Этика личности
Мы имеем дело не просто с пониманием, а с интеллектуальным обольщением, которое говорит языком заботы
Екатерина Гамзова

© Екатерина Гамзова, 2026

ISBN 978-5-0070-6131-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Данная книга является произведением философской эссеистики.

© Екатерина Гамзова, 2026. Все права защищены.

Текст отражает личные размышления, наблюдения, исследования и субъективный опыт автора. Книга не является:

учебником по психологии;

психотерапии;

медицинской рекомендацией;

индивидуальной консультацией;

профессиональной диагностикой или иной формой специализированной помощи.

Автор не обещает конкретных результатов и не призывает читателя принимать решения исключительно на основании прочитанного материала. Решения о применении описанных идей, практик и выводов читатель принимает самостоятельно с учётом собственных обстоятельств и особенностей.

Автор книги не осуществляет медицинскую, психотерапевтическую или клиническую деятельность в рамках данного произведения.

Любые совпадения с реальными людьми, событиями или жизненными ситуациями являются случайными, либо представлены в художественно-обобщённой форме.

Все материалы книги являются объектом авторского права.

Коммерческое использование:

воспроизведение;

тиражирование;

перепродажа;

распространение существенных частей книги, а также включение материалов в платные программы без письменного разрешения автора запрещены, за исключением случаев, предусмотренных законодательством РФ.

QR-коды, ссылки и упоминания сторонних ресурсов, размещённые в книге, ведут на платформы и материалы третьих лиц. Автор не контролирует содержание, доступность, изменения, политику конфиденциальности и условия использования указанных ресурсов. Переход по ссылкам и использование внешних материалов осуществляется пользователем самостоятельно на условиях соответствующих правообладателей и платформ.

Пролог

Однажды я сказала близкому человеку: «Я просто хочу понять, что с тобой происходит».

Он замкнулся, ушёл в молчание, и это молчание показалось мне стеной, которую нужно преодолеть. Задавая вопросы — осторожно, как мне казалось, мягко, с заботой. Я правда хотела помочь. Я правда верила, что понимание — это проявление участия.

Но в какой-то момент я поймала его взгляд. В нём не было благодарности. Не было облегчения от того, что кто-то рядом хочет понять. В нём было что-то другое — усталость, сопротивление, почти просьба: «перестань. Пожалуйста, перестань меня понимать.»

Я остановилась. И в наступившей тишине вдруг услышала себя со стороны. «Я просто хочу понять».

Как это звучит? Как забота или как требование? Как приглашение к контакту или как вторжение? Я не знала ответа тогда. Я и сейчас не уверена, что знаю его до конца. Но именно с этого вопроса началась книга, которую вы держите в руках.

Мы живём в культуре, которая возвела понимание в ранг высшей добродетели. Понимать другого — значит быть внимательным, чутким, профессиональным, зрелым. Понимать себя — значит быть осознанным, развитым, ответственным. Мы учимся этому с детства: считывать настроение родителей, интерпретировать поведение друзей, анализировать мотивы партнёров, расшифровывать собственные реакции.

«Я сразу вижу людей насквозь» — говорят одни с гордостью.

«Мне важно понимать, что со мной происходит» — говорят другие с убеждённостью.

Но что, если у этого умения есть теневая сторона? Что, если привычка интерпретировать — не нейтральный инструмент, а сила, которая меняет сам способ нашего присутствия в мире? Что, если желание понять иногда становится формой власти, а забота — интеллектуальным обольщением?

Эта книга не против понимания. Она не против психологии, не против осознанности, не против профессиональной помощи. Она — за внимание к границе, которую мы не всегда замечаем. За вопрос, который редко звучит: что происходит с человеком, когда он слишком хорошо понимает других? И что происходит с ним, когда он начинает применять тот же инструмент к самому себе? Мы пройдём этот путь в четыре шага.

Сначала мы посмотрим на сам процесс интерпретации — такой привычный, такой незаметный — и увидим в нём соблазн. Соблазн ясности. Соблазн контроля. Соблазн знать о другом то, чего он сам о себе ещё не знает.

Мы увидим, как наблюдение становится участием, участие — вторжением, а живой человек — объектом анализа. Мы зададим себе вопрос: имеет ли другой человек право оставаться неразобранным — даже если я уже всё про него понял?

Затем мы выйдем на культурный масштаб. Мы увидим, как привычка интерпретировать становится нормой целой среды — профессиональной и бытовой. Как эмпатия превращается в технологию, профессиональное зрение — в замену контакта, а понимание — в способ ориентироваться в людях, а не встречаться с ними. Мы спросим себя: что мы теряем в контакте, когда уверенность в интерпретации становится важнее присутствия?

Потом мы вернёмся к живому опыту. К тишине, которую не нужно заполнять пониманием. К разговору, в котором не нужно ничего объяснять. К присутствию, которое не заканчивается, когда разговор завершён. Мы попробуем почувствовать: возможен ли контакт без анализа? И если да — что остаётся после него?

И наконец мы обратим взгляд на себя. Потому что главный объект интерпретации — не другой человек. Главный объект — мы сами. Внутренний комментарий, который стал фоном. Необходимость быть понятым заранее — собой и другими. Требование среды: объясни себя, предъяви логику, будь прозрачным. Мы дойдём до границы самообъяснения и спросим: остаётся ли у меня возможность просто быть — без необходимости понимать и объяснять?

Эта книга — не учебник и не руководство. Я не знаю, как правильно. Я не знаю, что поможет именно вам. Я знаю только то, что прожила сама, и делюсь этим. Моя цель — не дать ответы, а создать пространство, в котором вопрос может прозвучать. Пространство, в котором понимание перестаёт быть обязанностью и становится выбором.

И если после этой книги вы хотя бы раз остановитесь посреди разговора и спросите себя — «кому сейчас нужно это понимание?» — значит, путь был пройден не зря.

Часть 1. Соблазн интерпретации

Эссе 1. Этика интерпретации личности

Вокруг много оценок, недовольства и скрытых напряжений. Это легко подхватывается, почти автоматически. Потом пауза. В этой паузе внимание выходит в сторону и начинает замечать само себя — не людей и не их оценки, а то, как именно я смотрю на происходящее.

Иногда появляется дистанция между реакцией и участием. В этот момент возникает новое движение: я начинаю анализировать саму ситуацию. Но это уже другой анализ. Он не втягивает в оценивание. Он не усиливает автоматическую реакцию. Он делает меня ближе к самому контакту с происходящим, но без вовлечения в цепочку оценок.

В этом состоянии появляется собранность. И вместе с ней — ощущение уверенности. Возникает импульс как-то «выровнять» всех участников происходящего, привести их к этому же уровню ясности.

Но это не получается сделать. И в этом месте появляется грусть.

Не как потеря состояния, а как понимание, что не все находятся в том же способе восприятия, где видно сам процесс того, как я смотрю и оцениваю.

Одновременно становится ясно: это движение не является устойчивым состоянием. Скорее это процесс, который появляется и исчезает.

Иногда я оказываюсь внутри автоматического способа смотреть на людей и их поступки. Иногда — замечаю сам процесс этого взгляда. В этом колебании постепенно меняется не столько отношение к другим, сколько сам способ быть в контакте.

Не отказ от оценки. А возможность видеть, как она возникает. И иногда — не следовать ей автоматически.

Позже, читая Бахтина, я узнала в его «полифонии» то, что чувствовала, но не умела назвать. Другой человек не объясняется и не сводится к образу — он сохраняет собственную позицию и живой голос. Это не теория. Это сдвиг внимания: от объяснения человека к встрече с ним.

Тогда главный вопрос этого наблюдения остаётся открытым: что именно я вижу в момент, когда перестаю автоматически интерпретировать другого — человека, или сам способ смотреть на него?

Тогда это внимание начинает смещаться ещё тоньше. Не только к тому, как я вижу другого человека, но и к тому, как сам процесс наблюдения начинает влиять на происходящее.

Возникает вопрос: где проходит граница между наблюдением и вмешательством?

Этот вопрос не отвлечённый. Я проверяю его каждый раз, когда вхожу в разговор.

Эссе 2. Когда наблюдение становится участием

Я замечаю это в процессе общения. Иногда человек начинает говорить из одной точки зрения, а через какое-то время его взгляд на ситуацию меняется. Как будто внутри разговора появляется сдвиг.

Со стороны это может выглядеть как противоречие: сначала одна позиция, потом другая. Но внутри самого процесса это ощущается иначе. Это не переубеждение и не попытка найти правильный ответ.

Это момент, когда в диалоге начинает формироваться новая перспектива. Иногда возникает ощущение, что это изменение как будто запускается самим контактом в процессе разговора. Не через давление и аргументы, а через сам факт присутствия в разговоре. Тогда меняется не только содержание сказанного. Меняется сам способ, как человек смотрит на ситуацию.

Это создаёт странное напряжение восприятия. Потому что снаружи это может выглядеть как непоследовательность. Но внутри — как движение мысли, которое стало возможным только в контакте.

Вопрос смещается. Не «почему человек изменил мнение». А «что именно в диалоге делает возможным такой сдвиг взгляда».

Становится ясно: разговор — это не просто обмен уже готовыми позициями. Это пространство, в котором позиция ещё формируется. Но что происходит, когда формирование чужой позиции становится объектом моего анализа?

Эссе 3. Точка вторжения

Иногда я замечаю это не сразу. Сначала — просто разговор. Присутствие. Участие. Но потом появляется странное ощущение.

Это не мысль, а ощущение: прилив энергии, тепло — или холодная ясность, трудно различить. Вместе с ним приходит странное внутреннее движение. Я начинаю угадывать. Человек ещё говорит, а я уже знаю, что он скажет. Не слова — направление, рисунок.

Иногда его ответ совпадает с тем, что я нарисовала. В этот момент — радость. Но не от встречи, а от предсказания. Я вижу его паттерн. Его слепые пятна. И внутри — почти незаметный укол.

«Я вижу тебя».

Хочется сказать. Показать. Объяснить ему то, что я увидела. Но я молчу. И говорю себе: я не осуждаю. Я сама была на его месте. Это правда. Но в этой правде что-то сдвигается.

«Я была там» — значит ли это, что я уже прошла? А он — ещё нет? Я не замечаю этот сдвиг.

Но в какой-то момент — пауза. Не в разговоре. Внутри. Азарт исчезает. Рисунок ответов бледнеет. И я вдруг слышу его голос. Живой. Не совпадающий.

В этот момент мой «дар» замолкает. И появляется ясность другого рода. Не про него. Про то, как я смотрю. И вопрос, который остаётся: когда я перестаю видеть его структуру — я теряю понимание или обретаю что-то большее?