Анна Ивашкевич
Повесть о лете, когда деревья были большими

Глава

Глава первая,

в которой Петя приезжает в деревню и знакомится с петухом по имени Генерал

Было то удивительное время в самом начале июня, когда сирень уже начинает осыпаться, а вместо неё распускаются пионы — огромные, тяжёлые, похожие на розовые облака, случайно зацепившиеся за кусты. Воздух в деревне Щемели был густой, как сироп, и пах сразу всем: нагретой на солнце земляникой, которая пряталась по косогорам, свежим сеном с дальнего луга и чуть-чуть дымком из бани тёти Нюры.

И как раз в это самое пахучее и жужжащее лето приехал Петя.

Ему было семь лет, и считал он себя человеком весьма образованным. Ещё бы — целый год ходил на подготовительные курсы и знал, чем отличается птеродактиль от плезиозавра. Родители отправили его на всё лето к бабушке Вере, и Петя, вылезая из автобуса с новеньким синим чемоданом, на котором был изображён космонавт, думал о том, что его ждёт страшная скука. Ни тебе планетария, ни тебе зоологического музея. Только огород.

— Вот, приехал, — вздохнул он, оглядывая пыльную дорогу, убегавшую куда-то в высокую траву. Трава волновалась на ветру, как море, и Петя на минуту засмотрелся.

И тут на него напали.

Из лопухов, которые росли у бабушкиного забора и были размером с хороший зонтик, вылетело что-то пёстрое, огненное и яростное. Это был петух. Звали его Генерал, и он действительно командовал всем курятником так строго, что даже соседский кот обходил его стороной. Генерал заметил Петю, и больше всего ему не понравился синий космонавт на чемодане. Петух издал боевой клич, от которого зазвенело в ушах, и клюнул чемодан прямо в шлем космонавта.

— Спасите! Он бешеный! — завопил Петя, прикрываясь чемоданом, как щитом.

И тут из калитки соседнего дома выскочило спасение. Это был мальчик — смешной, лохматый и весь в веснушках, которые сидели у него на носу так густо, будто их кто-то специально рассыпал. Он ловко преградил путь петуху ивовым прутиком и сказал строгим голосом:

— Генерал, отставить! Это свои!

Петух недовольно заклокотал, но отступил, с достоинством удаляясь обратно в лопухи.

— Ты его извини, — сказал мальчик. — Он просто нервный. Ему кажется, что все хотят украсть его кур. Ты из города, да?

— Да, — ответил Петя, поправляя съехавшую набок кепку и стараясь снова принять важный вид. — Я Петя. Мне семь, и я в сентябре иду в школу.

— А я Миша, — улыбнулся лохматый, и от улыбки веснушки на его носу заплясали. — Мне почти шесть. Хочешь, покажу, где тут самое интересное?

И он повёл Петю показывать самое интересное.

А самым интересным оказался не цирк и не планетарий. Самым интересным оказалась огромная глубокая лужа у старой мельницы, где, по словам Миши, жила жаба размером с чайное блюдце. Потом ребята пошли смотреть на червяка, который, если его аккуратно растянуть, становился трёхметровым. Ну почти. Петя сперва хотел сказать «нуичё» — он очень любил это слово, — но жаба и червяк были такими замечательными, что «нуичё» застряло где-то в горле и боялось показаться.

Вечером, лёжа в постели у бабушки Веры и глядя, как за окном медленно гаснет малиновый закат и в небе загораются первые, ещё робкие звёзды, Петя вдруг подумал, что, может быть, лето будет не таким уж скучным. За окном в густой сирени заливался соловей, его трели были так прекрасны, что в этот вечер Петя заснул с улыбкой.

Глава вторая,

в которой появляется Павка

На следующее утро солнце встало такое яркое, что роса на траве заблестела, будто кто-то рассыпал по лугу миллион крошечных бриллиантов. Петя вышел на крыльцо и увидел, что к дому напротив Миши подъезжает старенькая машина, похожая на усталого жука. Из неё, как горошины из стручка, высыпало целое семейство.

Это приехал Павка.

Павлик — а сокращённо Павка — был мальчиком почти семи лет, с тёмными глазами и вечно ободранными коленками, которые он разбивал с такой скоростью, что зелёнка на них, казалось, просто никогда не смывается. Он жил в соседнем городе, но на всё лето и на каждые выходные его привозили в Щемели. У Павки был старший брат Егор — ему было четырнадцать, он был высокий, плечистый и умел плести корзины из ивовых прутьев и свистеть в два пальца так громко, что лошади на лугу поднимали головы. Павка страшно гордился Егором и мечтал быть на него похожим.

— Смотрите, что у меня есть! — закричал Павка, едва успев выскочить из машины, и вытащил из кармана огромное увеличительное стекло в медной оправе. — Сейчас будем выжигать секретные письмена на лопухах. Егор сказал, это самое настоящее искусство, как у индейцев!

И ребята принялись за дело. Петя, как самый учёный, командовал, под каким углом держать стекло к солнцу. Миша отвечал за поиск самого красивого лопуха (и нашёл такой, что хоть сейчас на выставку). Павка создавал шум, смех и неразбериху, а когда лопух начинал дымиться и пахнуть, все трое радовались так, будто открыли новую планету.

В самый разгар работы к ним вышла Маша.

Маша была младшей сестрой Миши. Ей было четыре года, но она уже умела смотреть так, что становилось немного не по себе. У неё были светлые косички, голубые глаза, похожие на незабудки, и в руках она держала свою обезьяну за ногу, будто это был военный трофей.

— Я тоже хочу играть, — сказала она голосом, не терпящим возражений.

— Маленьких в индейцев не берут, — отрезал Петя и поправил кепку.

Маша помолчала секунду. Потом посмотрела на Петю долгим, очень спокойным взглядом и сказала:

— Ты петуха боишься! Всем скажу!

Петя поперхнулся. Миша и Павка захихикали. А Маша развернула обезьяну, поправила на ней платье и с достоинством уселась на перевёрнутое ведро.

Так в их отряде появился четвёртый участник — индеец по имени «Гроза с косичками».

Глава третья,

в которой друзья ночуют в шалаше, а Павка рассказывает страшную историю

Прошло несколько дней, и друзья решили, что они уже стали совсем взрослыми и самостоятельными. А раз так — нужно ночевать не дома, а в шалаше. Идею подал, конечно, Павка.

— Егор говорит, что каждый уважающий себя путешественник должен уметь спать под открытым небом, — объявил он однажды утром, — Устроим штаб!

Целый день они строили шалаш в углу бабушкиного сада, под старой раскидистой яблоней. Миша таскал ветки и длинные гибкие прутья, Петя, вооружившись своими научными знаниями, рассчитывал угол наклона стен, чтобы дождь не затекал внутрь, а Павка везде бегал, всем мешал и создавал суету, без которой, как известно, ни одна настоящая стройка не обходится. Маша принесла старое одеяло, две подушки и свою обезьяну, которую немедленно уложила спать в самый центр будущего штаба. К вечеру шалаш был готов — немного кривоватый, но удивительно уютный, пахнущий свежей листвой и нагретой за день травой.