Маша и три медведя. Версия не для печати

Маша, три медведя и следователь

Дело 15/02 «О надругательстве над кашей и медвежьим достоинством»

Стенограмма допроса подозреваемой Марьи Ивановны

15.02.693 г. от н.э. 14:30 по Ярилу

В камере для допросов пахло сырой штукатуркой и формалином. Следователь — сутулый человек с усталыми глазами, повидавшими не одну сотню сломанных судеб, — закурил самокрутку и выпустил струйку дыма в низкий, давящий потолок. Перед ним, на колченогом табурете, сидела девица. В ее взгляде плескалась смесь святой наивности и абсолютной, непробиваемой глупости.

— Итак, гражданка, — следователь брезгливо стряхнул пепел. — Вы утверждаете, что кристально чисты перед обществом и законом. Вы хотите сказать, что в доме трех медведей оказались по воле случая, а не по злому умыслу?

Маша поправила выбившуюся из-под платка прядь и захлопала ресницами с частотой работающего телеграфа.

— Истинный крест, господин начальник. Совершенно случайно. Как есть случайно.

— Замечательно. — Следователь откинулся на спинку стула, и та жалобно скрипнула. — Тогда потрудитесь живописать следствию хронику того злополучного вечера. Медленно, в деталях и без лишних эмоций.

— Значится, так. — Маша шмыгнула носом. — Пошла я в лес по грибы. Ну, вы знаете, погодка стояла — благодать. Птички поют, солнышко припекает. Иду это я, значит, настроение прекрасное.

— Стоп-стоп-стоп. — Следователь поднял указательный палец, испещренный чернильными пятнами. — Грибы? Давайте уточним. Что за грибы? Опишите их видовую принадлежность и, что немаловажно, точное количество.

Маша мечтательно улыбнулась, уставившись в слепое, зарешеченное окошко.

— Ох, грибочки... чудесные такие. Веселые ребята. С красными шляпками, в белый горошек. Мы с ними завсегда в прятки играем. Как найду кого — сразу в рот. Очень я этот процесс уважаю.

Следователь сделал пометку в блокноте: «Употребление. Галлюциногены. Возможно, невменяемость». Желваки на его скулах заходили ходуном.

— Продолжайте, — сухо бросил он.

— Иду, стало быть. Пару грибков уж нашла, подкрепилась. И такая меня легкость охватила, такая радость. Но тут, знаете ли, природные позывы одолели.

— Выражайтесь яснее, Марья Ивановна, и без просторечий.

— Ой, простите великодушно. Мочевой пузырь мой, в смысле, наполнился до краев. А я девушка деликатная, до ветру хожу исключительно в кустики. Вот и свернула с нахоженной тропки.

— И далеко же вы свернули, позвольте полюбопытствовать? — Следователь прищурился, как кот, почуявший мышь.

— Да недалече. Километра два, от силы. Может, три. Лес, он ведь такой, ваша честь, — кустики там густые и на каждом шагу не растут.

— И что же за «кустики» вы выбрали, позвольте уточнить? — Представьте себе, присела я возле густого можжевельника, поворачиваю голову в сторону, а там стоит он. Особняк. Двухэтажный, с башенками, весь из вековых бревен, лаком крытых. Красота неописуемая. А над крыльцом вывеска горит, неоном розовым переливается. Прям как в городе.

— Содержание вывески помните?

— А то! По-аглицки написано. Я с аглицким с первого класса не в ладах, но тут слово знакомое: «BEAR». Большими такими буквами. Меня аж в жар бросило. Думаю: «Господи, неужели бар, да еще и в лесной глуши? Не иначе как модный подпольный клуб!» Девки-то судачили, что есть такое место, где можно культурно отдохнуть, коктейль выпить. А я, знаете ли, падкая на культурный отдых.

— Уймите вашу падкость и переходите к фактам, — оборвал ее следователь, постукивая карандашом. — Без «господи» и прочих лирических отступлений.

— Молчу, молчу, начальник. Переступаю я, значит, порог. А там... Они. Трое. Сидят за дубовым столом. Глазами зыркают. Волосатые — жуть. Но в теле, загорелые, мускулы так и перекатываются под шерстью. Настоящие самцы.