Алия Сайдашева
Твоя Венера

Глава 1. Дождь

Венера

Мы встретились, когда шёл дождь.

Кромешная темнота ночи. Я без зонта, промокла насквозь. В зеркальной витрине я видела своё отражение — голубые глаза, которые даже в темноте казались выцветшими, будто кто-то слил из них всю краску вместе со слезами. Мои тёмные волосы потеряли былой блеск, их полностью пропитала дождевая вода. Сейчас я была похожа на выброшенного на улицу котёнка в разгар летней грозы. Во многом так и было. Мне некуда идти, у меня осталась только улица да козырёк какого-то магазинчика, который не сильно-то спасал.

Где-то в глубине души я надеялась, что всё произошедшее сегодня — страшный сон. Я всё ещё чувствовала на губах привкус собственной лжи. И пусть в груди щемит, я всё равно хочу верить в мир, в людей, только в себя не получается.

Люди…

Никто в них не верит. Они сами в себя не верят. Только я верила. А теперь во мне выжгли эту веру, но я отчаянно пытаюсь её возродить каждый день. Люди сами виновны в том, что теряют веру.

Под навесом появился молодой человек, лет двадцати, такой же мокрый, как и я. По его чёрным кудрям стекали капли воды, а карие глаза сверкали, будто он улыбается. Парень заметил меня и приветливо помахал рукой, как старой знакомой, с которой они виделись пару дней назад. Я махнула в ответ.

— Привет, меня зовут Дождь, — улыбнулся парень, махнув чёрными кудрями.

Странное имя. Странный парень. Странный день и встреча. Пока всё на своих местах в рамках конкурса «Доведите Венеру до психбольницы».

— А я… — только начала я, как он перебил меня.

— Нет, не надо, не называй своего имени, так будет лучше, — сказал тот же кудрявый с какой-то затаённой грустью.

— И как тогда ты собираешься меня называть?

Признаться честно, я удивлена. Даже не столько его появлению или странной просьбе, сколько тому, что я сама невольно вступила в эту игру. Мне была интересна не причина таких странных правил знакомства, а то, как он собирается инфицировать меня.

— Я буду звать тебя… — на секунду он задумался, окинув изучающим взглядом, будто рассматривал не внешность, а душу. — Орхидея, договорились? — подмигнул Дождь.

— Договорились, — улыбнулась я новому знакомому.

Возникла неловкая пауза, которая по ощущениям длилась вечность, она будто заполнила всё пространство улицы и нависла неприятной тенью. Явно нужно было что-то сказать, но что именно? Что уместно? Впрочем, парень сам решил эту маленькую неприятность.

— Что ты делаешь одна в такое время?

— Гуляла.

— Для девушки это не самое безопасное времяпрепровождение в столь поздний час. Ты на часы вообще смотрела? Почти час ночи, — запричитал кудрявый.

— Не имеет значения.

Да, действительно не имеет значения. Я всё равно пропала. Я здесь чисто номинально, здесь и сейчас только моя оболочка. Сама я ушла далеко в себя, заблудилась, не пытаясь выбраться. Мне давно не страшно, только больно. Морально больно. Я раздавлена.

— А если кто пристанет?

Я окинула его изучающим взглядом. Да ладно, говорить такие вещи, когда сам стоишь здесь со мной под козырьком ночью. И, если учесть его странную историю с именами, которые лучше не раскрывать, то я могла бы думать, что этот парень похож на маньяка.

— Ты только что сам пришёл к незнакомой девушке ночью, запретил называть своё имя и дал прозвище. Если ты не маньяк, то кто? — я приподняла бровь.

Он замер, моргнул пару раз, а потом расхохотался — не зло, а скорее удивлённо.

— Чёрт, я действительно выгляжу как псих, да?

— Есть момент.

Наверное, я поступаю безрассудно, оставаясь здесь с ним. Никто не знает, кем может оказаться близкий человек, а уж тем более странный незнакомец.

Капли барабанили по козырьку, отбивая какой-то особый, волшебный ритм. Секунды стали минутами. Я продолжала самокопание, вслушиваясь в музыку дождя. Он меня беспокоил и успокаивал одновременно. С детства это природное явление приводило меня в ужас и восторг. Он всегда приходит так же неожиданно, как и уходит. Прямо как люди.

Люди…

Они всегда врываются в твою жизнь, иногда даже против твоей воли. Забрав своё, они забирают частичку твоей души и пропадают...

Этот парень всё ещё смотрел на меня, хоть я и не видела его взгляда, но я буквально кожей ощущала его глаза на себе. Странный он, как и я, раз позволяю всему этому продолжаться.

— И часто ты так? — не отрываясь от разглядывания, спросил он.

— Часто что?

— Знакомишься с парнями ночью под дождём. — Он улыбнулся, и в этой улыбке не было насмешки, только тихое любопытство.

Инстинкты кричали бежать, но внутри было так пусто, что я даже не смогла заставить ноги сдвинуться с места. Мне было всё равно, убьёт он меня или нет — смерть казалась менее страшной, чем возвращение моего главного кошмара.

— Обрадую тебя — ты первый.

Я была как никогда сдержанна, хотя мне это совершенно не свойственно. Взрыв эмоций, буря, безумие, огонь, порыв — это про меня. Часто слышу про себя «в тихом омуте черти водятся», но почему-то именно сейчас все мои черти спрятались слишком глубоко. Они не вылезают наружу, даже когда я прошу, они слишком самовольны.

— Любишь дождь? — спросил кудрявый.

— Очень, — я смахнула прилипшие пряди со лба, не собираясь лгать, а был ли вообще в этом смысл? — А ты?

Я не знала зачем, но продолжала говорить с ним. Казалось, что нужно уходить, бежать, но я каждый раз выбирала оставалась. Может, потому что терять мне теперь нечего?

— Тоже. — Он на секунду замолчал, будто подбирая слова, которые уже знал наизусть. — Знаешь, иногда кажется, что он дарит некую надежду, будто с каждой каплей, упавшей с неба, уходит всё плохое, оставляя за собой белую полосу в жизни.

Странно заметить, что я абсолютно точно разделяла его позицию. У меня было такое же ощущение, но говорить об этом вслух не хотела. Я в принципе не хотела больше что-либо говорить, но язык жил своей жизнью.

— Встретимся завтра? — неожиданно развеял вновь нависшую тишину Дождь.

— Кто знает, может, да, может, нет.

Казалось, диалог окончен, но мы не спешили расходиться, просто продолжали стоять под козырьком, наблюдая за стекающими с него струйками дождевой воды.

Парень, что представился как Дождь, часто бросал взгляды на меня. Я всё ещё не видела этого, но продолжала чувствовать кожей.

Какие у него были намерения, я не знала, даже не могла предположить. Я иду на риск, оставаясь рядом с ним настолько долго. Риск и чувство опасности — это то, что даёт ощутить себя живой, хоть на мгновение, но они оставили меня в этот момент, как и люди.

Люди…

Снова они. Вчера. Сегодня. Завтра. И всегда.

— Какая музыка тебе нравиться, — прервал умиротворённую тишину дождливой ночи парень.

— Я люблю рок.

— А выглядишь как классика, — усмехнулся он.

Если он намекает на мой стиль одежды, то это огромный минус ему в карму. Сейчас на мне бежевая рубашка, коричневые брюки и чёрные лоферы. Я отдаю предпочтение более классическому стилю, в отличие от сверстников, которые одеваются в мешковатые спортивные вещи. Но разве одежда как-то может влиять на музыкальный вкус?

— Ты считаешь, что музыка как-то влияет на то, что носит человек?

— Людям свойственно выбирать путь, по которому они следуют, большинство вещей взаимосвязаны, даже музыка и одежда.

Парень начал казаться ещё страннее. Его суждения из разносторонних стали пресными, как песочное тесто, в которое забыли добавить сахар.

— Стереотипы, — пожала я плечами. — Люди сложнее статистики. Я могу слушать рок и выглядеть как библиотекарь. Это называется «сложность».

Он на мгновение задумался, потом кивнул:

— Возможно, ты права. В этом мире вообще мало что бывает на сто процентов верно.

Дождевые капли всё громче и быстрее начали отбивать ритм своей невероятной, завораживающей мелодии. Казалось, что дождь и не думал заканчиваться, по крайней мере ближайший час, а Дождь и не думал отпускать меня, продолжая бессмысленный разговор с большим смыслом. Именно так бы я его назвала. С одной стороны это диалог ни о чём, но с другой — он пропитан каким-то странным, понятным только нам двоим смыслом.

Этот парень, с причудливым именем, всё чаще отводил глаза куда-то за горизонт, но его голос оставался спокойным, с ноткой какой-то неловкой нежности. Он располагал к себе, притягивал, словно магнитом, с ним хотелось продолжать говорить, не замолкая ни на минуту, но каждый раз мы погружались в мелодию дождя.

— Так ты точно в порядке? — спустя долгие мгновения спросил он.

Нет, конечно, нет.

Мне хочется кричать в голос. И плакать, плакать, плакать. Только слёзы давно кончились. Остались лишь горечь и боль. А внутри такая тянущая пуста… Меня просто разрывает на части.

Я устала.

Ничего больше не спасает. И сама себя я тоже не в силах спасти. Никто не сможет.

— Ещё немного, и точно буду, — уклончиво ответила я.

Может, мне действительно просто нужно время.

— Понимаю. Всем иногда нужен выходной от повседневной суеты, — полушёпотом сказал он.

Я хотела сказать, что это не выходной, это вечный комендантский час, но в кармане завибрировал телефон.

Лия потеряла меня.

Я обещала прийти к ней тремя часами ранее, но всё пошло наперекосяк. Сорвалась. Совершила ошибку, за которую расплатилась ознобом и насквозь промокшей одеждой.

— Мне пора, меня ждут.

— Конечно. Так мы встретимся завтра? Ты не дала чёткий ответ. — В его голосе послышалась настойчивость, почти отчаяние. Будто он боялся, что я растворюсь в этом дожде.

— А ты этого хочешь?

— Очень.

Терять мне больше нечего.

— Тогда хорошо.

— Я буду ждать тебя здесь завтра в пять вечера, сойдёт?

— Вполне.

Не прощаясь, я развернулась и вышла под ливень. Его взгляд следовал за моей удаляющейся фигурой, я вновь не видела этого, но чувствовала.