Сташкевич Александра
Коля и Броля. Настоящий капитан.

Книга шестая

Привет-привет, мои золотые! Жара сегодня — сил нет, даже кузнечики попрятались и молчат. Вот и сижу я под старой яблоней, жду, когда вечерняя роса выпадет. Мухи еле-еле носом шевелят, куры — бедные — разлеглись под лопухами, как убитые, а наш Брутус и вовсе под крыльцо забился. И правильно делает: там, у земли, прохлада держится, солнце туда никогда не заглядывает.

Ничего в такую духоту не хочется: ни по дому хлопотать, ни огород полоть, ни даже дышать лишний раз. Только сиди и жди, когда солнышко начнёт за горизонт прятаться, а небо порозовеет. А чтобы время быстрее побежало, я тебе историю одну припомню — про цыплёнка, который вдруг прознал, что бывают такие птицы, которые плавают почти как рыбки.

Садись-ка поближе, не бойся, не укушу. Расскажу я тебе, как обычный таз стал кораблём, а наш жёлтый пискля — настоящим капитаном.

---

В тот день с утра было жарко. Не просто жарко, а так, что даже тени ленились двигаться и лежали на месте до самого обеда. Ба сидела на крыльце, обмахивалась газетой и говорила, что такая погода бывает только раз в сто лет. Коля сидел рядом и листал книжку про птиц. Броля сидел на Колином колене и смотрел картинки.

— Пиу, — сказал Броля, ткнув клювом в утку. — А это кто?

— Утка, — ответил Коля. — Утки любят плавать.

— Плавать, — задумчиво повторил Броля.

На картинке утка сидела на воде и выглядела очень довольной.

— Я тоже хочу попробовать, — сказал Броля.

— Попробовать что?

— Поплавать. Как утка.

Коля задумался. Про цыплят в книжке ничего не говорилось. Там были только утки, гуси и одна странная птица, похожая на зонтик.

— Не уверен, что цыплятам можно плавать, — сказал Коля.

— А уткам значит можно? - возмутился Броля.

— Утки — водоплавающие. У них перья не промокают.

— А мои промокают?

— Твои — не знаю, но ты цыплёнок, а не утка, я ни разу не видел плавающих цыплят.

Броля посмотрел на свои перья. Жёлтые, пушистые, тёплые. И сухие. Но в книжке утки были мокрые и счастливые. Значит, вода — это не страшно, а то, что нужно!

— Ну пожалуйста, — сказал Броля. — Один раз. Совсем чуть-чуть. Я только лапки помочу. Одну лапку.

Коля вздохнул. Он знал, что если Броля что-то решил, переубедить его невозможно. Можно только сделать так, чтобы он попробовал в безопасном месте. А безопаснее места, чем старый цинковый таз не найти. А таз у них был. Большой, цинковый, потертый по краям, но все еще ладный.

— Хорошо, — сказал Коля. — Но мы начнем с малого и не глубокого.

Он сходил в сарай и вытащил тот самый таз. Потом отнёс его во двор, налил воды из бочки — она была тёплая, чуть мутноватая, с лёгким запахом дерева. Для красоты Коля бросил туда несколько одуванчиков — жёлтые они плавали как маленькие солнышки. И резиновую уточку — старую, потёртую, но очень опытную.

— Всё готово, — сказал Коля. — Твой первый бассейн.

Броля подошёл к тазу, вытянул шею и заглянул внутрь. Одуванчики тихонько покачивались на поверхности. Резиновая уточка наслаждалась тем, что её наконец-то достали из сарая и пустили в воду.

— И как туда залезать? — спросил Броля.

— Как хочешь, — сказал Коля. — Можешь с краю. Можешь сразу плюхнуться. Можешь как утки — сначала одной лапкой, потом другой.

— Если и начинать плавать, то начинать как утки, — решил Броля.

Он аккуратно поставил одну лапку на край таза. Потом вторую. Потом перенес вес вперёд и шагнул.

Вода была тёплая. Приятная. Она доходила ему ровно до крыльев. Одуванчики раздвинулись и уступили дорогу самому большому, самому пушистому и самому важному одуванчику в этом тазу — Броле. Броля же стоял на двух лапках, и улыбался во весь клюв. Он плавал. Он не тонул. Он был счастлив.

— Получается! — закричал он. — Я плаваю!

— Ты стоишь, — сказал Коля и тут же спохватился, заметив, как погрустнел цыплёнок. — и немного плывешь, но только стоя. У тебя свой фирменный стиль. Настоящий стоячий пловец!

Броля задумался. Стоячее плавание — звучало так, будто он изобрел что-то новое. Он гордо выпятил грудь и стал рассматривать одуванчики. Они кружились медленно, как маленькие жёлтые солнышки, которые танцуют вокруг него — то подплывая ближе, то отплывая в сторону, как будто приглашая его в свой хоровод. Броля наклонил голову, прищурился, разглядывая эти маленькие жёлтые солнышки, и почувствовал себя очень счастливым — будто он стоял среди своих подданных, а те кланялись ему при каждом движении.