Недотрога для хищников. Единственная для двоих | Часть 2

Глава 1

— Иви…

— Мама?

Я услышала её голос и сразу же проснулась. Чувство было такое, словно и не спала вовсе — сна не было ни в одном глазу. Подумав, что голос мамы мне только приснился, я тем не менее села в постели и огляделась. В иллюминатор заглядывала полная луна, её света было достаточно, чтобы хорошо видеть каждый угол и предмет в моей каюте. И я совершенно точно была в ней одна.

— Иви, детка, ты где?

Я встрепенулась и уставилась на дверь. Голос звучал приглушённо… Но действительно звучал! И, кажется, он доносился из коридора. Я так давно не слышала его, но вряд ли бы когда-нибудь забыла. Это совершенно точно был голос моей мамы…

— Но ведь ты умерла… — Сипло прошептала я и обняла свои колени.

— Иви… мой яркий утёнок… — Обречённо и болезненно прошелестел за дверью родной голос. —Побудь со мной немного… Прошу…

Утёнок…

Мои руки задрожали. Я горько всхлипнула, сильнее обхватив колени. Она называла меня так, когда я была совсем маленькой. Потому что я косолапила и была очень неуклюжей на суше, но меня было не вытащить из воды.

Я подумала, что даже если это только сон, то всё равно хочу её увидеть. Хочу ещё хоть раз встретить её живой, пусть бы даже во сне!

Одеяло соскользнуло с кровати, и я опустила ноги на прохладный пол. Пошла к двери. Обняла себя за плечи — воздух в каюте вдруг показался мне невероятно холодным.

— Ив? Иви? Ты здесь?

Дверь послушно скользнула в сторону, и в конце коридора метнулась тень.

— Ив… я не вижу тебя! Где ты? Прошу, иди ко мне!

Она… Это определённо была она! Металась по кораблю, ища меня, и не находила. Жалобно звала за собой.

— Мне так плохо без тебя, Иви…

У меня сжалось сердце. Её голос… Мне отчётливо вспомнилось, как мама точно так же, с отчаянной надеждой просила меня остаться с ней в тот день, когда я встретила пустого.

В тот день, когда я всё равно оставила её. И она умерла в одиночестве, обнимая наше последнее счастливое фото…

— Мама!

Я сорвалась с места и побежала навстречу, на её голос.

— Ив, прошу тебя… Скорее, доченька!

Я бежала вперёд по чёртовому коридору корабля, а он всё не заканчивался. Словно растягивался, удлинялся… На каждый преодолённый метр, становился длиннее на два!

Голос мамы то удалялся, то приближался. Она звала меня за собой с такой отчаянной надеждой, что это просто рвало моё сердце на части.

— Торопись, они рядом! Они не отпустят тебя ко мне! Они не хотят, чтобы мы снова были вместе!

Удар!

Я словно влетела всем телом в невидимую стену.

Выход в грузовой отсек был совсем рядом. Мне оставалось сделать к нему всего-то пару шагов. Я потянула руку к двери, надеясь зацепиться за что-то и подтянуться к ней. Но меня словно что-то держало… Я зарычала от отчаянья!

— Иви…

Большие горячие руки обхватили меня поперёк талии. Ещё одна рука взяла в захват шею. Я впилась в неё негнущимися пальцами, вывернулась, кое-как обернулась и увидела Рину. Его взгляд был каким-то… не настоящим. Глаза наполняло голубоватое сияние; не было в них ни зрачков, ни белков, ни радужки. Только этот холодный неземной свет.

Позади него ударила молния. Она ярко осветила тёмные кучевые облака и крылья… Большие белые крылья за спиной Рину. Молния ударила вновь, но куда ближе, и я резко зажмурилась. Отвернулась от мужчины, чтобы не ослепнуть. А следом почувствовала, как кто-то нежно коснулся тёплыми губами моей щеки, и открыла глаза.

Рэвул был ко мне так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже.

Он прижимал меня к себе, и глаза его горели также ярко, как у Рину. Я опустила взгляд вниз и поняла, что мои ноги больше ничего не касаются. Порыв холодного влажного ветра снизу вверх ударил в лицо и задрал жёлтую футболку, служившую мне ночной сорочкой. Я вскрикнула от страха перед сумасшедшей... просто нереальной высотой…

Мы втроём были в самом центре разгоравшейся бури. Так высоко над землёй, что внизу были видны только облака. Вокруг нас гремел гром и ярко сверкали молнии. Я снова обернулась к Рэвулу и увидела, что и за его спиной тоже развернулись крылья.

Но не такие, как у брата. Чёрные… С ярко-красным отливом и острыми шипами на сгибе центральных суставов. И одет киранец был во что-то кроваво-красное, словно в тогу или хитон… Ему вот только рогов не хватало для полного соответствия образу демона. Хотя откуда мне было знать, у всех ли демонов есть рога?

— Иви…

Я обернулась на мамин голос и увидела призрачное очертание родного лица среди тёмных облаков. Вспышка молнии прошлась по ним следом, стирая милый сердцу образ, но я тут же снова услышала её.

— Ничего не бойся, детка. Ты там, где и должна быть… Ты дома…

Крик боли и страха сам собой родился в моей груди и слетел с губ громче громовых раскатов:

— Мама!

— Я всегда буду рядом, утёнок… Что бы ни случилось! — Раздался эхом среди облаков мамин затихающий голос. — А они ни за что не позволят тебе умереть…

Я горько всхлипнула и протянула руку к облакам, словно всё ещё могла до неё дотянуться. Дотронуться в последний раз — сделать то, что побоялась в день, когда её не стало…

Тёплые, сильные руки притянули меня к себе — близнецы обняли меня крепче. Словно боялись, не удержать… или хотели от чего-то защитить?

Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы обжигающими каплями стекают по заледеневшим от ветра щекам… Но кроме этого, я ощущала только мягкое человеческое тепло и покой. Чувство безопасности, значимости и невероятную бескомпромиссную нежность. Наверно, так она и ощущается?

Чья-то бесконечная любовь к тебе...

Я проснулась, всё ещё чувствуя это тепло и защищённость. Сонная, приоткрыла глаза, увидев, что за иллюминатором только-только занимается рассвет. Было слышно, как робко, ещё несмело за ним распевались ранние птицы.

А потом вдруг поняла, что объятия из моего сна никуда не делись. И более того, стали проблемой, потому что мне было как-то тяжеловато их на себе выносить. А ещё кто-то при этом сладко и очень жарко сопел мне в затылок. Слишком жарко... настолько, что неприятно вспотела шея.

Ещё не до конца выйдя из состояния дрёмы, я опасливо скосила взгляд вниз. Поперёк моей груди, подмяв под меня ладонь, лежала здоровенная мужская лапа с короткой светлой шерстью там, где у обычных людей волосы. Сверху на моих ногах, придавливая их, так что и не шелохнуться, покоилась тяжеленая киранская ножища, пяткой свесившаяся с кровати. И хорошо хоть на этом негодяе были штаны. Потому что страшно представить, если бы, то твёрдое и большое, что упиралось под ними мне в бедро, упиралось бы туда беспрепятственно!

Я кое-как провернулась в этой мёртвой хватке, чтобы посмотреть, кто посмел.

— Рэв?

До вопроса наглый киранец совершенно точно крепко спал, но от моего шевеления начал просыпаться.

В бледных рассветных лучах он казался каким-то непривычно безобидным, умиротворённым. И ещё очень красивым…

Я замерла, разглядывая его. Ведь когда бы мне ещё представился шанс сделать это так близко и безнаказанно?

Длинные тёмные ресницы, густые выгоревшие брови, прямой нос и красивые, чётко очерченные обветренные губы. Если бы не тонкие белёсые шрамы в зоне глаз и лба, действительно сошёл бы сейчас за ангела с картины какого-нибудь известного художника эпохи Возрождения. Но они не рисовали ангелам неидеальные лица… Хотя в моём сне Рэв ангелом и не был.

А ещё от него по-прежнему просто одурительно пахло чем-то безумно вкусным. Древесно-цветочным... Нет. Свеже-древесным... Нет, всё-таки цветочным. Я осторожно потянулась к нему и тихонько вдохнула этот необъяснимый аромат, но Рэв всё равно почувствовал и зашевелился. Он тихо промычал, как будто отказываясь вставать так рано.

— М-м… не-м...

Его длинные тёмные ресницы дрогнули, уголки губ чуть дёрнулись в довольной мирной улыбке, и он сонно притянул меня к себе ближе. Сладко-сладко потёрся носом об мою щёку и обжигая горячим дыханием, прошептал:

— Вель… моя милая…

У меня словно пожарная тревога в голове сработала.

Вель? Какая ещё, к чёрту, Вель?!

Г