Татьяна Муштакова
Дом у разбитого причала

ДОМ У РАЗБИТОГО ПРИЧАЛА

ГЛАВА 1. Сеть без пароля

Дорога от Керченского моста заняла чуть больше часа, но Матвею казалось, что они едут целую вечность. За окном старенького семейного минивэна мелькали выжженные крымским солнцем холмы, редкие кусты и бесконечная синева моря, от которой уже рябило в глазах.

— Матвей, ну посмотри, какая красота! — в десятый раз обернулась с переднего сиденья мама, пытаясь поймать взгляд сына. — А ты весь день в свой телефон уткнулся. Оторвись, мы приехали!

Матвей нехотя вытащил один беспроводной наушник. Машина свернула с асфальта на разбитую грунтовку и затормозила у старого одноэтажного дома из ракушечника. Дом стоял на самом отшибе небольшого поселка, буквально в двадцати метрах от воды. Сразу за покосившимся забором начинался дикий пляж, посреди которого в черную воду уходил длинный, полуразрушенный причал. Ржавые железные сваи торчали из волн, как ребра похороненного здесь древнего левиафана.

Внутри дом пах сыростью, солью и старым деревом. Родители тут же суетливо принялись разбирать сумки, а Матвей занял маленькую угловую комнатку с видом на тот самый причал. Первым делом он вытащил смартфон. На экране горел пустой значок: мобильная связь в этой глуши почти не ловила, а значок интернета выдавал унылую букву «E».

Вздохнув, Матвей зашел в настройки и включил поиск Wi-Fi, даже не надеясь на чудо. Полоса поиска крутилась пару секунд, и вдруг на экране появилась одна-единственная сеть. Уровень сигнала был максимальным, словно роутер стоял прямо у него над ухом.

Матвей нахмурился. Сеть была открытой, без пароля, но её название заставило его сердце сделать странный, тяжелый толчок. На экране четкими заглавными буквами было написано: «БЕГИ_ИЗ_ДОМА».

— Что за шутки... — пробормотал он под нос.

Подростковое любопытство взяло верх, и палец сам кликнул по названию. Смартфон тихо вибрировал, подключаясь. В ту же секунду экран на мгновение погас, а затем телефон выдал системное push-уведомление от неизвестного приложения: «Трансляция началась».

Матвей нажал на уведомление. Открылся черный экран, который спустя секунду заполнился четкой видеокартинкой. Мальчик присмотрелся и похолодел.

Экран показывал его комнатку. Вот старый платяной шкаф, вот зашторенное окно, вот кровать... и вот он сам, Матвей, сидящий на краю одеяла в своей серой футболке со смартфоном в руках. Камера снимала его со спины, из самого темного, дальнего угла комнаты, прямо из-за старого кресла.

Матвей замер, боясь пошевелиться. Холодный пот мгновенно проступил на лбу. Он отчетливо понимал: за креслом физически никто не мог стоять — комната была крошечной, и он проверил её минуту назад.

Дрожащими пальцами он перевел взгляд на экран, чтобы рассмотреть угол за креслом на видео. И в этот момент картинка на дисплее дернулась. Из густой тени за креслом медленно, сантиметр за сантиметром, начала выдвигаться длинная, неестественно худая рука с бледной, скользкой кожей. Существо, скрытое в темноте, медленно тянуло свои тонкие костлявые пальцы прямо к затылку Матвея.

Едва дыша, Матвей резко обернулся назад, готовый закричать.

Но позади него был абсолютно пустой, залитый мягким вечерним светом угол. Никого. Тишина. Только с улицы доносился мирный шум набегающих на причал волн.

Матвей сглотнул ком в горле и снова опустил глаза на экран телефона. На видео бледные пальцы существа уже замерли в паре сантиметров от его волос. Смертельно напуганный мальчик вскочил с кровати и бросился вон из комнаты, сжимая вибрирующий телефон в кулаке. Ему нужно было к родителям. Срочно. К их нормальному, приземленному взрослому миру.

На кухне вовсю шкворчала сковорода. Мама, напевая что-то под нос, резала крымские помидоры, а папа возился с замком на балконной двери. Сюда, сквозь открытое окно, долетал соленый морской бриз, и всё выглядело таким уютным и безопасным, что Матвей на секунду засомневался в собственной адекватности.

— Мам... Пап... Там в комнате... — задыхаясь, начал он.

— Матвеюшка, помоги лучше отцу сумку дотащить, — не оборачиваясь, мягко отозвалась мама. Её голос звучал как обычно, но как-то слишком монотонно, словно она читала текст по бумажке.

Матвей опустил взгляд на экран смартфона, который он всё еще держал в руке. Приложение не закрылось. Картинка на дисплее послушно изменилась — камера в телефоне теперь транслировала кухню. Но ракурс снова был невозможным: съемка шла сверху, из вентиляционной решетки под самым потолком.