемся на «Стрелу».

— Но капитан!..

— На «Стрелу», — повторил он твёрже. — Там будете ждать меня.

Мужчина бросил на стол несколько светящихся монет и, не оборачиваясь, направился к выходу.

«Стрела» стояла на окраине Ветлани, на посадочной платформе для кораблей дальнего следования. Корабль был небольшим, но хищным — обтекаемый, тёмно-серый, с заметными потёртостями на обшивке и следами ручного ремонта. Воздух вокруг него пах нагретым металлом.

Альтаир оставил Яру и Шныря в рубке. У шлюза он задержался на мгновение, не оборачиваясь.

— Если я не вернусь к утру, — сказал он, и голос его был ровным, — Шнырь знает, что делать. Слушайся его. Он старше, чем выглядит и говорит.

— Что может случиться? — спросила Яра, чувствуя, как в груди разрастается тяжесть. — Ты же просто идёшь к Королю.

Альтаир помолчал.

— Король не вызывает лично без причины, — ответил он и шагнул за шлюз.

Дверь закрылась с тихим шипением. Яра осталась в рубке, залитой тусклым зелёным светом приборов. Она мерила отсек кругами, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как под пальцами пульсирует кровь. Внутри было тесно, душно, и этот запах — металла и машинного масла — начинал давить.

Шнырь метался от пульта к шлюзу, то замирал, сканируя эфир, то начинал бессвязно бормотать, переливаясь тревожным фиолетовым с вкраплениями оранжевого.

— Где он? Почему так долго? Это неправильно! Капитан никогда не задерживается без предупреждения! А если не предупреждает, значит, не может! А если не может... Искра, ты понимаешь?! Я не знаю, что делать!

— Шнырь, — Яра остановилась, чувствуя, как от собственного голоса становится легче. — Ты можешь успокоиться?

— Не могу! — сфера подлетела к ней, зависла прямо перед лицом, часто-часто мигая. — У меня аварийный режим! Капитан ушёл и не вернулся! Это никогда не случалось!

Яра протянула руку и осторожно коснулась гладкого, тёплого корпуса сферы. Тот был горячим, почти обжигающим.

— Ты — его друг, Шнырь. И ты знаешь его лучше всех. Если он сказал ждать — значит, у него был план. Он вернётся.

Сфера замерла, её свечение стало мягким, спокойным синим.

— Ты правда так думаешь, Искра?

— Правда.

Робот тихо загудел, прижимаясь к её ладони.

— Спасибо, — прошептал он. — Ты хорошая, Искра. Я рад, что ты с нами.

Он не договорил. На пульте управления вспыхнул сигнал входящего сообщения — резкий, пронзительный звук, от которого у Яры зазвенело в ушах.

Шнырь рванул к пульту.

— Сообщение! От навигационного контроля Ветлани!

Он развернул голограмму. На экране всплыл официальный интерфейс, герб Короны и текст, бегущий ровными строками. Механический голос, лишённый эмоций, произнёс:

— Корабль «Стрела», регистрационный номер 774-Альтаир-Ориен. Ваш вылет временно запрещён до выяснения обстоятельств. Причина: административная проверка. Любая попытка несанкционированного взлёта будет расценена как нарушение и повлечёт задержание. Ожидайте дальнейших указаний. Конец сообщения.

Голограмма погасла. В рубке повисла тишина — только тихое гудение систем жизнеобеспечения.

Шнырь медленно повернулся к Яре. Его корпус пульсировал тревожным цветом.

— Административная проверка? — произнёс он шёпотом, которого Яра никогда у него не слышала. — У капитана все документы в порядке. Все разрешения. Это не просто так. И капитан не возвращается. Это связано. Я знаю.

Он заметался по отсеку, оставляя за собой тёмные следы тревоги. — Нам запретили вылет! Капитан пропал! Что делать?!

— Успокойся, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Альтаир говорил что-нибудь на такой случай? Если он не вернётся? Он сказал слушать тебя.

Сфера замерла, задумчиво переливаясь синим. Потом её цвет стал глубже, увереннее.

— Ирис. Капитан говорил: если всё пойдёт совсем не так и он не сможет вернуться, найти Ирис. Она старый друг, работает пилотом на Третьей Лунной Колонии. Он сказал, что она поможет. Если захочет.

— Тогда летим туда, — сказала Яра, чувствуя, как в груди разгорается маленький огонь решимости.

Шнырь закружил под потолком, переливаясь тревожным оранжевым.

— Я не могу! Я — навигатор, а не пилот! Я могу проложить курс, рассчитать траекторию, даже спеть песню! Но взлететь, посадить, уйти от патруля... — Он замер, став грустным, тусклым синим. — У меня нет рук, Искра. Я просто сфера.

— Я тоже не умею управлять, — тихо сказала Яра, чувствуя, как решимость сменяется на волну отчаяния.

Она замолчала, переводя дыхание. И в этот момент в голове вспыхнуло лицо. Зелёные глаза, растрёпанные волосы, татуировка.

— Тарен, — выдохнула она.

Шнырь резко развернулся.

— Что — Тарен?!

— Механик из Ветлани. Он мечтал попасть на корабль к Альтаиру. Говорил, что разбирается в старых механизмах. Может, этот парень сможет... вести корабль?

Сфера замерла, переливаясь фиолетовым — цветом раздумий. Потом вспыхнула зелёным, надеждой.

— Теоретически... если у него есть базовые навыки пилотирования... я могу направлять. Но это огромный риск, Искра! Нас поймают — нарушение прямого запрета! Нас задержат, а капитана некому будет спасать!

— Альтаир в беде, мы не можем сидеть и ждать.

Шнырь замер. Медленно, очень медленно, его свечение сменилось на тёплое, решительное золото. Он рванул к шлюзу.

— Где его искать?

— Мастерская при Доме Знаний. Второй уровень.

— Я засёк его биометрию! — застрекотал Шнырь. — За мной! У нас мало времени!

Они вышли, на улице стояла глубокая ночь. Воздух был прохладным, пахло сырой травой и речной водой. Город спал.

Мастерская находилась сбоку от Дома Знаний, в небольшой пристройке, увитой серебристым плющом, который слабо светился в темноте. Изнутри доносился ритмичный стук — кто-то работал, несмотря на поздний час.

Яра подошла к двери и постучала. Сердце колотилось.

Стук прекратился. За дверью послышались шаги, и она распахнулась. На пороге стоял Тарен — взъерошенный, с увеличительным стеклом на лбу, в руках он держал какой-то сложный инструмент, похожий на гибрид отвёртки и сканера. Увидев Яру, парень расплылся в улыбке, которая тут же померкла, когда заметил парящую у её плеча сферу.

— Яра! Ты вернулась! Я уж думал... — он осёкся, глядя на Шныря. Глаза его расширились. — Это... это что?

— Это Шнырь, — сказала Яра. — Можно войти? У нас разговор, который не терпит отлагательств.

Тарен молча посторонился, не сводя глаз со сферы.

Внутри мастерская оказалась уютным хаосом. Детали механизмов, светящиеся кристаллы, инструменты, свитки с чертежами — всё лежало в каком-то одному Тарену понятном порядке. Пахло маслом, пылью. Шнырь немедленно начал кружить по комнате, разглядывая всё с живейшим интересом, но останавливаясь лишь на мгновение.

— Гравитационный стабилизатор серии «Орбита»! Редкая модель! А это импульсный регулятор? Ему же триста циклов! И ты его починил? Сам? — в голосе Шныря слышалось искреннее восхищение.

Тарен переводил взгляд со сферы на Яру и обратно.

— Это правда Шнырь? Тот самый? С корабля Альтаира? Легендарный?

— Тот самый, — подтвердила Яра и перехватила инициативу. — Тарен, слушай. У нас мало времени, поэтому я скажу прямо. Альтаир в беде. Его вызвал Король, он ушёл и не вернулся. Навигационная служба заблокировала «Стрелу». Мы должны найти его старого друга, пилота Ирис, на Третьей Лунной Колонии. Но мы не можем улететь, потому что никто из нас не умеет управлять кораблём.

Она замолчала, глядя ему в глаза, и чувствуя беспокойство, что он не поверит.

— Ты говорил, что мечтаешь попасть на корабль к Альтаиру. Что хочешь путешествовать. Вот твой шанс. Помоги нам. Полети с нами.

Тарен молчал. Потом медленно снял увеличительное стекло, положил инструмент на стол и опустился на табурет, запустив пальцы в волосы.

— Ты понимаешь, о чём просишь? — спросил он тихо, не поднимая глаз. — Нарушить запрет навигационной службы — это не просто штраф. Я потеряю лицензию. Может, и свободу. У меня здесь мать, сестра. Я не могу просто взять и...

Он замолчал, глядя на свои руки, на мозолистые пальцы, сжимающие край стола.

Шнырь подлетел и завис прямо перед ним. Сфера стала медленно разгораться золотым — торжественным, глубоким, каким она светилась, когда рассказывала свою историю.

— Тарен, сын инженера, внук инженера, — произнёс Шнырь низким, проникновенным голосом. — Ты не просто механик. Ты — избранный.

Тарен моргнул, поднял голову.

— Что?

— Избранный! — повторил Шнырь, вспыхивая ярче. — Сама судьба привела нас к твоей двери! Ты думаешь, это случайность, что Искра встретила тебя? Нет! Звёзды сошлись! Древние механизмы пробудились!

— Шнырь, — прошептала Яра, чувствуя, как внутри начинает закипать смех пополам с отчаянием.

— Я вдохновляю! — отмахнулась сфера и снова повернулась к Тарену. — Ты следил за капитаном всю жизнь! Знаешь каждую заклёпку на «Стреле»! И теперь, когда он в беде, ты откажешься?!

Тарен открыл рот, но Шнырь не дал ему сказать ни слова.

— Ты думаешь, это просто так? Нет! Я пришёл к тебе, потому что ты — тот самый! Тот, кто поведёт «Стрелу»! Тот, кто спасёт капитана!

Тарен смотрел на них. Его лицо медленно озарялось улыбкой — недоверчивой, но живой, настоящей.

— Вы серьёзно? «Избранный»? Это твой главный аргумент?

Шнырь чуть потускнел, став смущённо-розовым.

— Ну... у меня есть версия про кармический долг...

— Нет, не надо, — Тарен покачал головой, но улыбка не исчезала. Потом он вдруг замер, и в его глазах зажглось то самое пламя, которое Яра видела, когда он говорил о звёздах. — Подождите. Вы сказали, навигационная служба запретила вылет именно «Стрелы». Они ориентируются на идентификатор?

— Да, — подтвердил Шнырь. — Стандартная процедура. Заблокировали конкретный регистрационный номер.

— А что, если... — Тарен вскочил и начал рыться в куче деталей на верстаке, отбрасывая в стороны какие-то платы и кристаллы. — Что, если мы подменим идентификатор? Перепрошьём навигационный модуль. Для службы мы станем другим кораблём.

Шнырь замер, задумчиво переливаясь фиолетовым.

— Теоретически — да. Нужно изменить сигнатуру в главном навигационном блоке. Но это сложно. Коды доступа зашифрованы по протоколу Короны.

— У меня есть инструменты, — Тарен вытащил из кучи прибор с множеством тонких проводов, похожий на спутанного металлического осьминога. — И я как-то чинил старый навигационный блок на патрульном катере. У них коды доступа хранились в открытом виде — никто не ожидал, что механик полезет. Я скопировал пару алгоритмов. На всякий случай.

Шнырь медленно разгорелся золотым — глубоким, теплым.

— Тарен... ты гений.

— Я знаю, — скромно ответил тот, уже запихивая инструменты в сумку. — Я согласен. Полетели.

Яра выдохнула — так сильно, что закружилась голова.

— Спасибо, Тарен.

— Не за что, — он улыбнулся, закидывая сумку на плечо. — В конце концов, когда ещё представится шанс угнать корабль легендарного Альтаира с его собственной командой? Это будет лучшая история в моей жизни. Или последняя, — он хмыкнул. — Но будем оптимистами.

Шнырь радостно закружил под потолком, оставляя за собой искрящийся след.

— Да! Команда собрана! Искра, Тарен-Избранный, и я, легендарный Шнырь! Мы спасём капитана!

Они выбежали из мастерской.

На посадочной платформе «Стрела» ждала их — тёмная, хищная, чуть покачивающаяся на гравитационных опорах. При виде корабля Тарен замер, как ребёнок перед гигантским праздничным тортом.

— Модифицированный «Корсар-7», — прошептал он, проводя пальцами по обшивке. — Усиленные двигатели... дополнительная броня... а это гравикомпенсатор старой серии! Я читал о них! Они капризные, но если настроить...

Он тряхнул головой, отгоняя восторг, и направился к креслу пилота. Уселся, положил руки на панель управления. Его лицо изменилось — ушла мальчишеская мечтательность, появилась сосредоточенность. Он стал механиком. Инженером. Тем, кто отвечает за корабль.

— Шнырь, — сказал он, не оборачиваясь. — Вот коды для подмены идентификатора.

— Уже! — сфера метнулась к навигационной панели, от неё потянулся тонкий, пульсирующий луч света, который вплёлся в разъём управления. — Я меняю наш идентификатор на «Вечерний Странник», грузовой транспорт, регистрация Окцид. Старый, никому не интересный кораблик. Навигационная служба увидит его и зевнёт от скуки!

— Отлично. — Тарен пробежался пальцами по сенсорам, и по всей рубке пробежала дрожь. — Двигатели прогреты. Системы в норме. Яра, пристегнись. Кресло второго пилота.

Яра опустилась в соседнее кресло, вцепившись пальцами в холодные подлокотники. Сердце выпрыгивало из груди.

«Стрела» задрожала, по корпусу пробежал глубокий, низкий гул, от которого завибрировали все внутри завибрировало. За иллюминатором огни Ветлани начали медленно проваливаться вниз.

— Взлетаем! — объявил Тарен, и в его голосе звенел чистый восторг.

Корабль рванулся в небо. Яру вдавило в кресло с такой силой, что перехватило дыхание. За бортом пронеслись огни башен, потом облака разорвались серой пеленой, потом небо потемнело, стало густо-фиолетовым, а затем — абсолютно чёрным. И в этой черноте, острой и бесконечной, зажглись звёзды. Настоящие звёзды. Холодные, далёкие, неподвижные.

Яра снова забыла, как дышать.

— Красиво, правда? — тихо сказал Тарен, и в его голосе слышалось благоговение.

— Я всегда мечтал это увидеть и честно признаться не верила, что это возможно.

Шнырь, переливающийся спокойным глубоким синим, подлетел к иллюминатору и замер рядом с Ярой.

— Я видел это тысячи раз, Искра, — сказал он тихо. — Но каждый раз — как первый.

Они вышли на орбиту. И тут Яра увидела её.

Вторая луна висела в пустоте, огромная и рыжая, как ржавчина, разъевшая металл. Вблизи стало видно то, что скрыто с поверхности. Она была не круглой, а слегка вытянутой, сплюснутой, и на её поверхности, в тусклом, собственном свечении, угадывались правильные структуры — линии, геометрические узоры.

— Что это? — прошептала Яра, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Она смотрела в иллюминатор, и этот взгляд был не просто взглядом — он был падением. Она падала в эту черноту, и не было дна. Только бесконечность, такая огромная, что разум отказывался её вмещать. Она вдруг почувствовала себя крошечной, ничтожной песчинкой, случайно занесённой ветром в бескрайнюю пустыню.

Тарен проследил за её взглядом, и лицо его стало серьёзным.

— Вторая луна. Руда. Никто не знает точно, что это. Говорят, её построили Первые. Говорят, она — корабль. Древний, спящий. Но никто ничего до сих пор не нашел.

Шнырь подлетел ближе к иллюминатору, его свечение стало фиолетовым.

— Я пытался её сканировать. Один раз. Давно. Она не пускает. Стоит приблизиться

— и все системы глохнут. Как будто она живая и не хочет, чтобы её беспокоили.

— Боже мой... — выдохнула Яра, прижимаясь лбом к прохладному стеклу иллюминатора. — Это... это Луна...

Она чувствовала, как по щекам катятся слёзы — горячие, солёные, совсем не подходящие этому холодному миру.

Первая луна встретила их совсем иначе. При подлёте Яра увидела купола — огромные, прозрачные, раскинувшиеся на сотни километров. Под ними зеленели сады, блестели каналы с голубой водой, светились огни городов, а над ними, в прозрачной вышине, проплывали медленные, ленивые облака. Яра подумала обо всем, что с ней происходит. Как так получилось, что всего пару дней назад, она ходила по Земле, где не летали к Луне, а сейчас она сама находится в космосе, видит вживую Луну...

— Третья Лунная Колония, — сказал Шнырь. — Дом для десяти тысяч человек. Или чуть больше.

«Стрела» пошла на посадку. Мягкий толчок, едва заметная вибрация — и они на месте.

За прозрачной стеной купола раскинулся город — узкие, извилистые улочки, вырубленные в лунном камне, с домами, уходящими в скалы. Гравитация была ниже земной, и движения людей за стеклом казались плавными, почти танцующими. Воздух в шлюзе, когда они вышли, пах металлом, сухим камнем и чем-то сладковатым.

Они двинулись через город. Тарен крутил головой, не в силах скрыть любопытства.

— Не могу поверить, что я здесь, — бормотал он. — Луна! Я на Луне! И на корабле Альтаира! Вместе с...

Он осёкся и посмотрел на Яру.

— Кстати, о тебе. Ты ведь не Отшельник, да?

Яра вздохнула, чувствуя, как тяжесть лжи давит на плечи.

— Нет. Прости, что обманула. Я не из этого мира. Вообще не из этого. Я не знаю, как сюда попала. Проснулась в лесу, и всё вокруг было чужим.

Тарен замедлил шаг, потом и вовсе остановился, уставившись на неё. Несколько секунд он молчал, переваривая, а потом его лицо озарила широкая, мальчишеская улыбка.

— Это... это самое невероятное, что я слышал! Другой мир! — он тряхнул головой, как пёс, стряхивающий воду. Кем ты была в своем мире?

— Обычной девушкой. С обычной жизнью.

— Необычной, — поправил её Шнырь. — Ты — Искра. В этом вся суть.

Таверна называлась «Ржавый Шлюз» — приземистое здание, втиснутое между двух скальных выступов, с тусклой вывеской, мигающей неровным красным светом. Внутри было полутемно, пахло терпким напитком, похожим на горелый хлеб, и дымом, который вился к потолку.

Ирис Яра приметила сразу — она выделялась даже в этом полумраке. Женщина сидела в углу, спиной к стене, откуда можно было видеть весь зал и вход. Лениво крутила в пальцах стакан с тёмной жидкостью, из которой поднимался пар. Короткие, ярко-рыжие волосы, острые скулы, глаза цвета грозового неба — холодные, оценивающие. Одежда была простой, лётной, на поясе — импульсник в потёртой кобуре.

Она подняла взгляд на вошедших, и её глаза сузились, став двумя лезвиями.

— Шнырь, — произнесла она низким, чуть хрипловатым голосом. — Давно не виделись. А где твой капитан? И кто эти... люди?

Шнырь рванул к ней, заливаясь тревожным оранжевым.

— Ирис! Капитан в беде! Его вызвали к Королю, он ушёл и не вернулся! Навигационная служба заблокировала «Стрелу»! Мы сбежали, подменив идентификатор! Это Яра — Искра, она из другого мира, капитан её нашёл в лесу! Это Тарен, механик, он нас вёл! Нам нужна твоя помощь!

Ирис перевела взгляд на Яру — долгий, тяжёлый, оценивающий. Она изучала её, как изучают противника перед схваткой. Потом перевела взгляд на Тарена, на его руки в масле, на его взволнованное лицо. И снова на Шныря.

— Из другого мира, — медленно повторила она. — Альтаир нашёл её в лесу. И теперь он в беде. Совпадение?

— Мы не знаем! — Шнырь заметался перед её лицом, почти касаясь его своим свечением. — Но капитан в опасности! Ирис, ты должна помочь!

Ирис откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Её лицо стало застывшим, твердым.

— Должна? — переспросила она, и в голосе послышались злобные нотки. — Я ничего никому не должна. Особенно ему. Мы давно идём разными дорогами.

— Ирис!..

— Нет, Шнырь, — отрезала она, и в этом коротком слове было столько боли, что Яра вздрогнула. — Я ушла из той жизни. Если он влип — пусть сам выкручивается.

Она поднялась, схватив стакан.

— Мне нужно ещё выпить, — бросила она через плечо и направилась к стойке.

Яра смотрела ей вслед, чувствуя, как в груди нарастает отчаяние. Она перевела взгляд на Тарена, который стоял, растерянно теребя лямку сумки, и на Шныря, медленно опускающегося на стол, его свечение стало тусклым, почти серым.

— Она серьёзно? — прошептала Яра, чувствуя, печаль. — Просто так, ни слова?

Шнырь поднялся, его свет стал глубоким, грустным синим.

— Искра, не суди её. Она многое пережила. Из-за капитана. Вернее, вместе с ним. Ты хочешь узнать, что случилось?

Яра села рядом, чувствуя, как ноги отказываются держать.

— Расскажи.

Шнырь помолчал, переливаясь задумчивым фиолетовым. Потом начал — тихо, без обычной суетливости, как старый воин, рассказывающий о былом.

— Давно, до того, как капитан стал одиночкой, у него была команда. Альтаир, Ирис, его младший брат Кай и Джакс. Они работали на Короля — искатели реликвий. Альтаир тогда был другим. Живым, весёлым. Он смеялся, зажигал всех вокруг. Ирис была его правой рукой. Они были не просто командой, они были семьёй.

Сфера стала темнее, её свет сжался до тонкого контура.

— А потом была Зена. Они нашли что-то в древнем храме, глубоко под поверхностью. Что-то пошло не так. Кай погиб. Джакс тоже остался там. Альтаир выжил, но вернулся другим. Молчаливым, как камень. Он распустил команду. Сказал, что больше никого не поведёт за собой. Ирис предлагала остаться. Она была готова идти с ним куда угодно. Но он отказался. Сказал, что так будет лучше. Она ушла. И с тех пор они не виделись.

Шнырь замолчал, и в тишине таверны слышно было только тихое гудение энергетических ламп.

Яра смотрела на стойку, где Ирис стояла спиной к ним. Её прямая спина, напряжённые плечи говорили о том, что она не пьёт. Она просто стоит, удерживая себя от того, чтобы обернуться.

Тарен тихо кашлянул.

— Может, ей просто нужно время?

— У нас нет времени, — ответила Яра.

Она поднялась и пошла к стойке.

Ирис стояла, облокотившись о деревянную поверхность, и смотрела в темноту за мутным окном. Перед ней стоял стакан, но она не притронулась к нему.

— Ирис, — позвала Яра, останавливаясь в шаге.

Та не обернулась.

— Я не знаю, кто ты, — сказала она тихо, не поворачивая головы. — Шнырь сказал, ты из другого мира. Я не знаю, что это значит. Но я знаю Альтаира. Если он тебя взял, значит, ты ему зачем-то нужна.

Яра молчала, чувствуя, как слова Ирис вонзаются в грудь.

— Я знаю, что случилось на Зене, — сказала она наконец, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но тот Альтаир, о котором рассказал Шнырь — тот, каким он был раньше, — он, наверное, всё ещё там. Где-то глубоко. И сейчас он в беде.

Она замолчала, переводя дыхание. В горле пересохло.

— И есть ещё кое-что, — продолжала она, чувствуя, как слова путаются. — Я прошу помочь не только ему. Помоги мне. Если бы ты могла представить как мне страшно. Два дня назад у меня была нормальная жизнь. Дом. Родные. Друзья. А теперь меня выкинуло в чужой мир, я ничего не понимаю. Альтаир — мой единственный шанс что-то понять. И если он не вернётся... я никогда не узнаю, как попасть домой.

Ирис медленно повернулась. Её серые глаза встретились с глазами Яры, и в них, на мгновение, мелькнула тень узнавания. Боли.

— Ты правда веришь, что его можно вернуть? От него не было вестей почти 40 циклов. Он просто распустил всю команду и бросил нас. — взорвалась Ирис.

Яра выдержала её взгляд, чувствуя, как по спине пробегает холод.

— Я знаю его всего несколько дней и верю, что стоит попробовать, — сказала она просто.

Долгая пауза. В таверне кто-то засмеялся, где-то звякнул стакан, но Яра не слышала ничего, кроме биения собственного сердца.

Ирис взяла стакан, залпом выпила и стукнула его о стойку с такой силой, что он треснул.

— Ладно, — сказала она хрипло. — Ты мне нравишься. Ты — не такая, как все. В тебе есть... огонь. Помогу.

Она развернулась, не глядя на Яру, и пошла обратно к столу. За ней потянулся слабый запах старого вина.

— У меня есть связи, — бросила она через плечо, садясь и раскрывая старый планшет. — Есть должники. Я узнаю, куда его увезли и кто за этим стоит. Мне нужно время.

Яра вернулась к столу. Её руки дрожали.

— Договорились, — сказала она.

Ирис уже не смотрела на неё. Она быстро водила пальцами по экрану, и её лицо было сосредоточенным, как у хищника, взявшего след.

— Идите на «Стрелу» и ждите. Я свяжусь со Шнырём, когда будут новости. Не раньше. И не лезьте никуда.

— Спасибо, Ирис, — тихо сказала Яра.

Та не ответила. Только её пальцы на мгновение замерли над экраном, и она перевела дыхание.

Яра и Тарен вышли из таверны, оставляя Ирис за столом. Вокруг них шумела лунная станция — негромко, как спокойное море. Шнырь летел рядом, тихо переливаясь спокойным синим.

— Искра, — сказал он, когда они отошли на достаточное расстояние. — Ты молодец. Я в тебя верил. С самого начала верил.

Яра остановилась, глядя на чужое небо, на огромную голубую планету, которая медленно поднималась над краем кратера.

— Спасибо, Шнырь, — сказала она устало. — Я тоже в тебя верю.

Сфера вспыхнула тёплым золотым, как маленькое солнце в лунной ночи.

Часть 2. Зов.

Душ на «Стреле» оказался крошечным — узкая кабинка, в которой едва можно было повернуться, не задевая локтями холодные, влажные стены. Но Яру это не волновало. Она стояла под струёй горячей воды, чувствуя, как та смывает с её тела грязь двух дней — липкий пот, сухие ветки, кровь, которая уже успела въесться в поры. Вода пахла металлом и чем то похожим на запах цемента, как и всё здесь, но Яра уже начинала привыкать к этому запаху. Вместе с грязью уходило напряжение.

Когда она вышла, на койке её ждала одежда. Шнырь, который патрулировал отсек, замер и загорелся довольным оранжевым.

— Ирис раздобыла! — сообщил он с гордостью. — Я сказал, что ты мелкая, но не слишком, и она притащила это!

Яра провела рукой по тёмно-зелёному комбинезону. Ткань была мягкой, но плотной, с приятной шершавостью, как у хорошо выделанного хлопка. Рядом лежала куртка — потёртая кожа, с парой заплаток на локтях, но всё ещё крепкая. Она пахла чем-то слабым и приятным — не духами, а скорее сухими травами и старой кожей, как старый книжный переплёт.

— Передай ей спасибо, — сказала Яра, натягивая комбинезон. Он сел идеально — Ирис не промахнулась с размером.

— Обязательно! — сфера загорелась тёплым золотым. — Ты в этом выглядишь... как член команды. Очень по-нашему. Даже куртка тебе идёт, хотя она старая и потёртая.

Тарен, который копался в навигационной панели, обернулся. Он уже переоделся во что-то более подходящее — тёмный лётный комбинезон с множеством карманов, который он нашёл в одном из шкафчиков. Увидев Яру, он одобрительно кивнул.

— Тебе идёт, — сказал он просто.

Яра усмехнулась, закатывая рукава куртки — те были чуть длинноваты. Ей было всё равно, как она выглядит. Главное — чистая, в сухом и не в той рваной одежде, в которой она очнулась в лесу.

Девушка села в кресло второго пилота, поджав ноги. Шнырь и Тарен продолжали возиться с настройками — подменяли идентификаторы, заметали следы, проверяли системы. Тарен тихо бормотал технические термины, Шнырь вставлял комментарии, иногда споря и переливаясь возмущённо-красным. Их голоса сливались в успокаивающий фон, и Яра почувствовала, как веки тяжелеют.

Она смотрела на Руду через иллюминатор — на тусклую рыжую поверхность, испещрённую правильными линиями, которые не могли быть созданы природой. И внутри неё что-то отзывалось .

Она не заметила, как задремала.

Во сне перед её взором открылась поляна.

Та самая, с которой всё началось. Она узнала её сразу — тот же изгиб ручья, те же камни у старого дуба. Но теперь всё было иначе. Трава, которая в первый раз была зелёной и сочной, теперь стала серой, хрупкой, как пепел. Деревья стояли чёрные, обугленные, без листьев, их ветви тянулись к небу. Небо было багровым, низким, тяжёлым, и в нём клубился дым.

Всё горело.

Яра стояла в центре поляны, и жар обжигал её лицо, сушил губы, заставлял щипать глаза. В воздухе пахло гарью — горько, кисло, так, что хотелось кашлять. Где-то далеко, за чертой леса, кричали люди. Голоса были высокими, отчаянными. Яра попыталась позвать на помощь, но вырвался только хрип.

И тут она увидела её.

Женщина стояла на краю поляны, там, где начинался чёрный лес. Высокая, с белыми волосами, струящимися на ветру, которого Яра не чувствовала. Одежды её — светлые, почти прозрачные — колыхались, хотя вокруг было безветренно. Она протягивала руку к Яре. Губы её шевелились, но сквозь треск огня и крики Яра не могла разобрать слов.

— Не слышу! — закричала Яра, пытаясь шагнуть вперёд. Но ноги словно приросли к земле — серая трава держала её, как корни. — Кто ты?!

Женщина начала отступать, исчезая в дыму. Её силуэт таял, как мираж. Но последние слова пробились сквозь шум — чёткие, ясные, как удар колокола.

— Земля помнит. И я помню. Помни.

И поляна исчезла.

Яра распахнула глаза. Сердце стучало, часто, так что она слышала его стук в ушах. В груди горело, как будто она и правда бежала сквозь пожар. Она сидела в кресле второго пилота, на «Стреле». За иллюминатором всё та же Руда висела в пустоте.

Тарен и Шнырь замолчали и смотрели на неё.

— Искра? — осторожно позвал Шнырь, становясь тревожным фиолетовым. — Ты кричала.

Яра перевела дух, провела ладонью по лицу. Ладонь была влажной — она вспотела во сне.

— Сон, — сказала она хрипло. — Опять сон.

— Расскажи, — попросил Тарен, откладывая инструменты. Он подошёл ближе и присел на корточки рядом с её креслом.

И она рассказала. Про поляну, которая горит. Про серую мёртвую траву. Про женщину с белыми волосами. Про слова, которые преследуют её с того самого момента, как она очнулась в лесу: «Земля помнит. И я помню. Помни.

— Эта фраза, — Яра покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна. — Я слышала её, когда в первый раз очнулась. Слышала во сне. И теперь снова. Откуда она? Почему она меня преследует?

Тарен и Шнырь переглянулись. В рубке повисла тишина. Тарен и Шнырь переглянулись. Яра потёрла виски, чувствуя, как в голове пульсирует боль.

— Ладно, — сказала она, тряхнув головой, чтобы прогнать остатки сна. — С этим разберёмся позже.

— Согласен, — кивнул Тарен. — Сначала капитан. Шнырь загорелся решительным золотым.

— Тогда ждём Ирис. Она обещала выйти на связь, как только узнает что-то новое. Она не подведёт. И словно в ответ на его слова, на пульте вспыхнул сигнал входящего сообщения — резкий, короткий, как удар по стеклу. Шлюз открылся, впуская внутрь холодный воздух лунной станции, пахнущий сухим камнем. На борт «Стрелы» поднялись двое. Ирис прошла первой — всё та же пилотская куртка, всё тот же импульсник на поясе, всё те же огненно-рыжие волосы. Она двигалась с той же уверенностью, что и раньше, но Яра заметила: в уголках её глаз залегла усталость, которой не было в таверне. За ней шёл человек, которого Яра раньше не видела. Он был невысоким — для местных. Плотный, с седыми висками и тёмными, глубоко посаженными глазами, которые смотрели на мир с холодной, оценивающей настороженностью. Одет в неприметную серую одежду. На плече висела потёртая сумка, из которой торчал край какого-то прибора. Он двигался тихо, почти бесшумно, и от него веяло чем-то опасным.

— Это Корвус, — коротко представила его Ирис. — Контрабандист. Работает по всему Ориену. Знает то, чего не знают другие. И умеет то, чего не умеют другие. Корвус молча кивнул, разглядывая корабль. Его взгляд скользнул по панелям, по обшивке, по креслам, и Яра поняла: он всё запоминает, всё оценивает, всё взвешивает.

— Что узнала? — спросила Яра, поднимаясь из кресла.

Ирис прошла к центру отсека и оперлась о пульт, скрестив руки на груди.

— Во-первых, Короля Эридана нет на планете, — сказала она. — Он улетел на Зену три дня назад. Официально — с дипломатической миссией. Неофициально — никто не знает, зачем. Но факт: когда Альтаира «вызывал Король», Короля во дворце не было. Повисла тишина.

— Значит, его вызвал кто-то другой, — медленно произнес Тарен. — Кто-то, кто использовал герб Короны.

— Именно, — кивнула Ирис. — И этот кто-то имеет доступ к системам дворца. А это значит — кто-то очень высокопоставленный.

— Лорд Кассиан, — тихо сказал Шнырь, становясь тёмно-фиолетовым. — Советник Короля. Я слышал о нём. Капитан... он говорил, что Кассиан интересуется древними технологиями. Опасными. Запрещёнными. Технологиями, которые лучше не трогать, что он скользкий тип.

— Кассиан, — повторила Ирис, и в её голосе прозвучали нотки волнения. — Если это он, то всё серьёзнее, чем я думала. Он имеет доступ ко всему. К Стражам, к архивам, к тюремному блоку.

Корвус, до этого молча стоявший у стены, негромко кашлянул — сухой, короткий звук, привлёкший внимание.

— Альтаир всё ещё в городе, — сказал он. — В здании Совета, нижние ярусы. Охрана усилена, но не гарнизоном — частной стражей. Те, кто его держит, не хотят, чтобы об этом знали даже во дворце. Я проверил. Мои люди видели, как его вводили туда вчера вечером. Живым.

— Что подтверждает: Король не при делах, — подытожила Ирис. — Тот, кто захватил Альтаира, действует тайно. И зная его, так просто не схватить. Поэтому взяли обманом. Яра выдохнула — медленно, глубоко.

— Мы можем его вытащить?

Ирис переглянулась с Корвусом. Тот чуть заметно кивнул.

— Можем, — сказала Ирис. — Но это будет тихо. Никакой стрельбы, никаких взрывов. Проникаем через старые туннели Первых, которые идут под зданием Совета. Корвус знает вход. Выводим Альтаира, уходим обратно. Никто не должен знать, что мы там были.

— Если Король не при делах, — добавил Корвус, и его голос был ровным, — то после спасения вам нужно будет скрыться до его возвращения на планету. Тот, кто захватил Альтаира, будет искать. И он не остановится.

— Тогда будем думать на ходу, — твёрдо сказала Яра, чувствуя, как слова даются с трудом. — Сначала вытащим его. Потом — к Ориону. Он знает ответы. Ирис посмотрела на неё долгим взглядом. В серых глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Хорошо. Тогда готовьтесь. Через час выступаем.

Ирис выложила на стол три предмета. Один — компактный импульсный пистолет, тёмно-серый, с матовой поверхностью, которая не отражала свет. Второй — такой же, но меньше, явно для скрытого ношения. А третий... Яра взяла его в руку, и по телу пробежала дрожь.

Рукоять была тяжёлой, из матового тёмного металла, слегка изогнутой, с углублениями для пальцев. Когда её ладонь сомкнулась вокруг неё, рукоять завибрировала — едва заметно, как будто внутри проснулось что-то живое. По пальцам пробежало покалывание, тёплое и странно приятное.

— Что это? — спросила она, не отрывая взгляда от оружия.

— Волновой клинок, — ответила Ирис. — Или просто «волна». Оружие, которое подстраивается под хозяина. Смотри. Она взяла рукоять из рук Яры, и лезвие, которое только начало формироваться — мерцающая полоса дрожащего воздуха, — погасло. Когда Ирис сжала пальцы, лезвие возникло снова, но другой формы — длиннее, уже, с лёгким изгибом, который подходил её руке. Казалось, что лезвие собирается из мелкого песка.

— Каждый владелец уникален, — пояснила Ирис. — Волна чувствует хватку, длину руки, даже пульс. Подстраивается. Может быть с одной стороны, с двух, может удлиняться или укорачиваться. В бою это решает.

Она нажала на едва заметную кнопку у основания, и лезвие исчезло. Рукоять стала просто куском металла.

— А это, — Ирис коснулась другой кнопки, — импульс. При ударе волна испускает кинетический заряд. Врага отбрасывает. Доспехи гнутся. Даже щит не всегда спасает. Она протянула рукоять Яре.

— Держи. Это тебе.

Яра взяла оружие, и по её пальцам снова пробежало покалывание — только теперь сильнее, увереннее. Рукоять нагрелась, пульсируя в такт её сердцу. Из неё вырвалось лезвие — мерцающее, переливающееся, как воздух над раскалённой землёй. Оно было короче, чем у Ирис, но шире — под её хватку, под её руку. Цвет лезвия был не синим и не белым — тёплым, золотистым, как свет заката. Она смотрела на него, и внутри разливалось странное чувство. Не страх. Не удивление. Что-то другое — как будто этот кусок металла и света был частью её самой, которой она не знала.

— Она тебя приняла, — заметила Ирис, и в её голосе послышалось лёгкое удивление. — Обычно волна привыкает к хозяину не сразу. Несколько дней, а то и недель. А эта... как будто ждала. И цвет лезвия золотистый, я давно такого не видела.

— Что это значит? — спросила Яра, не отрывая взгляда от золотистого сияния.

— Не знаю, — Ирис покачала головой. — Но это хороший знак. Если волна тебя приняла — она будет защищать тебя. Как друг. Как часть тебя. Яра выключила лезвие. Рукоять остыла, но в ладони всё ещё пульсировало тепло. Она сунула её в петлю на поясе, и волна легла у бедра, тёплая и живая.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари, — ответила Ирис. — Ты идёшь в бой. Ты должна быть защищена.

Тарену она протянула второй пистолет. Тот взял его с благоговением, чувствуя тяжесть в руке. Видно было, что оружие он держал в руках не часто — его пальцы сжались на рукояти чуть слишком сильно, но он справился.

— Это на всякий случай, — сказала Ирис. — Если дойдёт до стрельбы — значит, план провалился. Но лучше иметь и не использовать, чем наоборот. Корвус, проверив свой собственный импульсник, кивнул в сторону шлюза.

— Пора. Туннели ждут.

Ночная Ветлань встретила их тишиной. Огни на верхних уровнях ещё горели — сотни маленьких окон, парящих в темноте, — но на первом, среди лугов и серебристых деревьев, было пусто. Только ветер шелестел листвой, сухой и тёплой, и где-то вдалеке журчала вода в каналах — тихо, как лёгкая музыка.

Корвус вёл их к окраине города, туда, где платформы Второго уровня нависали над землёй, создавая длинные тени. Он двигался быстро и бесшумно, несмотря на плотное телосложение. Яра едва поспевала, стараясь не шуметь, чувствуя, как под ногами пружинит трава. Тарен был рядом, его дыхание было ровным, хотя он явно напряжён. Шнырь летел впереди, бесшумно сканируя пространство и переливаясь тёмно-синим — цветом маскировки.

— Вход здесь, — сказал Корвус, останавливаясь у основания одной из опорных колонн.

На первый взгляд здесь не было ничего, кроме гладкого камня, увитого плющом, который слабо светился в темноте. Но Корвус провёл рукой по стене, и панель бесшумно ушла в сторону, открывая тёмный проход. Изнутри повеяло холодом и древностью — запах камня, и чего-то ещё, чему Яра не могла подобрать названия. Что-то живое.

— Технический ярус Первых, — пояснил Корвус, зажигая фонарь. — Заброшен пять тысяч циклов назад. С тех пор здесь мало кто бывал. Только такие, как я.

— А зачем ты сюда спускался? — спросила Яра, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Корвус усмехнулся — коротко, безрадостно.

— Люди прячут вещи в местах, куда боятся заходить. А я не боюсь.

Он шагнул в темноту первым. За ним — Ирис, потом Яра, Тарен, и последним — Шнырь, чей корпус разгорался мягким синим, освещая стены.

Туннель уходил вниз под углом. Стены здесь были не каменными — они были сделаны из того же светлого материала, что и платформы Ветлани. Только здесь он потускнел, покрылся паутиной трещин, похожих на сеть старых вен. Местами на стенах проступали узоры — спирали, волны, символы, похожие на звёздные карты, выгравированные сотни поколений назад. Яра провела по ним пальцами, и ей показалось, что камень на мгновение потеплел. По коже пробежала слабая вибрация, как будто кто-то откликнулся на её прикосновение.

— Ты чувствуешь? — прошептала она.

— Что? — спросил Тарен, оглядываясь.

— Оно... живое.

Тарен посмотрел на неё с сомнением, но ничего не сказал. Он просто шагнул ближе, прикрывая её спину. Команда спускалась всё глубже. Воздух становился холоднее, в нём появилась влажная тяжесть. Звуки города исчезли — теперь только шаги отдавались эхом от стен да тихое гудение Шныря. Туннель расширился, превратился в коридор, а потом — в огромный зал.

Здесь Яра остановилась.

Зал был круглым, с куполообразным потолком, уходящим в темноту. Стены покрывали те же узоры, но здесь они были ярче — некоторые линии слабо светились, пульсируя. В центре возвышалось нечто — конструкция из тёмного металла и кристаллов, похожая на алтарь. Или на пульт управления. Кристаллы были тёмными, мёртвыми. Но когда Яра подошла ближе, один из них — самый маленький, у основания — слабо засветился.

— Что это? — спросила она, её голос обрывался от сильного волнения.

Корвус подошёл ближе, светя фонарем. Его лицо в тусклом свете стало сосредоточенным.

— Не знаю. Я здесь был раз десять, и никогда оно не светилось.

Шнырь тоже подлетел ближе, сканируя конструкцию. Его корпус стал задумчивым фиолетовым — глубоким, почти чёрным.

— Это... это древний навигационный узел, — сказал он медленно. — Очень древний. Ещё до Воссоединения. С его помощью Первые прокладывали курсы между планетами. Он был частью сети, которая охватывала всю систему. Я читал о таких, но никогда не видел вживую. Они все были уничтожены.

— Почему? — спросил Тарен, придвигаясь ближе.

— Потому что они хранили карты, — ответил Корвус. — Карты мест, которые кто-то очень хотел скрыть.

Яра протянула руку к светящемуся кристаллу. Пальцы дрожали, но она не могла остановиться.

— Не прикасайся, — предупредила Ирис. — Мы не знаем...

Но было поздно. Яра коснулась кристалла. И мир взорвался. Перед глазами вспыхнула карта — не плоская, а объёмная, парящая в воздухе, как голограмма. Яра видела всю Солнечную систему: Земля, Луна, Марс, какая то планета за Марсом — все планеты, о которых она слышала. Они вращались, медленно, величественно, как в планетарии. Но дальше, за ними, что-то огромное мерцало в темноте. Станция? Корабль? Яра не могла понять — координаты пульсировали, но само место оставалось размытым, скрытым, как будто кто-то намеренно стёр его. И голос. Тихий, далёкий, но отчётливый — как шёпот, который она слышала во сне.

— Земля помнит. Цивилизации гибнут от забвения!

Не просьба. Не приказ. Мягкое, печальное напоминание. Как будто кто-то знал, что она забыла что-то важное, и хотел, чтобы она вспомнила. В голосе была боль, но и надежда. Яра почувствовала, как внутри неё что-то откликается. Тепло разлилось по груди, по рукам, по кончикам пальцев. Слёзы выступили на глазах — она не знала, от чего. От страха? От тоски? От странного, почти забытого чувства, что она здесь не случайно. Видение погасло. Кристалл перестал светиться, став холодным и мёртвым. Девушка отдёрнула руку, часто дыша. В ушах звенело. Все смотрели на неё.

— Что ты видела? — спросила Ирис, и в её голосе не было обычной стальной твёрдости — только настороженность.

— Карту, — прошептала Яра, чувствуя, как слова застревают в пересохшем горле. — Всю Солнечную систему. И что-то ещё. Что-то огромное за ней. Но я не увидела, где именно. И голос. Тот же, что во сне.

— Что он сказал? — Продолжила Ирис

— «Помни»

— Это не просто так, — сказал Корвус, глядя на Яру. Его глаза в темноте казались почти чёрными. — Обычный человек не смог бы его разбудить. Он бы даже не почувствовал. Шнырь, который всё это время молча сканировал кристалл, вдруг заговорил — очень тихо и быстро, как будто боялся, что его услышат.

— Я скопировал данные. Все, что были в узле. Координаты, карты, остаточные сигналы. Это очень ценная информация. Но она... она не для всех. — Он на мгновение замер, став тёмно-синим.

Ирис прищурилась. — Ты что-то скрываешь, Шнырь?

— Я ничего не скрываю! — сфера стала ярко-жёлтой, почти оранжевой. — Я просто... проявляю осторожность! Это не мои тайны. Это тайны Первых. И они не должны стать тайнами Короны. Ирис переглянулась с Корвусом, но настаивать не стала. Она знала Шныря достаточно долго, чтобы понимать: если он что-то скрывает, значит, у него есть причина.

— Ладно, — сказала она. — Потом разберёмся. Нам нужно двигаться. Мы уже близко.

Они пошли дальше. Яра задержалась на мгновение, глядя на погасший кристалл. «Помни». Она не знала, что должна помнить. Но теперь была уверена: ответы существуют. И она их найдёт. Даже если придётся пройти через всё это снова. Туннель снова сузился, потом резко ушёл вверх. Корвус остановился у очередной панели — такой же, как у входа.

— Мы под зданием Совета, — сказал он тихо. — За этой дверью — нижний ярус. Охрана через каждые двадцать метров. Но в это время суток они расслаблены — смена караула только через час. Ирис повернулась к команде.

— Значит так. Идём тихо. Никаких разговоров. Шнырь глушит камеры и сканеры. Корвус ведёт. Яра и Тарен — в центре, я замыкаю. Если встретим охрану — Корвус и я снимаем. Вы не вмешиваетесь. Всё понятно?

— Понятно, — ответила Яра, чувствуя, как дрожат коленки. Она сжала рукоять волны на поясе — та отозвалась коротким импульсом.

— Альтаир в камере на этом ярусе, — продолжала Ирис. — Точное местоположение неизвестно — мы найдём его.

Она коснулась панели, и дверь бесшумно ушла в сторону. За ней был коридор. Серый, холодный, освещённый тусклыми лампами, которые давали ровный, безжизненный свет. Пахло, плесенью и чем-то кислым — как в старом подвале. Где-то далеко, в глубине, ритмично капала вода — кап-кап-кап, как тиканье часов. Корвус скользнул вперёд. Ирис двинулась за ним, и команда потянулась следом. Они миновали первый пост — двое охранников во что-то играли за столом, не глядя по сторонам. Их голоса эхом разносились по коридору — смех, лёгкая брань. Шнырь погасил камеру над ними одним импульсом. Второй пост — спящий стражник, привалившийся к стене. Третий — пустой. Камеры тянулись вдоль стен — тёмные, холодные, с тяжёлыми дверями, за которыми царила тишина. Большинство были пусты. Но из одной, примерно в середине коридора, доносился тихий, прерывистый стон. Ирис подняла руку, останавливая группу. Прислушалась. Стон повторился — слабый, едва живой, как у раненого зверя.

— Это не он? — прошептала Яра.

Шнырь подлетел ближе к двери, просканировал и стал тревожным фиолетовым.

— Нет, — ответила Ирис, покачав головой. — Альтаир дальше. Но...

— Мы не можем просто пройти мимо, — сказала Яра. Это был звук человека, которого ломали. Ирис посмотрела на неё, потом на Корвуса. Тот пожал плечами.

— Лишний груз, — сказал он ровно. — Но дело ваше.

— Открывай, — решила Ирис.

Шнырь взломал замок за считанные секунды. Дверь открылась с тихим, протяжным скрипом. В камере, на голом холодном полу, лежал человек. Он был в лохмотьях — остатках одежды, которая когда-то могла быть лётной курткой или комбинезоном. Лицо было так избито, что черты едва угадывались — распухшие губы, заплывшие глаза, сплошной синяк вместо. Но самое странное было не в этом. На его руках и шее, проступая сквозь кожу, пульсировали тонкие тёмные вены. Не естественные сосуды — что-то иное. Как будто чернила текли под кожей, медленно, ритмично, подчиняясь какому-то внутреннему ритму. Глаза, которые он с трудом приоткрыл, были мутными, но в глубине зрачков мелькал слабый, неестественный синий свет.

— Что это?.. — выдохнул Тарен, и его голос дрогнул.

— Запрещённые технологии, — мрачно сказал Корвус, и его голос был тихим. — Следы экспериментов. Над ним работали.

Человек повернул голову на голос. Его губы шевельнулись, но звука не вышло — только слабый хрип.

— Забираем, — приказала Ирис. — Тарен, помоги.

Тарен и Корвус подхватили его с двух сторон. Он был лёгким — слишком лёгким для такого роста. Голова упала на плечо Тарена, и тот вздрогнул, чувствуя, как кожа под его пальцами неестественно холодна.

— Дальше, — скомандовала Ирис. — Альтаир ещё ждёт.

Они двинулись в конец коридора. Капли воды стучали где-то в тишине. Яра шла за ними, сжимая рукоять волны, чувствуя, как её пальцы дрожат. Камера Альтаира была последней — усиленная дверь с дополнительным замком, которую не взял бы обычный взлом. Шнырь подлетел, на мгновение завис, и дверь открылась с тихим шипением.

Альтаир сидел на полу, привалившись спиной к холодной стене. Одежда на нём была разорвана, на лице — синяки и запёкшаяся кровь, которая уже начала темнеть. Одна рука была прикована цепью к стене — короткой, не позволяющей двигаться дальше метра. Но когда он поднял голову и увидел их, в его янтарных глазах вспыхнула знакомая искра.

— Долго же вы, — сказал он хрипло. Губы разбиты, но он всё равно усмехнулся — криво, с болью. — Я уж думал, вы забыли про меня.

— Капитан! — Шнырь метнулся к нему, закружил вокруг, вспыхивая всеми цветами разом. — Ты жив! Ты ранен! Но жив!!!

— Тише, — Ирис уже снимала цепь отмычкой, и в её пальцах чувствовалась дрожь, которую она не могла скрыть. — Уходить надо. Быстро.

Яра шагнула в камеру и опустилась на колени рядом с Альтаиром. Вблизи раны выглядели ещё хуже — разбитые костяшки пальцев, следы ударов по рёбрам, синяки, покрывающие его торс. Она на мгновение замерла, встречаясь с ним взглядом.

— Жив, — сказала она, и голос её прозвучал тихо, почти шёпотом.

— А ты сомневалась? — Прохрипел Альтаир.

— Нет. Он хмыкнул и попытался встать. Тело не слушалось, пришлось опереться о стену. Яра и Тарен подхватили его с двух сторон, чувствуя, как он тяжело опирается на них. Но Альтаир замер, заметив человека, которого несли Ирис и Корвус.

— Кто это? — спросил он, и в его голосе слышалась тревога.

— Не знаем, — ответила Ирис. — Нашли в камере. Он...

Она замолчала, потому что Альтаир вдруг замер. Он смотрел на человека — на его избитое лицо, на тёмные вены, на слабое синее свечение в полузакрытых глазах. Его взгляд изменился. Яра не могла понять, что именно — страх, ярость, боль, — но его лицо побледнело, и он сжал зубы.

— Альтаир? — позвала Яра.

— Потом, — сказал он, отводя взгляд. Его голос был ровным, как будто он изо всех сил держал себя в руках. — Уходим. Сейчас.

Они двинулись обратно по коридору. Шнырь летел впереди, сканируя пространство. Яра слышала, как тяжело дышит Альтаир, как его шаги иногда сбиваются, как он сжимает зубы, чтобы не застонать.

Но когда группа почти дошла до туннеля, за спиной раздался крик.

— ТРЕВОГА!

Кто-то из охранников проснулся. Тяжёлые шаги эхом разнеслись по коридору.

— Бегом! — рявкнула Ирис.

Они побежали. Сзади уже слышались шаги — тяжёлые, множественные. Стражи. Корвус рванул панель, открывая вход в туннель. Ирис втолкнула туда Тарена и Корвуса с незнакомцем. Альтаир, превозмогая боль, шагнул сам.

Яра обернулась, выхватывая волну. Мерцающее лезвие вспыхнуло в её руке, залив коридор тёплым золотистым светом. Первый Страж вылетел из-за угла — высокий, в чёрной форме, с оружием в руках — и тут же отлетел обратно. Кинетический импульс отбросил его, как тряпичную куклу, с глухим стуком о стену. Второй замешкался, и этого хватило.

— Яра, уходим! — крикнула Ирис.

Яра нырнула в туннель последней. Панель закрылась за ней, отрезая крики Стражей и гул тревоги. Тишина. Темнота. Только их дыхание — частое, прерывистое, эхом разбивающееся о древние стены.

— Все целы? — спросила Ирис.

— Да, — ответил Тарен, сжимая в руках пистолет, который он так и не использовал.

— Капитан?

— Живой, — отозвался Альтаир, и в его голосе прорезалась боль.

— А он? — Ирис кивнула на незнакомца.

Корвус приложил пальцы к его шее.

— Живой. Еле-еле. Пульс слабый. Нужен срочно регенератор.

— На «Стреле» есть, — сказал Шнырь. — И я могу просканировать его. Но не здесь. Надо уходить.

— Кто он? — не унималась Яра, глядя на незнакомца. Его лицо в тусклом свете Шныря казалось бледным, почти прозрачным. Альтаир, привалившийся к стене туннеля, смотрел на избитое лицо, на тёмные вены, на то, что осталось от человека, которого он когда-то знал. Его глаза были пустыми.

— Я не уверен, — сказал он наконец тихо. — Но если это то, что я думаю... мы спасли не просто кого-то. Мы спасли призрака. Ирис перевела взгляд с Альтаира на незнакомца и обратно. Её лицо побледнело.

— Ты думаешь, это...

— Потом, — оборвал Альтаир, — Сначала выберемся. Потом я расскажу.

Они двинулись вверх по туннелю. В темноте шаги звучали гулко, как удары сердца. Яра шла последней, сжимая в руке остывающую рукоять волны, и чувствовала, как внутри неё растёт какое-то странное предчувствие.

Часть 3. Орион.

Альтаир открыл глаза.

Первое, что он услышал, был смех. Не тревожный, не нервный — тёплый, искренний, которого ему не хватало очень долгие годы. Он лежал на койке в своём отсеке. Одежда, в которой его спасали, была безнадёжно испорчена — разорвана, в запёкшейся крови, в грязи катакомб. Рядом с койкой лежала чистая — кто-то позаботился. Тёмно-синяя футболка, мягкая, как вторая кожа. Простые, но добротные штаны. Никаких доспехов, никакой брони. Просто одежда. Он надел её. Ткань пахла чистотой и чем-то слабым, травяным — как сушёные цветы. Давно он не чувствовал себя так... по-человечески.

За стенкой, в главном отсеке, продолжали смеяться. Он узнал голоса — Шнырь, Тарен, Яра. И Ирис, которая, судя по звуку, сидела в стороне и не вмешивалась.

Альтаир поднялся и вышел в главный отсек. Разговор оборвался на полуслове. Шнырь замер в воздухе, застыв ярко-жёлтым пятном. Тарен открыл рот, не договорив. Яра моргнула. Даже Ирис, сидевшая на своём ящике у стены, чуть приподняла бровь.

— Капитан! — выдохнул Шнырь, нарушая тишину, и его цвет стал тёплым золотым.

— Ты... ты оделся! Без доспехов! Я не видел тебя без доспехов уже... даже не помню сколько! Ты выглядишь как... как...

— Как кто? — сухо спросил Альтаир, скрестив руки на груди.

— Выглядит... иначе, — осторожно сказал Тарен, явно не зная, как реагировать. Он переглянулся с Ярой, ища поддержки.

— Хорошо выглядит, — поправила Яра, и в её голосе послышалась улыбка. — По-человечески.

— Вот! — Шнырь вспыхнул золотым, счастливым, как щенок, который нашёл хозяина. — По-человечески! Капитан, тебе идёт! Тебе очень идёт! Ты такой красавчик — Люди точно перестанут шарахаться от тебя в тёмных переулках! Они будут просто... любоваться! И бояться! Альтаир медленно перевёл взгляд на Ирис. Та всё так же сидела, скрестив руки с легкой усмешкой. Она смотрела на него так, как смотрят на старого друга, который наконец-то перестал быть дураком.

— Видишь, — тихо сказал он, подходя и останавливаясь рядом с ней. — С кем мне приходится иметь дело.

— Ты сам их выбрал, — ответила Ирис, и в её голосе прозвучала мягкая, почти незаметная теплота.

Альтаир опустился в кресло капитана. Оно скрипнуло под его весом — привычно, по-домашнему. Он откинулся на спинку и обвёл взглядом команду: Тарен и Яра сидели на полу, скрестив ноги, Шнырь парил над ними.

— Ладно, — сказал он, и голос его стал деловым. — Шнырь, сканируй. И рассказывайте, что я пропустил. Всё. С самого начала.

Робот тут же принялся за дело — суетился вокруг, сканировал, бормотал медицинские термины, вспыхивал то зелёным «Заживает! Быстро! То жёлтым «Питательных веществ не хватает! Ты опять не ел, да?».

— Все в порядке! — объявил он наконец, отлетая на безопасное расстояние. — Почти. Нужно больше питаться и отдыхать. И не лезть в передряги.

— Постараюсь, — сухо сказал Альтаир.

— Ты всегда так говоришь! — возмутился Шнырь. — И никогда не стараешься!

— Шнырь.

— Понял... — сфера чуть потускнела, но через мгновение снова загорелась. — Но я записал «Обещал стараться».

— А теперь рассказывайте, что я пропустил.

Сфера удовлетворившись результатами, устроился на спинке кресла Альтаира, переливаясь спокойным, глубоким синим. Остальные расселись вокруг.

Первым говорил Тарен. Он рассказывал сбивчиво, с горящими глазами, часто жестикулируя. Про то, как навигационная служба заблокировала вылет «Стрелы», как Яра нашла его в мастерской посреди ночи, как он подменил идентификатор, превратив «Стрелу» в безобидный грузовой транспорт «Вечерний Странник».

— Ты взломал навигационный код? — Альтаир поднял бровь.

— Ну... — Тарен замялся, потупив взгляд. — Там была старая система. Я когда-то чинил патрульный катер и запомнил пару кодов доступа. На всякий случай. Просто... ну, я подумал, что когда-нибудь это может пригодиться. И этот случай настал.

— Молодец, — коротко сказал Альтаир.

Тарен улыбнулся. Потом заговорила Яра. Её голос был тише, спокойнее. Она рассказала про полёт на Луну, про встречу с Ирис в «Ржавом Шлюзе», про катакомбы и навигационный узел Первых. Про то, как коснулась кристалла, и он засветился золотым. Альтаир нахмурился.

— Узел активировался? Просто от прикосновения?

— Да, — Яра пожала плечами, и в этом жесте чувствовалась неловкость. — Шнырь сказал, что это древняя технология. Что обычно они не работают.

— Я скопировал данные, — добавил Шнырь, не отрываясь от панели. — Карты. Координаты. Остаточные сигналы. Очень ценные. Те, которые лучше не показывать никому, кроме нас.

Альтаир сделал в мыслях заметку — расспросить Шныря позже, когда они останутся вдвоём.

Ирис рассказала о Корвусе, о том, как выяснили, что Короля не было на планете, и о том, что вызов пришёл от кого-то другого.

— Кассиан, — сказал Альтаир сжав зубы. — Это он.

— Он тебя допрашивал? — спросила Ирис.

— Да. — Альтаир помолчал, вспоминая. — Спрашивал про находки. Про последние рейды. Был уверен, что я что-то нашёл и скрываю. Какую-то конкретную реликвию.

— Какую?

— Не сказал. Говорил загадками. — Он усмехнулся — горько, безрадостно. — «Ты знаешь, о чём я. Оно было у тебя в руках. Верни его, и я отпущу тебя». Но я не знаю, о чём он. В последнее время я не находил ничего стоящего — обычный мусор Первых. Так что, — он обвёл команду взглядом, — Кассиан ищет какой-то предмет. Древнюю технологию. И думает, что она у меня.

— Значит, он не знает о Яре? — уточнил Тарен.

— Про девушку он спрашивал, — ответил Альтаир. — «Кто был с тобой в лесу? Где она?» Я сказал, что это была случайная Отшельница, которая уже ушла своей дорогой. Не думаю, что он поверил. Но и не думаю, что он связывает её с тем, что ищет. Яра выдохнула.

— Тогда у нас есть время, — Яра смотрела на Альтаира не отводя глаз.

— Есть. Но немного. Задумчиво ответив.

Когда все рассказали свои истории, Альтаир перевёл взгляд на Тарена. Тот замер, чувствуя на себе его взгляд.

— Ты угнал мой корабль. Подменил идентификатор. Провёл его через патрули. Посадил на Луне. И помог вытащить меня из катакомб, — перечислил Альтаир, и каждое слово звучало как награда. Тарен застыл, ожидая продолжения.

— Спасибо, — сказал Альтаир. — Нам повезло, что Яра тебя нашла.

Тарен расплылся в такой широкой улыбке, что, казалось, осветил весь отсек.

— Спасибо, капитан! Я... я просто делал то, что умею.

— То, что ты умеешь, спасло нам жизнь.

Тарен переглянулся с Ярой, и она кивнула ему — поддерживая, одобряя.

— Капитан, — заговорил он, немного запинаясь и теребя край комбинезона, — я хотел сказать... Я не против остаться. С вами. Если, конечно, вам нужен механик. Я знаю, что у вас нет постоянной команды, но... я бы хотел. Летать. Искать реликвии. Помогать. Я не подведу. Обещаю. Альтаир долго смотрел на него. В его янтарных глазах промелькнуло что-то — может быть, воспоминание о другой команде, о других людях, которые тоже когда-то обещали не подвести.

— Ты уже не подвёл, — сказал он наконец. — Оставайся. Ему было тяжело принять решение, Альтаир не хотел снова собирать команду, но обстоятельства складывались по другому. Тарен чуть не подпрыгнул на месте, сжав кулаки в победном жесте. Шнырь закружил над ним, вспыхивая радостным жёлтым.

— Да! Новый член команды! Официально! Я так рад! У нас теперь есть механик! Настоящий! А не просто кто-то, кто умеет менять лампочки!

— А я кто? — спросила Ирис, скрестив руки на груди, но в её голосе слышалась усмешка.

— Ты — пилот! — объявил Шнырь, подлетая к ней. — Ирис, ты очень нужна! Капитан без тебя как без крыльев!

— А я? — спросила Яра, и в её голосе послышалась лёгкая, почти робкая надежда.

— Ты — Искра! — Шнырь закружился вокруг неё, оставляя след из радужных искр. — Это вообще уникальная должность! Ни у кого такой нет! Ты — самая особенная!

Яра улыбнулась, но улыбка вышла чуть рассеянной, будто она всё ещё не до конца верила, что это происходит с ней по-настоящему. И тут по кораблю разнёсся сигнал. Короткий, резкий — не тревога, а оповещение из медицинского отсека.

— Он очнулся, — сказал Шнырь, становясь ярко-жёлтым.

Все переглянулись и двинулись в отсек, где лежал раненый. Мужчина был без сознания, но тело его дёргалось — не в конвульсиях, а так, как дёргается человек, пытающийся вырваться из кошмара. Тёмные вены на руках пульсировали быстрее, поднимаясь от запястий к локтям. Губы шевелились, издавая невнятные звуки — не слова, а скорее стоны, полные боли.

— Он зовёт, — тихо сказала Ирис, приближаясь. — Слушайте.

Все замерли. Сквозь шум корабельных систем, сквозь тихое гудение Шныря, прорывался шёпот — хриплый, срывающийся.

— Альтаир... где же ты...

Альтаир замер.

— Альтаир... мы ждали... ты обещал... Кай... Кай не выходил... ты обещал вернуться...

Ирис опустилась на колени рядом с койкой и приложила ладонь к его лбу. Незнакомец дёрнулся и затих, снова провалившись в беспамятство.

— Он горячий, — сказала она, убирая руку. — Но это не лихорадка. Это что-то внутри него. Регенератор не определяет. Я не знаю, что с ним сделали. Тарен, стоявший в дверях, тихо спросил, сжимая в руках инструмент:

— Вы его знаете?

Альтаир подошёл к койке. Он стоял, глядя на избитое, обезображенное лицо, на тёмные вены, на то, что осталось от человека, которого он когда-то знал. Его дыхание стало глубже, ровнее — он брал себя в руки.

— Знали, — сказал он наконец. — Когда-то. Это Джакс. Мой друг. Точнее... был другом. Мы вместе прошли через многое. Яра подошла ближе, остановившись в шаге от него.

Альтаир опустился на край соседней койки, ссутулив плечи. Ирис осталась рядом с Джаксом, придерживая его руку. Все смотрели на Альтаира. Он заговорил — тихо, глядя не на них, а на Джакса, на его неподвижное лицо.

— Джакс был самым молодым в команде. Самым энергичным. Самым везучим. — Альтаир усмехнулся — коротко, безрадостно. — Он пришёл к нам через Кая — моего младшего брата. Кай учился в Королевской Академии — лучшее военно-космическое заведение в Ориене. Джакс был с ним на одном курсе. Не самый сильный, но очень быстрый и ловкий. Ему всегда везло. Всегда. Если кто-то находил выход там, где его не было — это был Джакс. Если кто-то выживал там, где не должен был — это был Джакс. Мы шутили, что у него есть личный дух-хранитель. Он замолчал, переводя дыхание.

— Кай привёл его к нам, когда мы ещё служили Королю. Исследователи. Мы искали технологии Первых, составляли карты, изучали руины. Джакс с первого дня вписался. Он был... живым. Понимаешь? — он посмотрел на Яру. — Всегда в движении. Всегда что-то придумывал. Если мы сидели на месте больше двух дней, он начинал лезть на стены. Он хотел приключений. Хотел видеть всё. Мы отправляли его в разведку просто чтобы он выпустил пар.

— А потом была Зена, — глухо сказал Альтаир.

Повисла пауза. На койке Джакс снова застонал — тихо, жалобно. «Альтаир...»

— Мы нашли там храм. — Альтаир сжал зубы. — Древний, глубже всех, что находили раньше. Подземный комплекс Первых, нетронутый тысячами циклов. Внутри были технологии, которых мы никогда не видели. Кай... Кай думал, что это наш шанс. Что мы станем легендами. Он хотел активировать центральный реактор — думал, что это даст нам доступ ко всей системе. Мы спорили. Я кричал на него. Но он не послушал.

Альтаир замолчал. Ирис продолжила за него, в её голосе слышалась боль и потеря:

— Реактор запустил цепную реакцию. Храм начал рушиться. Мы бежали. Альтаира ранило. Кай... он был в эпицентре. Джакс пытался его вытащить. Мы кричали им, звали, но своды падали. Последнее, что мы видели — Джакс тащит Кая, а потом потолок рухнул. Мы думали, что они оба погибли.

— Я должен был, — сказал Альтаир. — Проверить. Убедиться. Но храм ушёл под землю. Мы едва выбрались сами. Потом были годы... Я распустил команду. Сказал, что больше никого не поведу за собой. Я возвращался туда постоянно, искал...

— Он винил себя, — сказала Ирис. — За Кая. За Джакса. За всё, что случилось. Он думал, что если бы настоял на своём, если бы был сильнее, всё было бы иначе.

— Но Джакс жив, — тихо сказала Яра. Она смотрела на лежащего человека, на его шрамы, на тёмные вены, и в груди разливалась жалость.

Альтаир поднял глаза и посмотрел на друга.

— Жив. Только это уже не тот Джакс, которого я знал. Прошло почти сорок циклов — Он покачал головой. — Кассиан... он что-то с ним сделал. Эти вены. Это свечение. Это — запрещённые технологии. Я не знаю, зачем Кассиану понадобился именно Джакс. Может, он просто попался под руку. А может... Кассиан что-то искал в нём. Что-то, связанное с Зеной. С тем храмом. С тем, что мы там нашли.

— Он кричит про Зену, — заметил Тарен. — Просит забрать его оттуда. Может, он до сих пор там? В смысле — в своих воспоминаниях?

— Возможно, — кивнула Ирис. — Эксперименты Кассиана могли повредить его память. Или он застрял в том моменте. В моменте, когда всё рухнуло.

Джакс снова застонал, и на этот раз его веки дрогнули. Все замерли.

— Альтаир... — прошептал он. — Где ты...

Альтаир склонился над ним, положив ладонь на его плечо. — Я здесь, Джакс. Я здесь. Слышишь?

Веки затрепетали — и он открыл глаза. Мутные, с неестественным синим свечением в глубине зрачков. Он посмотрел на Альтаира, и на его изуродованном лице что-то дрогнуло — не улыбка, но тень узнавания.

— Ты... жив, — выдохнул он хрипло.

— Жив, — ответил Альтаир. — И ты жив. Мы вытащили тебя.

— Зена... я думал... ты не придёшь...

— Я пришёл. Поздно. Но пришёл.

Джакс закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза — единственная, прозрачная, чистая. Секунда — и он снова провалился в беспамятство.

Ирис проверила пульс, приложив пальцы к его шее. — Спит. Уже не бредит.

Альтаир поднялся. Лицо его было каменным, но в глазах, если присмотреться, горела печаль.

— Орион, — сказал он. — Если кто и знает, что с ним делать — то только он. Он обвёл команду взглядом.

— Всей командой лететь нельзя. «Стрелу» ищут. Если засветимся, Кассиан поймёт. Пойдём втроём: я, Шнырь и Яра. На модуле.

— Почему я? — спросила Яра, чувствуя, как внутри поднимается дрожь.

— Потому что у тебя навигационный кристалл. И потому что Орион должен тебя увидеть. — Альтаир смотрел на неё в упор. — Твои сны, голос, то, что случилось в узле — он должен знать. Он единственный, кто может понять, что это значит. Яра кивнула.

— Ирис, Тарен и Корвус останутся на «Стреле» с Джаксом. — Альтаир перевёл взгляд на остальных. — Если что-то пойдёт не так — уходите. Никаких геройств.

— Дождусь, — кивнула Ирис, скрестив руки.

— Я тоже, — добавил Тарен, сжимая в руках инструмент. — Присмотрим за ним. И за кораблём.

— Тогда готовимся, — сказал Альтаир. — Вылетаем через час.

Модуль отделился от «Стрелы» и ушёл в темноту. Маленький, юркий, он был рассчитан на двух-трёх человек и использовался для коротких вылазок — невидимый для сканеров, быстрый, но тесный.

Яра сидела позади Альтаира в узком кресле. Шнырь расположился на приборной панели, транслируя карту с навигационного кристалла — того самого, что дала Илария в Доме Знаний. Кристалл пульсировал мягким голубым светом, указывая путь в горах.

За иллюминатором проплывали звёзды. Настоящие. Бесконечно далёкие. Яра смотрела на них и вдруг поймала себя на мысли, что ей совершенно не страшно. Странно. Совсем не страшно.

— У вас все так летают? — спросила она, не отрывая взгляда от звёзд.

Альтаир, не оборачиваясь, ответил: — Что значит «так»?

— Ну... просто. — Яра замялась, подбирая слова. — Сели в модуль, взлетели, и через минуту ты уже в космосе. Без подготовки. Без перегрузок. Без страха.

— А должно быть иначе?

— В моём мире люди летают в космос — но это было событием. — Она покачала головой. — Я читала про астронавтов, которые годами ждали своего шанса. Про то, как дрожит корабль при взлёте, как невесомость пугает и завораживает одновременно. Никогда не думала, что сама окажусь здесь — в маленьком модуле, летящем сквозь черноту, и даже не замечу перехода. Просто вдох — и ты уже в космосе. Как будто это обычное дело. Как будто так и должно быть.

Альтаир помолчал.

— Это технологии Первых. Мы их не создавали — мы их нашли. И приспособили. Большинство людей даже не задумываются, как это работает.

— А ты задумываешься?

Шнырь, не удержавшись, встрял, переливаясь хитрожёлтым:

— Капитан задумывается чаще, чем говорит! Он просто не любит признавать, что ему тоже иногда бывает интересно! Но я-то знаю! Однажды он просидел три часа, разбирая старый гравитационный компенсатор, просто чтобы понять, как Первые добились такой плавности хода! Три часа! Молча! Я думал, он уснул с открытыми глазами!

— Шнырь.

— Молчу! — сфера чуть потускнела, но через мгновение снова вспыхнула. — Но это правда!

Яра улыбнулась и снова посмотрела в иллюминатор. Земля приближалась — огромная, голубая, красивая, с белыми прожилками облаков. Такая знакомая. И такая чужая.

— Странно, — сказала она тихо. — Мне не страшно. Вообще. — Она покачала головой. — Космос, чужой мир, всё это. Как будто я всегда здесь была. Как будто это место знало меня до того, как я пришла.

Альтаир ничего не ответил, но в зеркале заднего вида Яра увидела, как его глаза на мгновение задержались на ней.

Горы вырастали из тумана — серые, покрытые редкой зеленью, которая цеплялась за камни. Модуль опустился на каменную площадку перед входом, мягко коснувшись поверхности. Вход выглядел как обычная скала — серая, потрескавшаяся, поросшая мхом. Но когда они приблизились, камень дрогнул и разошёлся в стороны, открывая коридор, залитый мягким, золотистым светом.

Орион ждал их внутри. Яра ожидала увидеть дряхлого старика — сгорбленного, с трясущимися руками, и потухшим взглядом. Но реальность оказалась совершенно иной.

Орион был высок. Почти ростом с Альтаира. Седые волосы, густые и блестящие, убраны в небрежный, но стильный пучок на затылке. Аккуратная борода, короткая и ухоженная, обрамляла лицо с острыми скулами и живыми, ярко-голубыми глазами, которые смотрели на мир с любопытством, почти детским. Одет он был в лёгкую тунику из ткани, похожей на шёлк, переливающуюся в тусклом свете, поверх которой был накинут жилет с множеством карманов, набитых инструментами и кристаллами. На носу сидели очки с тёмными стёклами — хотя в пещере было не так уж светло. Он выглядел как человек, который только что вернулся из творческой мастерской, а не из многолетнего заточения в горах. Живой. Энергичный. С лёгкой, чуть ироничной улыбкой на губах.

— Альтаир, — произнёс он глубоким, звучным голосом, который разносился по каменному залу. — Сорок циклов. Сорок. Ты пропадаешь и являешься только тогда, когда тебе что-то нужно. Я уже начал думать, что ты мёртв. Или, что ещё удивительнее, завёл семью и остепенился.

— Орион, — Альтаир скрестил руки на груди, но в его голосе не было злости. — Ты всё такой же.

— А ты всё такой же ворчливый. — Орион перевёл взгляд на Яру, и его глаза на мгновение расширились. — О! Какая прелесть. Девушка! В твоей компании, Альтаир? Невероятно. Мир точно катится к концу.

— Яра, — представилась она, чувствуя, как её лицо начинает теплеть.

— Яра, — повторил Орион, — Красивое. Древнее. И тебе очень идёт эта куртка. Ирис отдала? Сразу видно её стиль. Она всегда одевалась лучше всех нас.

— Ты и Ирис знаешь? — удивилась Яра.

— Я всех знаю, — Орион лучезарно улыбнулся, и его глаза засветились. — Особенно прекрасных девушек. Проходите, не стойте на пороге. У меня есть чай. Не тот, что в городах — настоящий. Он развернулся и пошёл вглубь пещеры, жестом приглашая их следовать за собой. Яра переглянулась с Альтаиром. Тот лишь покачал головой — мол, я предупреждал, что он странный.

Шнырь, который до этого молча висел у плеча Яры, вдруг ожил и метнулся вслед за Орионом, переливаясь возбуждённым жёлтым.

— Орион! Ты... ты выглядишь иначе! Я помню тебя более... более...

— Старым? — подсказал Орион, не оборачиваясь.

— Я не хотел обидеть! — сфера стала смущённо-розовой.

— Я не обижаюсь, Шнырь. Я просто хорошо сохранился. В отличие от некоторых, — он покосился на Альтаира. — Ты, кстати, всё ещё таскаешь с собой эту сферу? Я думал, она развалится ещё десяток циклов назад.

— Я не разваливаюсь! — возмутился Шнырь, вспыхивая ярко-жёлтым. — Я в отличной форме! Капитан за мной следит!

— Да? Альтаир следит за тобой? — Орион поднял бровь. — Раньше он не следил даже за собой. Помню, как он однажды три дня ходил с дырой в рукаве, потому что «некогда было поменять». Три дня, Шнырь!

— Я помню! — радостно подхватила сфера. — Я пытался ему сказать, а он говорил: «Отстань».

— Отстань, — Орион хмыкнул. — Классический Альтаир.

— Я всё ещё здесь, — сухо напомнил Альтаир, но в его голосе послышалась едва заметная усталость.

— Мы знаем, — Орион даже не обернулся. — Поэтому и говорим.

Яра не смогла сдержать улыбку. Ей нравился этот странный старик. Он был... настоящим. Не таким, как большинство в этом мире — серьёзные, сдержанные, вечно настороже. Он шутил, подкалывал, и от этого становилось легче. Они вошли в круглую комнату, заставленную стеллажами с кристаллами, свитками и древними артефактами. В центре стоял низкий столик, окружённый подушками. Орион опустился на одну из них и жестом пригласил остальных.

— Чай, — сказал он, разливая дымящийся напиток в глиняные чашки. — И рассказывайте. Всё. Особенно про тебя, Яра.

Он снял очки, протёр их краем туники и водрузил обратно на нос. Его ярко-голубые глаза смотрели на неё с интересом — не враждебным, не оценивающим, а искренним, почти детским.

— Ты пахнешь иначе, — сказал он, принюхиваясь. — Как поляна после дождя. Как трава на рассвете. Очень древний запах. Я такие вещи чувствую. Давно не встречал.

— Чувствуете? — уточнила Яра, сжимая тёплую чашку в ладонях.

— Не просто эмоции. — Орион покачал головой. — Я чувствую... эхо. Отголоски. Очень интересно.

Альтаир опустился на подушку рядом с Ярой и взял чашку с дымящимся чаем. Его пальцы сжались на обжигающей глине, но он не поморщился.

— Рассказывай, — сказал он Яре. — С самого начала.

И она рассказала. Про свой мир — серый, шумный, с его смартфонами и интернетом, с его суетой и одиночеством. Про лес, в котором очнулась. Про поляну, на которой стояла. Про то, как закрыла глаза в одном месте, а открыла — в другом. Про женщину с белыми волосами, которая приходит во сне и говорит: «Земля помнит. И я помню». Про волну, которая приняла её, как будто ждала. Про узел, который активировался от её прикосновения. Орион слушал молча, не перебивая, не задавая вопросов. Когда она закончила, он долго сидел, глядя в свою чашку, где дымка поднималась к потолку.

— Интересно, — сказал он наконец, поднимая глаза. — Очень интересно.

— Что? — спросила Яра с нетерпением.

— Всё. Твой мир. Твои сны. То, что технологии Первых реагируют на тебя. — Он посмотрел на неё поверх очков, и его глаза стали серьёзными. — Ты не просто попаданка, Яра. Это ясно. Но кто ты — я пока не понимаю. Ты связана с Первыми — это несомненно. Но как именно — загадка.

— Загадка, которую мы разгадаем, — сказал Альтаир, и в его голосе послышалась уверенность.

— Разгадаем, — согласился Орион. — Но не сегодня. Сегодня — чай. И отдых. Вы проделали долгий путь. Он отпил из чашки и посмотрел на Альтаира.

— А ты расскажи мне про себя. Что случилось? Почему ты пропал на сорок циклов? Я уж думал, ты забыл старика.

— Я не забывал, — буркнул Альтаир, отводя взгляд. — Просто... не хотел беспокоить.

— Беспокоить? — Орион поднял бровь. — Альтаир, я живу один в пещере. У меня единственное развлечение — старые кристаллы и голограммы. И ты думаешь, что мог бы меня побеспокоить? Ты серьёзно? Альтаир промолчал, сжав челюсть.

— Он винил себя, — тихо сказала Яра, чувствуя, как слова даются с трудом. — За то, что случилось на Зене. За брата. За Джакса, которого мы нашли.

Орион перевёл взгляд на Альтаира, и его улыбка погасла. — Джакс? Джакс жив?

— Да, — ответил Альтаир. — Мы нашли его в катакомбах под зданием Совета. Кассиан держал его там. Он... он не в себе. Тёмные вены, синее свечение в глазах. Запрещённые технологии. Регенератор не берёт. Мы не знаем, что с ним.

Орион помолчал. Потом медленно снял очки и потёр глаза.

— Кассиан, — сказал он, и в его голосе послышалась глухая ярость. — Я знал, что он опасен. Но чтобы такое... — Он поднял взгляд на Альтаира. — Ты правильно сделал, что пришёл. Я посмотрю на Джакса, когда вы привезёте его сюда. Может быть, смогу помочь. Но эти технологии... они древнее, чем всё, с чем я работал. Я ничего не обещаю.

— Я знаю, — сказал Альтаир. — Но попробовать стоит.

— Стоит, — согласился Орион. — Обязательно стоит. Он снова надел очки и отпил чай.

— А теперь, — сказал он, — расскажи мне про Кассиана. Что он спрашивал? Чего хотел?

— Он ищет какой-то предмет, — ответил Альтаир. — Древнюю технологию. Я не знаю, что именно. Он говорил загадками.

— Предмет, — задумчиво повторил Орион. — Интересно, какой именно. У Первых было много технологий. Некоторые — опасные. Очень опасные. Если Кассиан ищет одну из них... — он покачал головой.

— Мы должны найти её первыми, — закончил Альтаир.

— Именно, — кивнул Орион. — Но для этого нужно знать, что именно он ищет. И зачем. Он посмотрел на Яру, и в его глазах мелькнула какая-то мысль — быстрая, неуловимая. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал.

— Ладно, — произнёс он, поднимаясь и отряхивая тунику. — На сегодня хватит разговоров. Вы устали. Я покажу вам комнаты. Завтра продолжим.

Яра и Альтаир поднялись. Шнырь, который всё это время тихо парил под потолком, оживился и закружился вокруг Ориона.

— Комнаты? У тебя есть комнаты? Настоящие? С кроватями?

— С кроватями, — подтвердил Орион. — С подушками и одеялами. Я не дикарь, Шнырь.

— Он меня удивляет! — прошептал Шнырь Яре, переливаясь изумлённым синим. — Каждый раз удивляет!

Орион провёл их по коридору, стены которого были покрыты гобеленами с древними узорами — спиралями и звёздами, — и остановился у двух дверей, вырезанных в скале.

— Это тебе, Яра, — он указал на одну. — Это тебе, ворчливый охотник, — на другую.

— Спасибо, — сказала Яра, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

— Отдыхайте, — Орион улыбнулся и пошёл обратно, но у входа в главную комнату остановился и добавил: — Кстати, Яра. Твоя волна. Она золотистая?

— Да, — ответила она, касаясь рукояти на поясе. — Откуда вы...

— Я чувствую, — сказал он. — Золотой цвет — это редкость. Очень большая редкость. — Он помолчал, глядя на неё поверх очков. — Спокойной ночи.

И скрылся за поворотом. Яра осталась стоять в коридоре, чувствуя, как её сердце бьётся чуть быстрее обычного. Альтаир, уже взявшийся за ручку своей двери, обернулся. В его взгляде висела недосказанность...

— Не думай об этом. Просто отдыхай.

— Легко сказать, — ответила она, чувствуя, как в голове появлялись один вопрос за другим.

— Знаю. Но попробуй. Он скрылся в своей комнате. Яра постояла ещё мгновение, потом вошла в свою и закрыла дверь.

Комната была небольшой, но уютной. Кровать, покрытая мягким одеялом, которое пахло травами и древностью. Маленький столик с кристаллом-светильником, излучающим тёплый, золотистый свет. На стене — гобелен с древним узором: спирали и звёзды, вышитые серебряной нитью. Она легла на кровать и уставилась в потолок, где играли тени от кристалла. Завтра они продолжат. Завтра будет новый день. Закрыла глаза и провалилась в сон — без сновидений, без голосов. Просто в темноту. Спокойную. Тихую. Долгожданную.

Яра проснулась рано. Девушке потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она. Не на «Стреле». Не в лесу. В комнате — маленькой, уютной, вырезанной в скале. Стены мягко светились, как будто в них был вплетён свет.

Она оделась, сунула рукоять волны в петлю на поясе и вышла в коридор. В главной комнате горел свет, пахло чаем и чем-то сладким, похожим на мёд и сухие травы. Орион уже сидел за низким столиком, скрестив ноги. Перед ним стояли две чашки, из которых поднимался пар.

— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Я чувствовал, что ты проснёшься первой. Альтаир всегда спит дольше, чем нужно. Особенно, когда был моложе.

Яра опустилась на подушку напротив него. Подушка была мягкой, тёплой, как будто её только что согрели. — Вы не спите?

— Я сплю мало, — Орион пододвинул к ней чашку. — Возраст. Или привычка. Или и то, и другое. Пей. Это мой особый сбор. Из трав, которые растут только на одной горе в этой части Ориена.

Яра взяла чашку. Чай был горячим — обжигающим пальцы, — терпким, с нотками незнакомых специй, которые щипали язык. Но вкус был приятным, глубоким.

— Вы расскажите о Первых, — сказала она, отпивая глоток. — Вчера вы говорили, что они были развитой цивилизацией. Но почему все только о них и говорят? Почему всё, что есть у вас — технологии, оружие, города — всё от них? Вы не создали ничего своего?

Орион отпил чай и задумчиво посмотрел на неё.

— Первые были не просто развитой цивилизацией. Они были вершиной. Они научились путешествовать между звёзд, когда мы, нынешние, ещё не умели добывать огонь. Они строили города, которые жили в гармонии с природой — не разрушали, а встраивались в неё. Они создали технологии, которые мы до сих пор не понимаем — мы только находим их, чиним, приспосабливаем. Они победили болезни. Старость. Саму смерть, в каком-то смысле. Они жили сотни циклов. Некоторые — тысячи Представляешь?

Яра кивнула, чувствуя, как по спине пробегает холод. — А потом они исчезли. Почему?

Орион тяжело вздохнул. — Ты когда-нибудь слышала о зОлах?

— Нет.

— Неудивительно. О них не любят говорить. — Он помолчал, глядя в чашку. — Это древняя раса. Очень древняя. На ровне, а возможно древнее Первых. И они... они были другими. Не просто врагами. Паразитами. Он поднял глаза на Яру, и в них была глубокая, давняя боль.

— Представь существо, которое выглядит почти как ты. Две руки, две ноги, лицо. Кожа серая, пепельная, как золА. Кровь чёрная, густая. Золы не нападали в открытую — нет. Они проникали. Медленно. Незаметно. Они могли жить в чужой цивилизации сотни циклов. Вступать в браки. Рожать детей. Их потомство было неотличимо от местных — ни по виду, ни по крови. Только где-то глубоко внутри, в генетическом коде, оставалась частица Золов. Ждущая. Дремлющая. Орион сделал глоток чая, и его голос стал тише.

— А потом они начинали действовать. Не оружием. Не войной — по крайней мере, не своей. Они умели провоцировать. Манипулировать. Нашёптывать. Две могущественные семьи ссорились. Два государства начинали конфликт. Две планеты втягивались в войну. А Золы стояли в стороне и питались. Энергией. Хаосом. Разрушением. Это была их пища, Яра. Война, ненависть, страх — они поглощали это, становились сильнее, жили веками, передавали свою сущность из поколения в поколение. Так гибли цивилизации.

Яра слушала, чувствуя, как внутри всё холодеет, как пальцы сжимают горячую чашку, но не чувствуют тепла.

— Первые боролись с ними. Они создали системы обнаружения. Но те возвращались. Меняли облик. Проникали снова. Бесконечная война, которую нельзя было выиграть.

— И что случилось? Почему Первые исчезли?

Орион долго молчал, глядя вперед.

— Никто не знает точно, — сказал он наконец. — Четверо Королей-Основателей — Ориен, Окцид, Мерид и Септен — собрали остатки своих народов и бежали сюда, в Солнечную систему. Пустую. Ничью. Они построили то, что у нас есть сейчас. Создали законы. Касты. Мир без войн. Они правили долго — очень долго. А потом... пропали. Просто исчезли. Никто не знает, почему. Может, Золы добрались и до них. Может, что-то другое. Но после их исчезновения всё пошло не так. Он снял очки и потёр глаза.

— Знания стали уходить. Медленно, но неумолимо. Все храмы Первых, все их центры, все записи — кто-то уничтожил. Не просто стёр — именно уничтожил. Как будто кому-то было важно, чтобы мы забыли. Кто это сделал? Золы? Или кто-то из нас самих? Я не знаю. Я искал ответы всю свою жизнь — пятьсот с лишним циклов. И нашёл только обрывки. То, что ты видела в узле. То, что я храню здесь, в этих кристаллах. Обрывки.

Яра смотрела на него, ей стало печально.

— Но ты не случайно здесь, — сказал Орион, глядя ей прямо в глаза. — Твоя кровь, твои сны. Это не совпадение. Ты — часть разгадки. Может быть, самая важная часть. И мы узнаем, почему ты здесь. Обещаю.

Повисла тишина. Чай остывал в чашках. Где-то в коридоре раздались шаги — тяжёлые, уверенные. Альтаир проснулся.

Альтаир остановился в коридоре, не доходя до входа в главную комнату. Он слышал голоса — Яры и Ориона — и не хотел прерывать. Не потому, что подслушивал. А потому, что разговор был... важным. И личным.

Он прислонился плечом к стене, чувствуя холод камня сквозь ткань, и слушал.

— А какой была твоя жизнь до этого? — спросил Орион.

Пауза. Потом голос Яры — спокойный, но казалось, что она вот вот расплачется:

— У меня была семья. Родители. Друзья. Я не знаю, что они думают сейчас. Может, считают, что я погибла. Может, ищут меня до сих пор. Я не могу им даже сообщить, что жива.

— Ты скучаешь по дому? Долгая пауза.

— Я скучаю по маме. Это самое трудное. Не космос, не чужие люди, не опасность. А то, что она не знает.

Альтаир замер. Что-то в её голосе — сдержанная боль, которую она не позволяла себе показать, — зацепило его. Он тоже потерял близких. Он тоже помнил и вспоминал их каждую ночь.

Капитан оттолкнулся от стены и вошёл в комнату. Яра подняла на него глаза — слегка покрасневшие, но сухие. Он опустился на подушку рядом с ней, чувствуя тепло плеча девушки.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила она.

Они смотрели друг на друга, и секунда растянулась в нечто большее — тишина наполнилась теплом и пониманием…

И тут между ними, буквально втиснувшись в пространство, возник Шнырь. Он вылетел откуда-то из-за спины Альтаира и завис ровно посередине, на уровне их глаз. Сфера была ярко-розовой.

— Ой, — сказал он, медленно переливаясь. — Вы так смотрите... мне как-то неловко.

Яра моргнула и слегка покраснела. — Шнырь, мы не...

— Нет-нет, я понимаю! — перебил он, загораясь золотым. — Я прекрасен. Я умён. Я переливаюсь. Трудно отвести взгляд.

Альтаир медленно прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Шнырь.

— Да, капитан?

Яра не выдержала и рассмеялась — легко, искренне, чувствуя, как напряжение уходит из плеч. Орион за её спиной откровенно хохотал, даже не пытаясь скрыть веселья.

— Ты испытываешь мое терпение, — сказал Альтаир, и слегка улыбнулся.

Яра, всё ещё смеясь, покачала головой. — Ладно, Шнырь. Ты нас поймал.

— Я знал! — сфера вспыхнула ярко-жёлтым и закружила под потолком, оставляя след из радужных искр. — Я всегда знал! Я неотразим! Орион, ты слышал? Они подтвердили!

— Я слышал, — ответил Орион, вытирая слезу. — И я горжусь тобой.

— Спасибо! — Шнырь уселся на подушку между Альтаиром и Ярой, гордый и счастливый, переливаясь тёплым золотым.

Альтаир посмотрел на Яру поверх сферы. Она всё ещё улыбалась, и эта улыбка делала её лицо мягче. — Ладно, — сказал он. — Чай ещё остался?

— Остался, — ответил Орион, всё ещё посмеиваясь. — И истории тоже.

— Тогда продолжаем.

Смех ещё не успел утихнуть, а Шнырь всё ещё переливался гордым золотым, когда на запястье Альтаира вспыхнул браслет связи. Короткий сигнал — срочный вызов.

Капитан мгновенно стал серьёзным. Он коснулся браслета, и над ним развернулась голограмма — лицо Ирис. Она была напряжена. В глазах — тревога, которую она пыталась скрыть за деловым тоном, но Яра видела: она боится.

— Альтаир. У нас ситуация.

— Что случилось?

— Джакс очнулся. Час назад. — Ирис говорила быстро, отрывисто. — Он говорил — бессвязно, но осмысленно. Назвал меня по имени. Спросил, где ты. А потом... затих. Сидит на койке и смотрит в одну точку. Не двигается. Почти не дышит. Но его глаза...

— Что с глазами?

— Синее свечение стало ярче. Пульсирует в такт сердцебиению. Корвус говорит, это похоже на активацию — технология Кассиана начала работать. Мы не знаем, что будет дальше. Может, он просто уснёт. А может...

Она не закончила. Альтаир переглянулся с Орионом. Старик уже не улыбался — он был собран и серьёзен.

— Вы в безопасности? — спросил Альтаир.

— Пока да. Он не агрессивен. Просто сидит.

— Тогда слушай меня. — Не приближайтесь к нему. Тарен знает, как заблокировать медотсек — пусть сделает это сейчас. И... Ирис, если он начнёт представлять угрозу — отключите его. У вас есть препараты в аптечке. Вколите двойную дозу. Пусть поспит до нашего возвращения.

Ирис помолчала. — Ты уверен?

— Уверен. Мы не знаем, что с ним сделали. Если это активация — лучше, чтобы он был без сознания, пока Орион его не осмотрит.

Поняла. Сделаем.

— Мы возвращаемся. Орион с нами.

— Орион? — Ирис на мгновение потеряла свой деловой тон, и в её голосе послышалось удивление. — Старик всё-таки вылез из своей пещеры?

— Я не старик, — раздался голос Ориона, который заглянул в кадр, его лицо появилось рядом с лицом Альтаира. — Я Орион. И я в прекрасной форме. Ты все еще носишь тот прекрасный браслет, который выторговала в Велеграде?

Ирис моргнула, и в её глазах мелькнула тень улыбки.

— Ты помнишь это?

— Я помню всё. Особенно прекрасных девушек, которые умеют торговаться.

— Орион, — перебил Альтаир. — Сейчас не время.

— Для воспоминаний всегда время, — невозмутимо ответил тот, поправляя очки.

— Мы вылетаем через десять минут, — сказал Альтаир в браслет. — Держитесь.

— Держимся, — ответила Ирис. — Поторопитесь.

Голограмма погасла. Альтаир повернулся к Яре и Ориону. — Собираемся. Быстро.

Орион поднялся. — Я возьму кое-какие приборы. Если Кассиан действительно вживил в твоего друга запрещённые технологии, нам понадобится всё, что у меня есть.

Он скрылся в соседней комнате. Яра подошла к Альтаиру, чувствуя тревогу — Думаешь, Кассиан знает, что мы здесь?

— Нам нужно убраться отсюда до того, как... Он не договорил.

Где-то снаружи, за толщей скалы, глухо ухнуло. Пол под ногами дрогнул, по стенам пробежала дрожь. С потолка посыпалась каменная крошка, ударив по плечам. Второй удар — ближе, сильнее, так что чашки на столе подпрыгнули. Третий — совсем рядом.

Шнырь взвился под потолок, становясь тревожно-красным. — Капитан! Это взрывы! Боевые заряды! Кто-то атакует убежище!

Альтаир уже был на ногах, его рука сжалась на рукояти волны. — Кассиан, — сказал он сквозь зубы. — Нашёл. Быстрее!

Орион выскочил из соседней комнаты с сумкой, набитой кристаллами и приборами, которые звенели и переливались. На нём теперь был плотный дорожный плащ поверх жилета.

— Защитное поле пока держит, — сказал он быстро, подходя к ним, — но оно не рассчитано на прямой обстрел. У нас есть минута, может, две.

— Уходим через запасной выход, — Альтаир схватил Яру за руку — крепко, горячо — и потянул за собой. — Орион, веди.

Старик кивнул и двинулся вглубь пещеры — не наружу, а в противоположную сторону, в узкий коридор, который Яра раньше не заметила. Стены здесь были грубее, пол неровный, каменный, с острыми выступами. Коридор петлял и уходил куда-то в темноту, откуда тянуло холодом и сыростью.

— Куда он ведёт? — спросила Яра, стараясь не отставать, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— К старой посадочной площадке, — ответил Орион на ходу, не оборачиваясь. — Ею не пользовались. Но она ещё работает. Надеюсь.

Сзади снова ухнуло — на этот раз громче, ближе. Часть потолка в главной комнате обрушилась с глухим рокотом. Яра оглянулась и увидела, как в дыму мелькают лучи фонарей. Стражи. Они проникли внутрь.

— Быстрее! — крикнул Альтаир, сжимая её руку.

Они побежали. Шнырь летел впереди, освещая путь тревожным синим, и его свет выхватывал из темноты неровные стены, покрытые паутиной. Коридор кончился внезапно — массивной дверью, которая открылась сама, едва Орион коснулся панели.

За дверью была площадка — небольшая, скрытая в скале, с ржавыми опорами. Модуль стоял там же, где они его оставили. Целый. Ждущий.

— В модуль! — скомандовал Альтаир.

И тут рвануло.

Ударная волна ударила в спину — горячая, плотная.. Яру оторвало от земли и швырнуло вперёд, к стене. Она даже не успела вскрикнуть — только увидела, как стремительно приближается каменная поверхность, а потом вспышка боли в затылке — и темнота.

Последнее, что она запомнила — как чьи-то руки подхватили её, сильные, надёжные. Альтаир. Он что-то кричал, но слов она уже не разбирала. Только голос. Только тепло.

А потом — ничего.

Шнырь, висевший над ней в модуле, продолжал что-то встревоженно тараторить, но Яра уже не слышала. Модуль рванулся в небо, уходя от погони, его двигатели взвыли на предельной мощности. Орион склонился над ней, проверяя пульс, его лицо было сосредоточенным. Альтаир вёл корабль — молча, сжав зубы, не оборачиваясь. Его пальцы сжимали штурвал так, что вот-вот сломается.