Пономир
Его Дом

Пролог. Арена.

Пальцы ног немели, и Уилл переступал с ноги на ногу, чтобы разогнать кровь. Хотелось прилечь — или хотя бы присесть. Выматывает стоять в оцеплении во время финала Кубка сектора. Особенно когда это юбилейный Кубок 2300 года. Круглые даты нас будоражат.

За долгие часы в напряжении руки устали сжимать дубинку. Хотелось скинуть противоударные латы. Медицинский подсумок казался слишком тяжелым, а шлем с прозрачным забралом — тесным.

Уже ночь. Тёплая. Небо должно быть чёрным, усыпанным звёздами. Но ничего, кроме арены, не было видно. Прожекторы заливали ярким светом чашу арены и отрезали всё, что не про футбол. Или не около него.

Трибуны полные. Над головами развевались флаги. Красно-белые у «Медика» и бледно-зелёные у «Ассенизатора». Фанаты бесновались: жгли файеры, ревели гимны, били в барабаны. Бетонная глыба арены и все прилегающие части Дома содрогались от взрывов эмоций толпы. Уиллу казалось, что на арене все сошли с ума: и игроки, и болельщики полностью отпустили тормоза. Из-за этого стычки вспыхивали и на поле, и на трибунах. Уже не раз он усмирял буянов силой. Интуиция сегодня одобряла применение силы.

С трудом верилось, что их отряд с буквами ОПОП на форме действительно контролирует толпу. Шёпот в голове убеждал: личный состав надежный, тактика проверенная. Шёпоту верили. Когда Уилл стаскивал с трибуны очередного перепившего хулигана, фанаты не мешали, но в спину кричали: «Але, оп!» «Оп-оп — в галоп!». Оскорбляя, они пытались смириться со страхом, подсказала Интуиция. Улыбнулся. Страх и смирение, это хорошо, это безопасно.

Что опьяняло толпу на арене? Может, не только пиво? Месяцами они дышали воздухом вентиляции, не выходя из своих объёмов. Теперь их опьянил этот густой воздух крыши, полный непривычных ароматов природы. Уилл глубоко вдохнул. В воздухе был и запах десятков тысяч людей — знакомый запах Дома. В голове каждого здесь — шёпот Интуиции. Если она не удержит хмельную толпу… Уилл сжал рукоять дубины. Нет, такого не может быть.

Игра остановилась из-за стычки игроков. На трибуне домашней команды «Ассенизатор», прямо перед Уиллом, поднялось чучело, наспех собранное из футболок. Зеленый монстр угрожающе закачался, словно выбирая, на кого кинуться. Секунда, и он уже горит, а толпа под ним орёт: «Диким не место в Доме!!! Ауф! Ауф! Ауф! Ты! Я! Вос-ста-но-ви-тель!» Трибуны соседних секторов мрачно загудели, осуждая то ли игровой момент, то ли выходку с чучелом.

Дикие? Это что, новое прозвище болельщиков «Медика»? И при чем тут отряд Восстановителей? Ответ фанатов «Медика» не заставил ждать: «Ассенизатору пора…» Два быстрых удара барабанов. «Поесть га…» Продолжение утонуло в тяжёлом «у-у-у» и топоте тысяч ног. Ну, конечно, «медики», как вам пройти мимо такого названия? Бедолаги же не виноваты, что под ареной у них очистная станция.

Болельщики «Ассенизатора» пришли в движение и злой волной хлынули к сектору «Медика». Начинается. Уилл крепче сжал дубинку. В рации заскрипело: «ОПОП, сектор 1 и 2, разделить! Работаем!». Парни выстроились клином и двинулись в толпу. Уилл привычно расталкивал людскую массу, работая локтями, иногда дубинкой. Упрямый в зеленом на пути. Короткого тычка в корпус оказалось достаточно. Он здесь не для того, чтобы калечить. Все хотят уйти целыми, стоит лишь напомнить. «Я напомню дубинкой, Интуиция — шёпотом».

Стакан прилетел неожиданно. В грудь. Теплое пиво плеснуло под броню и быстро пропитало форму. Ткань прилипла к телу. Уилл судорожно вдохнул, и в этот миг всё вокруг замерло. «Тёплое, а всё равно холодно, — пронеслось в голове. — Сейчас начнёт подсыхать, и форма станет липкой». Уилл представил, как липкая ткань касается кожи, и его затошнило. Выдох. Чувство омерзения расползлось по телу колючим холодом.

Сжал зубы и шагнул в толпу. Дубинка в руках, бампером уперлась в людей. Он надавил, и толпа отступила. Уилл посмотрел в сторону, там должен был стоять Дэн. Слева. В лицо ударил кулак и со скрипом скользнул по забралу шлема, а следом плевок. Слизь закрыла обзор, мутные капли текли перед глазами. Уилл чувствовал, что проваливается вглубь себя, мир стремительно удалялся, но почему-то оставался на месте. Интуиция прошептала в ухо: «Уилл, рекомендую немедленно сделать дыхательную гимнастику. Глубоко вдохни…» Он послушно вдохнул, но мысли закружились, словно зёрна кофе в кофемолке. Они сталкивались, натыкались на жернова реальности и рассыпались. Интуиция запишет приступ и добавит в контекстное досье Уилла. Что подумает Дэн, а остальные парни? Но мысли рассыпались слишком быстро. Внезапно звуки стали отдаляться. Вес снаряжения и ощущение мокрой ткани исчезли.

Черный рукав заслонил свет, замаячил перед глазами. Снова свет. Дружище Дэн вытер забрало. Он прижался шлемом и что-то говорил, но Уилл не слышал слов. Дэн наверняка велел держаться, ободрял. Звуки ворвались в голову гулом арены и воплями болельщиков, но громче всего был звук собственного дыхания. «Соберись, Камень! Ещё час, не больше!» — вопил Дэн во всю глотку. Он дважды ударил по шлему Уилла и отпихнул налегающего болельщика «Ассенизатора».

«Уилл, ты очень сильный. Сильнее всех», — прошептала Интуиция. Уилл не знал случая, чтобы она лгала. Он встал на своё место, в линию с коллегами. Простоит сколько нужно. Толпа зло смотрела на него сотней глаз и орала сотней глоток. Пусть так. Главное, чтобы боялись. Кислый запах нагретого телом пива ударил в ноздри. Отвращение сдавило грудь. Толпа закружилась перед глазами, лица расплылись и соединились в одно.

— Громила! Урод! Как такого объём терпит?! — орало лицо, выпучив глаза.

Уилл почувствовал, как звуки и ощущения затихают. Посмотрел на свои руки в черных перчатках, сжимающие дубину — чужие руки. Он сделал глубокий вдох, но было поздно — он оторвался от тела.

Спокойствие и ясность. Мысленным взором он поднимается над трибунами и смотрит на себя в беснующемся море людей. Маленькая черная фигурка, уверенная и неподвижная, как риф среди пенистых волн. Он поднимается выше, видит арену, в темноте она похожа на вулкан, внутри кольцо кратера, и там полыхает человеческая лава. Интересно, подумал Уилл, сумеет ли этот вулкан выдержать извержение, или когда-нибудь лава прорвётся? Уносит ещё выше. Он смотрит на бескрайнюю равнину крыши Дома, вдали видны другие арены, столбы света от них, разрывающие тьму. Там тоже идут игры и кипит своя лава. Уилл смотрит вверх на звёзды. Безразличная даль. И хорошо. Если она метко плюнет метеоритом в Дом… Все арены погаснут.

Зуд в ухе вернул Уилла в себя. «Уиллик, скажи, как ты себя чувствуешь?» — Нормально. — ОПОП! — рявкнуло в рации. — Сработали отлично! Уилл осмотрелся. Игра закончена, болельщики уже покинули трибуны — конец смены. Раздевалка, душ и спать. Нужно как следует отдохнуть и забыть сегодняшний кошмар — впереди выходные с Мариной. Уилл занял место в шеренге и, привычно попадая в ногу, зашагал к служебным помещениям.

Металлический лязг шкафчиков затих, а голоса однополчан растворились где-то в душевой. На секунду раздевалка погрузилась в тишину. Уилл сидел на скамье и крутил в руках свой шлем. Дэн подошёл, шлепая мокрыми сланцами.

— Интуиция говорит, что надо поддержать тебя, — он криво усмехнулся. — Короче, поддерживаю. Он полез в свой шкафчик за чистой одеждой.

— Ты самый крутой мужик из всех, кого я знаю. Расклеился после того случая. Бывает, — его голос из шкафчика звучал глухо и металлически.

— Тебе нужно пройти терапию, — продолжал Дэн, доставая чистые носки. — В новостях слышал, у девяносто пяти процентов что-нибудь да есть, фобия какая-нибудь. Все мы справляемся потихоньку, — Дэн сделал широкий жест, указывая на всех носком в руке. — Терапия гасит симптомы. Я дважды проходил.

Закончив речь, Дэн продолжил переодеваться, довольно улыбаясь. «Поблагодари друга», — подсказала Интуиция. Уилл заученно кивнул и выдавил, не отрывая взгляд от шлема:

— Спасибо, Дэн, учту.

На тыльной стороне шлема был патч с позывным Уилла «Камень». Он усмехнулся, глядя на своё отражение в чёрном пластике — кривое, сломанное неровностями шлема. Вот так он себя и чувствует: как треснув