Лихой Ломоносов: неожиданный портрет великого ученого
Серия «Голос империи»
Анна Пейчева

© Анна Пейчева, 2026

ISBN 978-5-0070-7195-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Михаил Васильевич Ломоносов (1711—1765). Портрет из коллекции британского онлайн-музея Wellcome (Mikail Vasilievich Lomonosov. Colour process print, 1953, after M. Steiner. Wellcome Collection, London)

От автора

Очень симпатичен мне Ломоносов.

Гениальный, как Леонардо. Грешный, как Дионис. Удалой, как Алеша Попович.

Никогда не был он «ученым сухарем», жил полной жизнью, черпал ее ковшами. Стремился испить все, до чего только мог дотянуться, — мед поэзии, эликсир науки, вино любви…

«Прежде всего приходится поражаться невиданному объему сделанного, — писал известный физик Сергей Вавилов, президент Академии наук СССР. — При всем этом разнообразии деятельности ни в одной области Ломоносов не был поверхностным дилетантом. Всюду он сказал свое новое и важное слово».

Ломоносов настолько опередил свое время, что до сих пор его работы удивляют ученых, дарят им свежие идеи. Например, тот же Вавилов посвятил немало времени изучению «ночезрительной трубы» Ломоносова — изящной вещицы, основанной на свойстве сетчатки глаза повышать разрешение при слабом освещении.

Но все это было бы не так интересно, если бы не задорный характер Михайло.

Кураж — вот что отличает Ломоносова от картонных фигур добропорядочных, серьезных, «правильных» великих ученых.

«Ни одно дело из бесчисленных его занятий не делалось им против желания или равнодушно. Ломоносов всегда увлекался своим делом до вдохновения и самозабвения, — улыбается Вавилов. — В связи с этим нельзя не вспомнить трогательных воспоминаний племянницы Ломоносова Матрены Евсеевны о последних годах жизни ее дяди: „Бывало, сердечной мой, так зачитается да запишется, что целую неделю ни пьет, ни ест ничего, кроме мартовского пива с куском хлеба и масла“. Размышление и пылкость воображения сделали Ломоносова под старость чрезвычайно рассеянным. Он нередко во время обеда, вместо пера, которое по школьной привычке любил класть за ухо, клал ложку, которою хлебал горячее, или утирался своим париком, который снимал с себя, когда принимался за щи. Редко, бывало, напишет он бумагу, чтобы не засыпать ее чернилами вместо песку».

Да, пылким — именно таким был Михайло с рождения. Именно поэтому ему удалось воплотить «американскую мечту» в суровых декорациях России XVIII века. Рыбацкий сын, покоривший империю! И что важнее всего — укротивший свой буйную русскую натуру.

Ох и нелегко было нашему герою обратить свою пылкость во благо! Не сразу Михайло научился с собой справляться, наломал дров в молодости.

Символичная фотография знаменитого физика XX века Сергея Ивановича Вавилова на фоне портрета Ломоносова. Вавилов, будучи человеком трезвомыслящим и остроумным, называл собственные лекции про Ломоносова «подконфеченными», при этом считал образ ученого «истинно-русским и достойным внимания» (из дневников С. И. Вавилова)

Как хулиган Ломоносов на немке женился

Кружка пива и селедка в уксусе — таким был завтрак молодого Ломоносова в Германии. Жизнь он здесь вёл превеселую! Безобразничал по кабакам, дрался со всеми подряд, играл в карты до последнего пфеннинга. Но при этом Михайло еще и в университете умудрялся учиться, вот что удивительно! Он все схватывал на лету, быстрее всех выполнял задания — и бегом в трактир. Утром хмельной Ломоносов пробуждался в самых неожиданных местах. Однажды он очнулся в прусской казарме, а в другой раз — перед алтарем. Один из этих случаев имел далекоидущие последствия.

Способный студент

До двадцати четырех лет Михайло прозябал в Заиконоспасском монастыре в Москве. Здесь он получил свое первое, богословское образование. Жил он в огромной бедности, имея на расходы всего три копейки в день. Из этой суммы Ломоносов тратил полкопейки на хлеб, еще полкопейки — на квас, остальное уходило на бумагу, обувь и прочие бытовые нужды. Будущее его ждало унылое — посвящение в сан священника и крошечный приход в диких лесах Карельского перешейка.

Судьба резко крутанула рулетку в конце декабря 1735 года. Как раз под Новый год архимандрит монастыря получил любопытное письмо из Петербурга. Президент Академии наук, барон Корф, жаловался на острую нехватку студентов в Академии. Профессора читали лекции друг другу, чтобы создать видимость учебного процесса! Корф просил архимандрита «прислать отроков добрых, которые бы в приличных к украшению разума науках довольное знание имели и вам бы самим честь и отечеству пользу учинить могли». Барон подчеркивал, что в дальнейшем эти студенты должны будут развивать горную промышленность в России.

Архимандрит составил список из двенадцати учеников «остроумия не последнего» и отправил счастливчиков в столицу — среди них был и наш герой. А еще через полгода Михайло сорвал банк — оказался среди трех студентов Академии, отобранных для учебы в Германии. Им предстояло освоить алгебру, химию, физику, рисование, философию, логику и математику, а затем — металлургию, горное дело и маркшейдерское искусство, то есть различные измерения в недрах земли.