Сергей Примаченко
Свет маяка

Глава 1

Первые лучи солнца робко пробивались сквозь пыльные стёкла старой лавки, отбрасывая причудливые тени на полки с травами. Элин, стоя на деревянном стуле, аккуратно протирала стеклянные банки с настойками, вдыхая знакомый с детства аромат сушёных трав и морской соли. Этот запах был для неё таким же родным, как скрип половицы, как шум прибоя за окном.

Элин спустилась и пошла к окну. На горизонте море сливалось с небом. Несколько утлых лодчонок колыхались вдали, приветствуя утро белоснежными парусами. Пальцы машинально перебирали пучки трав, разложенные на подоконнике. Мята, розмарин, лаванда — каждая имела свою историю. Элин помнила, как мама учила её различать травы не только по внешнему виду, но и по едва уловимому аромату, по тому, как они шелестят на ветру. Элин печально оглядела комнату. Мамы давно уже нет, но её дух всё ещё здесь: в этих цветах, в этих настоях и рецептах, в ней самой.

У прилавка скопилась небольшая очередь. Местные жители заходили за целебными отварами, мазями и притираниями. Для каждого у Элин находилось доброе слово, улыбка и нужный рецепт. Она знала, что люди приходят не только за лекарствами, но и просто пообщаться — к молодой, но уже мудрой целительнице, которая унаследовала не только лавку, но и дар своей матери.

Скрипнула входная дверь, и в лавку вошёл Михель. Его рыбацкие сапоги оставляли влажные следы на полу, а на плече висела старая сумка с снастями. Элин улыбнулась, увидев его:

— Доброе утро, Михель. Что привело тебя так рано?

Он подошёл ближе, стряхивая капли влаги с капюшона:

— Здравствуй, Элин. Пришёл за снастями и немного трав для Роксаны. Она опять простудилась.

Пока Элин собирала заказ, они разговорились. Михель, как всегда, был немногословен, но в его взгляде читалась искренняя забота.

— Как твой отец? — спросил он, глядя на дверь, ведущую в жилую часть дома. — Вчера он долго не возвращался с маяка.

Элин на мгновение замерла, её пальцы сжались вокруг пучка ромашки.

— Он… задерживается в последнее время, — призналась она, стараясь скрыть тревогу. — Говорит о странном ветре, о том, что море ведёт себя неспокойно. Ну, — Элин неуверенно взмахнула рукой, — ты же его знаешь.

Михель кивнул, словно понимал больше, чем показывал:

— Если что-то понадобится, я на причале. Ну, ты же меня знаешь, — Михель улыбнулся и вышел.

Когда он ушёл, Элин долго смотрела ему вслед. В его словах была не просто забота друга — она чувствовала, что Михель знает больше, чем говорит. Знает о тайне маяка, о том, что тревожит отца.

Элин, как и Михель минутой ранее, поглядела на дверь. Там, в комнате, отдыхал отец. Ночь он, как обычно, проводил на маяке, а теперь отсыпался, завернувшись в шерстяное одеяло.

Маяк. Этот ужасный маяк, который никому не нужен в этом городе. Никому, кроме её отца. И Блаженным его называют именно из‑за этой причуды — проводить каждую ночь на мысе, поддерживая свет.

Сколько Элин помнила, отец ни одной ночи не пропустил. Как начинало смеркаться, так он собирал свою котомку со скудной пищей и отправлялся на мыс. Элин много раз пыталась добиться от отца ответа, но тот лишь улыбался в свою седую бороду и бормотал что‑то невразумительное.

«Ах, отец, отец». Элин провела пальцами по глазам и занялась обычными своими делами.

День тянулся медленно. Элин обслуживала посетителей, готовила новые настойки, но мысли её то и дело возвращались к отцу. Что‑то надвигалось — она чувствовала это в воздухе, в беспокойном море, в тревожных снах, которые стали её посещать в последнее время.

Вечером, когда последние лучи солнца окрасили море в багряные тона, Элин постучалась в комнату отца. Дверь была приоткрыта, и она услышала его тихий голос, бормочущий какие‑то незнакомые слова. Сердце сжалось от недоброго предчувствия.

— Отец? — тихо позвала она.

Гуннар обернулся, и она увидела в его глазах то, чего раньше не замечала, — усталость и тревогу.

— Элин… — его голос дрогнул. — Ты должна знать…

Но договорить он не успел — в окно ударила первая молния, и гром сотряс старый дом. Элин поняла: скоро всё изменится. То, что хранил её отец в тайне, скоро выйдет наружу, и ей придётся принять эту правду.

Глава 2

Городок жил своей размеренной жизнью, словно застыв во времени. Узкие улочки, вымощенные камнем, хранили память о давних временах. Дома, построенные ещё прадедами нынешних жителей, смотрели на море потемневшими от времени окнами. Каждый день здесь был похож на предыдущий, и это постоянство казалось незыблемым.

Гуннар, смотритель маяка, был для большинства горожан чем‑то вроде городской легенды. Одни посмеивались над его странными ночными дежурствами, которые больше походили на ритуал, другие просто отмахивались, считая чудаком. Но никто не осмеливался открыто выражать своё презрение — слишком много историй ходило о его способности предсказывать погоду и спасать корабли от рифов.

В таверне «Морской волк» вечерами часто обсуждали странного старика.

— Опять наш Блаженный всю ночь огонь поддерживал, — ворчал старый рыбак Свен. — Будто без него море не знает, куда корабли направлять.

— А ты вспомни шторм в прошлом году, — тихо возражала Агнет, жена местного кузнеца. — Если бы не его маяк, половина наших лодок на рифах осталась бы.

— Да что он там делает такого? — не унимался Свен. — Просто зажигает огонь, как любой другой смотритель.

Агнет только качала головой. Этого Свена не переспорить.

Тем временем Михель, стоя у причала, наблюдал за маяком. Его взгляд скользил по каменным стенам, по узким окнам, по мерцающему в темноте огню. Он помнил тот день, когда Гуннар спас его. Мальчишкой он заплыл слишком далеко, и его унесло течением. Старик тогда, не раздумывая, бросился в воду, вытащил его, отряхнул, как щенка, и ушёл, не проронив ни слова.

Михель знал то, чего не видели другие. Он замечал, как Гуннар шепчет что‑то, настраивая линзы маяка, как подолгу смотрит на море, словно видит в нём то, что скрыто от остальных. Как его руки, загрубевшие от работы, бережно обращаются с механизмами, будто с живыми существами.

В этот вечер Михель задержался дольше обычного. Ветер доносил до него странные звуки — будто кто‑то шептал в серых сумерках. Он нахмурился, вглядываясь в силуэт маяка. Что‑то было не так. То, как старик двигался, как останавливался, будто прислушиваясь к чему‑то невидимому, — всё это настораживало.

Гуннар тем временем поднимался по винтовой лестнице маяка. Его шаги эхом отражались от каменных стен. В руках он держал старый журнал, страницы которого помнили множество ночей. Старик остановился у окна, глядя на море. Его глаза, словно две бездны, хранили множество историй, которые он никогда никому не рассказывал.

Он достал из кармана небольшой мешочек с табаком, который Элин приготовила утром. По привычке понюхал его, улыбнулся, вспоминая дочь. Затем достал огниво и начал подкручивать фитиль.

— Пусть эта запись останется здесь, чтобы тот, кто найдёт её, помнил: маяк — это не просто свет. Это слово, которое мы даём морю, — прошептал он, записывая в журнал.

В этот момент он почувствовал что‑то неладное. Воздух словно сгустился, а море стало темнее обычного. Гуннар знал: что‑то надвигается. Что‑то, с чем ему придётся столкнуться в одиночку, пока его дочь ещё не готова принять свой долг.

Когда первые звёзды зажглись на небе, старик наконец‑то зажёг маячный огонь. Его свет прорезал тьму, словно клинок, защищая городок от того, что таилось в глубинах моря. Но Гуннар знал — защита эта хрупка, как стекло, и держится лишь на древних обещаниях и верности долгу.

Холодный ветер гнал тучи над морем, когда Гуннар в очередной раз поднимался по извилистой тропинке к маяку. Его тяжёлое дыхание эхом отражалось от скал, а плащ развевался за спиной, словно чёрные крылья.

Внутри маяка царила привычная атмосфера. Скрипели старые механизмы, пахло маслом и металлом. Гуннар методично проверил каждую линзу, каждую гайку в сложном механизме освещения. Его пальцы, загрубевшие от многолетней работы, двигались уверенно и точно.

Он достал из кармана старый журнал, открыл на чистой странице и начал записывать:

«Третья ночь после осеннего равноденствия. Ветер дует с юго‑запада, море неспокойно. Чувствую приближение чего‑то тёмного. Линзы настроены особым образом — надеюсь, этого хватит».

Внезапно его внимание привлёк странный звук снаружи. Будто кто‑то тихо ступал по камням. Гуннар замер, прислушиваясь. В его глазах отразилась тревога — он знал, что в это время на мысе не должно быть никого, кроме него.

Тем временем у подножия маяка остановился незнакомец. Молодой человек в потрёпанной одежде внимательно наблюдал за маяком, притаившись в темноте. Его звали Бернард, и он только недавно приехал в городок. Случайная книга в университетской библиотеке привела его сюда, пообещав ответы на вопросы о древней силе.

Гуннар, не подозревая о наблюдателе, продолжал свою работу. Он достал из тайника пожелтевший чертёж и начал читать древний манускрипт, настраивая линзы особым образом. Каждая деталь имела значение — от угла наклона до расстояния между элементами.

В это же время Михель, чувствуя недоброе, задержался на причале дольше обычного. Его взгляд то и дело обращался к маяку, к тусклому свету, пробивающемуся сквозь туман. Что‑то в этой ночи казалось ему неправильным, тревожным.

Михель всматривался в скалы, и ему почудилось лёгкое движение среди камней. Он даже придвинулся вперёд, чуть не соскользнув с пирса. Но чернильная темнота окутала всё вокруг. Показалось?

«Не нравится мне всё это», — пробормотал он, глядя на маяк. — «Нужно будет зайти к Элин завтра».

Гуннар закончил настройку. Свет маяка вспыхнул с новой силой, прорезая тьму особым узором. Старик устало опустился на стул, глядя на море. Он знал: его время подходит к концу, и скоро Элин придётся принять свой долг. Но пока маяк горит, городок в безопасности.

А в это время Бернард, спрятавшись в тени скал, улыбался. Он чувствовал: сила маяка близка, и скоро она будет принадлежать ему.

Глава 3

В городок Марбург Бернард въехал третьего дня на рассвете. Его старый чемодан скрипел и громыхал, словно был набит камнями. В карманах — только несколько монет и потрёпанный блокнот с записями. Последние полгода он жил в университетской библиотеке, изучая древние тексты, и эта поездка была его последней надеждой.

Вдова Маргрет, хозяйка небольшой гостиницы на окраине, с первого взгляда не понравилась Бернарду. Её цепкий взгляд, будто оценивающий каждую мелочь, раздражал его. Но выбирать не приходилось — других свободных комнат в городке не оказалось.

Его комната располагалась на чердаке, под самой крышей. Сквозь щели в досках пробивались лучи солнца, рисуя на пыльном полу причудливые узоры. Бернард разложил свои нехитрые пожитки: несколько книг, блокнот, перо и чернильницу. В углу стола торчал огарок свечи, оставшийся от предыдущего жильца.

Первые дни он изучал город, стараясь оставаться незамеченным. Наблюдал за местными жителями, запоминал их привычки, маршруты. В старой университетской книге упоминался маяк, но какую роль он выполнял — об этом ни слова. Поэтому и маяк, и его странный смотритель интересовали Бернарда в первую очередь. Он взял за привычку каждое утро отираться неподалёку от лавки Гуннара. И один раз даже решился войти, но, словно испугавшись внимательного взгляда дочери, быстро ретировался.

«Ничего, — думал Бернард. — Ничего. Я разберусь со всеми этими тайнами. Не зря столько ночей корпел, вдыхая библиотечную пыль».

А по вечерам Бернард сидел в таверне, прислушиваясь к разговорам местных. Они говорили о маяке с насмешкой, считали смотрителя чудаком. Но Бернард знал то, чего не знали другие. Он помнил строки из древней книги: «В землях северных, где море встречается с туманом, стоит маяк, хранящий силу древнюю. Тот, кто овладеет ею, получит власть над стихиями».

Его раздражала собственная бедность, унижение, которому он подвергался в университете. Другие студенты смеялись над его одержимостью древними текстами, называли его сумасшедшим. Но он знал: они просто не видят того, что видит он.

В своей комнате он часами изучал записи, сопоставляя факты. Маяк горел особым образом — Бернард заметил это, наблюдая за ним в подзорную трубу. Свет то усиливался, то ослабевал, создавая какой‑то сложный узор. Старик Гуннар явно делал что‑то большее, чем просто поддерживал огонь.

Постепенно у Бернарда начал складываться план. Он понимал: сила маяка принадлежит тому, кто знает, как ею управлять. И он был намерен стать этим человеком. Ради этого он готов был на всё.

Каждый вечер, лёжа на скрипучей кровати, он прокручивал в голове детали своего плана. Как подобраться к маяку ближе? Как заставить старика раскрыть свои секреты? Ответы на эти вопросы найдутся, было бы терпение. Он чувствовал: судьба привела его сюда не просто так.

А пока он продолжал наблюдать, собирать информацию, ждать подходящего момента. В его блокноте появлялись всё новые и новые записи, схемы, расчёты. Скоро всё изменится. Скоро он получит то, что принадлежит ему по праву. Его одержимость росла с каждым днём, затмевая разум. Приближался решающий момент.