О. Палыч
Некромант по вызову

Некромант по вызову

Профессор некромантии Матвей Ильич Гробов был человеком, чья внешность полностью соответствовала фамилии. Высокий, тощий, с ввалившимися щеками и глубоко посаженными глазами, он носил исключительно чёрное и говорил таким голосом, будто каждое слово давалось ему ценой неимоверных усилий. Студенты его боялись, но уважали — он никогда не завышал оценки, но и не занижал их просто так, и его лекции были единственными, на которые второкурсники ходили без принуждения.

— Некромантия, — начал он, стоя у доски, на которой было начертано одно-единственное слово: «СМЕРТЬ», — это не то, что вы думаете.

Студенты переглянулись. Глеб, сидевший на третьем ряду, наклонился к Паше:

— Сейчас скажет, что это не про зомби.

— Это не про зомби, — продолжил профессор, словно услышав. — И не про скелетов. И не про армии мертвецов, подчиняющихся воле тёмного властелина. Это всё — дешёвые романы и ещё более дешёвые страхи. Настоящая некромантия — это наука о взаимодействии с посмертными формами сознания. О том, как говорить с теми, кто ушёл. Как помогать тем, кто застрял. И, при необходимости, как защищаться от тех, кто не хочет уходить.

Он обвёл аудиторию мрачным взглядом.

— В этом семестре у вас будет практическая работа. Вы получите список неупокоенных сущностей, обитающих на территории Академии. Ваша задача — выбрать одну, установить с ней контакт и либо помочь ей упокоиться окончательно, либо взять интервью для зачёта. Работа парная. Результаты — через две недели.

По аудитории прокатился взволнованный шёпот. Практическая работа с настоящими призраками — это было нечто новое. Обычно некромантия ограничивалась теорией и безопасными учебными пособиями вроде «Вызов духа умеренной вредности».

— Списки на столе, — профессор кивнул на стопку пергаментов. — Выбирайте сами. Кто первый — тому лучший выбор.

Студенты рванули к столу. Глеб, благодаря своим длинным ногам, оказался в первых рядах и успел схватить верхний листок. Паша подошёл следом, заглядывая через плечо.

— Ну, что там?

— Список, — Глеб пробежал глазами по строчкам. — «Призрак библиотекаря — сектор редких книг. Призрак лаборанта — кабинет алхимии. Призрак первокурсника — восточное крыло, третий этаж...» Слушай, а чего они все такие скучные? Я думал, тут будут хотя бы рыцари или там злодеи какие-нибудь.

— Призраки рыцарей в Академии не водятся, — заметил Паша. — Это учебное заведение, а не поле битвы.

— Жаль. — Глеб перевернул страницу. — О, а вот это интересно: «Призрак декана Корфа — крыло С, третий этаж. Неактивен. Попытки контакта безуспешны». Слушай, а это же вызов!

— Что именно?

— «Попытки контакта безуспешны». С ним никто не может заговорить! Значит, если у нас получится — мы сразу получим зачёт. А может, и пятёрку.

Паша с сомнением посмотрел на строчку.

— Если никто не смог с ним заговорить, может, на это есть причина?

— Вот мы её и выясним. — Глеб уже направлялся к профессору. — Матвей Ильич! Мы берём декана Корфа!

Гробов поднял глаза. В них промелькнуло что-то, похожее на интерес.

— Декана Корфа? — переспросил он. — Смелый выбор. Или глупый. Я ещё не решил, какой именно.

— Спасибо, — сказал Глеб.

— Это не комплимент, — ответил профессор. — Декан Корф обитает в крыле С уже двести лет. За это время с ним пытались заговорить четырнадцать поколений студентов. Ни одному это не удалось. Вы будете пятнадцатыми.

— Мы справимся, — заверил Глеб.

— Не сомневаюсь, — сухо ответил Гробов. — Тем или иным способом.

Когда они отошли, Паша тихо спросил:

— «Тем или иным способом» — это он о чём?

— О том, что если мы не справимся, то пополним список, — бодро ответил Глеб. — «Призрак двух второкурсников — крыло С». Будет дополнение к коллекции.

— Ты можешь хоть раз отнестись к чему-то серьёзно?

— Я серьёзен как никогда! Мы берёмся за задание, которое никто не мог выполнить двести лет. Это же круто!

Паша вздохнул. Он знал этот блеск в глазах Глеба. Друг предвкушал приключения. А приключения в Академии обычно означали проблемы.

…Крыло С находилось в дальней части главного корпуса, куда редко заходили даже преподаватели. Когда-то здесь располагался факультет теоретической магии, но сто лет назад его расформировали, и помещения постепенно пришли в запустение. Теперь коридоры здесь были пыльными, лампы — тусклыми, а на стенах висели портреты давно забытых профессоров, которые, казалось, провожали редких посетителей неодобрительными взглядами.

— Тут даже пахнет стариной, — заметил Глеб, вдыхая воздух.

— Тут пахнет плесенью, — поправил Паша. — Это разные вещи.

Они поднялись на третий этаж по скрипучей лестнице и остановились перед массивной дубовой дверью с табличкой: «Декан факультета общей магии А. Ф. Корф». Табличка висела криво, и краска на ней почти полностью облупилась.

— Вот здесь, — сказал Глеб. — Готов?

— Нет, — честно ответил Паша.

Глеб толкнул дверь.

Кабинет декана Корфа выглядел так, будто его хозяин вышел на минутку — двести лет назад — и с тех пор не возвращался. Массивный письменный стол, заваленный бумагами. Книжные шкафы, полные фолиантов в кожаных переплётах. Окно, за которым виднелся заснеженный парк. И на столе — старинная чернильница, покрытая толстым слоем пыли.

— Никого, — разочарованно сказал Глеб.

— Подожди, — Паша достал из сумки прибор — портативный детектор эфирных аномалий, который он собрал ещё в прошлом семестре. — Здесь есть кто-то. Прибор фиксирует присутствие.

Он медленно обвёл комнату детектором. У чернильницы прибор запищал особенно громко.

— Чернильница? — удивился Глеб. — Призрак — чернильница?

— Не призрак. Но что-то в ней есть. Какая-то аномалия.

В этот момент воздух в центре комнаты задрожал, и перед ними возник призрак.

Он был полупрозрачный, как и полагается привидениям, но черты лица сохранил хорошо. Высокий старик в старомодном камзоле, расшитом серебром. Седые волосы собраны в хвост. На носу — очки, которых он, кажется, не замечал. Выражение лица — такое, будто его оторвали от важной работы и он ещё не решил, сердиться по этому поводу или нет.

— Декан Корф? — спросил Глеб.

Призрак открыл рот — и не издал ни звука. Он попытался жестикулировать, но его руки проходили сквозь предметы. Тогда он с досадой топнул ногой (звука тоже не было) и указал пальцем на чернильницу.

— Он не может говорить, — констатировал Паша. — И хочет, чтобы мы обратили внимание на чернильницу.

— Гениальный вывод. — Глеб подошёл к столу и взял чернильницу. Она была тяжёлой, бронзовой, с выгравированными на боку буквами: «A. F. K. — ad memoriam».