Эллара Мурад
Сквозь его пепел

Пролог

Я стоял, оперевшись на перила, в окружении своих парней, пускающих огромные кольца дыма на диване, ударяющие в нос приторно-сладким запахом кальяна. Беззвучно хмыкнув, я окинул взглядом свой клуб.

«А парни не сидели сложа руки».

Скользнув по приватной зоне нашего этажа, я бросил взгляд и пристально оглядел переполненные посетителями нижние столы, где прямо сейчас творился разгар ночи. Басы отдавались вибрацией в телах в лучах стробоскопов. Распалённые вниманием и алкоголем девушки периодически бросали заинтересованные взгляды в нашу сторону, будто бы невзначай поднимая глаза наверх.

«Совершенно случайно.»

Ухмыльнувшись, я развернулся обратно к парням и облокотился спиной на перила. Закурив сигарету, я задумчиво разглядывал тех, кто был действительно предан мне все эти годы.

Многое изменилось за семь лет, но не всё: этих парней, кажется, так и не тронуло время. Саид всё так же высокомерно окидывал девушек, словно не на нём сейчас расположились две подруги, так усердно пытающиеся привлечь его внимание. Шома что-то увлечённо высматривал в телефоне, периодически выходя, чтобы ответить на звонок. Сулик, откинувшись на диване, устало потирал веки. Я знаю, что этот ублюдок пришёл сюда прямиком из своего кабинета и уверен, что за эти семь лет он подсел на какие-нибудь успокоительные пилюли, выписанные его благоверной.

Ратик изменился. Шутки стали проскакивать редко, он сильно возмужал, потеряв свой хитрый взгляд, заменив его более серьёзным и отстранённым. Вокруг этого ублюдка всегда вилось не менее трёх девчонок, которые, как морские сирены, только и лепетали: «Ратик, мы так скуча-а-али». Этот ублюдок, словно папочка, отрезал: «Работа, дамы». Это всё вызывало во мне насмешку, однако, сразу же сменялось осознанием, что, возможно, по моей вине на него свалилось столько дерьма.

Зеленоглазая брюнетка стояла у перил, заинтересованно провожая взглядом. Я, не отводя глаз, приподнял уголок губ. Подобно кошке, она приблизилась, смотря снизу вверх. Вскинув бровь, я был готов к порции глупости из её рта, после которой я обязательно бы улыбнулся, а минут через пятнадцать занял одну из приватных комнат. Запах ванильных духов ударил по обонянию.

- Мне сымитировать наивную неосведомленность или же я права, и ты не нуждаешься в глупой театральности? - скопировав мой жест и склонив голову в прищуре, девушка уверенно остановилась напротив меня.

- А что ты выберешь сама? - затягиваясь сигаретой, я пристально следил за ее реакцией.

- Хм… - деланно замолчав, она внезапно перехватила бокал с виски из моей руки и опустошила его.

- Пожалуй, рискну.

Ухмыльнувшись, я кивнул парню из охраны. Чуть наклонившись, я, обдав ее шею горячим дыханием, скользнул губами по ее уху со словами:

- Тогда встретимся через пять минут. Тебя проводят.

Закусив губу, брюнетка смерила меня обжигающим взглядом, схватившись за перила, и, извиваясь в такт музыки, заставила меня прикрыть глаза.

Внезапно я почувствовал выросшую фигуру за спиной, и по привычке резко обернулся, обнаружив выражение ледяной маски на лице Ратика, устремленное куда-то сквозь меня.

- Съебись, Ратик, я не заказывал тройничок. - раздражаясь его присутствием, я продолжал чувствовать как брюнетка двигается, распаляясь все больше.

Оттолкнув Ратмира, Я пытался понять куда он смотрит. Клуб сменялся лицами, чувство тревоги растеклось по позвоночнику,

И нашел давно забытое, но знакомое лицо, обрамленное черными кудрями. Веко нервно дёрнулось.

Сдерживая невидимый барьер из воспоминаний, которые я так сильно старался забыть, я примкнул к девушке. Послышалось движение, и Ратик встал рядом, все так же не отрываясь от дочки бывшего мэра, которая надменно смотрела на Аушева. Я легко коснулся за ухом моей спутницы. В голову закралась мысль: если она здесь, возможно и подруга неподалеку. Однако, зная трусливую Шерин, - простите, Рогозину, - она бы никогда не сунулась сюда. Развестись так на историю с лучшим другом, чтобы потом услышать о их свадьбе. Меня выставили наивным идиотом. Злая ухмылка растеклась по лицу, которую я спрятал в сгибе шеи зеленоглазой брюнетки. Повестись на эту мишуру, - да, ты был слащавым ублюдком, Аслан.

- Посмотрите-ка, кого принесло... - протянул Ратик и сорвался с места.

Игнорируя болезненный стук сердца под ребрами, я провёл руками по бедрам новой знакомой.

- Что-то не так? - До меня донесся ее хриплый шепот. Я не сводил глаз с её упругих форм, которые так идеально ложились в мои ладони.

- Я скоро подойду, можешь пока располагаться, - кивнув охраннику, оставил ей пламенный взгляд. Надо остановить этого ублюдка, пока он не натворил дерьма. Спускаясь по лестнице, мысленно желал, чтобы мои сомнения не оправдались.

Клуб гудел от веселья и выпивки. Сквозь толпу до меня стал доноситься диалог:

- Что, у муженька деньги закончились?

- О, поверь мне, даже так у него их будет больше, чем у тебя, - я увидел язвительную улыбку Джеммы и то, как сменился её взгляд, когда она заметила меня. Ее взгляд замер у меня за спиной, словно она увидела приведение. Проследив за её действиями, я ощутил как невидимая плотина разбилась в дребезги, ведь передо мной стоял мой ночной кошмар.

Глава 1

« Пустота, синий свет отливает на горизонте, там, где ночь до последнего держится за море, не позволяя дню наступить. Всё вокруг окрашено в сине-серые тона. Я бегу навстречу ему - белая рубашка развевается от ночного ветра. Между нами вечность. В голове играет тихая мелодия и шум моря. Поворачиваюсь к горизонту, словно безмолвно моля его: «Дай мне немного времени».

Лицо брюнета расслаблено, где-то играет лёгкий намёк на улыбку, но, может, я это выдумала. Внезапно он начинает медленно двигаться навстречу мне, я повторяю его движения, чувствуя, как мелкие ракушки впиваются в босые ноги, словно мой путь лежит через стекло. Среди шума раздаётся еле слышное:

- Ласточка, беги ко мне! - сердце сжимается от боли и тоски по такому родному голосу. Словно не веря своим ушам, я застываю.

- Ну же!

Тяжёлый ком поселяется между рёбрами, болезненно сжимая их.

- Тима? - Хрипло произношу про себя, зная, что он не услышит. Медленные движения брюнета сменяются на быстрый бег. Повторяя, я бегу ему навстречу, вижу, как он раскидывает руки, а широкая улыбка разрезает до боли родное лицо. Слёзы сдувает ветром, оставляя солёные дорожки на коже. Боюсь смотреть на горизонт, но вижу, как обгоняю несправедливое солнце, которое постепенно забирает тень с песка. Последний шаг - и падаю в объятия с закрытыми глазами, - но руки смыкаются в одинокой пустоте…»

Громкий вдох вырывается из груди, заставляя подскочить с кровати. Трясущимися руками, словно в бреду, трогаю предметы в комнате, пытаясь понять, всё ли на месте, ничего не поменялось с момента, как я уснула? Тело трясёт, словно засохший лист, никак не желающий оторваться от ветки засыпающего дерева во время прихода осени.

Беру со стола крошечный кусок дерева, который когда-то был карандашом, и выдвигаю лакированный ящик комода. Под коробкой с украшениями нахожу небольшой ежедневник, черная обложка которого изрядно протёрлась до белых трещин. Судорожно пролистываю страницы, понимая, что последняя завершена. Итак, из пятиста страниц не осталось пустых. Страницы исписаны числами строго по порядку. Нахожу крошечное место внизу, оставленное для сегодняшней цифры - 2756. Надавив на кусок карандаша, чувствую, как трещит грифель, превращая шесть в жалкое изломанное подобие цифры. Кажется, я насчитала семь лет.. Жалкая книжка, пятьсот страниц и один карандаш - всё это равно семи годам моей жизни без … Семь лет моей новой жизни. Семь лет потерянности и ни одного дня спокойствия. Пять лет приёма седативных и транквилизаторов. Четыре года уроков самообороны и уроков по стрельбе. Три года жизни с камерами. Два года с одним и тем же сном и ни одного дня с ответами. Ни моими, ни его. Чего я жду? Что я считаю? День своей смерти или день когда я не вспомню. Моя жизнь словно этот карандаш, он создает, но без цвета, без жизни. Словно гребенный огрызок, который сломается на самом простом и примитивном, - на том, что он делает каждый день. Когда я сломаюсь? Словно тьма, я поглощаю любое упоминание яркости и просвета, кроме одного луча надежды..Кроме Аланы…