Кристина Выборнова
Взлетим - и посмотрим

Глава 1. Колония

В интернете - хоть шаром покати. Ну как так?! Пять десятков унылейших сайтов со всякой научной чепухой, несколько полудохлых форумов и один чат, где народ вяло, раз в «двоечку», перебрасывается фразами на общеземном языке. Причем и языка-то этого никто как следует не знает: я на что не учил, и то в каждом слове по ошибке вижу… И все, больше никаких нормальных развлечений. Два года же прошло с прилета, а ничего не меняется! Ну тоска-а-а…

Я стукнул по кнопке отключения. Виртуальная клавиатура и экран, который дрожал передо мной на сером шершавом столе, погасли. Зевнув во весь рот, я вытянул ноги и уперся ими в стену, а сам откинулся в хрустнувшем кресле и достал кончиками пальцев до другой стены. Это вот вся моя комната, а у мамки и того меньше. Каморки в нашем жилом модуле такие, что мышь поселишь — она от клаустрофобии помрет. Но мамка, конечно, нормальное жилье не выпросит. Она только на меня вопит от нечего делать, а начальству своему улыбается и кивает, пока голова не оторвется.

- Тоха-а! Тончи-ик! - раздался с улицы вопль, который было прекрасно слышно даже через наше окошко с укрепленным мутным стеклом. Орал кто-то из соседских пацанов. - Тох, у вас «колбаса» опять на стене! Иди сними!

- О-о-ох, - я запрокинул голову и закатил глаза. - Щас, иду…

Я рывком вскочил с кресла, локтем нажал красную кнопку открытия двери, протопал по общему коридору, такому же серому и войлочному, как наши комнатки, снова ткнул в кнопку двери - для разнообразия коленкой, и очутился на улице.

Там только что закончилась очередная гроза: под ногами чавкали лужи, которых в здешней траве, похожей на курчавый черный мох, не было видно, а прямо перед порогом лежала здоровущая, остро обломанная ветка с мелкими фиолетовыми листиками. Я через нее переступил и погарцевал, высоко поднимая ноги, вдоль нашего отростка жилого модуля, который полумесяцем врезался в лес.

«Колбаса» - толстая, блестящая, в черно-белую крапинку, и правда повисла на нашей стенке, еще и вляпав одну лапу в стекло мамкиной комнаты. Она увлеченно лизала стенку. Два ее боковых глаза были закрыты от кайфа, а третий, который на макушке, когда я подошел, нагло уставился на меня. Это местная ящерица, и ее на самом деле как-то по-умному называют, но прозвище лучше: колбаса и есть колбаса. Жирная, ровная, с тупой мордой, с присосками на лапах, как вся здешняя живность. «Колбас» надо было регулярно отрывать от стен, потому что они как-то ухитрялись прожирать дыры в защитной обшивке модулей, прямо до металла. Каждый день приходилось этим заниматься, доставало неимоверно.

Поглядев в голубой глаз на темечке «колбасы», я сказал:

- Чего пялишься? Давай, отцепилась быстро! - и, привычно схватив ее за толстые бока, начал тянуть.

«Колбаса» выгнулась, но не оторвалась. Вот зараза! Я уперся в стенку ногой, дернул со всей дури и брякнулся задом в траву с оторванной ящерицей в объятиях. Тут же весь промок, ясный пень.

Из ближайших мокрых кустов раздался радостный ржач. Опять эти соседские пацаны!

- Мелюзга тупая! - заорал я, вскакивая.

В кустах послышались звуки поспешного удирания и затихающее хихиканье.

- Севка! В коридор выйдешь, обратно придешь покойником! - пообещал я, опустил извивающуюся «колбасу» в траву и смачно поддал ей ногой. Крепкая «колбаса», которая как нечего делать переживала здешние постоянные бури, даже не пискнула: упав на спину, она не спеша перевернулась и полезла на ближайшее дерево. А я пошел обратно в модуль, потому что пригнало сизую тучу: сейчас будет десятая за сегодня гроза.