Алексей Щинников
Даша Яблочкова и живой свет. Научно-фантастический рассказ

Ближайшее будущее

Даша Яблочкова ехала в Академгородок за редким сокровищем — логической формулой изобретения. Живой свет оставался лишь видимым чудом, а девушка искала ключ, позволивший учёному сделать то, во что никто не верил.

Комфортабельная пригородная электричка, взявшая разгон от вокзала «Новосибирск-Главный», плавно замедлила ход. За окном поплыли первые огни научного центра, и прохладное стекло отбросило лёгкий отсвет платформы «Сеятель».

Этот свет отличался от московского — яркого, аккуратного, созданного умными светодиодными панелями и праздничной подсветкой высоток. Здесь, на перроне «Сеятеля», привычных уличных фонарей не было вовсе. Вдоль путей, через равные промежутки, высились стройные сибирские берёзы и сосны. Их листва и хвоя излучали мягкое, ровное зеленовато-золотое сияние. Свет казался живым. Он не резал глаза, а бережно обволакивал пространство, делая станцию уютной и почти домашней.

Прежде технология была знакома лишь по схемам на экране, но оказаться внутри сияющего леса — совсем иной опыт.

Пальцы машинально поправили на воротнике серебристый значок с миниатюрным объективом. Частые командировки по разным городам сделали такой модуль безопасности привычной частью экипировки. В наушнике тихо отозвался голос Лады — её персонального ИИ-ассистента:

— Модуль безопасности в режиме ожидания. Связь с городской службой охраны установлена. При угрозе достаточно голосовой команды или нажатия — камера активируется и начнёт трансляцию.

Сойдя на платформу, Даша почувствовала прохладный воздух, пахнущий осенней хвоей, близкой тайгой и чем-то ещё — едва уловимым, свежим, как после грозы.

В планшете открылись свежие заметки. Главной целью поездки была встреча с Виктором Владимировичем Кольцовым — создателем этой системы. Ей нужно было понять сам ход его мысли.

Этот интерес зародился у неё ещё в школе, благодаря реформе 2036 года, вернувшей формальную логику в программу с первого класса. Для её поколения логическое рассуждение стало не скучным набором правил, а увлекательным поиском ответов. В старших классах к этому добавился научный метод, и к своим двадцати пяти годам Даша уже точно знала: она хочет понимать, как именно учёные приходят к своим открытиям и какие догмы им приходится для этого перешагнуть.

Привокзальная площадь встретила первым удивительным зрелищем.

Прямо посреди площади росла величественная черёмуха Маака с широкой, густой кроной. Её необычная бронзово-золотистая кора слегка шелушилась тонкими кольцами и мягко светилась изнутри, а листва излучала тёплый медный свет. Под деревом на скамейках сидели прохожие. Пожилой мужчина спокойно читал бумажную книгу при свете листьев. Не было слышно гула трансформаторов, над головой не висели тяжёлые провода.

Рука коснулась ствола — кора оказалась приятно тёплой на ощупь, после чего Даша поспешила дальше, вглубь Академгородка.

Историю этого научного прорыва Даша знала лучше большинства людей. Первые лабораторные образцы биолюминесцентных деревьев давали лишь тусклое, неровное мерцание и через несколько недель начинали болеть. Энергии обычного фотосинтеза катастрофически не хватало. Учёные добавляли внешнюю подпитку, генетически разгоняли клетки, пытались встроить бактериальные системы — дерево либо чахло, либо светило слишком слабо, либо требовало постоянного ухода, сводившего всю идею на нет. Большинство исследовательских групп в итоге признали задачу практически нерешаемой: по всем расчётам яркое и устойчивое свечение должно было быстро истощить любой живой организм.

А здесь, в Академгородке, деревья светили уже который год. Спокойно, ровно, без видимого ущерба для себя. И Даша шла между ними с одним и тем же вопросом, который не давал покоя всем, кто в этом разбирался: откуда они берут столько энергии и вещества, чтобы год за годом отдавать свет и при этом оставаться живыми?