Марина Урусова
Родинки

Глава

Я желаю всей душой

если смерти, то мгновенной…

М. Исаковский

- Уходите! Я прикрою! – крикнул Семёныч и дал очередь. – Бегите же, дурачьё!!!

Ему было сорок, и мы считали его стариком. Пожил, умирать не страшно. И, хотя уходить, бросая товарища, стыдно, мы бросились наутёк. Не потому, что были трусами. Жизнь в партизанском отряде приучила к тому, что порой надо приносить кого-то в жертву, чтобы выжили остальные. Выжили и мстили – и за того, кто прикрыл отход, и за замученное мирное население, и за всю нашу большую советскую Родину.

Выберемся из этой передряги, соберём новый отряд и зададим жару фрицам!

А пока мы бежали через лес, слыша за спиной автоматные очереди и взрывы гранат. Семёныч крепко держал оборону, устроившись в корнях векового дуба. Потом стрельба стихла и через некоторое время послышался лай собак и обрывки немецких команд. Для Семёныча всё было кончено, а для нас только начиналось.

Мы бежали, шли, снова бежали, и снова шли. Казалось, этому не будет конца. Брели по ручьям, петляли среди деревьев, сыпали из карманов на землю остатки махорки, чтобы сбить со следа овчарок. Надо было уйти как можно дальше от места боя. И как можно скорее.

Нас было десять. Партизанский отряд попал в окружение, и то, что наша группа сумели выбраться из кольца, было большой удачей. Если бы не Серёга, который вырос в этих краях, пропали бы. Он провёл по болотам, куда немцы не сунутся без проводников. Добровольных помощничков у них в этих краях немало. Кто-то служит из страха, а кто-то и по доброй воле, вспоминая как их раскулачили. Но, видать, даже полицаи по гати не рискнули идти на ночь глядя. А нам деваться было некуда.

Сколько часов прошло с того момента, как мы покинули поле боя, не скажу. Солнце успело сесть и взойти снова. Мы выбрались на сухое место и попадали. Сил не было. Бег, напряжение при переходе через болото. Холодная вода. Нас можно было брать голыми руками, и мы не попытались бы защититься.

Очнулся от того, что кто-то потряс за плечо:

- Вставай! Пора!