Илья Долгополов
Прощай, графоман.

ПЬЕСА В ОДНОМ ДЕЙСТВИИ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ОН — мужчина средних лет, небрит.

Место действия: малогабаритная кухня-комната. Стол, два стула. На столе — бутылка водки, две рюмки. Плита, раковина, где стоит грязная кастрюля. Холодильник. Окно с занавеской. В углу виден край неокрашенной стены. Где-то на полу — рулон линолеума. Железная койка в углу. Время — поздний вечер. Свет тусклый, ночной.

Слышны звуки ключа в замочной скважине, кто-то копошиться с замком. Он входит в комнату, разматывая шарф и снимая пальто, вешает их на вешалку возле двери.

Он: Ты дома? Знаю, дома. Можешь не отвечать. Сидишь? Не вставай. Сейчас переоденусь. Погоди.

Уходит за ширму, покашливая, слышны звуки, похожие на то, что кто-то переодевается, кряхтит. Возвращается в синих трико, майке-алкоголичке и войлочных тапочках на босу ногу.

Он: - Получил ответ от редактора. Ты представляешь, что он пишет? «Ваше произведение не подходит нам ввиду того, что оно коммерчески не привлекательно». Ты слышал? Или мне прочитать заново? Коммерчески непривлекательно. Это значит, некому меня продать?

Щелкает пальцем по конверту.

Он: - Выпьешь? Почему нет? Часто? Тебе показалось. Я пью не больше, чем все. Если тебя послушать, то все сплошные алкоголики. Ты не прав. Кто-то, может быть, и пьёт чересчур, но не я.

Садится на стул.

Он: - Послушай, я прочту, а ты скажи, гениально это или нет: - Ванильно-голубой закат отливал розовым, затыкая своим светом крики цикад.

Откидывается на спинку стула, в надежде получить положительный отзыв.

Он: - Ерунда? Оставь. Не оправдывайся. Сказал, значит так. Лучше, чем у многих? Я должен знать правду. Любую.

Резко встаёт, показывая своё недовольство.

Он: - Не уговаривай меня. С чего ты взял, что обычный человек не может писать? Ты ещё скажи, что мне надо закончить филфак. Бред… Что-то я среди этих выпускников не встречал выдающихся писателей. А вот бездарей, которых сметают с книжных полок, повидал немало.

Снова садится на стул, пододвигаясь к столу.

Он: - Я понял. Можешь не оправдываться. Я ничтожный писака. Так не читай, раз чушь! Зачем ты читаешь, чтобы потом унизить? Я сам решу, что мне писать. Сам! Ты понял? Вот и сиди, критик нашёлся.

Снова вскакивает, и хватает рядом стоящий стул за спинку

Он: - Кто поставил стул посередине комнаты? Ты? А кто?! Я не ставил. Меня весь день не было. И занавеску кто одёрнул? Вся комната как на ладони. Зашторь. Ладно, не вставай. Я сам.

Зашторивает занавеску и идёт к холодильнику.

Он: - Почему не наливаю? Я два раза не предлагаю. Ах, будешь? А чего ломался? И я при этом алкаш. Нет уж. Сегодня пропустим. Испортим статистику. Забавно. Стоит мне отказать, как ты сразу предлагаешь выпить. Нет, я сказал, стоп. Забудь.

Открывает холодильник. Достаёт яйца и кусок варёной колбасы.

Он: - Что у нас на ужин? Ничего? Смотри, колбаса осталась. Яйца. Пожарить? Давай. Не пересолю. Ты лучше накрой. Как не ставить? Ставь. Ставь две, так и быть, налью.

Возиться у плиты, разбивая яйца над сковородой. Раскладывает по тарелкам яичницу и возвращается к столу, хватая бутылку водки и разливает её по рюмкам.

Он: - Хорошо. Закуси. Закуси, говорю, а то развезёт. Вот, правильно. И хлебушком макни в желток. А? Что я говорил? По второй? Или пропустим? Правильно, чего пропускать. Хорошо, хорошо, не чащу, половинку. Если пять по половинке, то это полных сколько? Две с половиной. Считай, и не пили совсем. Знаю, утром на работу. Знаю. Не кричи. Не кричи, говорю. Всё! Ешь.