Катя Озерова
ДНК-тест. Столичный папа для двойняшек

Глава

Глава 01

Елисей

— Я хочу увидеть своих детей!

— Они не твои, — фыркает моя сестра и по совместительству врач-репродуктолог частной клиники.

— У них моя ДНК — значит, мои!

— Я так и знала, что нужно было отказать тебе тогда, — Алла поджимает губы.

В гостиную вбегают Алкины близнецы — Тимка и Макс. Задорные, счастливые племянники. Вот и у меня есть дети такого же возраста.

— Дядя Елисей, мы в парк хотим, на аттракционы.

— Супер-восемь, — Макс забирается ко мне на колени. — Ну пожалуйста! Ну своди!

— Сейчас я закончу разговор с вашей мамой, и пойдём, — ссаживаю его на пол. — Бегите собираться!

— Ура! — взвизгивают мальчики.

— Сахарная вата!

— Газировка!

Близнецы уносятся в свою комнату, хлопая дверью. В гостиной снова повисает гнетущая тишина.

— Я давала клятву Гиппократа, я не могу тебе сказать, — шепчет сестра.

— Алла, посмотри на меня, — присаживаюсь рядом с ней на диван, беру за руки. — Я тебе обещаю, клянусь, что не скажу им, кто я, — говорю вкрадчиво, заглядывая сестре в глаза. — А вдруг что-то пошло не так? Вдруг им нужны деньги или помощь?

Алла отводит взгляд — она прекрасно понимает, о чём я. Сестра забеременела в восемнадцать. Парень же не был готов к такому повороту, бросил её и уехал за границу в поисках лучшей жизни.

Осталась Алка одна с близнецами на руках и разбитым сердцем. Ни нормального жилья, ни работы. Тогда я пришёл на помощь и всё это время поддерживал их. И учёбу Алке оплатил, и с работой помог. Купил квартиру. Мальчишкам во многом заменил отца.

— Елисей! — сестра всхлипывает. — Меня уволят и лишат права на дальнейшую практику. Ты понимаешь, что я совершу преступление? — не сдаётся она. — У девочек есть отец. — Она резко закрывает рот, но я уже услышал главное.

— Девочек? У меня дочки? — цепляюсь за её слова. — Алла, не молчи!

— Дочки, двойняшки, — сестра сдаётся. — Но ты не сможешь предъявить на них права, Елисей. Ты донор и по закону не имеешь к ним отношения.

— Я знаю. Алла, я только хочу на них посмотреть и убедиться, что девочки счастливы и им не требуется помощь. А ты не хочешь увидеть племянниц?

— Хочу, — бросает тоскливый взгляд на комнату своих сыновей. — Поклянись, что ты не станешь совершать необдуманных поступков.

— Клянусь, — кладу ладонь на грудь в районе сердца. Оно барабанит по рёбрам, едва не выпрыгивая.

— Боже, меня уволят! — Алла берёт в руки телефон и начинает в нём копаться. — Вот, — протягивает его мне.

— Алиса Звонарёва, — читаю незнакомое имя. — Алиса, значит. Судя по дате рождения, она младше меня на восемь лет. — Дмитрий Звонарёв — муж. Ты его помнишь?

Алла говорила, что мы с ним похожи, именно поэтому мой материал и выбрали.

— Помню, — она хмурит брови. — Он всё время был мрачным, хотя жену и поддерживал. Сам понимаешь, мужчины не любят быть несовершенными. А тут такой удар по мужскому самолюбию — бесплодие, — сестра разводит руками. — Там есть адрес. Но они говорили, что квартиру собираются продавать и ищут что-то более подходящее. Так что, скорее всего, ты их не найдёшь, — вздыхает Алла.

Ясно. Сестра уверена, что я их не найду, поэтому информацию и выдала.

Но я найду. Сейчас у меня достаточно денег и связей, чтобы решить практически любую проблему.

Я и правда пытался забыть свой необдуманный поступок, но не смог. Аборт жены, о котором я случайно узнал пять лет назад. Последовавший за ним тяжёлый развод. У меня появилось упрямое желание стать отцом, пусть даже матерью будет незнакомая мне женщина. И я сделался анонимным донором.

— Значит, так тому и быть, — успокаиваю сестру. — Ну что, я забираю мальчишек?

— Только не пои их газировкой и не покупай сладости, — она встаёт с дивана, мнётся. — Ты знал, что Вадим вернулся?

— Вадим? Нет, — отвлекаюсь на племянников. Они оделись в одинаковые майки и шорты, и теперь их почти не различить. — Ты с ним виделась?

Только бывшего Аллы нам не хватало.

— Нет. И не собираюсь, — сестра нервно пожимает плечами. — Он свой выбор сделал, а я сделала свой.

— Быстрее! Мы хотим на горки! — Тимур с Максом бегут на выход.

— Паровозик, надувные батуты и мороженое, — напутственно трясёт пальцем сестра. — И никаких горок, они ещё маленькие.

— Мам, мы большие. Нас с дядей Елисеем везде пустят!

— Слушаем маму и не спорим, — заговорщически подмигиваю племянникам. Они притихают и начинают быстренько натягивать обувь. Шушукаются между собой и смеются.

У меня в груди начинает вибрировать от нетерпения: я скоро увижу своих дочек. Какие они? На меня похожи?

Скидываю скудную информацию по Алисе и её мутному недовольному мужу Дмитрию Звонарёву знакомому безопаснику. После армии он открыл своё охранное агентство, и я иногда обращаюсь к нему по разным вопросам.

Треплю племяшей по светлым макушкам и веду в парк гулять. Не понимаю я, как мужчины становятся анонимными донорами. Ты же потом всю жизнь будешь жить с осознанием того, что где-то рядом ходят твои дети.

Я своих найду, а там посмотрим, что будет.

Глава 02

Алиса

— Завтракаем и бежим играть на улицу, — я поставила на стол тарелки с кашей. Летний лучик солнца проник в кухню, заставляя меня улыбнуться. Наконец-то у всех у нас отпуск. Мне не нужно в школу, а девочкам в сад. Будем отдыхать целых три месяца!

— Ура! — Дочки прошлёпали голыми ножками по деревянному полу. Обе в розовых пижамках с пони, с растрёпанными волосиками и любимыми игрушками в руках.

Я поцеловала каждую в макушки и поставила между ними мисочку со свежими ягодами, которые успела набрать в нашем огороде. Никогда бы не подумала, что из меня получится фермер. Но я очень даже неплохо справляюсь.

— Хорошо, что в садик не надо больше, — Марфуша с энтузиазмом принялась раскладывать малину поверх рисовой каши.

— И рано вставать, так? — я улыбнулась.

— Да!

— И спать в саду днём. Бе! — сморщила носик-кнопочку Василиса. — Мы же не будем спать дома?

— Посмотрим, — я уклонилась от ответа. — А вдруг вам самим захочется?

— Не захочется, — дочки переглянулись.

— Что ж, тогда укладывать вас не буду. — Я выглянула в окно, где появилась бабушка Наташа с почтовой сумкой на плече. Она помахала мне письмом. — Сейчас приду. Графа кашей не кормить, — указала я взглядом на дога, развалившегося под столом. Ещё один кусочек наследства от бывшего мужа.

— Угу, — дочки кивнули. Однако я точно знала, что всё равно будут подкармливать пса. Он же их лучший друг.

Выбежав на улицу в халате и тапочках, поспешила к калитке.

— Как дочки? — первым делом поинтересовалась бабуля.

— Хорошо, завтракают. А вы как? Как здоровье?

— Потихоньку. Ноги болят, спину ломит. Я сначала огорчаюсь, а потом вспоминаю, что старая. И радуюсь — значит, жива, — она звонко расхохоталась. Оперлась о деревянный забор локтями и проследила за тем, как я разворачиваю письмо. — Важное что-то? Из банка.

— Странно, — я разорвала белый конверт с красной полосой по краю и развернула лист. Быстро пробежалась по тексту, схватилась рукой за забор и снова перечитала. — Не может быть!

— Что такое, Алиска? Ты аж побледнела! — не на шутку разволновалась бабушка Наташа.

А у меня от волнения даже голос пропал. Я оглянулась на дом, куда я вложила все свои средства. Из глаз побежали слёзы.

В конверте оказалось извещение о продаже моего дома. Того самого, что после развода остался мне и детям от бывшего мужа. Он ушёл к своей молоденькой подружке, и я пообещала, что не буду требовать с него алиментов, если он оставит мне дом.

— Как же так? — я растерянно прижала к груди бумагу. — Нет, ерунда какая-то. Пойду позвоню в банк.

Я быстро забежала в дом. Не с первого раза получилось найти мобильный телефон. Дочки бросили кашу и вместе с Графом помогали мне его искать.

Чтобы не пугать дочек, пришлось выйти на веранду и закрыть за собой дверь. Трясущимися руками набрала номер, значащийся в бумаге, и услышала гудки. Затем спокойный мужской голос пожелал мне доброго утра.

Но у меня на любезности не было сил.

— Вы продали мой дом?

Голос на том конце провода спокойно уточнил мои имя и фамилию, адрес, номер договора. Выплаченного, между прочим, ведь я платила всё в срок.

— Второй владелец продал свою часть, — прохладно пояснил сотрудник банка.

Какой же Дима подлец!

— Как? А почему меня не уведомили о продаже? Я должна быть первой в очереди на покупку! — Сдерживаться не получалось. Я кричала. — У меня двое детей! И вы продали половину дома незнакомому мне человеку?

— Вам высылалось уведомление.

— Я ничего не получала!

— Это вопрос к почте, а не к банку, — без каких-либо эмоций продолжил мужчина. После пары моих всхлипов уточнил, остались ли у меня ещё вопросы.

— Я подам в суд! — Это было всё, что пришло мне в голову. Нет, невозможно. Как же так? Разве это по закону?!

И зачем человеку полдома в деревне? Да ещё с жильцами?

— Мамочки, — я пошатнулась и осела в плетёное кресло. Это точно какие-нибудь чёрные риелторы. Я много слышала таких историй. Они вот так покупают жильё за копейки, а потом выселяют бедных беззащитных людей на улицу, создавая невыносимые условия жизни.

Что же теперь будет со мной и дочками?

— Мамочка, нас выселяют? — дочки просунули свои тёмные головки в приоткрытую дверь. Обе выглядели испуганными.

— Вы слышали?

— Ты громко кричала, — Марфуша прошлёпала ко мне и забралась на колени. — Куда мы пойдём?

— Никто нас не выселит! — я скомкала бумагу и бросила на стол. Я буду бороться за наше жильё и никому его не отдам. Скорее всего, придётся судиться, но я опротестую продажу дома. — Я вас напугала?

— Немножко, — Василиса протиснулась в дверь вместе с Графом. Дочки выглядели растерянными и испуганными. Конечно, этот дом всегда был наш, и нам тут было хорошо.

— Не переживайте, мама что-нибудь придумает, — обняла обеих и улыбнулась через силу. — Бегите завтракать, а то каша остынет. Хорошо?

Дочки нехотя поплелись обратно в кухню, а я набрала номер их отца.

— Как ты мог? — во мне клокотала ярость.

— Мне нужны деньги, — он фыркнул. — Я Полине покупаю машину.

— Вот как? — я смахнула слезу. — А как же девочки?! Ты о них подумал?

— Они не мои! — жёстко огрызнулся Дима. — Сколько можно на меня их вешать? Ты их хотела! Родила не пойми от кого, вот и воспитывай сама. А мне не мешай нормально жить! — и повесил трубку, оставляя меня наедине с невысказанной жгучей обидой.

Бесплодным в нашей паре был он. Мы вместе решились на донорский материал, даже обговорили всё у психолога. Других вариантов завести детей у нашей пары не было.

И что в этом такого? Мы и донора подобрали очень похожего на Диму. Однако муж так и не принял дочек. Пока я была беременна, всё шло неплохо, а как дочки появились на свет, так он и ушёл. К молодой девчонке, которой дети были не нужны вовсе, так она ему сказала.

Я глубоко вдохнула, выдохнула и пошла в дом. Двойняшек на кухне не оказалось, только сытый Граф лениво махал хвостом, лежа под столом.

Выглянув в окно, заметила у калитки чёрную иномарку.

Неужели это покупатель Диминой доли явился?

Глава 03

Елисей

Документы на покупку дома лежат на пассажирском сиденье моей машины. Не всего дома, а лишь части. Той, что выставил на продажу Дмитрий Звонарёв. Бывший муж Алисы Звонарёвой, для которой был использован мой биоматериал.

Артём достал мне всю информацию по этой парочке. Развелись они где-то через год после рождения детей. Дмитрий нашёл себе молоденькую любовницу и сбежал. Алиментов бывшей жене не платил.

Я так понял, что он оставил ей свои полдома. Те самые, что после выставил на продажу. Да уж, не умеет Алиса Звонарёва выбирать себе мужчин. И в законах не разбирается совсем.

Какая из неё мать для моих девочек получилась?

Я кипел от негодования. Не зря переживал, что с моими детьми может что-то случиться. Так и вышло. Они живут в неполной семье, в каком-то посёлке. А мама их — учительница младших классов.

У неё же зарплата мизерная! Что она может на неё позволить? Она даже себя нормально обеспечить не в состоянии!

Дорога до дома Алисы оказалась ухабистой. Асфальт местами просел, а где-то его вообще не было. Каждый раз, как колесо попадало в яму, я матерился на чём свет стоит.

Как вообще люди живут за чертой города?

Нет, я забираю девочек из этого бардака! Алиса и сама, наверное, не рада, что так вышло. От неё муж ушёл, помощи никакой. А тут ещё двое детей на шее и личную жизнь не устроить.

Дам ей денег, сколько попросит, и пусть устраивает свою жизнь. А я девочек выращу достойно, будут у меня настоящими принцессами! Всё равно я никогда не женюсь больше. Первая жена отбила всякое желание связываться с женским полом.

И к лучшему. Всё внимание дочкам будет. И частный сад, и лучшая школа, университет, поездки за границу. К восемнадцатилетию куплю каждой по квартире!

У въезда в посёлок пришлось спросить у местного забулдыги, как проехать к дому Алисы.

— Училки нашей? — мужик с сизым носом прищурился. — А ты кто ей будешь?

— Не твоё дело. — Сунул ему в ладонь купюру, и это разом решило все вопросы.

— До конца улицы доедешь, свернёшь направо. Там вдоль леса до самого конца дороги.

Господи, она ещё и на отшибе живёт!

А если звери лесные? А если медведь?

Нет, ну совсем не дело было покупать дом в таком месте…

Я опрометчиво нажал на газ и тут же попал колесом в яму. Чертыхнулся, закатил глаза.

Необходимо успокоиться, чтобы девочки не видели меня взвинченным. К ним же хороший папка едет, положительный. Нужно сразу произвести впечатление.

Угрозы Аллы, что я им никто, не возымели силы. Да, донор. Но я обеспеченный донор и настоящий отец. Уверен, если Алиса сама позволит мне забрать детей, ни один суд не будет против такого поворота.

Свернув в нужном месте, я двинулся вдоль леса. Он казался мне густым и опасным. Тут точно могут быть дикие звери. Также вдоль лесополосы располагались ульи с пчёлами — ещё одна опасность для моих девочек!

Первым делом по приезду посмотрю в глаза этой Алисе и спрошу с неё за все косяки! Лес, пчёлы, маленькая зарплата. Куда ей тут двух детей? Она и одного поднять нормально не сможет.

В самом конце дороги я увидел дом номер пятьдесят три. По виду неплохое ухоженное строение с садом и большой цветочной клумбой. Его окружал свежевыкрашенный в яркий голубой цвет деревянный заборчик. Трава вокруг дома была покошена, за забором виднелись кусты малины. На дереве висели качели, рядом пылилась парочка розовых самокатов. В общем, всё выглядело неплохо.

Я притормозил у калитки как раз когда на улицу выбежали две девчушки. Темненькие, с огромными глазами, в которых застыли слёзы.

Выйдя на улицу с букетом цветов и тортиком, я помахал им рукой, но ни одна из них мне даже не улыбнулась.

— У вас что-то случилось? — заволновался я не на шутку. — Может быть, помощь нужна?

— Плохой дядя хочет забрать наш дом! — размазывая слёзы, выдала девочка в розовой пижаме с пони. В руках у неё был плюшевый заяц с длинными ушами. Очень похоже, что мама сама его сшила.

— Вот как? — я открыл калитку и зашёл внутрь. Значит, Алиса уже в курсе, что бывший муж продал свою половину дома.

— Он Кощей! Злой и страшный! — присоединилась к ней со всхлипами сестрёнка. Они были очень похожи между собой, но не близняшки.

— Ужасно, — зажимаю букет под мышкой и перекладываю в ту же руку торт. Присаживаюсь перед милашками на корточки и достаю носовой платок. И как им сказать, что я и есть тот самый Кощей?

— Ты принц? — они переглянулись.

— Да! — я быстро кивнул. Лучше принц, чем Кощей. Однозначно!

— Тогда ты женишься на нашей маме, и всё будет хорошо! — Девочка с зайцем посмотрела на меня с надеждой.

А вот это лишнее. Жениться я не собираюсь ни за что в жизни.

— А вот и вы! — На пороге появилась молодая женщина с лопатой в руке. Взгляд напряжённый, одета в нечто бесформенное. Нет, совсем не в моём вкусе эта принцесса.

— Мама, это принц! Он приехал нас спасти! — заверещали в один голос девочки.

— Что?! — она возмущённо задохнулась.

— Говорят, тут надо убить Кощея и жениться на принцессе! — забираю из рук мамы девочек лопату и прохожу в дом. Надо бы нам с ней поговорить спокойно с глазу на глаз. Девочек пока вмешивать не будем.

Оборачиваюсь, и наши глаза встречаются. Что ж, у нас взаимная нелюбовь с первого взгляда.

— Мы никуда не уедем, и не надейтесь. Этот дом наш! — шипит дамочка. Как-то для учительницы младших классов слишком она воинственная. Девочки вбегают в дом следом за нами и жмутся к матери, которая их сразу обнимает.

— Так ты Кощей?! Обманщик! — возмущаются девочки.

Упс, кажется, сразу понравиться и завоевать доверие у меня не получилось.

Глава 04

Алиса

Из-под стола вдруг вылезает Граф, и всё внимание переносится на него. Дог тянется всем своим мощным чёрным телом и направляется к городскому гостю.

Наконец-то!

Я его зачем вообще кормлю, если он под столом в кухне отсиживается, когда у нас тут чёрные риелторы на пороге? Наглый мужик в костюме замирает, внимательно разглядывая собаку. А лучше бежал бы из моего дома с криками «помогите!» и не возвращался!

Граф останавливается прямо перед ним, обнюхивает костюм, пробует брючину на вкус. А потом поднимается и укладывает лапы городскому на плечи. Ну всё! Давай беги, столичный хлыщ, зовя мамочку на помощь! Тебе с нами не тягаться!

— Лапы убрал, — довольно уверенно выдаёт мужик. Из его руки падает коробка с тортом и букет. Надо же? А это он зачем притащил? Решил чаю с нами попить, а потом выживать из дома?

Дог смачно зевает, показывая приезжему, сколько у него в пасти огромных зубов, и неожиданно лижет его в нос.

Да что за бесполезная собака?!

Не мог хотя бы разок кого-нибудь напугать нормально! Я же ему столько корма каждый день сыплю в миску. Хорошо на местной ферме входят в моё положение и отпускают без наценки.

Приезжий отклоняется в сторону, чтобы посмотреть на меня из-за морды Графа. Он тоже другой реакции от нашего волкодава ожидал.

— Граф, фу, — топаю ногой, но пес продолжает оставаться в прежнем положении.

— Он глухой? — доносится до меня противный мужской голос. Глубокий такой, бархатный. Он им, наверное, не одну жертву к себе в постель заманил. Да только на меня подобное больше не действует. Бывший муж мне показал, чего стоит весь этот мужской антураж. — Может, познакомимся, а то мы как-то не с того начали. Я Елисей. Елисей Ребров. Предприниматель, живу в Москве, холост.

Всё это лишняя информация, которая мне абсолютно не интересна. Главное — зачем он купил мой дом и что собирается со своей частью делать?

— Граф, отпусти, — Василиса тянет собаку за хвост. Начинается возня, и дог опускается на пол на все четыре лапы. Нюхает торт, сжимает зубами прозрачную пластиковую коробку.

— Тебе сладкое нельзя, боись каку! — Марфа лупит пса плюшевым зайцем.

— Алиса, не могли бы вы со мной переговорить с глазу на глаз? Обещаю, я с хорошими новостями, — справившийся с оторопью мужчина поправляет на себе галстук. Поднимает с пола букет цветов и протягивает мне.

Я ему не верю совершенно, но поговорить придётся. И желательно там, где бы дочки нас не услышали. Им и так хватит стресса на сегодня.

— Граф, сторожи, — наказываю псу, на что Елисей закатывает глаза. Нет, ну вы посмотрите — три минуты в моём доме, и начинается. Раздражает меня этот Елисей и бесит. У него даже во внешности есть что-то, что мне не нравится. Нос этот прямой без горбинки, квадратный подбородок, выбритое дочиста лицо.

Да, ужас!

И глаза ярко-голубые. Цвет хорош, прямо как у моих дочек любимых, но вот суть их уродливая. Внутри мужское самцовое доминирование. Да, точно.

Страшный этот Елисей, бесячий, вылизанный. У него даже волосы на нашем ветру не растрепались. Фу!

И кого-то он мне внешне напоминает, такого же противного… Только кого? Я вообще будто бы где-то его раньше уже видела…

— Пройдёмте, — строго указываю ему на выход из дома. — Марфуша, Василиса, мы на десять минут в сарай.

— В сарай? — Елисей озадаченно хлопает своими длинными чёрными ресницами.

— В сарай! — отвечаю уверенно. Халатик на себе поправляю домашний. Надо бы переодеться во что-то нормальное, но оставлять Елисея наедине с дочками я не рискну. На Графа у меня никакой надежды. Он только своим видом напугать может, да и то издалека. А при близком знакомстве понимаешь, что это огромная плюшевая игрушка, жрущая корм вёдрами. Бесполезная в деревне собака, которую бывший оставил мне. А так хотел его когда-то, так уверял, что будет сам о нём заботиться и выгуливать. И тут обманул…

Мужчина, что с него взять?

Выталкиваю Елисея на порог, хмуро оцениваю его дорогую иномарку со спущенными колёсами. Неплохо он так по нашим дорогам прокатился.

Гордо задрав голову, веду мужчину к сараю. По дороге машу соседу Родиону Митрофановичу. Он в своей маске с сеткой делает обход ульев на лугу перед лесом. Если что, вызовет полицию нам в помощь, а то вдруг Елисей окажется каким-нибудь маньяком.

На всякий случай хватаю со стены сарая секатор для кустов. У беззащитной слабой женщины должна быть защита!

— Проходите, — указываю секатором внутрь сарая, куда Елисей входит спокойно и уверенно. Останавливается внутри, осматриваясь по сторонам. А у меня тут и сено, и курочки, и коза. Да, я хочу, чтобы мои дети ели домашние яйца и полезные сырники. От молока парного козьего они кривятся, а вот творог и сырники едят.

Захлопываю за нами деревянную дверь, через щели которой в достаточном количестве льётся утренний свет. Складываю руки на груди.

— Я вас слушаю, Елисей.

— Кхм, Алиса, — он покачивается на каблуках своих дизайнерских туфель, к которым уже успела прилипнуть наша деревенская грязь. И не только грязь. На мой халатик смотрит с пренебрежением. Ну вот, что ему всё не так? Обычный халат, удобный, просторный. — Давайте поговорим как взрослые люди.

— Давайте, — хмыкаю.

— Без оружия, — он разводит руки в стороны, показывая, что неопасен.

Пару секунд думаю, а потом откладываю секатор на жестяную бочку с водой. Недалеко, если что, можно быстро дотянуться.

— Так устроит? — спрашиваю с невинной улыбкой.

— Допустим, — Елисей прокашливается и вдруг начинает волноваться. — Алиса, вы должны знать. Мои намерения прозрачны и чисты. У меня в городе свой бизнес, связанный с логистикой. Есть просторная трёхкомнатная квартира в центре и дача за городом. В банке солидный счёт.

— И зачем вы это мне рассказываете? — растерянно моргаю. Теперь я ещё меньше понимаю, с какой целью Елисей выкупил у моего бывшего мужа половину дома.

— Я отец ваших детей и хочу, чтобы они жили со мной!

Глава 05

Елисей

Алиса замирает, а я продолжаю. Мне важно как можно более чётко донести до неё свою позицию. Дочек я уже видел, они вышли идеальными. Марфуша и Василиса. Есть вопросы к тому, кто придумывал им имена, но опустим это пока. Когда девочки подрастут, я не буду против, если они решат их сменить.

— Вас наверняка удивляет, как так вышло.

Алиса растерянно хлопает длинными ресницами, и я принимаю это за положительный ответ.

— Я был анонимным донором, и мне всё время не давала покоя мысль о том, как мои дети растут без меня.

— В самом деле? — её голос звучит вкрадчиво.

— Да! Поэтому я провёл расследование и нашёл вас. Как оказалось, не зря. — Ещё раз окидываю скептическим взглядом сарайчик. Коза, куры, стены со щелями. Дом неплохой, добротный, но это всё не то. Мои дочки достойны того, чтобы расти в лучших условиях. — Как я уже говорил вам, у меня свой бизнес. Квартира, загородный дом, достаток. Я сумею должным образом позаботиться о дочерях. А у вас появится шанс устроить свою жизнь.

Я подхожу к Алисе и нависаю сверху. Она настолько миниатюрная и худенькая, что её можно принять за подростка. Глаза раскосые, карие. Натуральные пухлые губы приоткрыты. Можно сказать, что она довольно привлекательна, только бесформенная тряпка на ней портит всё впечатление.

— Я отдам вам выкупленную часть дома, а также переведу на счёт приличную сумму. Детали мы обсудим. Вы сможете заняться собой, сделать что-то с волосами, — невольно морщусь. На голове у Алисы какая-то метёлка, а не причёска. — Приодеться. У вас будет шанс снова выйти замуж, как мечтает любая женщина. Я же возьму на себя все обязанности по воспитанию девочек.

Можно сказать, я Алису облагодетельствую. Уверен, она поймёт, как же ей повезло, если хоть чуть-чуть задумается.

— Вы хотите забрать моих девочек? — переспрашивает тихо. Даже слишком тихо, так что мне приходится напрячь слух. В глазах у неё блестит опасный огонёк.

— Да, и как можно скорее, — прячу руки в карманы и пожимаю плечами. — Назовите сумму отступных, и я тут же сброшу её вам на карту.

— Сумму значит, — губы у Алисы сжимаются в тонкую линию. Изящная кисть руки летит к бочке, на которой валяется секатор. Лезвия противно шкрябают по металлу.

Глаза у меня расширяются. Что творит эта учительница младших классов? Они должны быть добрыми и спокойными!

Инстинкт самосохранения срабатывает мгновенно — я отклоняюсь, перехватываю запястье с секатором и прижимаю Алису спиной к своей груди. Она задушено вскрикивает и с силой наступает мне на ногу.

— Чёрт! — шиплю я.

— Пустите меня немедленно! — тонкий голосок превращается в сирену. Худенькое гибкое тело в моих руках взвивается в попытке высвободиться. — Псих, маньяк! Вы моих дочек никогда не получите, я вас раньше...

— Алиса, успокойтесь! — разжимаю её пальцы и отбираю оружие. Фух, она спокойно могла этим секатором мне шею проткнуть, ненормальная!

— Помогите! Убивают! — ещё громче принимается кричать Алиса.

Что? Кто её убивает?

Дура! Я же как лучше хотел!

Чтобы все остались в выигрыше!

Дверь сарая с шумом распахивается, одновременно мне в бедро врезается что-то тупое. Раздаётся громкое блеяние. Куры разбегаются.

В дверном проёме появляется сгорбленная мужская фигура — пасечник.

— Ты что творишь, гад? — скрипит дед.

Да, выглядит со стороны не очень: я схватил девушку и удерживаю её в сарае, в руках секатор.

— Всё не так, как вам кажется, — отбрасываю треклятый секатор в сторону и отпускаю Алису. — Просто у нас с Алисой возникли некоторые недоразумения.

— Недоразумения? — взрывается она и набрасывается на меня с кулаками, из-за чего мне снова приходится ограничить её свободу. — Вы хотите отобрать у меня детей! Это маньяк, который нас выследил! — Ноги в тапочках безбожно топчутся по моим новым туфлям, а острые локти стремятся пересчитать мне рёбра.

— Я вызываю полицию! — Пасечник вытаскивает из кармана допотопный кнопочный телефон.

— Не надо. — Отпускаю Алису и уклоняюсь от её очередного удара. — Давайте успокоимся!

— Вы моих девочек не получите! И ещё нужно доказать, что всё, что вы тут наговорили, правда! Может, вы врёте! — Алиса сжимает кулачки, на щеках воинственный румянец.

— Сделаем ДНК-тест, — поправляю на себе деловой костюм. — Так что привыкайте: я теперь есть в вашей жизни и никуда исчезать не собираюсь.

— Вы! Вы! Вы!

— Отец ваших детей, — шиплю ей в лицо и выбираюсь из сарайчика на свежий воздух. Вдыхаю деревенский кислород полной грудью. Алиса оказалась совсем не такой, как я её представлял. Бороться за дочек будет сложнее, но я не отступлю.

Марфуша и Василиса выбегают на порог дома вместе с Графом. Бросаются к своей расстроенной маме и облепляют её с двух сторон. В меня летят взгляды-молнии.

В груди щемит. Да что ж всё так плохо выходит?

Я же как лучше хотел!

— Алиса, давайте ещё раз всё обсудим! — пытаюсь пойти на примирение.

— Уезжайте! — она мотает головой и прячет девочек за спину.

— Кащей, уезжай!

— Да, уезжай! Ты нам не нравишься! Ты плохой!

— Я не Кощей, — вздохнув, направляюсь к машине. Придётся временно отступить. Нам обоим, и мне, и Алисе, нужно успокоиться и остыть. Уеду и вернусь через пару дней, чтобы поговорить с ней снова. Вот чёрт! Я присаживаюсь на корточки рядом с колесом, которое оказывается спущенным. Второе выглядит так же плохо.

Похоже, мне придётся здесь задержаться, как бы Алисе ни хотелось поскорее от меня избавиться.

Глава 06

Алиса

Я всегда считала себя человеком мирным — но! Этого Елисея Реброва мне хочется разделать на кусочки, на клочки, на маленькие тоненькие полосочки тем самым секатором, что он у меня отобрал, а потом, потом, потом… Ар-р-р... Не знаю, что потом! У меня две маленькие доченьки, поэтому мама их должна держать себя в руках и не думать о подобных ужасных вещах. Кто о них позаботится, если не я?

Так что спокойствие, Алиса. Только спокойствие!

— Дочка, может, всё-таки вызовем полицию? — Родион Митрофанович выходит следом за мной из сарая. — Это ж сумасшедший какой-то. Что он нёс? Я так и не понял.

— Не стоит, он уже уезжает. Спасибо, что вмешались, — напряжённо наблюдаю, как Елисей расхаживает у своей машины. Звонит кому-то, жестикулирует.

Ох! Скорее бы он отсюда уехал.

— Раз всё в порядке, побегу, Алиска. Я там улей открыл, да так и оставил, — Родион Митрофанович спохватывается и направляется в сторону калитки. На Елисея смотрит недобро, что-то ему назидательно говорит. Ребров в ответ приосанивается и только поджимает губы.

— Мам, а где мы теперь жить будем? — Марфуша всхлипывает.

— Я не хочу под забором, — принимается рыдать следом за ней Василиса.

— Маленькие мои, ну что вы, — присаживаюсь на колени и начинаю обнимать дочек. Как же этот Елисей их напугал, хочется его прибить. Да хоть той лопатой, что осталась стоять у двери дома! Руки снова начали чесаться. Но нельзя, нельзя! — Где вы вообще такое услышали?!

— Бабушка Агафья дедушке Киму так говорит всё время возле магазина, когда он весёлый ходит и песни распевает! Она его домой пускать не хочет и про забор всё время кричит!

Ох ты ж, жизнь деревенская, простая и незатейливая! Местами совершенно не глянцевая. Я привыкла с годами, уже мимо ушей пропускаю местные разборки у магазина. А девочки всё запоминают. Я бы и не брала их с собой, да только маленькие они у меня ещё, одни оставаться.

Может, провести с Климом Игнатьевичем и его товарищами по бутылке профилактическую беседу? Пусть бы отирались возле магазина вечером, когда дети спят по домам. Или к заброшенному клубу шли, там их никто не увидит. А то вот мои дочери в четыре годика переживают из-за подзаборной жизни…

— Никуда нас никто не выселит! — мотаю головой и обнимаю Марфушу с Василисой крепче. — Мы останемся жить в нашем доме, а всех Кощеев прогоним прочь!

— На чёрную гору, где его прикуют цепями и он будет плакать? — оживляются дочки.

— И птицы ему будут клевать глаза?

Господи, ещё лучше!

— Я бы предпочёл остаться с глазами, — тихонько откашливается Елисей, обозначая своё присутствие. — Ваша мама сказала правду. Никто и никуда вас не выселяет. Я вам обещаю.

— Ура! Правда?

— Правда-правда!

— Мамочка, Кащей нас не выселит! Мы остаёмся, — дочки, кажется, воспряли духом.

— Я не Кащей, — Елисей закатывает глаза.

— Вы собирались уезжать! — вырывается у меня недружелюбно. На сегодня девочкам достаточно стресса.

— Проблема с колёсами, — Ребров закусывает нижнюю пухлую губу.

Ох как она мне не нравится, как и всё в нём!

Я сразу поняла, что где-то его уже видела. И точно — на фото!

Мне же давали фотографии для выбора подходящего донора. И я выбрала себе его сама, потому что на Диму был похож — высокий брюнет с голубыми глазами. Прямой нос, волевой подбородок, красивая улыбка.

Похожи с Димой они оказались не только внешне, но и безжалостным характером. Оба по мне готовы проехаться катком. И если у бывшего мужа получилось, то Елисею фигушки! Я стала сильной и больше не позволю обижать себя или девочек.

Мамы он надумал их лишить! Квартиру и дачу вместо моей любви и ласки! Да где у этого куска камня сердце?

— Механик должен приехать через пару часов, так что придётся мне немного у вас в посёлке задержаться.

— Лавочка там, — указываю ему кивком за забор.

Елисей морщится.

— Я всё же тут останусь, раз у меня есть некоторые права. — Он нагло стягивает с плеч пиджак и бросает его на траву, садится сверху. Граф, уже доказавший свою бесполезность, подходит и обнюхивает Реброва. Растягивается рядом с ним.

Господи, забрал бы этот хам Ребров с собой лучше пса. Им бы преотличненько жилось вместе.

— Как там тортик? — скалит белые зубы Елисей.

— Граф съел, — Марфа пожимает плечами. — Нам нельзя столько сладкого.

— Ясно, — он вздыхает. — А я люблю, особенно с чаем. Может быть?..

— Так, — прерываю я наглую попытку напроситься ещё и на чай. — Идём переодеваться и в магазин. А потом купаться, — быстренько увожу дочек с глаз огорчённого Реброва.

Что-то я совсем растерялась, размякла. А на самом деле нужно ещё убедиться, что он и правда им отец, а не аферист какой-нибудь. И вообще, я же спрашивала в клинике, и мне пообещали, что донор на детей не будет иметь никаких прав и никогда не узнает, к кому попал его материал. Получается, меня обманули. Выдали личную информацию!

Я этого так не оставлю!

Закрываю дом на ключ и привожу себя и девочек в порядок. Надеваю на них летние платья, которые сшила сама. Одно оранжевое, второе желтое. В волосы — по красивому пышному бантику. На ноги — новые сандалики. Пусть не думает Ребров, что моим малышкам чего-то недостает. У них всё есть! Я себе не куплю, а девочкам не пожалею.

Поскольку сама я нравиться никому не собираюсь, надеваю льняные бежевые брюки и свободную рубашку, которую завязываю на поясе в узел. Волосы заплетаю в две косы. Беру сумку вещей на день, бутерброды, фрукты, воду. Сначала мы в магазин за мороженым, а потом на озера.

Вернёмся к вечеру, а Реброва уже и не будет!

Так я думала. Наивная…

Глава 07

На часах семь, пора возвращаться домой. Мне ещё нужно приготовить ужин и накормить дочек, искупать их, зубы с ними почистить, почитать сказку, которую мы вчера начали.

Забрать Зорьку с улицы, подоить! Бедная коза, я так и не отправила её на луг. Эх! Куры наверняка весь огород мой маленький выклевали, пока нас не было. Они же выбежали из сарая! Вот я балда, совсем хозяйство забросила.

От этого Реброва урон буквально везде. Как вспомню его, так закипаю изнутри!

Только повернув на нашу уединённую улочку, вижу машину Реброва. Она так и осталась стоять на месте. А значит, и хозяин её тут где-то отирается, пока меня дома нет.

Дочки с любопытством заглядывают в наш сад через просветы в заборе:

— Дядя Кащей будет у нас ночевать? — любопытствуют они.

— Нет, — отрезаю я резко. Упираю руки в боки и впиваюсь взглядом в Елисея на моей собственной лужайке. Он с телефоном у уха расположился под нашей раскидистой яблоней и что-то чиркает в своём ежедневнике. Рядом спящий на спине Граф, чуть поодаль жуёт травку Зорька.

Такой себе бизнесмен в деревне. Ничто его от работы оторвать не в силах.

Уверенным шагом захожу на территорию, дочек прячу за собой. Этот Елисей Ребров больше не увидит моей растерянности. Я себя полдня настраивала быть сильной и бескомпромиссной в борьбе за своих девочек.

— Вас долго не было, — он отрывается от телефона. И тон такой бесячий, будто бы мы его предупредить должны были, во сколько вернёмся!

— Почему вы всё ещё здесь? — продвигаюсь к дому, пряча своих малышек, как маленьких цыпляток, за спиной.

— Механик не смог добраться в вашу глушь. Завтра утром будет эвакуатор, — его взгляд пробегается по моему загоревшему лицу и груди.

— Что?! И где вы собираетесь ночевать, скажите на милость?

— Мне бы подошёл любой диван в доме, — он поднимается, сгребает свой пиджак и ежедневник.

— Ну нет, — мне приходится подняться на носочки, чтобы быть немного выше. — И не нависайте надо мной.

— Это не сложно, вы такая мелкая, — Елисей сверкает идеально белыми ровными зубами.

Мелкая, значит! Ох, как же он меня раздражает, как раздражает. Я еле сдерживаюсь, чтобы снова не накинуться на него с кулаками. Или хотя бы не оттоптать дорогущие туфли! Но нельзя, тут же дети.

— Зайки мои, бегите к себе, берите полотенца — и в ванную. Мама сейчас придёт, — подталкиваю дочек в дом и закрываю за ними дверь. Хитрый Граф понял, что запахло жареным, и успел просочиться внутрь вместе с девочками. Бросил своего товарища.

Я крутанулась на плоской подошве своих сандалий к наглецу Реброву, ткнула его пальцем в грудь: — А теперь давайте кое-что проясним!

— Буду только рад, Алиса, — он упирается ладонями-лопатами в полотно двери. Одеколоном своим вонючим с миндалем и амброй весь деревенский воздух вокруг меня отравил! Дышать-то чем? Я ещё в сарае чуть не задохнулась, когда Ребров ко мне прижался.

— Перестаньте надо мной нависать! — сиплю я, голос даёт петуха. Так-то я слабая женщина с бесполезной собакой на самой окраине посёлка. А что на самом деле в голове у этого мужчины, мне неизвестно. — И сделайте шаг назад! Если я крикну, вся деревня сбежится! — храбрюсь отчаянно.

— Да вы что? — Ребров скептически усмехается, но отступает. — Алиса, тут до ближайших соседей метров сто.

— А я громкая! — всё-таки не сдаюсь.

— И с острыми локтями, помню. — Он устало проводит ладонями по лицу. — Давайте договоримся. Не оставите же вы меня ночевать на улице?

— Спите в машине!

— Там очень неудобные сиденья, — Ребров морщится. — И у меня тут полдома куплено.

Вот оно как!

— Не полдома, а пол-участка, — хмыкаю. — Так что дом будет мой с девочками, а вам вон, — киваю в сторону сарая. — Ни в чём себе не отказывайте.

Кажется, я услышала, как грохнулась на порог челюсть Реброва. И пока он не пришёл в себя, успела сбегать в дом за пледом и подушкой.

— А вы редкостная заноза, Алиса, — он задумчиво почесывает зарастающую щёку и забирает всё, что я ему принесла.

— Бывший муж тоже так считал. — Я резко разворачиваюсь, отпуская в свободный полёт обе косы. Они точно достали до лица этого мужлана хвостиками на конце. Вильнув бёдрами, быстро скрываюсь в доме. Не хватало только, чтобы он опомнился и начал требовать что-то ещё.

— Мам, а где Кащей Елисей? — Любопытные дочки с полотенцами в руках выбегают из своей комнаты. Подходят к окну и принимаются высматривать Реброва.

— На улице страшно и комары, — Василиса морщит носик.

— Он кушать, наверное, хочет, — тянет Марфа.

Уверена — хочет, да. А у нас доставок нет. Из города сюда никто не поедет. После зимы дорогу как размыло, так её никто и не чинит. Мы страдаем, а чинушам всё равно.

— Пойдёмте в ванную. Елисей взрослый, сам справится.

Девочки переглядываются, но ничего не говорят.

Вечер проходит практически как обычно, но гораздо тише. Марфа с Василисой плещутся в ванной, потом мы ужинаем. Я приготовила рагу из курицы с овощами, достала любимые шоколадные вафли девочек, кисель клубничный разлила по чашкам, чтобы их порадовать.

И всё время скребло где-то в груди. Я то и дело посматривала в окно на сарай. Под дверью и сквозь щели тускло горел свет. А у Реброва и воды-то с собой нет…

Нет, Алиса! Не думай об этом. Никакой жалости! Он же только утром хотел прижать тебя к стенке и дочек забрать.

В какой-то момент дверь распахивается, и коза с курами заходят внутрь сарая. А потом Елисей за ними захлопывает дверь. Надо же, я опять забыла! В который раз за день чувствую себя плохой хозяйкой.

Доить Зорьку решаю утром — молока у неё пока мало, так что ничего страшного не случится. А лишний раз с Ребровым сталкиваться я не хочу.

— Спать! — объявляю грустным дочкам. Обе шагают в спальню, понурив худенькие плечи, Граф, как всегда, следует за ними.

Я почитала им любимую сказку про дракона. Каждую поцеловала в лобик перед сном. Задержалась в спальне, чтобы как следует насмотреться на своих спящих ангелочков.

Я же люблю их без памяти. Забери у меня дочек — и ничего не останется. В них смысл моей жизни. Как этому богатею из столицы в голову пришло, что можно их у меня отнять?

Стискиваю зубы и иду умываться. Пока мажусь кремом после загара, то и дело напрягаю слух. Мне кажется, что кто-то в доме ходит, хотя все спят.

— Граф, наверное, — мотаю головой.

Накинув на плечи халат, выхожу в коридор. Заглядываю в спальню девочек, чтобы ещё раз проведать, и не обнаруживаю их в постелях.

— Боже, — с испугом осматриваю спальню внимательнее, заглядываю к себе, в кухню, которая у нас ещё и гостиная. Бросаюсь на улицу. На крыльце приходится схватиться за косяк, чтобы не упасть.

Мои доченьки, мои кровиночки, мои малышки выбрались из дома и прокрались к сараю. Прямо сейчас передают этому горе-донору Реброву стакан с киселем и тарелку с едой. Ещё и Графа ему для охраны подпихивают.

— Марфа, Вася! — строго смотрю дочкам в глаза. Они всё бросают и тут же бегут ко мне. — Это что такое?!

— Мам, нельзя бросать человека в беде, — щебечет Марфа назидательно.

— Даже если он плохой Кащей, — заключает Вася.

Глава 08

— Вы мои хорошие, — сдаюсь я. Уж точно я не стану учить своих дочек чёрствости и плохому отношению к человеку, оказавшемуся в затруднительном положении. Да, Ребров тот ещё засранец, но в данный момент он в сарае с козой и десятком кур. А девочки — они поступили так, как им их чистые детские сердца подсказали. — Давайте в дом, пока нас комары не съели. — Я хлопаю себя по плечу, цыкаю.

Завела девочек в дом, закрыла двери, улеглась в свою тёплую мягкую постельку. Так повернулась, этак. А сон всё не идёт. То и дело я посматриваю в сарай да в окно комнаты. Свет горит, горит, да и гаснет через пару часов.

И как там этой городской заднице спится после его трёхкомнатной квартиры в центре? Там же у него наверняка большой ортопедический матрас с шёлковыми простынями. А тут Граф всю ночь храпеть будет на ухо. Сено колоть станет бока. Комары наши злющие искусают.

Губы растягиваются в злорадной ухмылке. Нет, так ему и надо!

Чтобы перестать думать о Реброве и поспать, приходится отвернуться к стене. Я утыкаюсь носом в подушку, прикрываю глаза. Кажется, только на секунду, а сразу же наступило утро. Петух в сарае прокукарекал, возвещая, что уже пять.

Всё, Ребров, просыпайся! В деревне никто поздно не спит!

Я спускаю ноги на мягкий коврик, шевелю пальчиками. Довольная, тянусь кошкой и зеваю. Иду к окошку, открываю его. Прохладный деревенский воздух мгновенно добавляет бодрости, кукареканье становится громче.

— Вот чёрт! — Я хватаюсь за подоконник пальцами. Дверь сарая распахивается, и моего петуха мужские руки совершенно не ласково выкидывают на улицу. Дверь захлопывается. — Да что он себе позволяет?!

Хочется побежать и устроить разборки! Но… я не побежала. Вместо этого застилаю постель, привожу себя в порядок, надеваю любимый летний сарафан для поднятия настроения и спускаюсь в кухню. Этот Ребров не испортит отпуск мне и девочкам!

Лето, погода шикарная. Нет горы тетрадей, которые нужно проверить. Спешить в школу и сад не надо. Я этого времени так ждала!

Это будет моё идеальное лето с девочками, и точка. Никто его мне не испортит!

В кухне развожу тесто на тонкие блинчики, готовлю два вида начинки. Марфуша обожает с творогом и изюмом, Василиса любит с яблоком и корицей. А я ем всё.

Напекла целую стопку блинчиков, напевая себе под нос, сварила кофе. Стол красиво накрыла. Полевому букету подрезала стебельки и снова поставила в вазу. Обожаю всё, что делает мой дом уютнее. А цветы делают.

Вот бывший муж никогда не дарил мне цветов. Задним умом я понимаю, что во многом он только обещал и красиво говорил. А на деле был пустозвоном.

Глупая я была, слишком молодая. Хотя кто не глуп в восемнадцать?

Дима загорелся темой экотуризма. Рассказывал мне, как это будет круто — купить дом на природе, обжиться там. Детей растить вдали от выхлопных газов. В его планах было со временем выкупить часть поля и леса, домики для отдыхающих построить, парковку, кафе. И жить припеваючи.

Я совершенно ничего не понимала в бизнесе, но слушала мужа с открытым ртом. И так красиво всё у Димы складывалось, что я поверила.

Вопрос неожиданно упёрся в детей, которые у нас не получались…

— Блинчики! Ура! — восторженный детский крик вырывает меня из плена воспоминаний. Марфа и Василиса выбегают из детской и тут же рассаживаются за столом.

— А умыться? А переодеться?

Я обнимаю и целую каждую в тёмную макушку:

— Фи, неплохо было бы ещё и зубы почистить.

— Лето, мам, не надо. Мы будем балдеть, — Марфа смешно надувает губки трубочкой.

— А как там дядя Кащей? — Василиса спрыгивает со стула и подходит к окну, выглядывает на улицу. — Мам, может, позовём его на завтрак? Ему понравятся твои блинчики!

Раздражение внутри поднимается с новой силой. Я задёргиваю занавески на окне и указываю Ваське на стол. Ноги Реброва в моём доме не будет!

— Да он, может, уже уехал, — бормочу неразборчиво ложь. — Вы давайте, ешьте. А потом снова на озеро пойдём на весь день!

Я забалтываю дочек и кормлю их, молясь, чтобы Ребров действительно уехал. Где там его эвакуатор, который должен был утром явиться?

В окно стучат.

— Мам, там кто-то есть! — Марфа взволнованно указывает пальчиком на окно за занавесками.

Конечно есть. И я уже догадываюсь, кто!

И действительно, за окном взлохмаченный Елисей Ребров. В волосах немного соломы, рубашка измята так же сильно, как и его лицо. Пиджак под мышкой больше похож на пыльную тряпку.

— Вы что-то хотели? — открываю окно, и губы сами собой расплываются в улыбке. Получай, городской, порцию деревенской жизни! Забирай свои манатки и вали домой! И больше не появляйся.

— Эвакуатор приехал, — хрипло отвечает он.

Взгляд Елисея скользит по моему голубому сарафану, по косам и вдруг вспыхивает. Мужской нос жадно втягивает аромат свежезаваренного кофе и блинчиков, кадык дёргается.

— Елисей!

— Кащей!

Девочки бросают свои тарелки и спешат ко мне.

— А у нас блинчики! — Марфа перегибается через подоконник и вытаскивает из взъерошенной шевелюры Реброва пучок соломы. — Хочешь?

— Хочу, — он грустно ей улыбается. — И кофе. Очень.

Нет, ну вы на него посмотрите!

— Мам, — Василиса дёргает меня за сарафан. В больших детских глазах мольба. И Марфа смотрит так же.

Ну нет! Я не буду его поить кофе! И кормить не буду! Обойдётся! Гад! Мерзавец столичный!

— Мам, ну пожалуйста. Ты же у нас самая лучшая и добрая в мире, — Марфуша прижимается ко мне.

И вот как после этого?!

— Я вам с собой стаканчик налью, — цежу нехотя. Отхожу к шкафчику, где у меня стоит стопка стаканчиков для кофе. Я утром иногда беру кофе с собой, когда не успеваю попить дома.

И, пока я завариваю кофе, краем глаза смотрю на дочек. Они достали пластиковый контейнер и наложили туда блинчиков. Моих вкусных блинчиков, которые не для него были приготовлены!

— Вот, — выставляю руку в окно, и Ребров забирает стаканчик. Глотает кофе и прикрывает глаза.

— Спасибо, Алиса. Спасибо, девочки, — блинчики он тоже забирает, понюхав: — Как вкусно пахнет.

— Да! Мама блинчики лучше всех печёт! — гордо заявляет Марфа. — И ещё готовит классную шарлотку.

Со стороны улицы раздаётся звук клаксона, и Ребров оборачивается:

— Мне пора. — Его взгляд задерживается на моих дочках, потом на мне.

— Эвакуатор! — Девочки бегут на улицу. Такое представление они не могут пропустить. Я иду следом.

И так мы небольшой толпой в сопровождении Графа и петуха выходим за калитку. Машина уже погружена на эвакуатор. Водитель в кабине нетерпеливо стучит пальцами по приборной панели.

— Поехали, шеф. Ты у меня не один сегодня.

— Да, сейчас, — Ребров откашливается. — Я вернусь, Алиса.

— Не стоит, — мотаю головой. — Дальше мы будем общаться только через адвоката.