M.G.M. Blazn M.G.M. Blazn
Байки ушлого Прокопа. О храбрости

Свежий ветер с полей, наполненный ласковым запахом скошенного сена, раздувал разведённый костёр.

Прокоп, прищурившись единственным глазом, посмотрел на солнце, которое, прячась в красном зареве, садилось за горизонт.

Дед подкинул в огонь ещё пару поленьев, сел на большое, старое и давно срубленное дерево, которое лежало на краю поля недалеко от его хаты, после чего с интересом стал наблюдать за собиравшимися вокруг костра детьми.

Их звонкие голоса, обсуждавшие уходящий день, разливались по округе, заглушая скрежет оживившихся после жаркого дня сверчков.

К костру, громко споря, шли двое мальчишек. Один из них, долговязый и жилистый, лет тринадцати от роду, с ехидным лицом, сказал другому, коренастому, но тоже крепкому парнишке в красной хлопковой рубахе с косым воротом:

— Да я просто храбрее, поэтому и не испугался перепрыгнуть через овраг! — бойко доказывал он. — А ты струсил… Вот и весь разговор.

— Ничего я не струсил, — бухтел крепыш в ответ.

Прокоп с интересом посмотрел на него. Он был помладше долговязого. Однако ещё детское скуластое загорелое лицо уже говорило о твёрдости характера мальчика.

— По силе мы с тобой, Харлам, равные, — продолжал паренёк. — У тебя ноги длиннее, поэтому ты и допрыгиваешь. А мне зачем в овраге валяться, если знаю, что не допрыгну. Где тут твоя храбрость? Просто используешь своё преимущество.

— Вот я и говорю, что ты струсил, Глеб, — подытожил Харлам.

Коренастый промолчал и, насупившись, сел на траву, скрестив ноги, и уставился на огонь.

Долговязый сел рядом и, довольный собой, обвёл взглядом присутствующих детей, которых собралось уже больше десятка.

— Ведь я прав? — спросил он, обращаясь ко всем.

Молчание в ответ польстило ему, и он, сделав важный вид, тоже стал рассматривать костёр.

Дед задумался, оглядывая мальчика. Харлам слыл забиякой и славился своей ловкостью, хотя характер имел заносчивый и хитрый.

— Харлам, если ты храбрый, проводишь меня сегодня до дому? А то дядя Казимир опять своего Злодея выпустил бегать. А это пёс подкоп под забором сделал и проходу не даёт.

Речь девочки лет восьми заставила всех вопросительно поглядеть на храбреца. Она же смотрела на него наивно и с просьбой своими синими глазами, которые выделялись на её загорелом румяном личике, и при этом нервно теребила кончик длинной, туго сплетённой косы из её чёрных прядей.

Харлам задумался, оторопев от просьбы девочки. Дед наклонился, протянув ладони к огню, делая вид, что греется, потирая их, а сам внимательно наблюдал за парнишкой. На лице Харлама начала выступать бледность, а потом оно стало краснеть.

— Ты, Алька, что, ошалела? – возмутился он. — Злодей — самый дикий пёс в деревне, а ты хочешь, чтобы он нас двоих погрыз?