Наталья Лиса
Решение изменившее жизнь

Первый день поездки начался нормально. Первый час езды был спокойным. Заснеженные обочины – несмотря на то, что только начало ноября – красиво украшали свежевыпавший снег деревья и кусты. Я даже начала дремать, уютно устроившись на заднем сиденье.

Но резко всё изменилось. Машину с прицепом начало заносить на подъёме в гору. Водитель выкручивал руль. Сначала мы ударились левой стороной переднего бампера об отбойник, затем прицеп понесло влево – мы пересекли дорогу и врезались правой стороной переднего бампера в соседний отбойник. Прицеп ударил машину в левый задний угол, и нас опять швырнуло об отбойник. Потом машину удалось выровнять, и мы начали тихонько подниматься в гору.

На вершине мы остановились и осмотрели машину и прицеп. Пострадали передний и задний бамперы, заднее правое крыло тоже было разбито. Странно: удар пришёлся в мою сторону, а я его даже не почувствовала. Первая мысль: «Хорошо, что есть отбойники – не улетели в кювет…» Грузом выдавило правый борт прицепа. В остальном всё было исправно. Водитель и Атаман поправили груз, и мы поехали дальше.

Добравшись до освещённой площадки, остановились, чтобы привязать груз к левому борту прицепа – для безопасности.

Первая ночь в дороге началась с ужасной пробки на трассе. Мы были вынуждены заехать в какое-то кафе на ужин, а после разместились в машине, чтобы поспать. У Водителя предусмотрительно оказались подушка и одеяло (надо взять себе на заметку). Я улеглась на заднем сиденье, Водитель и Атаман спали спереди. Ночь прошла спокойно.

Едем дальше.

Оставшийся участок дороги прошёл спокойно и непринуждённо. Мы приехали в город Н. – приграничный небольшой городок с красивой аркой на въезде и большой ослепительной церковью. Купола уходили в голубое спокойное небо, и только множество людей в военной форме напоминали, что рядом идёт страшная война. Цель моей поездки была не отдых, а поиск информации и помощи в розыске мужа.

В этом приграничном городке мы пробыли сутки. Из любопытства я зашла в военторг – сравнить цены с нашими. В основном они не отличались, разве что немного дешевле.

Ночевали в небольшой гостинице – очень уютной и светлой. Мой номер находился на втором этаже. Там была огромная кровать с мягким матрасом и белыми подушками, телевизор, который я так и не включила (уже больше года я не смотрю телевизор – то, что транслируют, слишком отличается от реальности). Гостиница располагалась на тихой улице. На территории росли ёлки и стояла деревянная беседка со столом и лавкой. Она сразу напомнила мне уютное местечко, где мы каждое лето отдыхали с мужем и детьми.

Мои спутники устроились на первом этаже в двухместном номере. Задумка проектировщиков была интересной: вход на первый этаж – с улицы, с торца здания, а на второй – через главное фойе с центрального входа.

После ужина я ушла к себе. Мужчины ещё оставались в столовой, допивали чай. Примерно через час ко мне постучался Атаман. Это мужчина в возрасте моих родителей, верховный атаман нашего города и области. Несмотря на статус и немалый казачий чин, он относился ко мне очень заботливо, по-отечески. Я открыла дверь. Он извинился за беспокойство, вошёл, посмотрел, как я устроилась, спросил, всё ли в порядке, и, пожелав спокойной ночи, ушёл.

Утром нас ждал завтрак – яичница с сосисками и чай. Уложив в машину сумки и обмундирование, проверив оружие и документы, мы выехали дальше.

От города до контрольно-пропускного пункта было двадцать километров, поэтому доехали быстро и молча. Пункт проехали тоже быстро – машины военных на въезде почти не досматривают, да и зачем досматривать военных, когда они заезжают на территорию боевых действий?

Проезжая теперь уже мирные, освобождённые нашими бойцами посёлки, я обратила внимание на новую, абсолютно безупречную гладкую дорогу, заборы и почти восстановленные дома. Лишь в некоторых местах ещё оставались следы от осколков.

Заехав в город Л., можно было подумать, что войны нет вовсе. Магазины и кафе работают, люди ездят на хороших иномарках, и очень много мужчин в пиджаках, которые даже не думают о том, что надо защищать свою землю. Мне стало обидно: многие мужчины из разных городов нашей необъятной Родины, не имеющие военной специальности, оставили дома и семьи, чтобы защищать людей присоединившихся регионов.

Мысли о том, как мой муж однажды пришёл домой и сказал, что уходит добровольцем на фронт, заставили меня окунуться в воспоминания.

Был ничем не примечательный день. За завтраком мы обсудили все дела – ведь, возглавляя строительную компанию, приходится рассматривать любые варианты, которые могут случиться на объектах. Муж был бригадиром, каждый день работал на объекте, сам строил вместе с бригадой и помогал мне в заказе материалов. Я занималась встречами с заказчиками, документацией, вопросами сотрудников (нас было больше пятидесяти человек), проектами и расчётами. А вечером, после возвращения домой, он с абсолютной серьёзностью и спокойствием сказал, что решил уйти на фронт…

Мои воспоминания прервал Водитель: мы приехали на тыловую базу. Это была не первая моя поездка на фронт, поэтому я спокойно относилась к серо-чёрной местности, будто из старого чёрно-белого кино, к звукам миномётных взрывов, грохоту артиллерийских залпов, доносившихся то ближе, то дальше, и к запаху серы в воздухе.

Тыловая база размещалась на территории старого разрушенного автопарка, когда-то принадлежавшего нашим врагам. Три ангара – там наши бойцы чинили боевые машины, складировали продукты, запчасти, боеприпасы и трофеи. Было ещё одно кирпичное строение – большая комната, где ребята могли отдохнуть и поговорить с близкими (если была связь). Там же располагались кухня и штаб.

К нам подошёл пожилой мужчина в повседневной форме и предложил пройти на обед. Военные готовят сами – меня это не удивляет, ведь там война, а не курорт. Зайдя на кухню, я почувствовала очень знакомый запах тушёнки и гречки. Я помнила его ещё по предыдущим поездкам – только тогда я была не в качестве конвоя, а рядовым бойцом одного из подразделений ЧВК и не раз подвергала свою жизнь опасности.

Пообедав, мы передали бойцам одну из двух привезённых самоходок (Камаз с остальным грузом ещё ехал), нам выписали разрешение на передвижение в зоне боевых действий, и мы поехали дальше.

На первый взгляд – обычная дорога, улица, дома. Ничего страшного и опасного, так можно было бы подумать, если забыть о войне. Дорога – вернее, то, что от неё осталось. Местами ещё асфальт, местами ямки и земля. Танки оставляли след смазки, и резина колёс, проезжая, издавала гул сломанного подшипника. По краям – частные дома. Вообще на всей территории этой проклятой земли посёлки расположены так, что, выйдя из дома и идя прямо, можно пройти через три‑четыре посёлка, не заметив этого. Только изредка появляются промежутки из того, что осталось от деревьев. Заканчивается один посёлок, начинается другой – только по табличкам с названиями можно понять, где ты находишься.