Марина Урусова
Философский камень

Глава

Полдень. Скучно. Ни одного посетителя за день. Хозяин кабинета устал от безделья.

В дверь робко заглянул невысокий сухонький Старичок в фуфайке, валенках и еврейской шапочке.

- Проходите, гражданин! Присаживайтесь. – Следователь, развалившись в кресле, указал на стул.

Старичок присел на самый краешек, по-девичьи сведя колени. Жилистые руки сдернули и нервно затеребили шапочку.

- Итак, с чем пришли? – лениво и барственно процедил Следователь.

- С повинной, - смиренно ответил посетитель.

Следователь подобрался, достал лист бумаги, но отвлекся на телефонный звонок, успев то ли попросить, то ли приказать:

- Представьте все в письменном виде. По порядку, с подробностями.

Через полчаса перед Следователем лежала «явка с повинной» на полстраницы, а Старичок покорно ждал приговора.

Служитель закона просмотрел документ, помотал головой, словно, отмахиваясь от наваждения.

- Подождите, что Вы тут написали? Вы утверждаете, что являетесь Леонардо да Винчи?

Старичок гордо выпрямился и выпятил грудь колесом:

- Это был расцвет моего творчества! Золотой век!

- И в то же время Вы – Иероним Босх?

Посетитель сконфуженно развел руками:

- Период психологической депрессии.

- И вы же – Сальвадор Дали?

Старик воинственно упер руки в бока:

- Ну, поэкспериментировал немного! С кем не бывает!

- Хорошо. Но вы еще и Казимир Малевич!

Старик горестно вздохнул и бросил шапочку на пол:

- Творческий кризис!

Следователь расслабил узел галстука, махом, как водку, выпил стакан воды, и зачитал вслух:

- «Последние семьдесят лет прожил в шкуре Зураба Церетели»! Как это понимать?

Дед язвительно изогнул бровь и процедил:

- Конъюнктура, мать её!

- Хорошо, но как же Вас тогда зовут в действительности?

- Зовите меня Николасом Фламелем! Вы «Гарри Поттер и философский камень» не читали? Зря. Познавательная книжечка. Обо мне там, правда, маловато сказано.

Следователь вытер платочком лоб, подозревая неладное, но продолжил чтение:

- «В XVI веке изобрел философский камень, который использовал в личных корыстных целях, скрываясь от инквизиции и НКВД». Как Вам это удалось? Особенно от последней инстанции?

Старичок, видя искренний интерес со стороны Следователя, охотно пояснил:

- Ну, с инквизицией, известное дело, было проще. Напишешь чей-нибудь портрет и ждешь, когда оригинал умрет. А потом объявляешься под видом эксперта и говоришь, что это автопортрет великого художника. Фотографию и дактилоскопию тогда еще не изобрели, Интернета и баз данных не завели. Так, что все просто. Как знакомые начинают стареть, переселяешься в другой город под новым именем. Если кто из них тебя и увидит, сделаешь каменное лицо: обознался, мол. Так и жил. А вот от НКВД-то пришлось побегать. Научился гримироваться. Потом, когда медицина дошла до пластических операций, снова полегчало. Хочешь – под грузина, хочешь под испанца, а то и под араба обработают. Лишь бы здоровье позволило. Только на криминале каком-нибудь не засветись, и все будет в порядке.

Беседа вошла в мирное русло. Следователь немного успокоился, решив, что перед ним мирный сумасшедший.

- А почему же Вы не сообщили о своем изобретении в органы? Может, не пришлось бы скрываться? Гении нужны любой власти.

Дед скептически хмыкнул:

- Как не сообщил? Сообщил! Потом еле ноги унес. Один из опытных образцов так в инквизиции и остался. Только неправильно они его использовали. Не тем людям жизнь продляли.