Алексей Ярцев
Как похорошела Москва при Собянине!

Глава

Невозвращенцев споткнулся о неровно уложенную плитку.

- Шайса! - начал уж было выругиваться, но тут же исправился Евгений Федорович - Блять!

Это был его первый день в Москве Собянина.

Обещал себе не возвращаться. Но вернулся.

Он впервые прихрамывая шёл по Малой Дмитровке к ЦУМу. Невозвращенцев понимал, что уже никогда, как раньше не пройдет по этой улице в припрыжку.

Не влезет кокетливо в фото к балеринам у входа в Музыкальный театр. Не пойдет писать объяснительную о драке в баре на Столешниковом в ОВД рядом с Советом Федерации. Не будет гладить свежевыбритых ног на веранде в Вилла Паста.

Сколько лет прошло как он уехал? Двадцать?

Впрочем зданию ОВД удалось пережить глоу ап Собянинской реновации. Как и отражению Невозвращенцева в витрине бутика новомодного модельера.

Как они теперь называются? Дизайнеры? Кутурье? Самозанятые?

Невозвращенцев задержался у отражения так, словно не видел себя несколько лет. Словно это тот молодой и московский Жендос разглядывал осунувшегося и потрепанного Европой Евгения Фёдырыча.

Уехал Жендосом. А вернулся Фёдорычем…

Да и шевелюра его в стиле «запущенный сад» уже вышла из моды как и песни молодого Макаревича, у которого он её «скомуниздил».

Солидному мужчине в Москве не положено больше носить длинных волос.

И он выглядел тем, кем являлся: европейским жирным котом, выходцем из девяностых, который повелся на слоган «Как похорошела Москва при Собянине» и приехал.