Ваня и котенок Фур-Фур. Прыжок в будущее

Глава 1

В доме пахло свежей выпечкой, корицей и мандаринами. Этот запах всегда означал одно: сегодня большой день, когда папа придет пораньше, а мама разрешит лечь спать на час позже обычного.

Я потерся о теплую ногу своего мальчика, оставляя на мягкой фланели пижамы рыжие шерстинки. Его зовут Ваня. Когда меня подобрали осенью из ледяной лужи, дрожащего и чихающего так, что легкие грозили вывернуться наизнанку, хозяева хотели назвать Барсиком. Но я снова громко фыркнул — «Фур-р!» — и они рассмеялись. С тех пор для всех в этом доме я Фурсик, а сам Ваня всегда говорит ласково — котенок Фур-Фур.

Мой мальчик подбежал к окну и прижался носом прямо к стеклу, пытаясь растопить дыханием замерзший кружок. Я прыгнул за ним на подоконник. Мы попытались рассмотреть двор, но мороз за ночь разошелся не на шутку и нарисовал такие густые папоротники на оконном стекле, что за ними было не видно ни единого дерева. Ваня тяжело вздохнул, и его теплое дыхание оставило на узорах влажное пятно. Я знал, что ему очень хотелось снега, чтобы слепить огромного снеговика с ведром на голове, но за окном всё оставалось серым, унылым и безликим.

— Эх, жаль… — пробормотал он себе под нос, отогревая стекло пальцем. — Ну что ж поделать, хоть елка в этом году у нас очень красивая.

Я спрыгнул с подоконника вслед за ним, бесшумно приземлившись на четыре лапы. Елка стояла посреди комнаты, огромная, упирающаяся макушкой почти в потолок. От нее пахло лесом после дождя, смолой и домом. Настоящая живая ель — это лучшее изобретение природы, если не считать тунца, лучше консервированного. Ваня потрогал колючие иголочки, которые тут же оставили на его ладони липкий след смолы. Он побежал в кладовую за лейкой. Я семенил следом, преданно заглядывая ему в глаза, но он был слишком увлечен своим делом, чтобы погладить меня.

Он набрал в нее чистую воду и пошел поливать свою елку. Ваня раздвинул тяжелые пушистые ветки и добрался до огромного керамического горшка, наполненного удобренной почвой. Мальчик тщательно полил дерево, вода с тихим бульканьем уходила в темную землю. Чтобы оно не засохло от домашнего отопления, которое шпарило так, что даже мне приходилось лежать на плитке в ванной, пояснил про себя я.

В комнату вошла мать Ивана. Анна. Она выглядела бледной, словно прозрачная рисовая бумага, сквозь которую просвечивает лампа. Силуэт ее плеч казался острым под домашней кофтой. Мой мальчик мгновенно забыл про елку. Он подбежал к ней и крепко-крепко обнял, уткнувшись лицом куда-то в район талии. Я запрыгнул на кресло неподалеку, чтобы видеть обоих, и навострил уши.

— Мамочка, спасибо, что вы с папой купили наконец-то живую елку! — шептал Ваня, и голос его звенел от искренней благодарности. — Я знаю, что вы заплатили за нее немалую сумму, однако она будет радовать нас много-много лет! Мы высадим ее весной возле нашего подъезда. Я обещаю, что буду ухаживать за этим деревом, оно вырастет высоким и красивым. Мы будем сидеть под ним летом, прятаться от жары, и вдыхать невероятно приятный аромат еловых шишек.

Мама провела рукой по его светлым волосам. Движение вышло медленным, небрежным.

— Конечно, мой хороший, обязательно высадим твою елку у нас во дворе. А сейчас, пожалуйста, принеси мне воды — мне нужно выпить мое лекарство.

И она устало опустилась в глубокое кресло, стоящее возле праздничного дерева. Плед плавно соскользнул шелковой волной на пол.

Ваня побежал на кухню, стуча босыми пятками по паркету. Пока его не было, я подошел к маме, встал на задние лапки передними оперся о мягкий подлокотник кресла. Она слабо улыбнулась, увидев мою усатую морду, и почесала меня за ухом. Ее пальцы были холодными.

На кухонном столе стоял красивый праздничный пирог, укрытый высокой стеклянной крышкой-колпаком. Мальчик приподнял край крышки, воровато оглянулся (не видит ли его мама) и, не удержавшись, прикоснулся пальцем к белоснежной помадке на свежей выпечке. Он мазнул крем по губам и зажмурился от удовольствия. Хотел еще раз попробовать лакомство, слизнуть каплю крема прямо с крышки, когда услышал голос матери, доносящийся из комнаты. Ее голос стал чуть тише, в нем появилась хрипотца.

— Солнышко, ты заблудился в четырех стенах? Пожалуйста, не забудь про воду.

Ваня вздрогнул, быстро наполнил стакан свежей водой из тяжелого графина, расплескав пару капель на столешницу, и направился в комнату.

— Держи, мамочка, — сказал мальчик, протягивая стакан обеими руками, как величайшую драгоценность.

Женщина приняла лекарство, запивая его маленькими глотками и откинула голову на спинку кресла. Поблагодарив сына вымученной улыбкой, она притянула его к себе. Мальчик забрался к матери на колени и крепко обнял ее, сцепив руки в замок на ее шее. Я занял маленький пустой участочек на кресле, рядом с ним.

— Мамочка, ты же выздоровеешь? – прошептал Ваня ей на ухо, пытаясь сдержать нахлынувшие слезы. Его плечи мелко затряслись.

Я знал ответ раньше него. Я слышал разговоры ночью. Папа Вани ходил по кухне, меряя шагами линолеум, пока мама сидела за столом, сжимая чашку двумя руками.

«Химия сожжет меня быстрее, чем опухоль, Леша», — говорила она тогда.

«Мы попробуем другое средство, золотце. У меня есть идея с иммуномодуляторами».

Родители не рассказывали мальчику всей правды, но он невольно подслушал их разговоры за закрытой дверью кухни. И хотя мама говорила бодрым голосом, что она скоро выздоровеет, Ваня все же знал, что у нее трудно поддающееся лечению заболевание, от которого умирают тысячи людей. Мальчик понимал это всем своим пятилетним сердцем, но очень надеялся, что маму удастся спасти. Тем более, что его папа – один из лучших фармакологов в России. Ваня видел папу крайне редко, из-за его постоянной занятости на работе.

Лаборатория съедала Алексея Петровича заживо. Но сын не обижался и не требовал внимания, ведь знал, что отец сейчас работает над новым проектом, от успеха которого зависят судьбы миллионов людей, в том числе, и его матери. Если отцу Вани удастся довести свою разработку до конца, то мир получит инновационное лекарство, способное излечивать множество различных заболеваний.

Анна обняла сына, зарывшись лицом в его макушку.

— Мой хороший, — обратилась она к ребенку, гладя его по спине. — Ты у меня уже такой взрослый. А я помню, как ты еще совсем недавно ползал на четвереньках, смешно попискивая, как я читала тебе сказки перед сном, и мы выкладывали из кубиков первые слова. Теперь же ты, мой защитник, моя поддержка и опора.

— Я очень тебя люблю, мамочка! – прошептал Ваня на ухо матери, еще крепче вжимаясь в нее.

— И я тебя люблю, мой сладкий… Ты не обижайся, но я так сильно устала. Ноги просто ватные. Я испекла пирог и приготовила праздничный обед и, кажется, что потратила практически все силы, какие только хранились в моем теле. До приезда папы осталось еще четыре часа, он должен вернуться к 11-ти. Поэтому я прилягу на кровать, а ты ложись вместе со мной. Давай, полежим с тобой в обнимку, как ты любил раньше, когда болел ангиной. Я отдохну, и мы пойдем накрывать на стол.

Ваня аккуратно слез с коленей матери, стараясь не потревожить больную женщину резкими движениями, и подал ей свою руку. Анна крепко взяла ладонь сына и, сделав заметное усилие, опираясь на спинку кресла, медленно поднялась. Кресло жалобно скрипнуло пружинами, прощаясь с хозяйкой. Мать и сын направились в спальню. Я бежал впереди, высоко задрав хвост трубой, показывая дорогу.

Мальчик помог своей маме прилечь на кровать, поправил подушки и укрыл ее мягким клетчатым пледом. Я прыгнул следом и свернулся клубком в ногах у Анны. Ваня умостился рядом с ней, прижавшись щекой к ее плечу, и начал ласково гладить ее мягкие волосы, напевая свою любимую песню из мультфильма про Умку низким, немного гудящим голосом:

Спят твои соседи, белые медведи,

Спи скорей, и ты, малыш...

Анна закрыла глаза, ее дыхание стало ровнее, глубже, и вскоре она задремала. Ваня поцеловал маму в горячую, чуть влажную от испарины щеку, осторожно выбрался из-под тяжелой маминой руки и задернул шторы, чтобы проникающие в комнату лучи зимнего солнца не мешали женщине отдыхать. Я проснулся, выгнул спину и спрыгнул на пол. Ваня оставил включенным лишь маленький ночник в виде ангела, излучающий мягкий приглушенный персиковый свет. Этот ночник мама подарила ему на прошлое рождество, но сегодня он принес его в комнату родителей, чтобы стеречь сон мамы, как настоящий часовой.

Мы вышли из комнаты, и Ваня плотно, но без хлопка, прикрыл дверь, чтобы никакие посторонние звуки не потревожили сон его матери. Даже телевизор включать не стал. Мальчик набрал на кухне печенья, прихватил три крупных оранжевых мандарина, и мы удобно устроились в глубоком кресле, стоящем возле елки. Я потянулся, зевнул и зажмурил глаза. Ваня щелкнул кнопкой пульта.

Глава 2

Ваня увлеченно наблюдал за героями своего любимого мультфильма, когда услышал, как кто-то настойчиво постучал в тяжелую входную дверь. Я быстро вскочил, рассыпав на пол печенье, лежащее на кресле. Ваня поднялся следом за мной, и мы побежали в коридор. Он посмотрел в глазок, искажающий реальность в рыбий пузырь, и увидел отца с огромным букетом белых роз и глубокой корзиной, наполненной множеством различных фруктов — ананасы, гранаты, виноград. Мальчик быстро открыл оба замка и пустил отца в квартиру, буквально повиснув у него на шее. Я потерся об ноги Алексея Петровича и громко замурлыкал.

— Привет, папа! Я так скучал по тебе! – радостно воскликнул Ваня, прижимаясь щекой к пыльной ткани отцовского пальто.