Александр Фёдоров
Вот - Я

Эпиграф

Фёдоров

Вот — Я

Здравствуйте

Здравствуйте.

Это я,

И со мной

Полный комплект:

Две руки,

Две ноги

И на светлую жизнь билет.

Я

Я человек,

имеющий:

глаза,

нос,

рот

и прочие руки,

вьющие экспромт,

и ноги.

Мне бы

с вами

по пути было,

шедши вы

по дороге,

не пытаясь

топить

мысли свои

в болоте,

радуясь лечебности

грязи,

созданной из пыли

шлакобетоновой мрази.

Мне приятны:

еда,

музыка

и нежные слова,

сходящие с чужого языка.

А также опрятные

мысли.

И да —

также важны,

как и прочее,

умения видеть звёзды,

а не зарываться в землю.

Такое

я не приемлю.

Как не приемлю

отвратные позы.

Наверно, на этом

всё.

О себе я

и не знаю

больше ничего.

Или знать не желаю.

Нарочно

Как сталось, может, и тошно

Быть мне с вами повсюду.

Может, и нарочно

Бедняком я всю жизнь буду.

Мысли

Мои мысли

Привыкли течь нежно

И кротко,

Скорее даже вальяжно,

Не разбирая себя

На тех, что

Бессмысленны,

А что действительно ва́жны.

Их любимое занятье —

Это ночные разговоры

В кровати.

Тогда, по их мнению,

Самое время

Для жарких споров

И прочих

Сомнений.

И времени целого мира

Им не хватит.

Также мои мысли много

Привыкли транжирить себя

И жить

На широкую ногу.

Особенно их любимое дело —

Рожать себя

Одну за одной,

В тот самый момент,

Когда я предпочёл бы

Остаться с другой.

Или не думать вовсе,

Или времени на это нет,

Или когда их вовсе не просят.

Это, собственно, всё,

Что можно сказать

О мыслях.

Бывают и другие, конечно:

Высокие, стройные —

Они возникают собой довольные,

И ты восхищаешься ими.

Но это редкие гости

В моей головы квартире.

Это моего скелета кости

Для тела мысленного.

С ними

И разговор вести можно,

И обращаться более бережно

И осторожно.

Но всё-таки чаще

Возникают порывы

Безнаправленных витков,

Которые

Тут,

Там,

А после — и вовсе

Будь таков.

Сплошной

Бедлам

В винегрете чудаков.

Слова

Слово моё

сыплется нежною сказкою

на уши ваши.

Вы

ещё не уставшие?

Позвольте время украсть у вас.

Шагают связным блядством

нежные чувства,

сменившие себя панибратством.

День за днём,

не держа друг друга за руку,

пропускают ночь

вперёд пред собой,

засматриваясь на неё украдкою.

Свист ветров,

разголосившийся

меж волос

моих,

стихии покорившийся.

Что

то,

Что это.

Уже ни к чему не ведёт.

Дорога ваша

и моя

расходятся,

а после сходятся —

им время несчёт.

Так и выводится

из головы

птичий помёт.

Весь мир обхожен

тропами,

вытоптанными ботинками,

сандалями,

всем, в общем,

что на ноги надевали.

Между прочим,

если вы не знали,

это страшное дело —

видеть одного за другим человека.

И постоянно

кто-то кого-то задел,

а после не видит

ни человечьишки,

ни следа его

полвека.

Один за одним,

шаг свой вышагивая строем,

проходят дни,

изводят себя на иное,

что тёмным покрывалом

спешит стелиться.

Да так спешит,

что мне и не верится,

как оно времени

клубок за собой тащит,

и всё оно за ним бежит.

Я обычно притворяюсь спящим,

а кто-то — не спит

и видит,

как луна всё боком обходит

нашу планету.

Словно

боится чего-то,

какого-то конца света

или чего иного...

Не могу сказать вам:

как указал выше,

я предаюсь снам

и, по большей мере,

ничего не слышу.

Да, не слышали вы, может,

ещё

или уже слышали,

что бетон песком течёт

и скоро не останется крыш.

Будем строить из всякой

дряни наши с вами укрытия.

Будем мечтать о бане

в дни «ополаскивания и подмытия».

Как же вы не слышите

боли!

Слышите? Послушайте!

Видите:

скорчено всё,

но крови

нет.

И не будет её.

Всю уже выпили,

оставив пепел лишь

да глухих районов тишь.

Так и живут

сельди в банке:

друг дружку трут

и бегут спозаранку.

Время идёт,

высыпая паутинами

на лицах их,

не разделяя женщин с мужчинами.

Всех возьмёт,

какие бы надежды ни были длинными.

В тишине

При счастье голос держат смирным,

Не нарушая тишину.

Нужда отсутствует игриво

Скрывать от сердца хтонь и тьму.

Пустые строки громогласны

Лишь тем, кто ждёт невыносимых дней,

В которых солнце лишь на миг — устало-ясно,

И скроется вдали ночных огней.