Жаркий плен синеглазых орков

Глава 1. Зеленый похититель

Громадные зеленые руки сжали меня, аж не продохнуть. Жесткие грубые пальцы впились в ребра.

Даже не дернуться.

Вырваться нет никакой возможности. Меня сжимают с бешеной силой, прижимают к себе спиной, и я даже не вижу его лица.

— Кто ты? — голос срывается, ногами дрыгаю, но он уже поднимает меня в воздух.

— Отпусти, тварь!

В ответ только хриплый смех, сильный такой, с нажимом — мужской.

Меня перехватывают подмышку — таким захватом я только что держала одежду своей госпожи: ее тяжелые платья.

Он берет меня как вещь, и от этого жар заливает щеки, разливается по шее, опускается к груди.

Как он смеет вот так хватать меня?

И вообще: он — кто?

Хоть краем глаза силюсь увидеть его лицо. Вишу у него подмышкой и упираюсь носом в тяжелый занавес, который сама же вешала в царской спальне.

Мелькают зеленые руки — тянутся к окну, распахивают створки. В лицо ударяет свежий весенний ветер, и мое легкое домашнее платье распахивается, оголяя бедро.

Он тут же кладет свою руку на обнаженную кожу, словно схватывает меня — крепко, жилисто.

Его ладонь такая горячая, что я невольно позволяю ему это сделать.

Всего на одну секунду позволяю, потом визжу.

Он сжимает еще сильнее. У него выходит это так нагло, уверенно, собственнически. Усмехается и я впервые слышу его голос — низкий бас с мягкостью хрипотцы::

— Не сейчас, красотка. Потерпи.

Ахаю от его слов, а потом — от тонны воздуха, которая бьет мне в грудь, потому что этот жуткий зеленый монстр вылезает в окно и прыгает прямо со второго этажа.

…

Аааааа… — молча раздалось у меня в голове.

Я не закричала вслух, чтобы его не радовать. Я молча летела навстречу смерти, потому что потолки у нас высокие, и второй этаж — это очень высоко над землей.

Облака покачнулись и я замерла — прямо зависла в воздухе.

Не решаюсь оторвать взгляд от неба, но оно больше не колышется — стоит себе намертво. Ровно, спокойно.

Плечи обдувает воздух.

Я чувствую… значит, я жива?

Слышу шаги, ощущаю присутствие кого-то еще. И слышу голос:

— Вождь! Царская семья в южном крыле…

…

Резко перевожу взгляд и вижу второго — с такой же кожей, темно-зеленой. Просто не могу отвести глаз.

Я никогда не видела орков, чтобы столкнуться с ними глаза в глаза. И до конца не верила, что они зеленые. Думала — так, просто оттенок кожи.

От многих слышала, что они — опасная раса, и если увидишь их — надо бежать! Но никогда не знала, что они настолько необычные, что такие огромные, а главное — по-настоящему зеленые.

Смотрю на него во все глаза.

И в отличии от монстра, сковавшего меня, у этого я хотя бы вижу лицо — оно мужественное, сильное, но глаза прозрачные с легкой синевой. Губы сжатые, но четко очерченные.

Красивые.

И никаких клыков!

Невольно засматриваюсь и вижу, что он тоже на меня смотрит — будто оценивает. Его взгляд скользит по моему телу — от распахнутого платья до губ.

О, черт!

Тут же опускаю глаза и слышу, как он продолжает прерванную фразу:

— … вся семья, все они — сбились в одном месте. Наши уже там. Мы их сейчас…

Делает жест отрубания головы, резко проводит зеленым пальцем себе по шее.

— Я сам, — голос над ухом. — А это, — указывает на меня, — оставлю себе.

…

Я поднимаю глаза наверх и вижу, как из окна летит наш стражник — крепкий, мощный, он считался одним из лучших, сильных. Он всегда охранял царскую семью.

Его одежда превратилась в дранье, сняты башмаки. Он летит, а следом за ним в окно вылезает орк и делает своим знак, приглашающий.

Направляюсь в эту сторону, вернее, меня несут.

Десятки орков идут следом. Мелькают коридоры нашего замка, двери, зажженные огни.

Перед моим лицом резко распахивается дверь, и я вижу всю царскую семью: царя, его супругу и злобную некрасивую дочку — взрослую тетку сорока с копейкой лет. Их лица, обычно надменные, сейчас подернуты страхом. Но я и сама, признаться — еле дышу от ужаса.

Жуть сковала нас всех.

— У тебя есть сестра? — монстр ставит меня на пол, рассматривает. Задерживает взгляд на моем вырезе.

И кладет ладонь на мою грудь.

Глава 2. Красивый и… орк?

Не двигаюсь, хоть и первая мысль была — отдернуть эту руку. Но вместо этого я поднимаю глаза и впервые на него смотрю. И почему-то в мозгах вспыхивает страшное:

боже, как он красив!

Сильное лицо — строгое, но глаза мудрые и что необычно — тоже синие, прозрачные, словно океанская влага.

Всегда говорили про орков только плохое, и я никогда не представляла их — ВОТ ТАК — как он выглядит сейчас.

Я ожидала увидеть страшный фейс с клыками и плоской переносицей. Но у него нос прямой, губы — широкие, хоть и сжатые, с четко-выраженной верхней линией. Нижняя — полнее, мягче, и когда он говорит — хочется ее коснуться, потрогать.

Не такой-то он внешне и страшный, как описывали, чтобы не — сказать красивый.

От этой жуткой мысли вздрагиваю.

Снова опускаю глаза.

Он грубо оттягивает лиф моего платья — прямо тут, при всех. Огромный шершавый палец с грубым ногтем скользит сначала по ткани, но, разорвав — уже по моей коже, оставляя горячий след.

Он касается плеча, обнажая его. Ткань трещит под его натиском, и я слышу, как царь за моей спиной сглатывает. Его дочь ахает, закрывая рот ладонью.

Грубый палец скользит вниз, к ложбинке между грудями, находит и медленно погружается в неё, скользит вдоль мягкой кожи, касаясь основания груди.

Я чувствую, как он надавливает, мои щеки пылают от стыда. Но вместе с тем внизу зарождается нечто странное — теплое, томное.

Беру глубокий вдох, чтобы хоть как-то унять дрожь.

Перевожу взгляд на царя, потом на царевну — вижу, она стала красной, как рак. Но в ее глазах тихая радость от того, что орк со мной делает, и что он сейчас сделает.

Она отлично это понимает.

Понимаю и я.

Зажмуриваюсь, чтобы не видеть лиц царской семьи, но чувствую их взгляды. Чувствую своим телом.

Особенно взгляд царевны: в нем и ужас, и злорадство. Она рада, что это происходит со мной, а не с ней.

Резко, он сдергивает с меня лиф вместе с бельевой одеждой, и я остаюсь голая… голая там… наверху.

На меня смотрят все.

Холодный воздух касается моей кожи, ветерок из разбитого окна проходит по моим ребрам, по животу, по груди. И от этого холода — и от его пальцев, которые касаются моей ключицы — соски сжимаются, твердеют. Внизу становится как-то неправильно горячо.

И мне стыдно вот так стоять, но вместе с тем — я ничего не могу сделать. Даже прикрыться — и то нельзя, наверное. У него такой взгляд…

Он резко разворачивается и бросает короткий приказ. Стражники тут же занимают места у окон — по двое у каждого. Двое других встают у двери, перекрывая выход.

К нам подходит ещё один орк — такой же крупный, с такими же синими глазами. Он останавливается, принюхивается и усмехается:

— От неё такой сладкий запах. Так вот, значит, как пахнет царская семья.

Он касается моей обнаженной спины. К нему кто-то из стражников обращается:

— Вождь… — и тихо спрашивает о чём-то, но я не разбираю слов.

Я смотрю на него, не в силах отвести взгляд.

Вождь? Они оба — вожди?

Страх должен сковать меня, но вместо этого я заворожённо смотрю в его глаза.

Моё тело поворачивается к нему само, сильнее, открываясь. Краем глаза я вижу, как стража держит царскую семью на мушке — их лица бледные, руки дрожат.

А первый орк не сводит с меня глаз. Его палец касается моего соска, медленно проводит по нему, и я слышу его голос — низкий, хриплый:

— Интересно, ее сестренка — тоже так сладко пахнет? Ну-ка, — кивает стражнику, — приведи ее сюда.

…

Царевну хватают за обе руки и волоком ведут.

— Я не сестра ей… я… я…

Ее рот некрасиво открыт.

— Я просто…

Смотрит на меня, и в ее глазах ту же зарождается хитрая мысль:

— Я… служанка… простая… теперь буду вашей прислугой… С радостью! Только отпустите меня… господа… пожалуйста…

— Хах, служанка говоришь?

Монстр поигрывает мышцами — у него такое накаченное тело, крепкое, мускулистое. Я не могу оторвать взгляда от его голой с сосками груди. Кажется, она такая твердая и так хочется ее тронуть — хотя бы просто провести по ней ладошкой.

Жесткая.

— Служанка, говоришь, — он смотрит на нее сверху вниз, поигрывая мышцами своего громадного тела, — ну, раз служанка — тогда тебя надо убить.

…

Бледнею, закрываю глаза, хоть это сказано и не мне. Вижу, как ее царские родители вот-вот расскажут правду — отец уже собирается толкнуть речь, а мать — требовательно на него смотрит.

Но монстр перерубает их желание на корню своей ехидной усмешкой:

— Дочурку мы заберем, а служанку….

Перевожу взгляд на царя и вижу, как он открывает рот и уже указывает на меня пальцем. Сейчас он скажет, что я слуга, что я просто-напросто убиралась в покоях царя.

Его жена так же подняла глаза, полные дикой злобы и жажды рассказать кто я.

Сейчас они скажут, что я никто.

Орк сильнее скручивает пальцами мой сосок и, хохоча, интересуется у якобы моих царских родителей:

— А снизу она так же красива?

Ведет ногтем вниз и строго приказывает, глядя на меня прозрачными от синевы глазами.

Кивает на юбку:

— Ну-ка подними.

Глава 3. Обнажена

По коже уже бегут мурашки и жаркий прожигающий пот.

Опустив глаза, под страхом смерти, я выполняю то, чего он от меня захочет.

Поднимаю подол.

Вместе с бельем.

Белый простенький подъюбник — увы, меня не спасает. Он тоже задран.

Чувствую на себе взгляды, от этого всего зажимаюсь. Подолом закрываю лицо. И прямо так, как есть — с голыми ягодицами и закрытым юбкой лицом, он хватает меня подмышку и заявляет сильным голосом и интонацией, от которой в страхе замолкнет все живое на свете:

— Мы — самая сильная раса на свете.

Складка юбки падает с лица и я вижу, как он кидает топор.

…

Вижу, как он летит.

В страхе закрываю глаза, а потом слышу визг — сначала два женских голоса, но вскоре остается один. И новый взмах этого монстра — и в царской зале воцаряется тишина.

Я не решаюсь открыть глаза, чувствую только перемещение воздуха своей кожей. И на миг, на самый краткий миг открываю — и вижу кровавое море, величиной с весь зал.

…

Не смотреть, не смотреть, не смотреть…

Чувствую кожей воздух, он движется — значит, меня куда-то несут. В ушах крики сливаются в единое фоновое полотно.

Ноги чувствуют твердь, тело приходит в вертикальное положение, но я не решаюсь открыть глаза.

— Красотка, ты спишь?

И тут же хохот.

И кто-то меня трогает.

Открываю глаза — о, боже — перед лицом огромная зеленая рука касается моих век, ресниц, щек. Нежно проводит пальцем. Неужели такая большущая — и может быть нежной?.

— Спит, походу.

Смотрю на них в шоке.

Их передо мной двое.

А я перед ними голая…

Быстро скрещиваю руки на груди и кутаюсь в лохмотья.

— Да зачем… — зеленый палец снова касается моих плечей. Но уже не так настойчиво, и я все-таки укрываюсь рваной тканью.

Смотрю на их лица — надо же знать врагов в лицо: мне приходится задирать голову высоко-высоко. Взгляд сначала упирается в грудь — широкую, накаченную. Плечи — такие мощные, что заслоняют свет.

От них обоих веет жаром, уверенностью и силой.

Поднимаю взгляд выше. Глаза… у обоих — кристально-голубые, с легкой синевой. Я такого не ожидала от орков.

Слишком яркие для их темной кожи.

Слишком красивые, чтобы принадлежать монстрам.

Оба на меня смотрят сверху вниз, а я — не могу оторвать глаз. Как в замедленной съемке вижу перед своим лицом крупный палец, зеленый — снова касается моей щеки, ведет вниз. Задевает губы, и мне хочется их приоткрыть — впустить, попробовать его на вкус. Но тут же вспоминаю что орки — всеобщие враги, и так делать нельзя.

Мне надо как-то вырваться.

Оглядываюсь назад — вижу, что из замка толпами бегут наши слуги. Кто успевает — тот убегает, кто нет — того хватают, снимают одежду…

Господи упаси.

— Что побледнела? — один трогает меня по щеке. Пальцы грубые, сильные, но трогает нежно. А второй склоняется и заглядывает в глаза, и я ощущаю его дыхание на своих щеках.

— От счастья, наверное.

— Еще бы! Не то с родителями бы, со своими царскими — уже была бы в раю.

— А то! И с сестрой.

— Да, — его пальцы трогают мои волосы, перебирают пряди, словно изучают, — а сестричка у тебя — редкая дрянь. И некрасивая, и запах у нее — просто гадость.

— Как будто неродная, — продолжает второй.

Смотрю на них, пытаюсь различить.

Тот, кто схватил меня и нес, — его кожа темнее, смуглее, с болотным отливом. На нем пятнистые шкуры, и от него пахнет, если принюхаться — чем-то соленым и кровью.

Второй — одет так же, но на груди, на толстой шкуре — видна рвань. И сквозь нее я вижу его грудь — широкую, мощную, покрытую шрамами. Его кожа чуть светлее, с оливковым оттенком, и он смотрит на меня иначе — не как на добычу

— Дело сделано, мы показали свою силу.

— И трофей забрали.

— На память, ага. Поиграться.

Второй молчит.

Его глаза скользят по моему лицу, по губам, по шее, и внутри все сжимается под этим взглядом.

— Больно вкусный от нее аромат, Рарх. Это мне одному кажется?

Имя второго орка — Рарх? Надо запомнить, постараться.

Они оба смотрят на меня — один с открытым любопытством, с наглой усмешкой, второй — с прищуром: в его глазах — легкое колебание, сомнение.

Вздыхает:

— Не одному. Она действительно сладко пахнет.

Он придвигается ближе, и я чувствую, как его грудь касается моего плеча — твердая, горячая. Я вдыхаю его аромат, и мне хочется сделать это снова — только теперь вдохнуть, закрыв глаза.

И я сама не могу понять, но страх куда-то улетучивается мигом. Мне хочется коснуться его в ответ. Но я сдерживаю себя как могу. Буквально заставляю не двигаться.

— Гром, она такая нежная вот тут, потрогай, — ведет по ключице, которую не прикрыть ничем. Платье разорвалось, я и так натянула его как могла…

Второй касается:

— И правда. А хочешь знать, где у нее еще нежней?

Глава 4. Орчий лагерь

Позади — резкий шум, они оба оглядываются, а я быстренько натягиваю платье чуть ли не до ушей.

— Вождь! Теперь чисто все, — подходит третий и кланяется.

— Поверил?

— Так точно!

— Телеги нагружены?

— Дополна!

— Вынесли все? А если проверю? — он шутливо надвигается, я слышу в голосе игру.

Или мне только кажется, что игру? Потому что тот, кто подошел, отпрыгивает в сторону, вжимая голову в плечи.

— Гром! О, мой вождь! Вынесли абсолютно все, что у них было хорошего.

— А плохого?

И опять хриплый смех. От него по коже бегут мурашки.

Гром — так зовут первого, того, кто меня похитил — в тот же миг перехватывает меня, и в следующую секунду я уже вишу у него на плече.

Он касается моих ягодиц, легко удерживая меня на плече:

— А из плохого… у них была вот эта вот горяченькая царевна, — его пальцы сжимаются на моей коже.

Кто-то из стражников заискивая улыбаясь:

— Берем, вождь?

— Хорош болтать, — бросает через плечо и направляется к огромному чёрному волку.

К громадному.

Это не волк — это черный монстр, дикий, страшный. Его голова, кажется, размером со слона!

Волк грубо мотает мордой, показывает огромные клыки. От ужаса я кричу, пытаюсь вырваться. Но Гром легко перехватывает мои ноги — его огромная ладонь смыкается вокруг моих колен, будто это тонкие веточки.

— Тихо, — рычит, сажая меня в седло впереди себя. Обхватывает за талию, и прижимает спиной к себе. — Сиди смирно и не причиняй проблем.

Я думала, он сейчас свяжет меня, как пленницу. Но вместо этого — его рука ложится на мой живот, притягивая к себе так, что не остается ни миллиметра между нами. Поясницей я ощущаю его внушительное ого-го. Оно такого размера, что даже подумать страшно. Даже представить…

Надеюсь, у них закрытые камеры для пленных, и он туда никогда не зайдет.

А я — выберусь как-нибудь. Как могу.

Убегу. Улечу.

Судя по тому, что я чувствую поясницей — не дай бог этому монстру понравиться. Это будет что-то с чем-то — с такой дубиной.

Ежусь.

Волк набирает ход, и когда он во всю мчит — как могу, пытаюсь хотя бы отпрянуть, отсесть чуточку вперед. Якобы не специально, будто само собой получилось. Но сильная рука орка снова прижимает меня к достоинству — крепко, жестко. И я вновь ощущаю — и прикусываю губу от того, что меня ждет.

Теперь уже явно.

Нет никаких сомнений. Потому его рука — огромная, жилистая, крепкая — нагло ползет по животу в самый низ.

…

Волк мчит еще быстрей, резкий ветер лупит в лицо. Ноги барахтаются в воздухе, и я инстинктивно прижимаюсь к большому и крепкому, к теплому — к его мощной груди.

Слышу смешок и тут же сжимаюсь.

Страшно до жути.

Волк летит бешеным темпом в лес, откуда мне уже не убежать. И я помню, как мне говорили опасно гулять в лесу, потому что там могут быть орки…

А сейчас — меня похитил орк. Боже мой!

— Боишься? — дышит мне прямо в ухо.

— Нет…

— Врешь. Я вижу, ты боишься высоты…

— Боюсь, — соглашаюсь.

Только не высоты.

Вот совсем не высоты.

Но как же хорошо, что он этого не понимает. Меня действительно трясет крупной дрожью от того, что этот страшный захватчик — рядом со мной.

…

Лес редеет. Впереди зажигаются огни — десятки, сотни костров. Я поднимаю голову и аж дыхание схватывает.

Я вижу орчий лагерь — о котором мне как-то рассказывали. Говорили, что эти монстры живут так — разбивают временные стойбища в лесах, как кочевники. Но одно дело слышать, и совсем другое — видеть своими глазами.

И вот… вижу… Целое море шатров из шкур. Всё это выглядит дико, грубо — и в то же время в этом есть в этом какая-то своя странная первобытная красота.

Поляна окружена высокими соснами, но тем не менее я замечаю охрану: несколько постовых стоят по периметру, с копьями и факелами. Но остальные орки заняты своими делами. Кто-то сидит у костра и режет мясо. Кто-то точит оружие. Двое что-то громко обсуждают, размахивая руками.

Мы еще только подъезжаем, а уже слышны голоса — низкие, гортанные, смех. И запах — дыма, мяса — настоянный, концентрированный. И вроде все это должно пугать, но меня наоборот — настраивает на аппетитный лад. Только с чего я решила, что меня будут кормить? — мысль врезается в голову.

Его слова быстро отрезвляют:

— Добро пожаловать домой, малышка.

Он шепчет, а я смотрю на десятки, нет, даже — сотни огромных зеленых фигур, движущихся между костров.

Они движутся сюда. Идут, приветствуя.

И смотрят с интересом.

На меня.

Глава 5. Сила двух вождей

Волк замедляет шаг и останавливается у самого большого шатра. Он выше всех остальных, крыт черными шкурами, а у входа висят черепа животных и оружие.

Гром спрыгивает с волка, и в следующий миг я уже теряю равновесие и лечу вниз.

В глазах перевернулась земля. Я уже прилично так лечу, но крепкие руки — жесткие, властные — подхватывают.

Носом упираюсь в его грудь.

— Ооо, — слышу вой толпы и чувствую, как они на меня смотрят.

— Э, какую нашел! Трофей!

Хватает меня, обхватывает за шею рукой и берет двумя пальцами за мои щеки. Сжимает их , аж губы складываются в нелепый бантик.

Горделиво рычит, демонстрируя меня.

— Наш с Рархом трофей!

Все выражают ему почтение, хлопая в жилистые зеленые ладони и одобрительно гудя. А Рарх проходит в самый крупный шатер и оттуда выжидающе на нас смотрит.

— Гром, сначала, может, осмотрим девчонку?

Кивает на меня и поигрывает мускулами.

Я делаю вид что не понимаю.

Себе делаю вид.

Я правда не понимаю что значит « осмотрим» .

Не сводя глаз, он смотрит на меня.

Гром переводит взгляд на него, ухмыляется:

— И девка у нас с тобой, Рарх, общая. Племя одно, власть одна…

Обводит всех собравшихся взглядом.

— Вот что значит сила двух вождей! Два вождя — всегда лучше, чем один! — поднимает руку наверх и воинственно кричит.

Все собравшиеся повторяют его клич эхом.

Рарх усмехается из глубины шатра, и я вижу, как он сбрасывает с себя тяжелую шкуру. Бросает на меня взгляд, полный огня.

Это уже даже не намек. Это прямое предупреждение, что мне нужно как угодно отсюда скрыться… прямо сейчас…

Гром толкает меня к шатру. Я пробую упираться и слышу, как сзади десятки орков гудят.

— Упрямая, — Гром прижимает меня к себе, вдавливает мои бедра в свой пах и совершает неприличное движение.

Вздрагиваю как ошпаренная.

Несмотря на количество слоев ткани, я ощутила его сполна. Он так сильно толкнул, и сделал это так грубо…

Теперь я четко понимаю: если останусь — мне не сдобровать.

…

— Идем, — смотрит на меня, потом кивает остальным, — а вы пока готовьте поляну. Мы это, по-быстрому.

Опускаю глаза, чтобы хоть как-то вынести этот позор. На меня смотрят всей огромной толпой. И все отлично понимают — зачем я тут. С какой целью он меня похитил.

Чувствую их взгляды — тяжелые, оценивающие. Кто-то одобрительно гудит, кто-то заискивает перед Громом — хлопает, улыбается желтыми зубами, лебезит.

— Хороша! — доносится откуда-то слева. — Вождь, ты умеешь выбирать!

Гром отворачивается на секунду, чтобы ответить кому-то из своих воинов.

И я делаю шаг в сторону.

Еще один.

Тихо и медленно, чтобы не привлекать внимания. Но и без того рваное платье цепляется за ветку, и я слышу, как она трещит.

— Стой, — раздается его голос.

Но я уже бегу.

…

Ноги несут меня в лес. Ветки хлещут по лицу, воздух рвет легкие, я не вижу куда бегу — просто прочь, прочь от них, от их взглядов, от того, что они собираются со мной сделать.

— Глупая, — слышу сзади.

И надо бы обернуться, но нет.

Потеряю время и испугаюсь еще сильнее, если увижу его.

Я убегу.

Я умею бегать быстро и ловко. И сейчас бегу так быстро, как только могу. Ноги скользят по мокрой траве, я падаю, встаю, бегу дальше. Лес все темнее, и я думаю, что, может быть, мне удастся — я выберусь, я спрячусь, я…

Его рука обхватывает меня за талию так резко, что я вскрикиваю.

Он крепко сжимает меня, поднимает в воздух и разворачивает лицом к себе.

Глава 6. Ласковый

Гром даже не запыхался. На его лице — усмешка, которая одновременно пугает и заставляет внутри все сжаться.

— Ты думала, не догоню?

Притягивает меня к себе.

Я упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя под пальцами твердые мышцы и горячую кожу.

Приятную.

Руки против воли задерживаются на его груди. Она такая сильная, мощная — словно полноценный щит для защиты. К такой хочется прижаться и за такую — спрятаться.

Боже мой, я о чем…

Он касается моего лица, берет мой подбородок пальцем:

— Я быстро бегаю, — улыбается, показывая красивые белые зубы.

И я снова смотрю ему в лицо, вдыхаю его аромат. И хочется закрыть глаза и расслабиться, что я, поддавшись желанию, и делаю.

Он ставит меня на ноги, но не отпускает. Его ладонь ложится мне на затылок, пальцы сжимаются, заставляя смотреть вверх, в его синие глаза, которые в темноте кажутся голубовато-прозрачными.

— Зачем? — выдавливаю, голос срывается. — Отпусти…

Он молчит.

Его пальцы скользят по моей шее, по ключицам, и я чувствую, как его дыхание касается моего лба.

Зажмуриваюсь, чтобы не смотреть. Не то снова признаю, что он красивый и вдруг позволю то, от чего убежала…

Он прижимает меня к дереву, к широкой сосне, тянет мои волосы назад, заставляя меня запрокидывать голову. И давит на макушку, опуская меня вниз по стволу — стволу дерева: мощному, гигантскому, словно стена.

Съезжаю, не отводя от него глаз.

— Давай прямо сейчас, — его голос становится теплее. В нем появляется хрипотца, от которой мурашки бегут по спине.

Мое сердце заходится в ужасе.

Я понимаю, что он сейчас хочет сделать.

Я должна сопротивляться. Должна кричать. Но слова застревают в горле, а тело… тело не слушается меня.

Я уже опущена.

Я сижу.

Он поднимает меня, ставит на колени. Мягкая трава щекочет мне бедра и поднимается вверх. Его руки такие сильные, но схватывают меня очень нежно.

Решаюсь и смотрю ему в глаза и вижу такой дикий огонь, от которого мне становится не по себе. Передо мной сам орк — такой сильный и такой большой. С диким огнем в глазах.

Я вижу его желание и боюсь, что я после него — не выживу. Не перенесу такого натиска грубого. Он просто раздавит меня своей мощью, своей грубостью, своей неутолимой страстью.

У него так много сил.

Его рука касается моих волос и я удивляюсь тому, что он бережно их треплет. Ласково. Без злобной силы, без агрессии — словно боится причинить мне боль даже случайно.

Такое разве может быть?

Или мне просто очень хочется в это верить?

Он придвигается плотнее, его бедра уже напротив моего лица. Он решает не ждать — напирает, обнажаясь.

Закрываю глаза, чтобы это не видеть.

И в голове вдруг щелкает мысль — нелепая надежда: а вдруг, я сейчас ублажу его — и он отпустит.

А вдруг?

А вдруг…

Давясь, заставляю себя открыть рот. Сначала облизываю губы, выигрывая секунды.

Я чувствую жар, исходящий от его тела — он такой горячий, что обжигает даже без прикосновения.

Языком провожу по губам, и я слышу его прерывистый выдох — низкий, рваный, возбужденный.

Это дает мне странную власть. И одновременно пугает до дрожи в коленях.

Но я чувствую, как его ствол касается моих губ — самый кончик, горячий и гладкий, с его запахом. Язык сам собой высовывается, и я провожу им по нему — не думая, не желая ему понравиться, просто инстинктивно.

И слышу, как он рычит, и вроде бы испугаться, но у него выходит совсем не агрессивно. Как-то по-другому. Это рык удовольствия, чистого, дикого, мужского.

Его рука на моих волосах вздрагивает. Ему нравится, он хочет еще. И я ощущаю, как он борется с собой, чтобы на меня не набросится.

Как он сдерживает свою силу.

Сама открываю рот и ощущаю, как он меня заполняет. Толстый, горячий и тяжелый на языке. И я вдруг понимаю, насколько он огромный — он заполняет меня всего одним движением, и я задыхаюсь от этого ощущения.

Дышать получается только через нос, но я не хочу останавливаться. Мой язык обводит его, скользит, и я слышу, как он сжимает зубы.

Я ощущаю его вкус, но не решаюсь открыть глаз. Потому что знаю — если увижу его лицо сейчас, если увижу, как он смотрит на меня сверху вниз, с этой смесью нежности и грубого дикого голода…

Он жаждет быть грубым, ему нужно выплеснуть всю агрессию, но ради меня — держит себя в узде.

Его пальцы перебирают мои волосы, но не тянут. Громадные руки уже обнимают мое лицо — он сжимает его в ладонях, надавливая на щеки большими пальцами, и зафиксировав мою шею — делает нежный толчок.

Глава 7. Второй орк

Я растворяюсь в его мягкости, в его нежности — он делает со мной этот акт принуждения так нежно, так бережно.

И мне страшно открыть глаза.

Я боюсь увидеть огромного крепкого мужика — страшного орка, от которого я должна бежать.

Я должна…

Я чувствую его руки — тяжёлые, но удивительно ласковые.

Его дыхание, его голос — низкий, хриплый, с этой мягкой хрипотцой, которая проникает куда-то глубоко, вглубь меня. И я сама в себе уже не разберусь…

Он ускоряет темп, и мне становится тяжелее. Я чувствую, как он теряет контроль, теряет свою власть над тем, чтобы не разрушить меня одним своим прикосновением — не самым нежным.

Его пальцы сильнее обхватывают мое лицо. И я понимаю, что его теперь не остановить, и даже когда он выпустит пар — он меня не отпустит.

И эта мысль пугает, но одновременно рождает горячее любопытство. Но я усердно его топлю.

Сейчас ему станет хорошо — я правда, не знаю как это понять. Я никогда ничего не пробовала с мужчиной…

Но, думаю, я догадаюсь. Надеюсь.

И когда он меня отпустит, на миг отвернется или моргнет — мне надо суметь убежать. На этот раз — далеко…

Его грубый толчок возвращает меня к реальности. От саднения в горле я сжимаюсь, плечи дергаются, я хмурю лицо.

— Ччч, моя девочка… какая же ты нежная… — он тут же снижает напор и бережно гладит меня по голове.

Такой большой, такой сильный и такой ласковый.

Треплет меня по щеке большим крепким пальцем:

— Ну-ну, моя крошечка. Прости.

…

Прости…

Это так неожиданно и так… горячо… Когда такой громила — страшный и опасный, который убивает так же легко, как я — мою посуду. И говорит мне — прости?

Вдруг ощущаю свою власть, но вместе с тем — какую-то странную тёплую нежность, которая мягко расстилается в груди.

И я уже от удовольствия закрываю глаза, шире раскрываю рот и теперь мне по-настоящему хочется его ублажить — сделать так, чтобы ему было приятно. Не я не знаю как это сделать… не умею…

Руками упираюсь в его бедра, касаюсь ствола и понимаю, что он просто огромный, и я пытаюсь с закрытыми глазами воочию представить размер…

Но мои мысли рвет в клочья голос — низкий, хриплый — звучащий в десятке шагов:

— Гром! Ты не сдержался, начал первым?

Вздрагиваю.

Останавливаюсь.

Вынимаю изо рта и поднимаю глаза. Вижу второго зеленого, мощного, тоже синеглазого. О, боже! — нас догнал Рарх. Он пошел за нами в лес — погнался!

И теперь их тут будет двое.

А я… я на двоих — одна.

Гром рычит от недовольства, от того, что я выпустила его ствол. И я тут же торопливо хватаю его рукой, но совершенно не знаю что мне дальше делать.

Продолжать при… Рархе?

Я очень… очень надеюсь…

Он же сейчас уйдет?

Уйдет ведь, верно?

Поднимаю глаза и вижу, что Гром хоть и недоволен — но вовсе не серьезно. Скорее, шутливо кряхтит.

— Ну тебя, Рарх. Такой кайф испортил, — опускает взгляд вниз, смотрит на меня.

Сжимает мое лицо руками, переводит пальцы на макушку и поигрывает моими прядями.

— Если хочешь — присоединяйся. Но сначала — я.

Он надавливает мне на губу пальцем, и она мягко поддаётся, опускаясь вниз. Внутри меня вспыхивает нереальный стыд — и тут же следом накатывает возбуждение.

Гром одной рукой нежно сжимает мои щёки, заставляя рот приоткрыться. Челюсть сама собой опускается, и он тут же вставляет палец, раздвигая мои губы шире.

Глава 8. Втроем?

Я собираюсь кричать, дергаться. Как угодно, но я не буду участвовать в таком разврате, чтобы они меня оба…

В противном случае, я не побоюсь — я прикушу!

Я не собираюсь втроем!

Но Гром, не вынимая пальцев из моего рта, ложится на спину прямо на траву, притягивает меня к своему стволу, мягко тянет за затылок — и я понимаю, что я должна сделать.

Его палец шире раскрывает мне рот, а Рарх подходит ко мне ближе. Проводит сильной рукой по спине, приподнимает мои бедра и ставит меня на четвереньки.

Задирает платье — уже сплошную рвань — и звонко шлепает меня по бедру.

— Аа, — вырывается из моего горла.

Гром хрипло усмехается:

— Ты это, смотри там. У нее же занят рот.

И вмиг мой рот натягивается на ствол, но он делает это так нежно, мягко — что все мои мысли и идеи прикусывания попросту улетучились, разлетевшись в пыль.

Рарх касается моих колен и шире раскрывает их в стороны.

Краснею вся до ушей, кровь приливает к лицу и, кажется, ко всем местам.

Я не понимаю одного — почему я это им разрешаю?

Почему не визжу, не кричу?

Я должна хотя бы пытаться вырваться!

Чувствую его палец на спине — он мягко скользит вниз, по позвонкам, до самой поясницы.

Я сжимаюсь от этого прикосновения, но вместе с тем становлюсь разгорячённо-влажной.

Гром мягко давит мне на затылок, его ствол касается моего нёба.

Я закрываю глаза.

Я перестаю думать обо всем.

Рарх проводит пальцем по моей спине, опускает и ведет между ягодиц.

Молния проскальзывает, и я сжимаюсь, словно не пуская его дальше. Не пуская ниже, туда, где уже слишком влажно, слишком горячо.

Я сжимаю бёдра — но он мягко раздвигает их шире.

Слышу, как он сбрасывает с себя шкуры и они тяжело падают на землю. Даже вижу это краешком глаза, только не вижу его самого.

Слышу его дыхание — тяжёлое, прерывистое.

Гром уже гладит меня по голове, придерживая за затылок, не давая отстраниться.

Он понимает, что я боюсь.

Он это чувствует.

Глубоко вдохнув, от наслаждения, сжав крепко челюсти, от цедит Рарху:

— Она хороша…

…

Я слышу его горячий вдох.

Его рука пригибает мою голову сильней, а сзади — Рарх уже касается разгоряченной щелки. Оттягивает меня, растягивает:

— Она узкая, Гром. Держи ее крепче.

Я дёргаюсь от страха, но Рарх сам хватает меня за бедро. Его пальцы сжимаются, надавливают, и я чувствую острое, распирающее ощущение — будто меня касаются чем-то горячим и жёстким.

Дергаюсь, вынимаю изо рта и пытаюсь уползти. В страхе оказываюсь прямо на Громе верхом и чувствую, как его жало упирается в мое горячее тело.

Он усмехается — хрипло, горячо.

— Так боишься Рарха? Не бойся. Я буду побольше. Так что тебе лучше сначала с ним.

В страхе смотрю ему в глаза, они совершенно не страшные — очень красивые. Голубые, с легкой синевой моря — непонятно откуда такие у орка — я говорю честное, искренне, как есть:

— Я… еще… никогда…

Горячий кол обжигает меня прямо там. Если он воспользуется случаем и надавит… .

Рарх притягивает к себе — не грубо, а бережно, мягко.

— Идем, красавица. Набегалась — размялась, и уже давай…

Но Гром не отпускает. Он крепко сжимает меня, прижимая к себе. Его взгляд становится серьезным:

— Ты девственница? Быть такого не может.

Смотрит на Рарха:

— Не ты ли говорил, что царевна — доченька царя — последняя блядь?

— Ну вроде как да. А что? — он нетерпеливо надрачивает. А я смотрю на его размер — он действительно немного меньший, чем у Грома.

Но все равно громадный.

— Так ты перепутал, бро.

— А что сразу я… Ну, подумаешь, не знал. Не угадал.

Гром резко садится, притягивает меня к себе, усаживает на колени. Огромной рукой, как лапищей, гладит меня по волосам.

Получается вроде бы грубо, но все-таки нежно.

Нежно! Очень-очень.

Прижимается губами и целует в щеку так ласково, так бережно, так горячо...

А я чувствую под собой его жгучий стояк. И понимаю, что это так или иначе — будет адресовано мне, как бы ласковым он ни казался.

Его руки властно скользят вниз, находят между моих ног горячую точку.

Я ахаю, губы сами собой приоткрываются, а ноги раздвигаются шире — без моего ведома, будто тело подчиняется ему быстрее, чем я успеваю сама это решиит.

Его палец нежно проскальзывает туда, идет вглубь. Но ладонь накрывает самое искрящееся, самое нежное и дрожащее. А потому от пальца только легкое чувство неудобства, но не боли. Он касается чего-то внутри, задевает что-то мешающее, плотное — и я невольно морщусь от этого прикосновения.

Не больно, нет.

томительно горячо.

И я невольно сжимаюсь от его рук.. Низ живота тянет — не больно, а странно-сладко, отчего дыхание сбивается.

Кажется, Гром уже теряет контроль, и говорит хриплым горячим голосом:

— Она девственница, это правда. И я первым хочу ее разорвать.