История здоровой пациентки из психиатрической больницы
Маньяки-убийцы. Второй акт
Евгения Калько

© Евгения Калько, 2026

ISBN 978-5-0070-6698-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дорогой читатель

Данный дневник я начала вести в психиатрической больнице, чтобы сохранить рассудок и, по возможности, рассказать свою историю со своей точки зрения. Умные люди смогут выстроить верную последовательность событий, имея на руках, как официальные источники, так и мои личные записи.

Может я просто не знала чего-то, ибо кто-то что-то скрыл от меня и от окружающих что-то. Тем не менее, я, скорее всего, уже не узнаю этого, так как сгнию в стенах данного учреждения. Им просто невыгодно выпускать меня, а мне безопаснее здесь. Взаперти от окружающих.

Детство

То, что я отличаюсь от других детей, стало понятно еще, когда мне было меньше шести. Не могу сказать, когда именно это началось, но факт остаётся фактом. В детском саду я часто бывала со своими изуродованными игрушками. Я сама их резала, сшивала в рамках своих игр.

Как говорила моя маменька, дело было в монстре Франкенштейна. В детстве мне так нравился данный монстр, что я пыталась сделать его подобие из своих игрушек.

Особенно мне запомнилась семья Сшитовых, как я их именовала. Она состояла из двух плюшевых медведей, пластиковой утки и её утят, старого советского пса с опилками вместо ваты внутри и кукла Барби. У одного из медведей на морде был утиный клюв, уши от двух других игрушек. Вроде от мыши и обезьянки, которые кто-то бросил в печь и уши с глазами-пуговками был единственными вещами, которые лишь слегка обгорели.

От мыши сохранился ещё хвостик, который за компанию с трудом восстановленными ручками обезьянки был пришит к другому медведю. В их так же были вшиты коробочки с записями, отчего при нажатии они говорили одну из пяти записанных мной с помощью соседей фраз.

Один говорил: «Добрый сегодня день, такой солнечный!», «Я не ел мёда с детства. В лесу его сложно найти и ещё сложнее достать», «Я не люблю лягушек. Они такие мерзкие и противные, фу!», «Есть у меня странное ощущение, что где-то ходит лиса. Странно то, что меня это беспокоит. Как думаешь?» и «Я рассказал бы тебе свою историю, но я не очень люблю об этом рассказывать. Особенно об охотниках…».

Второй при нажатии выдавал следующие: «Добрый день. Как ваши дела-с?», «Правда? Очень жаль. Жаль и вас в данной ситуации и то, что я не сразу понял, о чём речь идёт», «Правда? Вот здорово как. Я очень раз за вас, друг мой, немутированный!», «У вас просто вкуса нет, вот вы так и говорите, невежи!».

Утке с её детьми я решила приклеить настоящие птичьи перья, да глаза пуговки с мыши и обезьянки. Правда, на всех не хватило, а потому обезьяньи глаза я решила прикрепить к другой игрушке, а мышиные отдать маме утке. Утята получили те глазки, которые спокойно можно купить в канцелярском магазине. Парочку утят я ещё разрисовала акварельными красками, а одному сделала причёску из собачьего меха, который нашла в собачьей будке. Было немного, но на неплохую, как мне тогда причёску хватило.