Рой Гаммер
РПС. Нулевой пациент

Глава 1. Гравитационный колодец

Глубокий космос за иллюминаторами исследовательского шаттла «Цефей» казался абсолютно мертвым. Лишь вдалеке, стремительно увеличиваясь в размерах, холодным бело-голубым мрамором сияла Земля. Корабль возвращался домой.

В отсеке криогенного сна пахло жидким азотом, медицинским спиртом и стерильной чистотой. С тихим шипением автоматика сбросила давление в двух капсулах. Тяжелые бронированные стекла отъехали в сторону.

Космические оперативники филиала РПС, Борт и Кейн, одновременно сели на своих ложах, судорожно втягивая рваными глотками прохладный воздух палубы. После шести месяцев анабиоза тела слушались плохо, а в висках монотонно стучала тупая боль.

— Ненавижу возвращения, — хрипло выдавил Борт, массируя затекшую шею. На его плече тускнела старая татуировка с эмблемой ведомства — щит и лаконичная надпись «РПС».

— Радуйся, что вообще проснулся, — Кейн уже поднялся на ноги, пошатываясь на непослушных магнитных ботинках. — Наша миссия в секторе «Орион-Б» окончена. Ученые упаковали образцы. На Земле нас ждет внеочередной отпуск и премиальные.

Они быстро натянули облегченные темные комбинезоны РПС с интегрированными датчиками давления и направились на жилую палубу.

На корабле царила странная, давящая тишина. Должен был работать персонал мостика, ученые из исследовательской группы должны были проверять отчеты. Но коридоры «Цефея» встретили оперативников лишь монотонным, басовитым гулом главного дизель-генератора и редким миганием аварийных желтых ламп.

— Борт, смотри на приборы, — Кейн остановился у сервисной панели на стене. — Автопилот ведет корабль к Земле по жесткой траектории, но внутренняя связь со всеми отсеками заблокирована. Объявлен локальный карантин уровня «Омега».

Борт мгновенно подобрался, остатки сна из головы выбило секундным выбросом адреналина.

— Где биологический отсек? Что с учеными?

Они бежали по узким металлическим коридорам, где под потолком змеились толстые гофрированные шланги вентиляции. На стыке жилой и научной палуб они обнаружили первую улику.

Тяжелая гермодверь биологического бокса была намертво заблокирована. Но прямо из-под её резинового уплотнителя на серый пластик пола натекла густая лужа. Фиолетовая, слабо пузырящаяся слизь, пахнущая озоном и тухлой органикой.

— Твою мать… Экспериментальный образец №1, — Борт выругался, выхватывая из настенного аварийного шкафа тяжелый плазменный резак. — Ученые уверяли, что кремниевые эмбрионы находятся в глубоком анабиозе и не реагируют на изменение температуры.

— Видимо, среда внутри корабля им понравилась больше, — Кейн перехватил резак поудобнее, вставая за спиной напарника. — Вскрывай дверь. Если эта панцирная дрянь вырвалась в жилые секции, до Земли долетит только летающий гроб.

Резак с яростным шипением вгрызся в металл замка, рассыпая вокруг снопы белых искр. Спустя минуту засов с грохотом поддался, и тяжелая дверь медленно отползла в сторону.

Из открывшегося исследовательского бокса пахнуло сыростью и кровью.

Внутри царил абсолютный разгром. Дорогие диагностические мониторы были разбиты, металлические столы вывернуты с корнем. Центральная био-капсула повышенной прочности оказалась разорвана изнутри — её толстые заклепки были буквально срезаны, словно по ним ударили гидравлическим прессом.

В углу лаборатории, спиной к оперативникам, неподвижно сидел в кресле ведущий биолог миссии. Его белая лабораторная куртка была густо залита темным.

— Профессор? — Кейн осторожно сделал шаг вперед, держа резак наготове.

Он тронул ученого за плечо. Кресло мягко развернулось. Лицо профессора было искажено гримасой первобытного ужаса, а грудная клетка представляла собой сплошное месиво. Из глубины его разорванного комбинезона свисала толстая стальная цепь, звенья которой были перекушены мощными жвалами.

А затем откуда-то сверху — из темного, развороченного проема потолочной вентиляционной шахты шаттла — донесся леденящий душу звук.

Сухой, частый, щелкающий стрекот.

Тварь не просто освободилась. Она адаптировалась к кораблю, выросла, была невероятно голодна и уже начала свою охоту в замкнутом пространстве «Цефея», летящего прямиком к Земле.

Глава 2. Принцип разделения

— Оно в вентиляции, — Борт задрал голову, ведя лучом наствольного фонаря по черному зеву разорванной шахты. Сверху на серый пластик пола лениво упала капля фиолетовой слизи. — Ушло в сторону инженерной палубы. Ищет тепло.

Кейн проверил заряд плазменного резака. Индикатор мигал ровным зеленым светом.

— Эта махина летит к Земле на автопилоте. Если тварь доберется до кабельных отсеков и перекусит магистраль управления, мы врежемся в атмосферу под неверным углом и просто сгорим.

— Значит, у нас мало времени, — Борт нажал на панели переборки кнопку перезапуска локального компьютера. Экран моргнул и выдал схему корабля. — Инженерный отсек разделен на два изолированных крыла: левое — генераторное, правое — фильтрационные установки. Вентиляция там сходится в один узел, но заслонки закрыты. Придется разделиться, Кейн. Иначе мы её упустим.