Небесная вода
Сборник стихотворений
Сергей Антипов

© Сергей Антипов, 2026

ISBN 978-5-0070-5916-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вместо аннотации

Я бы назвал эту небольшую книгу стихотворений — сборником лирической метафизики, который можно и нужно читать ещё и между строк. Уверен, что после погружения в каждое стихотворение, читатель неизбежно должен хоть немного измениться внутренне, причём обязательно к лучшему! Иначе это всё бессмысленно. И пусть небесная вода поможет смыть с ищущих душ всё ненужное и мешающее пробуждению, чтобы ответить на главные вопросы жизни: Кто мы? Где мы? И для чего мы здесь? В добрый путь, друзья! С Богом!

Всегда ваш, Сергей Антипов

Небесная вода

Летит небесная вода — соединяется с земною,
И тихо плачут города, в которых были мы с тобою.
Плывёт осенняя тоска по мокрым улицам и крышам,
И первым снегом на висках скрывает молодость. Так вышло,
Что я вчера летал во сне, летал невидимый и вечный,
А ты кричала что-то мне, но я не слышал: вот беспечный!
Проснулся с мокрой головой — дождит во всех мирах сегодня,
Омыт небесною водой, ошпарен гневом преисподней.
Ты знай — я рядышком всегда: спасая мир, живу тобою,
Сквозь нас небесная вода соединяется с земною!

Слушать

Заметает… Птицы не поют —
Трудно петь, когда промёрзли души.
Прячусь в свой темнеющий уют,
В тишину, чтоб слушать, слушать, слушать…
Слушать бесконечность пустоты,
Вглядываясь в чёрные квадраты,
Скрывшие знакомые черты
Тех, кого придумал я когда-то…
Ну, пора: зажёг во тьме свечу —
Время растворить чужие тени,
И создать уже, кого хочу
Строчками своих стихотворений.
Первая, конечно, это ты —
Милая, счастливая, родная.
Дописал: бежим из темноты —
Слушать, как распелась птичья стая!

Зимнее небо

Упираюсь глазами в холодное небо —
Что там дальше: конец, иль начало начал?
Посудачил с зимой: чтоб подольше без снега —
Хорошо, говорит — вижу, как ты устал.
Серый пристальный взгляд через голые ветви
Полумёртвых берёз успокоил меня:
Под небесной водой все желания светлы,
Как седеющий свет уходящего дня…
Мне пора, но смотрю в остывающий купол,
И как в зеркале вижу родные черты.
Не сердись, что я многое в жизни напутал,
Но одно знаю точно, что я — это ты!
Да, устал… Хорошо, хоть зима держит слово,
И спокойною будет дорога домой,
Пусть любовь дарит силы нам снова и снова,
Ведь кто любит, воистину вечно живой!

Настоящее

Дни сурка словно цепи повисли
На плечах — здесь такое житьё,
В голове — чьи-то радио-мысли:
Отловить бы хоть что-то своё…
Настоящее — в том, что наощупь?
Или в банковском номере цифр?
В это верить, наверное, проще,
И нырять в нарисованный мир —
С головою, без лишних вопросов,
Для тебя всё придумано тут…
Отдохнул? Докурил папиросу? —
За работу — здесь все так живут.
Все? Да нет, как же так? Неужели?
А в конце позабытый погост?
И достойные в рай улетели?
Ну а прочие — чёрту под хвост?
Я уже где-то всё это видел,
И играл до поры сам с собой:
То «Осанна», а то вдруг: «Изыди» —
То же мне караоке с Судьбой!
Настоящее… Нет, не нащупал…
Но, вдруг явно прозрел изнутри:
За игрой в человеческих кукол
Можно души Любовью творить!

Проклятие прозренья

Увы, проклятие прозренья — мой одиночества маршрут,
Где мимолётные виденья седую кровь уже не жгут,
Где пустоту скрывают маски наследного папье-маше,
Где словно в очень скверной сказке всё тошнотворней на душе.
Но я не плачу, боль прозренья — всего лишь плата за проезд
В обитель первого творенья, где меч духовного боренья —
Молитвой выкованный крест!

Разговор с гвоздём

И потеря бывает красивой — скрипнул в сердце заржавленный гвоздь,
— ты ведь смог, ты себя пересилил: не смертельно, когда не насквозь.
У тебя тут и так всё в иголках — словно противотанковый ёж,
не болит только сердце из шёлка, как в тоске ты частенько поёшь!
Может прав ты, мучитель железный? И с гвоздями живут до седин,
говоря, что железо полезно, как дающее гемоглобин.
Может прав… Не почувствует тело, как неслышно уйдёт навсегда,
если кровь, точно гвоздь заржавела, и из раны струится вода…

Главный полёт

Полёт желтокрылой листвы — недолгое счастье паренья,
эх, крылья мои, что же вы устали, сложив оперенье.
Мой личный итожится год сырою осенней прохладой,
и я завершаю обход ещё одного круга ада.
Здесь тлеют обрывки надежд на звёздах багряного клёна,
того, что был молод и свеж, когда был беспечно зелёным.
Но вот и кончается круг, пора повычёркивать к чёрту
лукавых друзей и подруг, для мёртвых прикинувшись мёртвым.
А после под мокрой листвой уже обнажённого клёна
умыться осенней водой и перья взрыхлить окрылённо.
От ада до рая лишь шаг, точнее лишь — взмах за спиною,
лечу я, свободен и наг, туда, где останусь собою!

Падение вверх

Осень задремала под накидкой
Свежеприземлившейся листвы,
С тихою блаженною улыбкой
Я тянусь в объятья синевы
Раннего сентябрьского неба,
Чистого, как детская слеза,
Чуждого обыденного бега,
Ясного, как милые глаза.
Падаю в лазоревую бездну
Снизу вверх, законам вопреки,
Не держите — это бесполезно:
Сам вернусь в привычные буйки.
Кстати, я давно теперь летаю,
Или бы уже сошёл с ума,
Знаю, и тебе, моя родная,
Здешняя постыла кутерьма!
Время дай — окрепнут руки-крылья:
С радостью возьму тебя с собой,
А пока, осыпан звёздной пылью,
Спорю с отлетавшею листвой…

Ладан

Нюхаю ладан, никто не звонит:
Смерть — это там, где нет боли,
Это поросший осотом гранит
В вечно непаханом поле.
Жизнь — это смерть, и не надо кричать
Что-то про сладкую вечность:
Просто Создатель опять и опять
Крутит во сне бесконечность.
Нюхаю ладан, а запаха нет —
Сон начал новую фазу:
Нет ничего — даже звёзд и планет,
Отдыха требует разум.
Смерть — это жизнь, ну а жизнь — это смерть,
Время — момент пробужденья,
Спи, моя радость, но дай досмотреть
Новое счастье рожденья!
Нюхаю ладан — он пахнет Тобой,
Странно — откуда я знаю?
Жизнь — это смерть от любви неземной,
Смерть — моя жизнь неземная!

Моя тень

Мне не нужно ни ада, ни рая: от мельканья устали глаза,
Здесь меня, тень моя дорогая, не пугают ни дождь, ни гроза.
Не пугают ни смерть, ни болезни, ни кладбищенское воронье,
Мы в такую реальность залезли, где реально лишь имя своё.
Остальное всё — как пожелаешь: тут, в краю занебесных полей
Ты крылата, похоже, одна лишь: тень моя — королева теней!
Каждый взмах твоих пепельных крыльев ловит толпы ходячих слепцов,
Вечно спящих и этим бессильных, горделивых живых мертвецов.
Мы за ними с тобой наблюдаем в невечерней святой тишине,
Не печалься, моя ты родная — есть и те, кто не спит в этом сне.
Ради них наше тут послушанье, и игра среброликих теней,
Ради них строим новое зданье — целых семь восхитительных дней…

Смерть дождя

Сизыми тучами стелется колющий дождь… Воздух к земле прибивает звенящая дрожь.
В танце дождинок рисует родные черты сердце, в котором живёшь, чуть озябшая ты!
Капли сползают к груди водостоками щёк: кашель над сердцем, огонь, электрический ток.
Шёпот шагов усыпляет холодный подъезд, сложенный зонтик в углу — то ли меч, то ли крест…
Муза промокшим котёнком забилась в гортань, всё исцарапала, хрипло кричу: перестань.
Угли на сердце стыдливо краснеют в золе, дождь умирает туманом на влажной земле.
Снова вдыхаю распахнутой грудью озон, небо светлеет в палитре раскрытых окон.
Огненный шар оплавляется в олове туч, угли мои ворошит кочергой яркий луч.
Сердце пылает как только способно пылать, всех исцеляет искрящая в нём благодать.