Николай Скиба
Егерь. Опасная Зона. Книга 2

Глава 1

Чуть позже...

Я шёл по узкой лесной тропе с Красавчиком на плече. Горностай мерцал в лучах восходящего солнца, словно живое украшение — его белоснежная шёрстка переливалась золотистыми искрами, каждое движение создавало волны света. Теплота его маленького тельца приятно грела плечо через рубаху. Похоже, теперь он чувствовал себя на моём плече как дома, изредка потираясь мордочкой о мою шею.

Направился к условленному месту встречи с Барутом — небольшой поляне в безопасной зоне леса, где мы могли спокойно поговорить без лишних ушей. Деревенские сплетни разлетались быстрее лесного пожара.

Лес встретил меня симфонией привычных звуков — мягким шелестом листвы над головой, далёким ритмичным стуком дятла, тихим журчанием ручья где-то справа. Воздух был свежим и чистым, пах хвоей, прелыми листьями и той особой влажностью, которая всегда присутствует в глубине леса.

Красавчик время от времени поворачивал голову, его чёрные глаза-бусинки внимательно следили за окружением. Горностай чувствовал мою настороженность через нашу связь и был готов в любой момент соскочить и скрыться в зарослях. Его уши постоянно двигались, улавливая малейшие звуки, которые могли ускользнуть от моего слуха.

По дороге мне пришлось несколько раз сворачивать с основной тропы, петляя между деревьев. Осторожность не помешает — кто знает, не следит ли кто за мной, от Ефима теперь чего угодно можно ждать.

Ветки цеплялись за одежду, мох под ногами мягко пружинил, поглощая звуки шагов. В одном месте пришлось перепрыгнуть через поваленное дерево, и Красавчик автоматически подстроился под движение, крепче вцепившись в мою рубаху.

Барут уже ждал на поляне, стоя у массивного старого дуба. Он нервно переминался с ноги на ногу, то и дело оглядываясь по сторонам. Увидев меня, он сначала широко улыбнулся и поднял руку в приветствии, но, когда заметил горностая на моём плече, его глаза округлились от изумления, а рука так и застыла в воздухе.

— Макс! — воскликнул он, подходя ближе осторожными шагами, словно боялся спугнуть зверька. — Это… горностай? Твой?

— Ага, — ответил я, легко поглаживая зверька по спинке двумя пальцами. — Знакомься — это Красавчик.

Горностай гордо выпрямился, словно понимая, что его представляют человеку. Чёрные глаза внимательно изучали Барута, оценивая его как потенциальную угрозу или союзника.

Барут медленно покачал головой.

— Здорово… Так спокойно себя ведёт.

— Терпение и правильный подход, — ответил я уклончиво.

— Красавчик? — парень не сдержал ухмылки. — Странное имя. Обычно Звероловы называют что-то вроде «Смертоносная тень», или «Белый рыскарь».

— Ну пусть называют, — я улыбнулся. — У меня другой подход.

Барут кивнул, его взгляд по-прежнему не отрывался от горностая:

— Хороший питомец. А что за способности? Что он умеет? Зверь ведь каждый со своими талантами.

— Иллюзии создаёт, — сказал я, сознательно умолчав о способности поиска ресурсов. Не то чтобы я не доверял Баруту, просто рассказывать всё подряд было не в моём характере. Я всю жизнь был одиночкой и привык держать козыри при себе.

Барут восхищённо присвистнул:

— Иллюзии?

— Так, не о том… — оборвал я его восторги. — Я прислал тебе весточку не для того, у меня правда мало времени.

— Ладно, давай к делу, — парень вмиг перестал улыбаться. — Что такое?

— Скажи, можно ли за деньги пригласить в деревню другого лекаря? Того, кто проведёт мою проверку своим питомцем?

Он тут же нахмурился, обдумывая мои слова:

— Это возможно, но… — он замялся, почесав подбородок. — Такая услуга будет стоить денег. К тому же, чтобы его слово имело вес против заключения Больда, нужен специалист с безупречной репутацией. Иначе Ефим просто объявит его шарлатаном.

А неплохо мыслит, реально политик — далеко пойдёт.

Я достал из-за пазухи небольшой кожаный мешочек, набитый монетами, и протянул его Баруту:

— Тогда вот. Этого хватит?

Медяки тихо звякнули в руках Барута, когда он заглянул внутрь. Я видел, как он быстро, но точно прикинул количество.

Заметил, как что-то промелькнуло в его глазах. Быстрая оценка. Словно он принял решение.

— Этого… кхм-кхм, хватит конечно, — сказал он наконец, завязывая мешочек. — Я найду надёжного человека.

Что-то в его манере говорить показалось мне странным. Слишком быстро он согласился, слишком уверенно заявил, что всё в норме.

Но у меня просто не было времени копаться в мотивах Барута. Главное, чтобы он выполнил свою часть сделки.

— Спасибо, — сказал я искренне, чувствуя, как с плеч спадает часть груза. — Это действительно очень важно для меня. Это ведь останется между нами?

Он кивнул:

— Конечно. Только не между нами, а между нами и моим отцом.

Красавчик на моём плече вдруг резко насторожился, повернув голову в сторону леса. Его чёрные глаза внимательно всматривались в заросли, уши встали торчком. Маленькое тельце напряглось, готовое к прыжку. Я мгновенно последовал его примеру, прислушиваясь к лесным звукам и вглядываясь в тени между деревьями.

— Что-то не так? — встревоженно спросил Барут, заметив наше синхронное поведение.

— Не знаю, — ответил я тихо, не отрывая взгляда от леса. — Красавчик что-то шалит.

В лесу зверьё лучше человека чувствует опасность. У них инстинкты острее, слух тоньше. Если горностай встревожился, значит, рядом что-то или кто-то есть.

Прошло несколько напряжённых секунд. Лес вокруг словно затих, даже птицы замолчали. Потом Красавчик медленно расслабился, но уши всё ещё поворачивались, улавливая звуки. Ложная тревога, но я запомнил этот момент. В лесу всегда нужно прислушиваться к инстинктам питомцев — они часто спасают жизнь.

— Всё в порядке, — выдохнул я. — Наверное, просто какой-то зверь прошёл мимо.

— Так, когда, говоришь, будет лекарь? — спросил я, возвращаясь к нашему разговору.

— Точно не скажу, дней пять, может семь, — ответил Барут, пряча мешочек во внутренний карман. — Мне нужно время, чтобы найти подходящего специалиста и договориться с ним. Плюс дорога займёт пару дней.

Я кивнул. Неделя — не так уж много времени, особенно учитывая, что каждый день промедления мог стоить мне слишком дорого. Но альтернативы не было. Немного терпения.

— Тогда отлично, — сказал я, протягивая руку для рукопожатия. — Я где-то через это время и вернусь, может раньше.

— Всё нормально? — парень нахмурился.

— Да. Так что? Договорились?

— Договорились. И, Максим… — он помедлил, подбирая слова. — Ефим не простит тебе попытки подорвать его авторитет. Он может предпринять что-то, если всё так обернётся.

— Ага, знаю. Буду иметь ввиду, — ответил я серьёзно, понимая, что Барут прав.

Но именно это мне и нужно. Со старостой пора кончать.

— Слушай, ещё есть что обсудить, — замялся парнишка. — Но раз у тебя мало времени, то лучше отложим на другой раз. Дело серьёзное Макс, но потерпит.

— Раз серьёзное, то обязательно обсудим, — я улыбнулся.

Мы ещё немного поговорили о технических деталях моей просьбы, а потом попрощались, и я направился обратно домой.

Красавчик удобно устроился на моём плече, тихонько мурлыча, пока я, наконец, добрёл до избы. Мысли о матери, о долге в один золотой и о недельном сроке гудели в голове. Раздражение на Ефима сменилось холодной, тяжёлой решимостью. Времени на раскачку не было. Нужно готовиться и побыстрее.

Подумалось о том, что неплохо бы заняться фасовкой трав на свежем воздухе. Спустился в подпол и начал выносить накопленные запасы наружу. За эти дни собрал приличное количество.

Красавчик с любопытством наблюдал, как я раскладываю травы прямо на крыльце. Время от времени он обнюхивал особо ароматные экземпляры, морщил носик и отворачивался — видимо, запах ему не нравился.

Достал несколько небольших холщовых мешочков. Звёздный шиповник, серебряную губку, морозную мяту — всё туда.

Я принёс из подпола и другие полезные находки. За время лесных походов удалось набрать целую коллекцию съестного: питательную землянику — она светилась изнутри слабым светом и долго не портилась, сушёные грибы-опята, кедровые орехи.

Отдельно сложил простые травы: зверобой, который помогал при ранах, ромашку, подорожник. В этом мире они росли точно такие же, как в том. Природа есть природа.

Для дальнего похода в опасную зону особенно ценными были сушёные ягоды — они не портились неделями и давали быстрый приток энергии.

Отдельной гордостью был запас вяленого мяса — куропатки, пойманные в силки, я заготовил их заранее.

Сначала разделал птиц, удалив все кости и нарезав мясо тонкими полосками вдоль волокон — чтобы быстрее сохло и лучше хранилось. Затем густо натёр каждый кусок солью. Она вытягивает влагу, убивает гниль — основа любого копчения или вяления.

Развесил полоски на самодельных «вешалках» в леднике, где температура держалась прохладной даже в жаркие дни. Там мясо провисело неделю, постепенно темнея и теряя влагу, пока не превратилось в плотные, тёмно-коричневые пластины.

Готовое вяленое мясо получилось жёсткое, требовало долгого жевания, но зато невероятно питательное и лёгкое. В дальнем походе каждая калория на счету, а такие запасы могли храниться месяцами без порчи.

Красавчик принюхался к сушёному мясу и жалобно тявкнул — ему явно хотелось свежатинки.

— Терпи, — усмехнулся я.

Работа монотонная, но особо не торопился. После встречи с Григором — спешка уж точно лишняя. Этот день уйдёт на подготовку.

Как раз завязывал очередной мешочек с шиповником, когда Красавчик резко поднял голову и навострил ушки. Одновременно в сознании мелькнул бессловесный сигнал от кошки.

Люди. Опасность.

Эмоция была напряжённой — настороженность с острым привкусом тревоги. Хищница засекла их на подходе к поляне и явно считала угрозой. Такую реакцию я от неё ещё не видел.

Я не прекратил работу, но мышцы инстинктивно напряглись. Пальцы сами собой сжали стебельки шиповника чуть крепче, а взгляд метнулся к ножу. Через несколько минут на краю поляны показалась знакомая группа.

Виола шла впереди, но её обычная театральная поступь сменилась резкими, нервными шагами. Рядом семенила Варя и разглядывала окрестности с любопытством.

А за ними… За ними шли двое Мастеров. Те серьёзные ребята с обряда.

Первый двигался с профессиональной осторожностью, и я сразу узнал в нём опытного бойца. Шрам через левую бровь, мозолистые руки, походка человека, который не раз побывал в передрягах. Правая рука автоматически контролировала рукоять меча — не показуха, а рефлекс. Зелёные татуировки на его предплечьях пульсировали ровным, уверенным светом.

Второй держался чуть поодаль, но глаза его постоянно сканировали окрестности. Лучник — это читалось в том, как он держал плечи, в привычке слегка разворачивать корпус. Лук за спиной был не украшением, а рабочим инструментом, потёртым от частого использования.

Профессионалы из богатого квартала. Похоже девка решилась на что-то серьёзное.

— Максим, — произнесла Виола, остановившись в десяти шагах от крыльца. Голос почему-то дрожал, несмотря на попытки казаться увереннее. — У нас серьёзный разговор.

Я не поднял головы, продолжая аккуратно отмерять порции морозной мяты. Листочки хрустели под пальцами, источая свежий, почти обжигающий аромат. От их запаха слегка щипало в носу. Красавчик на перилах крыльца весь подобрался, готовый в любой момент сорваться с места.

— Вижу, — отозвался равнодушно, не прерывая монотонной работы. — Только вопрос: зачем притащила Мастеров? Против одного больного мальчишки как-то многовато. Могли бы и так поговорить.

Варя нервно сглотнула, её взгляд метался между горностаем и ножом в моей руке. Девчонка явно жалела, что согласилась на эту авантюру.

— Красивый зверёк, — пробормотала она с неуверенной улыбкой, больше, чтобы заполнить неловкую тишину.

Широкоплечий со шрамом шагнул вперёд. Движение уверенное, но не агрессивное.

— Мы здесь по делу, — его голос был спокойным, без показной бравады. — Виола позвала нас для… обеспечения безопасности разговора. Ничего личного.

— Понятно, — пожал плечами. — И сколько Виола заплатила за такое покровительство?

Второй, лучник, усмехнулся:

— А нисколько, мы тут просто, чтобы ты внимательно выслушал её вопрос.

Ну да, ну да. Так я и поверил.

— И она вам сказала, что вы можете меня запугать настолько, что я отвечу? — поинтересовался я, возвращаясь к травам.

Виола резко вскинула подбородок. В её движении читалось болезненное напряжение — девчонка на пределе.

— Хватит! — сорвалась она на крик. — Ты меня обманул! Твои дурацкие ловушки не работают! А у тебя самого есть настоящие питомцы!

Вот оно что. Попробовала мои методы, ничего не поймала и теперь разозлилась.

— ОБЪЯСНЯЙ! — продолжила Виола, и её голос надломился. — Ты обязан рассказать, как ловить зверей по-настоящему!

Я методично завязал мешочек тонкой верёвочкой, проверил узел и аккуратно отложил в сторону.

— Обязан? — переспросил с лёгким удивлением. — Это кому я обязан? Тебе что ли?

— Мне! — выпалила девушка. — Я внучка старосты! Имею право знать, что происходит в нашей деревне! Марк, ты обещал!

Широкоплечий мужик решительно кивнул:

— Она права. Ты Зверолов, отшельник, передать знания — это меньшее, что ты можешь сделать.

— Точно, — поддержал лучник, выступая вперёд. — Тебе это ничего не стоит. Зато связи будут.

— Вот оно что, — протянул я, стряхивая с рук налипшие частички листьев. — Значит, Мастера из богатого квартала теперь диктуют мне условия на моей собственной земле? Нет, Марк, так не пойдёт. Идите расспросите Григория, раз так надо.

— Григорий не делает так как ты! — выпалила девка.

Лицо шрамированного стало жёстче.

— Мы не диктуем условия — требуем выполнить волю внучки самого главного человека деревни, — произнёс он холодно. — И земля не твоя, ты её не купил.

— Знаю, — кивнул я. — Но кто вам рассказал, что у меня вообще есть какие-то секреты?

Лучник пожал плечами:

— Слухи ходят. Да и вот же у тебя горностай, мы знаем, что ты поймал его самодельной ловушкой. Такой информацией нужно делиться.

Красавчик взглянул на Мастера и фыркнул.

— Слушай, пацан, — заговорил широкоплечий мужик решительно. — Мы поддерживаем девчонку. Никто не уйдёт, пока дело не завершится.

— Понятно, — кивнул я. — Ну а я никому ничего не должен. И отчитываться перед вами точно не собираюсь. Можете понаблюдать за моей работой, возражений не имею.

Лицо Виолы исказилось. Сначала побледнело, потом залилось краской. Кулаки сжались так крепко, что костяшки побелели.

— Ты не понимаешь! — в её голосе прорвалось отчаяние, которое она больше не могла скрывать. — Мне НУЖНО это знать!

Вот теперь она сказала правду. Не «имею право», а «нужно». Девчонка в отчаянии.

Шрамированный решил перейти к более убедительным аргументам. Свистнул — коротко, профессионально.

Из-за деревьев выполз его питомец.

Ползучий дракУровень 15 — F.

Короткие мощные лапы, покрытые жёсткой чешуёй. Челюсти, способные перекусить кость. Маленькие злые глазки смотрели на меня с откровенной враждебностью.

— Ну вот, — широкоплечий кивнул на драка. — Теперь поговорим серьёзно. Можешь рассказать всё по-хорошему. Или придётся тебя убедить.

— И что, по-твоему, должно меня напугать? — спросил я, качая головой. — Твой питомец?

После встречи с Григором этот зверь выглядел для меня несерьёзно. Особенно после того, что он рассказал.

— Это боевой зверь, — поправил шрамированный без обиды. — Не раз спасал мне жизнь.

— Купленный на заработанные деньги… у Зверолова? — добавил я равнодушно.

— Справедливо, — согласился Мастер. — Но дело не в том, как получен, а в том, что умеет.

Похоже дело заходит слишком далеко. Разговаривают они спокойно, но уходить не собираются. Идти на прямой конфликт я не хотел, у меня нет на это времени. Пусть просто уйдут.

Девочка, всё-таки ты нужна.

Воздух за спинами пришельцев начал дрожать, словно над раскалённой печью. Сначала едва заметно, потом всё сильнее.

Из невидимости медленно проявлялась моя кошка.

Сначала смутные контуры, потом всё отчётливее. И они поняли, что что-то не так, только когда она уже полностью обрела форму прямо у них за спинами.

Широкоплечий мгновенно развернулся, рука легла на меч.

Профессиональная реакция.

— Какого дьявола… — пробормотал он, оценивая размеры хищницы.

— РРРРРАУ.

Лучник отступил:

— Тише, Ядозуб…

— Что это такое? — прошептала Варя, и в её голосе звучал животный ужас.

А вот Виола отреагировала иначе. Шагнула вперёд, несмотря на опасность. В её глазах горели одновременно восхищение и жгучая зависть.

— Ступень! — выдохнула она. — Он перевёл кошку на вторую ступень! Я... так думаю! Но как?! КАК ты это сделал?!

Я спокойно сел обратно на крыльцо, взял в руки пучок морозной мяты и принялся её сортировать, отбраковывая пожухлые листья. Но каждая клетка моего тела была готова взорваться движением. Мышцы напряглись под кожей, как стальные пружины. В периферийном зрении держал всю группу — знал точно, где стоит каждый, как сжаты их кулаки, куда направлены взгляды. Мои обострённые чувства и рефлексы после эволюции работали на полную.

— Уходите, — сказал негромко, не отрывая глаза от работы. — Вы всё равно не получите того, что хотите.

Широкоплечий оценивающе посмотрел на кошку, потом перевёл взгляд на меня. В его глазах мелькнуло понимание — он был достаточно опытен, чтобы почувствовать угрозу.

— Слушай, парень, — заговорил он, и в голосе появились примирительные нотки. Руку от меча отвёл, что я заметил сразу. — Мы не хотим драки со Звероловом, профессия у вас уважаемая. Но я… Обещал Виоле, что ты расскажешь. Помоги ей, а? Зачем нам эти проблемы? Может, найдём компромисс?

Я отложил мяту и взял пучок горечь-корня. Движения размеренные, неторопливые — как у человека, которому некуда спешить.

— Для меня проблемы устроили вы, — ответил, не поднимая головы. Корешок хрустнул под пальцами, выделив каплю сока. — Явились с угрозами к человеку, который вам ничего плохого не делал. А что касается помощи этой девчонке…

Я поднял взгляд и встретился глазами с Виолой. В её лице читались растерянность, злость и всё то же отчаяние.

— Помощи не будет.

— Мы не угрожали! — возмутилась Виола, и голос дрожал от обиды. — Мы просто… просто…

Она не смогла закончить фразу, понимая, как жалко это звучит. Щёки покрылись румянцем.

Лучник неловко откашлялся, поправил колчан на плече:

— Может, действительно стоит по-другому подойти к вопросу… А, Марк?

Тот покачал головой.

Несколько секунд длилась тишина. Виола стояла, сжав кулаки, и в её глазах боролись гордость и отчаяние. Я видел, как напрягаются мышцы её челюстей — девчонка буквально вгрызалась в собственную гордыню.

— Хорошо, — выдохнула она наконец, и голос предательски дрогнул. — Хорошо! Я… я прошу тебя. Научи меня. Покажи, как правильно ловить питомцев.

На лбу у неё выступили мелкие капли пота, хотя день был прохладный. Для такой гордячки эти слова давались с огромным трудом.

— Это так не работает, — ответил коротко. Отложил горечь-корень и взялся за серебряную губку. — Сначала надо было просить, а не угрожать.

— Но почему?! — её голос сорвался на крик, и в нём послышались нотки истерики. — Что я тебе плохого сделала?! Я же просто хочу знать!

Я медленно отложил грибы, вытер руки о штаны и внимательно посмотрел на неё. Она нервно покусывала губу, а Варя гладила её по спине, поглядывая на меня осуждающе.

— Хочешь честный ответ, Виола?

Она хмыкнула, но кивнула.

— Потому что ты избалованная, эгоистичная девка, которая думает, что весь мир ей должен. Которая не контролирует слова, вылетающие из её рта. — Каждое слово я произносил размеренно, без злости, как констатацию факта.

— Ты не просила помощи — требовала её. Будто тебе все обязаны.

Её лицо медленно бледнело, но я продолжал:

— Ты ведь думаешь лишь о себе. О том, что тебе хочется быть сильнее, знать больше. А о том, что я могу просто… не хотеть?

— Ты ничего не понимаешь!

— Как раз понимаю. Дед запрещает тебе заниматься Звероловством. И даже понятно почему. Как там твой волк? Надеюсь, не мучаешь бедолагу? Мы ведь знаем на какие поступки ты готова пойти. И вот ты, Зверолов, но без знаний, силы и практики. Пока другие растут, ты сидишь в богатом квартале и не знаешь, что делать. Очень, видать, отчаялась, раз серьёзных Мастеров подкупила.

Виола открыла рот, но не нашлась что ответить.

— С какой стати я буду тебе помогать? — голос мой стал жёстче. — Уходите отсюда! Все!

Её лицо побелело как мел. Губы задрожали.

— Это… это несправедливо…

— Справедливо! — жёстко оборвал я, поднимаясь на ноги. — Я видел, как твой волк на хозяйку смотрит — с обожанием и преданностью. Напомнить тебе, как ты с ним, а? Учить после этого тебя? Не так просят помощи, не с угрозами. Для тебя все окружающие — просто инструменты для достижения целей.

Марк, который до этого молчал, внимательно выслушал мой монолог и медленно покачал головой.

— Знаешь что, парень? — произнёс он задумчиво. — Мне не нравится, каким тоном ты говоришь с внучкой старосты.

Я обвёл взглядом каждого — сначала лучника, который нервно теребил тетиву, потом Варю, которая явно жалела, что вообще сюда пришла, затем Марка с его противоречивыми эмоциями, и, наконец, Виолу.

— Это моя территория. Мой дом. — Голос звучал ровно, но каждый слог отдавался в воздухе, как удар молота по наковальне. — И, если ещё раз явитесь сюда с угрозами — любыми — разговор будет совсем другим. Я вам ничем не обязан.

Кошка издала низкое, утробное рычание — звук, который, казалось, исходил не из горла, а из самых недр земли.

— Ясно, — кивнул лучник, и его голос звучал менее уверенно. — По-хорошему не получилось.

— Вы обещали! — взвизгнула Виола, и в голосе звучала настоящая паника. — Обещали, что он расскажет!

Марк огрызнулся.

— В следующий раз лучше честно расскажи, чего ожидать, — рявкнул он. — Хочешь, чтобы я на истинную дуэль его вызвал, что ли? Почему про кошку не рассказала?

Виола смотрела на меня с выражением, где смешались ненависть, обида, растерянность и что-то ещё… Возможно, впервые в жизни кто-то сказал ей правду в глаза, как есть. Впервые её красота, статус и деньги не сработали.

— Ты ещё пожалеешь об этом! — прошипела она, отступая к границе поляны. Голос дрожал. — Я найду способ! Найду!

— Да иди уже, — равнодушно ответил я, возвращаясь к сортировке трав. Взял в руки пучок серебряной губки и принялся отбирать самые качественные экземпляры.

Группа начала медленно отходить. Марк всё ещё бросал оценивающие взгляды на мою хищницу.

Но на самой границе поляны Виола внезапно остановилась и резко развернулась. В её глазах вспыхнул огонь мелкой, злобной мстительности.

— А знаешь что, Максим? — крикнула она, и голос стал пронзительным, как визг ржавого железа. — Дед действительно был прав! Тебе и правда не место среди нормальных людей! Мама там как, не скучает по тебе в своём одиночестве? Папаша то сгинул!

Вот теперь она перешла все возможные границы.

Я медленно поднялся, отряхнул руки от земли и зашагал к пигалице. Подошёл почти вплотную — так близко, что она могла видеть каждую эмоцию в моих глазах.

— Виола, — произнёс очень тихо, но так, чтобы каждое слово вонзилось в её сознание, как раскалённый гвоздь. — Ещё одна подобная фраза про мою семью…

Я не закончил предложение, но девчонка инстинктивно отшатнулась. В моём взгляде было что-то такое, что её испугало.

И тут Марк рванулся ко мне. Глаза горели каким-то фанатичным огнём.

— Отойди от неё! — рявкнул он, грубо оттолкнув меня от Виолы. — Кто тебе дал право к ней так близко подходить?! Больной!

Я удивлённо посмотрел на парня — в его глазах бушевал настоящий огонь безумия. Твою мать, да ведь деньги здесь и вправду ни при чём! Ну красивая девка, допустим, но в голове же ветер.

Чёрт побери, мужик, а я думал, ты профессионал. Хотя всё логично — похоже действительно пришли сюда без оплаты?

— Марк, не надо, — попыталась остановить его Варя, но голос дрожал от растерянности. Она явно не ожидала такой бурной реакции.

— Нет! — отрезал он, сверля меня взглядом. Руки сжались в кулаки, и я видел, как напрягаются мышцы под рубашкой. — Этот больной много себе позволяет!

Он сделал ещё шаг ближе, и я почувствовал исходящую от него агрессию — горячую, почти осязаемую.

— Ты вывел меня, падаль! Рассказывай всё, что она хочет знать! Сейчас же!

Рука Марка потянулась к рукояти меча, и я мгновенно выхватил нож отца. Лезвие сверкнуло в лучах солнца, и парень замер, увидев в моих глазах полную готовность к бою.

— Не дури, мужик, дойдёт до беды, — сказал я ровно, держа клинок так, чтобы он видел — умею им пользоваться.

Хищница издала рычание, от которого все присутствующие напряглись. Красавчик запрыгнул ко мне на плечо, встал в боевую стойку и оскалил мелкие, но острые зубки.

— Марк, что ты делаешь?! Успокойся, — побледнела Виола, только теперь осознав, к чему может привести её выходка.

— Да хватит уже! — неожиданно вмешалась Варя, схватив мужика за рукав. — Не надо, пожалуйста! Мы же договаривались просто поговорить!

В её голосе звучал неподдельный испуг. Она была единственной в группе, кто трезво оценивал ситуацию.

Ситуация повисла на грани взрыва. Я стоял с ножом, готовый к бою. Марк дрожал от ярости, рука на рукояти меча. Кошка рычала, демонстрируя клыки. Лучник нервно смотрел на нас.

Драк зашипел, заелозил хвостом.

— Ну давай, только дёрнись, — процедил я сквозь зубы.

Марк внезапно расслабился, но улыбка, которая появилась на его лице, была холодной и злой.

— Больно надо драться с таким слабаком, — произнёс он с презрением. — Скажи спасибо, что родился Звероловом. Так уж и быть, приноси пользу деревне, я разрешаю. Но этот день я запомню и так просто не оставлю. Жди.

— Да давай прям сейчас. Или ты из тех, кто в спину? — я коротко усмехнулся.

— Марк, идём отсюда! Немедленно! — дёрнула его за руку Варя, бросая на меня испуганный взгляд. — Хватит уже!

Лучник поспешно кивнул:

— Она права. Уходим.

— Вот видишь, Виола, — я усмехнулся. — Ты как была дурой, так и осталась. А я думал, что сделаешь выводы после той встречи в лесу.

И на этот раз девушка не ответила. Лишь посмотрела на меня с такой обидой и горечью в глазах… Как затравленный зверь.

— Что за встреча в лесу? — выпалил Марк.

— Уходите, — бросил я вместо ответа.

— РРРРРРРРРРАУ!

Моя хищница чувствовала, что я на взводе, и это состояние передавалось ей.

— Без кошки ты никто, — усмехнулся Марк, хоть и дёрнулся от неожиданности.

Они начали поспешно отступать. Он то и дело оглядывался через плечо, метая взгляды между Виолой и моей кошкой. В его глазах читались сложные эмоции — ярость, разочарование, оскорблённая гордость.

Виола шла молча, опустив голову.

Кошка ещё несколько минут следила за удаляющейся группой, потом бесшумно исчезла в чаще — я чувствовал через связь, как она сопровождает их до самой границы леса, следя за тем, чтобы они действительно ушли с моей территории.

Минут через двадцать воздух задрожал, и массивная хищница материализовалась на краю поляны. Она села, обернув хвост вокруг лап, и посмотрела на меня с тем самым выражением независимого превосходства, которое я уже хорошо знал.

— Девочка, — позвал я, отложив мешочки с травами. — Подойди-ка сюда.

Кошка неторопливо поднялась и подошла ко мне, но в её походке читалось лёгкое недовольство. Видимо, чувствовала, что сейчас будет серьёзный разговор.

Я присел на корточки перед ней, глядя прямо в жёлтые глаза.

— Слушай меня внимательно, — начал спокойно, но твёрдо. — Ты слишком своевольна. Да, я тебя уважаю, да, мы партнёры. Но ты постоянно исчезаешь неизвестно где, появляешься, когда вздумается. Даже после приручения ты ушла в лес на охоту. До этого охотилась на рысака, я всё помню, но это должно прекратиться.

Кошка наклонила голову набок, её уши дрогнули, но взгляд не отвела.

— Впереди у нас опасный путь, — продолжил я, не повышая голоса, но вкладывая в слова всю силу убеждения. — Я полагаюсь на тебя, понимаешь? Без тебя в опасной зоне будет туго. Гордость — это хорошо, но если ты мой питомец, ты должна слушаться.

Её хвост дёрнулся, а в глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. Но я не отступал.

— Ты умная, знаю, — сказал я мягче, протягивая руку и осторожно поглаживая её по голове. — Но именно поэтому ты должна понимать — сейчас не время. У нас есть неделя, чтобы задачу выполнить.

Кошка некоторое время смотрела на меня, словно взвешивая слова. Затем медленно моргнула и издала негромкое мурлыканье — не покорное, но… согласное. Она понимала.

— Хорошо, — кивнул я, почёсывая её за ухом. — Тогда договорились.

Кошка потёрлась щекой о мою руку, показывая, что принимает условия, а затем неторопливо направилась к полигону. Я проводил её взглядом, чувствуя удовлетворение. Нужно было расставить точки над «и», и я это сделал.

Красавчик подскочил ко мне, обнюхал мешочки с травами и довольно замурлыкал. Видимо, одобрял мою работу.

— Да, парень, — погладил его по спинке и сел на крыльцо. — Нам ещё многое предстоит.

А мои мысли невольно возвращались к прошлой ночи — к встрече с Григором.

Глава 2

Той ночью…

Я стоял посреди ночной поляны, чувствуя себя зайцем в волчьей стае. Не возраст или обстоятельства давили на меня — а та первобытная мощь, что исходила от этих двоих. Она заставляла каждую клетку тела помнить, кто здесь хищник, а кто добыча.

Адреналин бурлил в крови, ноги едва заметно дрожали. Рука автоматом выхватила нож, хотя понимал — против такой силы мне противопоставить нечего.

Григор держал мою кошку одной рукой, словно котёнка. Огромная ладонь полностью обхватывала её шею — не жестоко, но неумолимо. Ядозуб, способный разорвать волка, лежал смирно, будто вся ярость испарилась от одного прикосновения великана.

А рядом с ним расположился зверь, от которого перехватывало дыхание.

Медведь Алой Кости воплощал чистую магию. Даже лёжа, возвышался до моего пояса. Лапы размером с мою голову, когти — чёрные изогнутые кинжалы, способные распороть дерево одним ударом. По шерсти перекатывались волны багрового света, словно внутри горел огонь.

Костяные наросты на голове поражали больше всего. Алые, будто выкованные из раскалённого металла, они образовывали корону. Каждый пульсировал слабым светом, как угли в кузнечном горне. Жёлтые глаза смотрели с холодным любопытством хищника, знающего себе цену.

Звериный кодекс: Информация о звере недоступна.

Эволюционный ранг: D.

Уровень зверя: 46.

И при этом на шее красовалась красная спираль приручения — точно такая же, как у моих питомцев.

Григор молча изучал моё лицо, серые глаза словно сверяли его с воспоминанием. Затем взгляд скользнул на руки, на красные татуировки, пульсирующие в ответ на эмоции.

— Отпусти мою кошку, — хмуро сказал я.

Что-то изменилось в выражении. Суровость не исчезла, но появилось нечто другое — понимание? Узнавание?

— Так… — протянул он задумчиво, ослабляя хватку. — Зверолов, говоришь… Значит, ты Сашкин сын.

— Да, — ответил осторожно. — Мой отец был Звероловом.

— А что тут делаешь?

— Живу.

— Да? Интересно.

Григор полностью отпустил кошку. Она перевернулась на лапы с кошачьей грацией, встряхнулась и отступила ко мне. Агрессии в позе больше не читалось — просто села рядом, жёлтые глаза настороженно следили за великаном.

— Э-э-э-э-э-эх Са́нька… — неожиданно громко произнёс Григор. — Хороший был мужик. Талантливый приручитель. Всё норовил обогнать меня. Не враждовали мы — соревновались. Кто лучшего зверя поймает, кто дальше в опасную зону сунется. На равных были…

Я медленно убрал нож, который Григор словно и не заметил. Впервые, с момента пробуждения в этом теле, незнакомый человек отзывался об отце Макса добрыми словами. Вряд ли этот отшельник пришёл сюда по мою душу. Но его зверь…

Медведь зевнул, демонстрируя зубы размером с кулак, но угрозы в позе не было. Раз хозяин успокоился — и ему незачем напрягаться.

— Значит ты — Максим. Сильным был твой папашка, — усмехнулся Григор без издёвки. — У него были большие перспективы.

— Ефим говорил, что отца разодрала Медведица Алой Кости… — задумчиво протянул я, глядя на питомца Григора. Но передо мной был самец.

— Отец твой давно погиб, — рыкнул Григор. — А этого я недавно приручил, и так глубоко в лесу, куда твой отец тогда даже не заходил. Но зашёл бы, не погибни. Мог бы дойти до королевского двора со своей силой, захоти. Не срослось…

Да уж, не срослось. И подозреваю, из-за кого именно.

Григор производил впечатление нормального мужика. Суровый, как кремень, говорит прямо. Таким можно доверить спину в глухом лесу.

В окне избы мелькнуло белое пятно — Красавчик высунул мордочку, привлечённый разговором.

Григор заметил горностая и прищурился.

— А это кто у нас? Показался наконец, — пробормотал, поднимая руку.

Красные татуировки вспыхнули ярким светом. Волна силы — не агрессивной, а успокаивающей, тёплой.

Красавчик в окне перестал дёргаться и с любопытством выглянул. Затем, к моему изумлению, выпрыгнул и направился прямо к нам. Не к Григору — ко мне.

На его пути лежал Медведь Алой Кости. Любой нормальный питомец размером с горностая обратился бы в бегство от одного запаха этого чудовища. Но Красавчик, словно ничего не замечая, запрыгнул на широкую спину медведя и пробежал по ней, как по бревну.

Медведь даже ухом не повёл.

— Это… Как так? — выдохнул я.

— Эмоции, парень, — объяснил Григор с усмешкой, опуская руку. — А говоришь — Зверолов. Питомцам нужно передавать правильные эмоции. Твой горностай не чувствует страха, потому что я дал понять — угрозы нет.

Красавчик добрался до плеча и устроился там, довольно помахивая хвостом.

— Ты ещё огрызок, конечно, — добавил Григор, окидывая оценивающим взглядом. — Но горностай ухоженный, это видно. И кошка эта… — посмотрел на питомца с нескрываемым уважением. — Полосатых ядозубов приручить крайне сложно. Гордые твари, своенравные. То, что она тебя почти слушается и при этом стала такой здоровой… Похоже, талант отца передался. Но какой-то другой.

— Григор, — решился спросить то, что мучило больше всего. — Раз уж заговорили об этом… Ты знаешь, что случилось с отцом? Как он умер? Ефим говорил про Медведя Алой Кости, но…

Григор пожал плечами, лицо стало непроницаемым.

— Не знаю. Меня к тому времени здесь уже не было.

— Точно, тебя изгнали… За что?

Глаза великана сузились. Температура воздуха словно упала на несколько градусов.

— Не обязан отвечать на такие вопросы, — процедил холодно. — То, что ты Сашкин сын, не делает нас друзьями.

Медведь, почувствовав изменение настроения хозяина, поднял массивную голову и посмотрел на меня — без агрессии, скорее с любопытством. Затем, решив, что угрозы не представляю, растянулся на земле, положив голову на лапы.

Что ж, пожалуй, свой лимит вопросов я исчерпал. У каждого есть темы, о которых он не готов говорить, и я это понимал. Но проблема никуда не исчезла — неделя на заработок золотого, и время неумолимо движется вперёд. Раз он знал отца… Возможно, совет даст дельный.

— Послушай, — решился я, — раз ты приручитель и знал отца… У меня серьёзная проблема.

Великан поднял бровь, молча ожидая продолжения.

— Мне срочно нужен один золотой. Думаю, отправиться в опасную зону, поймать ценного питомца.

— Ха! — хмыкнул Григор. — Нет уж, парень. Хочешь совет — выкладывай всё начистоту.

Стиснул зубы. Ладно, на кону стоит слишком много.

— Ефим подстроил так, что к матери явился сборщик налогов гораздо раньше срока. Требует золотой за неделю, иначе мать угодит на каторгу, а хозяйство конфискуют.

Григор презрительно сплюнул.

— Старая крыса, — процедил он сквозь зубы. — В его духе. Бить по самому болезненному месту.

— Ты не удивлён, — заметил я.

— Чему удивляться? Ефим всегда был мелочной, завистливой дрянью.

— Он хорошо контролирует деревню.

— Ха, этот старый недотёпа убедит собаку отказаться от мяса! — отшельник с силой ударил кулаком по ладони. — А Ольгу жаль — хорошая женщина. Ладно, разберёшься, если силы наберёшься.

Кхм, а это как-то странно.

— Судя по всему у тебя с ним своя история? Интересно, ты ведь уже обладаешь достаточной силой.

— Много ты понимаешь, — пробормотал отшельник. — Есть более важные вещи, чем разбираться со слабаком. Сам и разберёшься, если хоть что-то из себя представляешься. В опасной зоне у нас куда более важные цели, малец.

— У «нас»?

— Мы… — начал, но тут же осёкся и рявкнул, будто разозлился сам на себя за болтливый язык. — Не твоё дело.

Любопытно. Значит, в опасной зоне обитают и другие люди. Изгнанники? Отшельники? Что вообще происходит?! Как много я не знаю?!

Медведь рядом зевнул, обнажив клыки размером с мой кулак, и снова улёгся. Людские интриги его явно не волновали.

— Лучше вот что послушай, так уж и быть, скажу. Если нужны быстрые деньги, ещё и такие, то путь выбрал верный. Больше никак не заработать. Ценного зверя поймать — единственный шанс для такого молодого Зверолова, — добавил Григор, окидывая меня оценивающим взглядом.

Я напрягся в ожидании. Наконец-то что-то дельное.

— Посоветуешь что-то?

— Чтобы и золотой принёс, и не сдох… — почесал бороду великан. — Ну к стихиям огня, молнии и тени точно рано лезть в такую-то глубь, а вот воздух… Тебе подойдёт ветряная рысь. Обитает в опасной зоне, но не так уж далеко. Поджарая такая и длинноногая. Мех серебристо-голубой, развевается постоянно, даже когда ветра нет, ха. Не перепутаешь.

Чёрт возьми, питомец стихий! И всё же они существуют. Я и так знал, что они водятся в опасной зоне, но… Живые, настоящие, и вот мне предлагают охотиться на такого. Невероятно. Жаль только, что опыта — кот наплакал, а знаний — нет!

— Расскажешь о повадках этого зверя ветра?

Григор замолчал, присел и погладил своего медведя. Костяные отростки отреагировали на касание хозяина и засветились. Отшельник прищурился, в глазах мелькнула насмешка.

— Парень, ты силы-то хочешь?

— Кхм, хочу лес знать. И со зверьми работать, — уклончиво ответил я.

— А в том сила и есть. Настоящего Зверолова сила. И настоящий Зверолов сам учится. Наблюдает, анализирует, пробует. Мало среди нас годных, уж поверь. Хочешь заработать и что-то стоить в этом мире — иди в лес. Лес научит! А те, кто в тёплых домах при дворе прохлаждаются — просто выскочки, пацан. Хочешь познать дикую природу Раскола — пойди туда и вырви победу зубами! Думаешь, твой отец кого-то расспрашивал? Шёл и ловил.

Так-то оно так, логика железная. В тайге меня тоже никто за ручку не водил, но дед учил! А тут я сам по себе, без каких-либо знаний о магических тварях.

Ха!

В груди даже что-то заиграло, охотничий азарт проснулся. Перехитрить зверя стихии? Вызов, который душа принимала.

Красавчик на плече встрепенулся, уловив мои эмоции.

— Где искать-то хоть скажи? — спокойно спросил я, присел на корточки и погладил кошку по голове.

— В опасной зоне, но не у самой границы — глубже. Осторожнее, парень. Твари быстрые, злые и хитрые. У скал любят жить. Так не скажешь, сам ищи. Попадаются редкие подвиды ветряной рыси, но да ладно, на такую не наткнёшься. А если наткнёшься — не вздумай ловить.

Григор замолчал, изучая мою кошку.

— С такими помощниками… — кивнул на ядозуба. — Шансы поймать простую ветряную рысь есть. Кошка сильная, башковитая. Главное — действуйте в команде.

— А та редкая рысь? Почему не попробовать?

Григор махнул рукой.

— Забудь. Не твой уровень — и всё тут. Провозишься месяц и не поймаешь. Сначала опыта набирайся. Настоящего опыта, лесного.

Я кивнул, принимая логику. В тайге тоже не с медведя начинал. Да и время жмёт, нужно верно расставлять приоритеты.

— Понял. А ты сам-то тут чего? Не в избу же вернулся?

— Не в избу… Зачем, если в опасной зоне живу, — просто ответил он.

Вот тут меня впервые пробрало. Да так, что я выпрямился.

— Как?! Туда же даже ходят редко и с охраной!

— Парень, звери метки Зверолов чуют, предпочитают не связываться, особенно с сильными. Так и живёшь, растёшь в силе и уходишь всё глубже… К тому же они друг с другом постоянно грызутся.

— При осторожности и сноровке, — продолжил Григор, — в опасной зоне не только выжить можно, но и неплохо устроиться. Обычные звери там водятся, магические их не истребляют. Еды хватает, коли знать, где брать. Думаешь, ты там кому-то нужен? Ха! Вот и я живу. А иначе силы не развиваются. Не сидеть же как этот хрыч Ефим в деревушке. Настоящая сила — она там, ближе к Расколу.

Ценный совет. Значит, опасная зона — не сплошное логово монстров, а место, где осторожность — закон выживания. Что ж, это по мне.

— Это как так-то? — не унимался я. — Звероловы королевству нужны как воздух. Почему ты отшельник? Разве тебя не разыскивают? Не пытаются завербовать? Чтобы ты поставлял питомцев?

Григор гулко рассмеялся, смех эхом прокатился по поляне.

— Пусть попробуют забраться так глубоко, чтобы меня к трону притащить! Не дойдут. А дойдут — не выйдут. А выйдут — так не все. А если не все, то точно без меня, — сказал он. — Нет, парень, в мире всё устроено не так. Бароны любят покладистых исполнителей, а не тех, кто им перечить может. Отшельник я — отшельником и останусь. Меня всё устраивает.

Чёрт, этот мужик был мне по духу. Словно жизненные принципы совпадали.

Посмотрел на свои татуировки. Это какой же путь предстоит пройти, если Григор в своём возрасте укрощает питомцев сорок шестого уровня! И вообще, каких уровней они могут достичь?

Великан хмыкнул, неверно истолковав мои мысли.

— О силе думаешь? Сила сама придёт. Расти и развивайся. Каждый пойманный зверь, каждая победа, каждый урок добавляют мощи. Главное — не сиди сложа руки. Твой батя это знал, вот из леса и не вылазил.

Медведь вдруг плавно встал, без усилий, но земля под его лапами просела. Григор положил ладонь на массивную голову питомца.

Он замер на мгновение, словно припоминая что-то важное, затем перевёл взгляд на избу. В его глазах мелькнула живая искорка любопытства.

— А знаешь… — протянул он задумчиво, почёсывая бороду. — Раз уж я здесь оказался, глянуть что ли, как ты тут обустроился. Давно не видел своё хозяйство.

Слова прозвучали не как просьба, а скорее, как заявление о намерениях. Медведь рядом с ним не шелохнулся, демонстрируя полное равнодушие к человеческим делам.

— Конечно, — ответил я с усмешкой, хотя выбора особо не было. — Думаю, не разочаруешься.

— Посмотрим, — коротко бросил Григор и направился к избе.

Я пошёл следом. Красавчик на плече напрягся, а кошка тенью скользнула за нами.

Григор толкнул дверь и вошёл внутрь, пригнув голову. Его взгляд по-хозяйски скользил по комнатам.

— Хм, — пробормотал он, проводя пальцем по столешнице. — Убрано. Печь работает. Неплохо.

Он прошёл к дальней стене, где гирляндами висели собранные травы, и принюхался.

— Морозная мята, светопряд… — перечислил он, оценивающе разглядывая мои запасы. — Знаешь, что собираешь. И обработано правильно — не пересушено, не отсырело.

В его голосе зазвучала нотка одобрения, что грело душу — приятно, когда твой труд ценят по достоинству.

— Подпол покажи, — приказал он.

Я открыл люк, и Григор заглянул вниз, окидывая взглядом мои скромные запасы — всё было аккуратно разложено на полках.

— Молодец, парнишка, — констатировал он с похвалой. — В лесу без запасов — покойник. Многое я тут сам построил, конечно… Ну ладно, считай подарок тебе в память об отце. Как и мои ответы.

Выйдя из избы, он направился к сараю.

— Прибрал всё… Корма-то наверняка сгнили, уходил я второпях…

— Да уж, потрудиться пришлось изрядно, — кивнул я.

Последним пунктом стал полигон. Здесь Григор задержался дольше всего. Его руки ощупывали отремонтированные мной прутья клеток, изучали новые ремни на тренировочных снарядах.

— Руки растут откуда надо, — заметил он. — Чья работа?

— Моя.

— Сам? — он повернулся ко мне с неподдельным удивлением. — Отец тебя учил?

— Не помню, — соврал я. — Как-то само получилось.

Григор хмыкнул, но больше не расспрашивал.

— Знаешь, для чего это? — спросил он, кивая на металлические кольца, вбитые в стены.

— Для привязи, — предположил я. — Чтобы питомец не сбежал во время тренировки.

— Не только, — Григор провёл рукой по одному из колец. — Здесь можно отрабатывать связь. Зверь на привязи, а ты учишься передавать ему команды мысленно, без слов. Именно для дуэли, через агрессию и инстинкты. Поначалу они злятся, вот так и приходится. Очень полезное упражнение.

Григор прошёл вглубь полигона и вдруг присвистнул.

— А кто это тут у нас в клетке? Ушкан! — воскликнул он.

Ах ты ж чёрт. Совсем забыл про него после такой ночи.

— Да, — ответил честно. — Поймал недавно.

Григор присел на корточки перед клеткой, внимательно изучая зверька. Взгляд был профессиональным — он оценивал мускулатуру, состояние шерсти, общее здоровье питомца. Это легко было считать, ведь я постоянно делал так же.

— Хороший экземпляр, — протянул он наконец. — Откормленный, спокойный. Видно, что питался хорошо в безопасной-то зоне. Но и ты ухаживал правильно, чувствую его удовлетворение. Ха, иголки для пряжи, может в какой год и дорогая, особенная, появится. Такой не меньше десяти серебряных стоит.

Он замолчал, о чём-то размышляя, затем неожиданно повернулся ко мне.

— Слушай, парень. Если уж тебе срочно в опасную зону надо, то у меня есть предложение.

Кошка рядом со мной напряглась, видимо, почуяв моё беспокойство.

— Какое? — осторожно спросил я.

— Отдай мне ушкана на время. Ему иглы скоро сбрасывать, а тебя рядом не будет. Я за ним присмотрю, пока ты рысь ловить будешь. А когда вернёшься — отдам обратно. Жалко зверюгу, пропадёт же.

Чёрт, я с таким трудом его добыл! Как я могу быть уверен, что он не просто исчезнет с моим питомцем? Я не привык так быстро доверять людям. Хоть громила и вызывает у меня уважение, это не меняет того факта, что знакомы мы меньше часа.

— Ты… кхм. Зачем это тебе? — проговорил я, стараясь скрыть недоверие в голосе.

Григор усмехнулся, видя мои сомнения.

— Понимаю твоё недоверие, Макс. Но иногда в жизни приходится рисковать. — Он окинул меня оценивающим взглядом. — К тому же, подумай сам: зачем мне твой ушкан, если я могу поймать десяток таких за день? А так, ты уйдёшь, и кому оставишь?

Кошка рядом со мной зарычала — тихо, но выразительно. Она почувствовала моё беспокойство и готова была действовать. Видимо, эффект Григора сходил на нет.

— Тихо, девочка, — мягко сказал я, поглаживая её по голове. Она моментально успокоилась, а Григор лишь усмехнулся.

Изгнанник был прав — ему действительно не нужен мой ушкан. Человек, приручивший медведя 46-го уровня, вряд ли позарится на добычу новичка. К тому же, если что-то пойдёт не так в опасной зоне…

— Хорошо, — решился я наконец. — Но, если не вернусь в срок, продашь зверя, передашь деньги Оль… маме?

— Даю слово, — без колебаний ответил Григор. — Если не вернёшься — продам.

Я кивнул, чувствуя облегчение. Хотя бы эту проблему решил.

Открыв клетку, я осторожно взял ушкана на руки. Зверёк не сопротивлялся — за время, что он провёл у меня, привык к моим прикосновениям.

— Не стрессуй, — прошептал я ему, используя силу Зверолова. Татуировки потеплели, и ушкан успокоился. Я убрал его обратно в клетку.

Григор принял клетку из моих рук с неожиданной бережностью.

— Не волнуйся, парень. У меня с животными отношения хорошие, — сказал он, заглядывая к ушкану. — Верно говорю? — обратился он к зверьку тихим, успокаивающим голосом.

Ушкан настороженно принюхался, но страха не показал. Видимо, от Григора не исходило ощущения угрозы.

— Тогда увидимся, — Григор поднялся, держа клетку в одной руке, как пёрышко. — Удачи тебе, Макс.

Едва мы вышли из полигона, как он добавил:

— Хозяйство в порядке. Не ожидал, честно говоря. Думал, найду развалины.

В его голосе звучала искренность — приятно было это слышать.

— Видно, что живёшь тут не просто так, а с умом, — добавил он. — Так и надо.

Медведь рядом с ним поднялся и потянулся, словно собираясь в дорогу. Григор кивнул мне:

— Время уходить. Дела ждут. И это… Природа другая в опасной зоне. Ты уж как следует подготовься. Выдели день, реши дела, собери с собой всё что нужно, парень. Не торопись. Совет я тебе дал. У меня вот хуже было, помощи ждать неоткуда было. Раз с Ефимом проблема, то так её и реши — через силу Зверолова. Будет любопытно, если поймаешь рысь и выживешь. А там — подрастёшь, покажешь, что можешь, уже по-другому поговорим.

— Ефим третьей ступени, — напомнил я.

— Для настоящего Зверолова он ничего не стоит, дружок, — хмыкнул великан.

Он направился в сторону опасной зоны. Медведь пошёл следом, его массивные лапы бесшумно ступали по траве. Через несколько шагов они оба растворились в зарослях, словно и не было их вовсе.

Я остался один на поляне в компании кошки и Красавчика. Тишина показалась оглушительной после присутствия таких мощных существ.

О стольком хотелось спросить, столько узнать… Но он либо не знал ответы, либо не собирался делиться информацией.

Кошка подошла ко мне и потёрлась о ногу, её жёлтые глаза выражали беспокойство. Красавчик спрыгнул с моего плеча и суетливо обнюхал место, где прошёл медведь.

— Да, знаю, — сказал я им обоим. — Вот так встреча. Чего мы ещё не знаем про этот лес, а?

Григор был прав, я и так собирался подготовиться. Но теперь, после всего, что узнал…

Что ж, похоже времени уйдёт побольше.

Глава 3

Я сидел на крыльце своей избы, глядя на тропинку, по которой скрылась компания Виолы. Кошка лежала рядом, её жёлтые глаза лениво следили за порхающими мотыльками. Красавчик устроился на перилах, время от времени поворачивая голову то в одну, то в другую сторону — инстинкты не дремали.

Ветряная рысь. Магический зверь стихий. Даже представить было сложно, как выглядит такое существо. Мех, что развевается без ветра? Интересно…

Я прикрыл глаза, вызывая в памяти всё, что знал о повадках обычных рысей из старого мира.

Осторожные хищники, предпочитающие охоту из засады. Никогда не нападают в лоб — всегда выжидают, изучают жертву, просчитывают каждое движение. Я помнил, как дед показывал мне царапины на коре старой сосны — рысь метила территорию, оставляя послание: «Здесь хозяин — я».

Отличный слух, зрение, обоняние. Глаза — две жёлтые лампы в темноте, способные различить движение мыши в густой траве. А нос… Рысь может учуять запах человека, даже если тот прошёл по тропе несколько часов назад.

Территориальные, метят свои участки мочой и царапинами. Самец может контролировать аж до пятидесяти квадратных километров, обходя границы по кругу. Самки поскромнее.

Что ещё? Любят густые заросли для укрытия. Именно там они устраивают лёжки.

Но ветряная рысь… Она же создание магии. Насколько её повадки отличаются от земных собратьев? Развевающийся мех без ветра? Стихия воздуха, мать его так. Возможно, она чует изменения атмосферного давления, предсказывает погоду? Или использует какие-то воздушные потоки для охоты?

Я потёр виски, чувствуя, как голова гудит от напряжения. Слишком много неизвестных. Привязан ли зверь к определённым местам? В тайге, охотясь на обычных зверей, я мог опираться на накопленный веками опыт охотников. Здесь же предстояло всё выяснять с нуля, рискуя ошибиться на каждом шаге.

Кошка подняла голову, почувствовав моё беспокойство. Её взгляд словно говорил: «Ты слишком много думаешь».

— Легко тебе говорить, — пробормотал я, почёсывая её за ухом. — Ты в опасной зоне как дома.

И действительно — она была моим главным козырем. Она знала территорию, умела там выживать, могла быть защитником. Но не так глубоко.

Красавчик тихонько тявкнул, привлекая внимание. Я посмотрел на него — умные чёрные глазки смотрели на меня с пониманием.

— И ты тоже поможешь, парень. Твоя способность находить ценные ресурсы может оказаться решающей.

Но даже с такими союзниками задача оставалась смертельно опасной. Охота в опасной зоне требовала идеальной подготовки. Снаряжение, припасы, план — всё должно было быть продумано до мелочей.

В тайге, если торопливый, то покойник.

Это правило работало и в этом мире. Один потерянный день на подготовку мог спасти мне жизнь в лесу. А мёртвый не поможет ни матери, ни себе.

Кошка потянулась и снова направилась к полигону — видимо, решила отдохнуть в тени.

План охоты придётся составлять по ходу дела, изучая повадки зверя на месте. Но подготовиться к выживанию во враждебной среде — это я умел.

Следующие несколько часов провёл в лихорадочной деятельности, методично проверяя каждую деталь предстоящего похода.

Первым делом отправился в избу и достал кожаный рюкзак отца — крепкий, с множеством карманов. Проверил все швы, заменил порванные ремни новыми полосками кожи. Промазал всю поверхность жиром — чтобы не промокал в случае дождя.

Ножи. Отцовский был в отличном состоянии — клинок длиной в ладонь, он идеально лежал в руке. К нему добавил простой хозяйственный — для бытовых нужд.

Верёвка — основа выживания в лесу. Проверил каждый метр на прочность. Она может спасти жизнь сотней способов.

Огниво и трут. Проверил кремень, подготовил берёзовую кору и сухую траву, всё упаковал.

Аптечка требовала особого внимания. В опасной зоне любая рана могла стать смертельной без правильного лечения. Собрал всё, что мог найти: иглы, нити, все расфасованные травы, горечь-корень для обеззараживания, кровник белоцветный для остановки кровотечений. Так же минимум деревянной посуды для трав.

Еда — самая критичная часть снаряжения. Я не знал, сколько времени займёт поиск рыси. Сложил вяленое мясо куропаток, орехи, сушёные ягоды.

Отдельно — магическую землянику, которая долго не портилась и давала быстрый прилив энергии. На случай, если охота затянется.

Для питомцев заготовил специальный корм: свежее мясо, смешанное с звёздным шиповником для Красавчика, и…

Так, а что у нас ест кошка. С момента приручения прошли едва ли сутки.

Я отложил рюкзак в сторону и утёр пот со лба. Сделаем передышку, пора и союзниками заняться. Снаряжение снаряжением, но в опасной зоне моя жизнь зависела от питомцев не меньше, чем от собственных навыков.

Уселся на крыльце, мысленно призвал к себе кошку. Красавчик спрыгнул мне на колени и замер, словно что-то ощутил.

Я сосредоточился, и перед глазами всплыли знакомые строки.

Статус.

Уровень: 11.

Опыт: 439/610.

Свободных очков: 18.

Навык: «Обнаружение» — поиск полезных ресурсов в радиусе 15 метров.

Особенность: Экспериментальная эволюция.

Питомец: Горностай мерцающий.

Уровень: 8.

Опыт: 2/21

Эволюционный индекс: G.

Характеристики питомца:

Сила: 2

Ловкость: 8

Поток: 8

Свободных характеристик питомца для распределения: 10.

Создание иллюзии (F) — физическая, стабильная, но всё ещё слабая проекция себя, чтобы обмануть хищников или охотников. Требуют затрат энергии, после чего зверь становится слегка медлителен. Чует магические следы на расстоянии до 3 метров.

Поиск и сбор (G): чует редкие травы и реагенты в радиусе 5 метров. Точность зависит от уровня приручителя.

Неплохой запас для усиления. Я мог вкладывать как собственные очки в любого питомца, так и их личные очки в их же характеристики. Главное — распределить всё с умом.

Сначала взялся за Красавчика. Маленький разведчик должен был стать моими глазами и ушами в лесу. Его ловкость и поток уже достигли хороших значений, но для выживания в опасной зоне этого могло не хватить.

Но что качать? Когда характеристика достигала порога, зверёк явно становился сильнее. Похоже, придётся идти протоптанной дорожкой, ведь не знаю где сработает следующий порог, а это важно. Учитывая, что мне нужен живой и невредимый зверь, то лучше бы усилить поток. Иллюзии — важны.

Поток 8+1+1=10

Кхм… Да сколько же нужно набрать?

Поток 10+1+1+1=13

Характеристика Поток достигла второго порогового значения 13.

Навык «Поиск и сбор»улучшен.

Поиск и сбор(F) — Чует редкие травы и реагенты ранга F и ниже в радиусе 8 метров. Точность зависит от уровня приручителя.

Ааааах…

Чёрт, как же так. Они что, качаются по очереди? А что тогда будет, если навыков у Красавчика станет больше?

Ладно, сбор — это тоже хорошо.

Итак, первый порог был на 8 единицах, теперь на 13-ти. А это значит, что с каждым шагом очков нужно всё больше. Есть ли шансы дотянуть до третьего порога? Неизвестно. А значит — отставить Поток. Силу тоже в сторону.

Мой разведчик должен быть цел и невредим. Я совершенно точно могу улучшить ловкость до второго порога, что и сделаю.

Ловкость 8+5=13

Характеристика Ловкость достигла второго порогового значения 13.

Координация движений улучшена — горностай может двигаться не нарушая равновесия. Восприятие угрозы и рефлексы повышены.

А вот это уже что-то!

Красавчик замер, когда я применил усиление. Его белоснежная шерсть вспыхнула золотистым светом, искры побежали по всему тельцу. Зверёк выгнулся, словно потягиваясь после долгого сна, и я увидел, как его движения стали ещё более плавными и уверенными. Глаза заблестели ярче, уши встали торчком — все органы чувств обострились.

Теперь кошка. У неё было только 2 свободных очка, но я мог добавить из собственного запаса.

Её сила уже была впечатляющей — 12 единиц делали из неё серьёзного бойца. Но в опасной зоне всегда может найтись что-то более серьёзное.

Сила 12+1 = 13

Характеристика Сила достигла второго порогового значения 13.

Усилена мускулатура задних лап.

Я присел на корточки рядом с кошкой.

Она потянулась, и я увидел, как напряглись её задние лапы — они стали явно мощнее, мускулатура проступала даже через густую шерсть.

Кошка словно тестировала новое тело, несколько раз сжала и разжала когти. В её жёлтых глазах мелькнуло удовлетворение — она явно чувствовала прибавку в силе и была этим довольна.

Теперь ловкость, добавлю недостающее очко из своего запаса.

Ловкость 11+2

Характеристика Ловкость достигла второго порогового значения 13.

Реакция улучшена. Нервные импульсы от мозга к мышцам передаются быстрее.

Отлично! Теперь очки зверей распределены, а у меня осталось 17.

Но нужно ли мне сейчас их тратить? Я всерьёз задумался и мотнул головой. Нет, я не знаю, понадобится ли мне ловкость горностая или сила кошки. Потому что не знаю, что из себя представляет ветряная рысь. Да и ситуации в лесу могут быть разные, придётся поберечь. Можно было бы бросить три очка кошке в Поток, но не стану по двум причинам. Не знаю, что именно улучшит параметр, и не знаю сколько нужно очков до третьего порога, если он понадобится. Лучше приберегу, спешка ни к чему хорошему не приводит.

Так, ну а что с питанием у моей красавицы?

Полосатый ядозуб — крупный хищник с замедленным метаболизмом. Основа рациона: крупная дичь, сырое мясо, рыба.

Для оптимального развития рекомендуется:

— 1-2 приёма пищи в день

— Сочетание обычной пищи с магическими реагентами.

— Реагенты требуют сочетания с питательными травами.

Текущие доступные реагенты:

Недоступно.

Я нахмурился, изучая информацию. Похоже, её специальные реагенты находятся в опасной зоне — логично, учитывая, что кошка куда сильнее Красавчика. Что ж, придётся поискать, потому что эволюцию на следующий ранг хотелось бы провести с умом. Простое кормление мясом вряд ли даст максимальный результат при переходе с F на E ранг.

Погладил кошку по голове и занялся дальнейшей подготовкой.

Пока что возьмём просто качественное мясо. Упаковал всё в кожаные мешочки, которые защитят от влаги и запахов.

Что там ещё, блин, отвлёкся.

Вода. В опасной зоне источники могли быть отравлены или заражены, правильно? Взял большую флягу и парочку поменьше.

Ловушки. Григор сказал изучать повадки рыси самостоятельно, но поймать-то её всё равно нужно. Я начал с того, что знал наверняка.

Силки из тонкой проволоки не подойдут для такого крупного и сильного зверя, как ветряная рысь. Проволока порвётся или зверь просто выдерет крепление. Вместо этого сплёл петли из крепкой верёвки — если рысь попадёт, петля затянется, но не перережет, а удержит.

К вечеру рюкзак был упакован идеально. Каждый предмет на своём месте, всё необходимое под рукой. Проверил вес — тяжеловато, но в пределах разумного. Лучше уж нести лишний килограмм снаряжения, чем погибнуть от его нехватки.

Красавчик весь день вертелся рядом, с любопытством обнюхивая припасы.

Кошка лениво наблюдала за моими приготовлениями, устроившись в тени. Время от времени она подходила и обнюхивала то или иное снаряжение, словно проверяя его пригодность. Одобрительно мурлыкала и уходила на место. Честно признаться, я до сих пор привыкал к её размерам. Сегодня, по большому счёту, наш первый день вместе.

Когда всё было готово, задумался над оружием. Моргенштерн и удавка, которые я изготовил после изгнания, казались теперь громоздкими и неуместными. В стычке с быстрым зверем стихий они только стеснят движения, да и охота на такого серьёзного противника, как и выход в такой лес, требуют иного подхода.

Настало время доверять питомцам и полагаться на собственные навыки. Эволюция действительно усилила моё тело — я чувствовал это в каждом движении, в улучшенной координации, даже в том, как легко теперь управлялся с ножом. В прошлом мире никогда бы не достиг таких результатов.

Взяв в руки знакомое оружие, ощутил его идеальный баланс. Клинок был достаточно длинным для защиты, но не настолько тяжёлым, чтобы замедлять реакцию. К тому же я уже знал его как свои пять пальцев.

Ух, день выдался плотный. Искупавшись, вернулся к зверям.

Оставалось ещё кое-что.

Имя…

— Как тебя называть-то будем, девочка?

Кошка повернула голову, жёлтые глаза с любопытством смотрели на меня.

Я задумался, наблюдая за ней. Последние дни постоянно возвращался к этому вопросу — что же выбрать? Имён в голове крутилось множество.

— Валькирия? — произнёс я наконец то, что мучило меня уже несколько дней. — Ты ведь всё-таки воительница, спасла меня в той битве с волками.

Она презрительно фыркнула и отвернулась. Видимо, слишком пафосно.

— Что, Царица небось? — я рассмеялся. — Всё держишься как настоящая королева.

На этот раз кошка раздражённо рыкнула и легла, демонстративно повернувшись ко мне спиной.

Я почесал затылок. Все мои заготовленные варианты один за другим терпели крах. Что ещё могло подойти такой гордой и своенравной особе? Она была хищницей до мозга костей, но при этом способной на благородство… В старом мире я читал немало книг, и одно имя засело в памяти особенно крепко.

— Слушай, а может Багира? — воодушевлённо произнёс то, что давно крутилось на языке. — Она тоже была мудрая, сильная и независимая, знаешь ли.

Кошка обернулась и недовольно зарычала, но в рычании была скорее обида, чем злость. Словно я её чем-то задел.

— Ещё скажи, что Царапка? — я невольно рассмеялся, а хищница даже не повернула голову.

— Ладно, — я сдался. — Подумаю ещё. Когда придумаю что-то достойное — скажу.

Интересно. Она считает, что заслуживает особого, определённого имени?

— Ты знаешь, с Красавчиком таких проблем не было, — буркнул я, почесав затылок.

Горностай подбежал к недовольной кошке и игриво тявкнул, словно пытаясь её развеселить. Она снисходительно посмотрела на него, а затем аккуратно рыкнула — будто одобрительно, как старшая на младшего. Впрочем, зверьку этого хватило, чтобы отпрыгнуть на почтительное расстояние. Чёрт, Григор рассказал много, но в то же время так мало. И как передавать эмоции питомцам?

Не прошло и получаса после усиления моих зверюг, как на поляну выскочил запыхавшийся Стёпка. Он остановился у края леса, согнувшись и хватая ртом воздух.

— Макс! — выдохнул он, выпрямляясь. — Хорошо, мне только сказала Ирма, я еле успел…

Он замер, увидев кошку, лежащую под навесом. После эволюции она стала ещё более внушительной, и даже в спокойном состоянии от неё исходила аура опасности.

— Это… это… Кошка Барута?! — прошептал Стёпа, не решаясь шагнуть ближе.

— Моя кошка, а не Барута, — подтвердил я. — А это Красавчик.

Горностай спрыгнул с перил крыльца и подбежал к гостю, обнюхивая его сапоги. Стёпка осторожно присел на корточки, протягивая руку к зверьку.

— Можно погладить?

— Можно, он дружелюбный. Для своих.

Красавчик позволил, даже довольно замурлыкал. Но внимание Стёпки всё равно приковывала кошка.

Неожиданно хищница поднялась и неторопливо направилась к нам. Парень инстинктивно отшатнулся, но хищница не проявляла агрессии.

— Э-э-эй, Максим, чего происходит.

— Не переживай, — я улыбнулся. — Не тронет.

Кошка подошла к парню, обнюхала его, а затем игриво толкнула лапой.

Толчок был лёгким, почти дружеским, но усиленная кошка не рассчитала силы. Стёпка охнул и рухнул на спину, а кошка тут же легла рядом, положив огромную лапу ему на грудь и посмотрела на меня жёлтыми глазами, отправляя посыл: свой.

— Ого, — выдохнул Стёпа. — Блин, чего за лапища, а! Макс, мне тут Ирма сказала, что неплохо было бы к тебе заглянуть. А ты куда-то собрался, вон какой рюкзак! Куда, а? Макс, блин, дай я встану, ну скажи ей! Тяжело же, ты её клыки видел вообще?

— Ладно, — я хохотнул. — Она просто поиграла. Девочка, отпусти.

Татуировки потеплели.

Кошка немного полежала, затем поднялась и отошла к полигону. Стёпа сел, отряхиваясь от травы.

— Слушай, — сказал я серьёзно. — А ты вовремя. Хочу попросить о небольшом одолжении.

— Надеюсь не зверюг твоих кормить?! — он сразу встрепенулся. — А так-то без проблем.

Придётся рассказать парнишке правду, иначе не поймёт серьёзность ситуации. Да и показал он себя уже много раз только с лучшей стороны, нет причин не доверять.

— Завтра утром я ухожу в опасную зону. И мне нужно, чтобы кто-то надёжный присматривал за ситуацией в деревне. А скорее даже за моими родными.

Лицо Стёпки помрачнело.

— В опасную зону? Макс, ты чё? Там же…

— Знаю, что там, — оборвал я его. — Но выбора нет.

И рассказал ему о долге, о сборщике налогов, о том, что у семьи есть всего неделя. Стёпка слушал с нарастающим ужасом.

— Один золотой?! — выдохнул он, когда я закончил. — За неделю? Но это же… это невозможно!

— Не невозможно, — покачал головой я. — Трудно, опасно, но не невозможно. Если поймаю кого хочу — проблема решена.

— Слушай, я бы может и пошёл с тобой, но сам понимаешь… Будь я хотя бы Мастером… — угрюмо сказал Стёпка.

— Оно и не надо, — твёрдо сказал я. — Ты мне больше поможешь здесь, Стёп, правда.

— Да блин, ты хоть вообще слышал, что в деревне про опасную зону говорят? Вон, Григор, якобы туда ходил. И где он теперь? А всё, сгинул!

Я мысленно улыбнулся.

— Стёп, послушай. Ефим не дурак. Он прекрасно понимает, что загнал мою семью в угол. И пока я буду в лесу, мало ли что ему в голову взбредёт.

Стёпка нахмурился, обдумывая мои слова.

— То есть ты хочешь, чтобы я следил за старостой?

— Нет, — уточнил я. — Ты чем слушаешь-то? За родными говорю. Если что-то пойдёт не так — ты должен сразу сообщить Баруту.

Стёпка усмехнулся.

— Ладно, справлюсь. Помнишь, как мы в сад лазили за яблоками?

— Помню. Тебя ни разу не поймали.

— Ага… — он выпрямился, его лицо стало серьёзным. — Так и есть. Буду незаметным. Короче, я понял. А ты… ты уверен, что справишься один в опасной зоне?

Я посмотрел на кошку, которая лениво умывалась в тени, на Красавчика, который караулил мотыльков в высокой траве.

— Не один. У меня есть помощники. А насколько серьёзная ситуация, я тебе уже объяснил.

— Понятно, — кивнул он. — Лихо ты изменился, дружище. Как на ноги встал. Ты уверен, что по-другому никак? Ну нельзя же так…

— Ты слышал, что я тебе только что рассказывал минут десять? — беззлобно хмыкнул я.

Он осёкся, кивнул, а потом протянул мне руку, и мы крепко пожали друг другу ладони.

— Ты если вернёшься с этим зверем… Это, наверное, всё изменит. Удачи, Макс. Чёрт бы побрал этого Ефима, между нами говоря. И ничего ведь правда не сделаешь, руки и глаза везде.

— Посмотрим, — я усмехнулся.

Глава 4

Солнце уже клонилось к закату, а внутри меня росло беспокойство.

Целый день потрачен на подготовку. А завтра утром… Ох, что меня там ждёт?

Красавчик, дремавший на перилах, поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.

— Ничего, парень. Просто внутри чёрт дёргает.

Каждый час промедления давил на нервы. Время шло неумолимо, а я всё ещё не сделал ни одного шага по зоне средней опасности.

Встал с крыльца и прошёлся по поляне, пытаясь успокоиться.

Да, я потерял день. Но взамен подготовился, усилил питомцев, продумал как действовать и договорился с Барутом и Стёпой. Это тоже продуктивно. К тому же поход в опасную зону — не спринт, а марафон.

Я вернулся к рюкзаку и ещё раз всё проверил.

Кошка поднялась и подошла ко мне.

— Завтра на рассвете выходим, — сказал я ей и Красавчику. — Сегодня уже отдыхаем.

Питомцы словно понимали серьёзность момента. Красавчик свернулся калачиком на перилах, кошка устроилась рядом с рюкзаком — охраняла снаряжение.

А я снова сел на крыльцо. Последний спокойный вечер перед штормом.

Лучи солнца окрашивали небо в багровый цвет, когда на тропинке показалась знакомая сгорбленная фигура. Ирма шла медленнее обычного, но в её походке не было обычной старческой ворчливости. Даже издалека чувствовалась какая-то торжественность момента.

В руках у неё была небольшая корзинка, прикрытая чистой тканью.

— Ирма, — встал я навстречу.

— Садись на место, не суетись, — проворчала она, но голос звучал не так резко, как обычно. — Ольга мне всё рассказала. Про долг, про то, что ты завтра в лес собрался.

Она присела на крыльцо рядом со мной, корзинку поставила между нами.

— Это тебе, — сказала, откидывая ткань.

Едва я опустил взгляд, как невольно вырвалось.

— Ох ты ж…

В корзинке лежал огнежар. Цветок пылал как настоящий огонь — алые лепестки с золотыми прожилками, тёмно-фиолетовая сердцевина с мерцающими искрами. От него исходило ощутимое тепло.

Огнежар. Ранг F.

Редкий алхимический реагент. Используется для создания противоядий для сложных магических токсинов. Принцип действия — «выжигание» яда и заражения изнутри организма. При употреблении вызывает сильнейший жар, заставляя кровь кипеть и уничтожая любые токсины.

— Слушай, но это же…

— Плевать мне на цветок, — оборвала она меня. — Лучше живой внук без огнежара, чем мёртвый с цветком. В опасной зоне всякая дрянь водится, укусит что — сразу жри, не думай. Алхимик-то, конечно, иначе готовит, но и сожрать можно. Эффект слабее, но поможет. Эх, вот было бы два огнежара, заняли бы, добавили, что накопилось, да заплатили. А так… Кто же знал.

Я осторожно взял цветок. Лепестки были тёплыми, словно живые.

— Спасибо, — сказал искренне. — Это и вправду может помочь.

— Вот и хорошо. А теперь слушай, — её голос стал строже. — Завтра ты идёшь, надеюсь? Утром?

— На рассвете.

— Правильно. Сегодня отдохни как следует, выспись. В лесу покоя не будет.

Ирма встала и подошла к кошке, которая лежала в тени. Хищница подняла голову, жёлтые глаза внимательно смотрели на старушку.

— А ты, — обратилась бабка к кошке, словно к человеку, — смотри за ним. Мальчишка умный, но молодой. Может дурости наделать.

Кошка зевнула, демонстрируя внушительные клыки, затем поднялась и подошла к Ирме. К моему удивлению, она аккуратно положила переднюю лапу на ногу старушки.

— Хорошая девочка, — одобрительно кивнула Ирма, осторожно погладив кошку по голове. — Знаю, умная. Болтали уже с тобой, да?

Кошка довольно мурлыкнула и вернулась на своё место.

— Чего? — я опешил. — Когда это вы болтали?

Бабка тут же осеклась и отвела взгляд, а потом махнула рукой.

— Да когда-когда, когда придавила к земле меня! Когда ж ещё.

— Да? — я прищурился. — А может ты что-то недоговариваешь?

— Значит, так, — повернулась ко мне бабка. — Не засоряй мне голову. Давай о деле поговорим. Долг этот — дело наживное, пошёл в лес и правильно, иди! Ефим переступил все границы, когда семью под удар подставил. Но ты главное — живым вернись. Внука мне нового не найти. Но ты вернёшься, потому что ты МОЙ внук, понял? У нас слабаков не было никогда.

В её тоне была такая поддержка, что я почувствовал, как напряжение отступает. Приятно услышать искреннюю тревогу.

— Обязательно вернусь, — пообещал я.

— Вот и хорошо. А когда вернёшься — займись Ефимом как следует. Он думает, что самый хитрый? Как бы не так. У него одна сила — власть. А у нас — правда и мозги. Разберись с тем, кто обидел твою мать, понял меня?

Я молча кивнул, бабка лишь озвучила мои собственные мысли.

Пока мы разговаривали, произошло нечто неожиданное. Красавчик вдруг встрепенулся и прыгнул прямо на спину кошки.

Я напрягся, готовый мгновенно вмешаться. Уровень их взаимоотношений мне пока был неизвестен. Но хищница даже не дрогнула.

Она лежала абсолютно спокойно, пока Красавчик устраивался у неё на загривке. Более того — я увидел, как она аккуратно повернула голову и вновь одобрительно рыкнула.

— Ну надо же, — тихо проговорила Ирма, наблюдая за этой сценой. — Словно одна семья.

Я смотрел на своих питомцев с нарастающим удивлением. Красавчик свернулся калачиком на спине кошки, а та медленно дышала, создавая ему удобную подвижную кровать. Между ними явно зарождалось доверие и взаимопонимание.

— Это хороший знак, — кивнула Ирма. — Если они доверяют друг другу, значит, и в лесу будут действовать слаженно. А это может спасти тебе жизнь.

И вновь спасибо, что подтвердила мои же мысли.

— Ну что ж, пора мне домой, — она выпрямилась. — А тебе — спать ложиться. Завтра серьёзный день.

Подошла ко мне и неожиданно обняла — коротко, но крепко. Её старые руки были сильнее, чем я думал.

— Ты обязан вернуться живым и здоровым, — сказала Ирма своим обычным сухим тоном, но в голосе звучала неподдельная забота. — Понял? Обязан. У тебя есть дело, которое нужно довести до конца.

Бабка направилась к тропинке, но на полпути обернулась:

— И ещё, Максим. Когда вернёшься — первым делом к матери иди. Независимо от того, поймал зверя какого или нет. Понял?

— Понял.

— Тогда удачи тебе, внук.

Она скрылась в сумерках, а я остался на поляне с питомцами. Красавчик всё ещё лежал на спине кошки, изредка поднимая голову и внимательно оглядывая окрестности. Кошка дремала, но я чувствовал — стоит появиться малейшей угрозе, и она мгновенно придёт в боевую готовность.

Я поднялся с крыльца и направился в избу. Нужно было хорошо выспаться — завтра предстояло серьёзное испытание.

Проснулся до рассвета, когда небо только начинало сереть за окном. Тело было напряжено, как тетива, готовая выстрелить стрелу.

Рюкзак был собран, но я ещё раз проверил каждый ремень, каждый карман. Нож отца на поясе, верёвки, провизия, аптечка с бесценным огнежаром от Ирмы. Всё на месте. Кошка лежала у двери, словно караулила. Красавчик дремал, свернувшись калачиком на подоконнике.

— Пора, — тихо сказал я, выходя из дома.

Кошка мгновенно поднялась, потянулась и подошла ко мне. Красавчик открыл один глаз, зевнул и спрыгнул на плечо, цепко вцепившись коготками в рубашку.

Утренний воздух был прохладным, пах росой и хвоей.

Мы шли по знакомой тропе через безопасную зону. Кошка двигалась рядом со мной бесшумной тенью, каждый её шаг выверен и точен. После усиления характеристик она стала ещё более грациозной — мускулы перекатывались под полосатой шерстью, реакция обострилась до предела.

Красавчик на плече изредка поворачивал голову, следя за окружающим лесом — его улучшенная ловкость тоже давала о себе знать.

Идеальная команда. Но чего-то не хватало.

Я посмотрел на кошку, которая обошла поваленный ствол с истинно кошачьей грацией. Она всё ещё была безымянной, и это не давало мне покоя.

Перебирал в голове варианты, но все они казались мелкими, недостойными. Кошка? Абсурд. Хищница? Банально. Царица? Она же отвергла это имя с презрением.

В памяти всплывали обрывки книг, которые читал в прошлой жизни. Мифы, легенды, истории о великих воительницах… И вдруг я вспомнил одну из них.

Покровительница героев и защитница городов. Та, что никогда не отступала, но сражалась не из слепой ярости, а с холодным расчётом и стратегическим умом. Дева-воительница, которая могла быть беспощадной к врагам, но проявляла глубокую преданность тем, кого считала достойными. Гордая, независимая, рождённая из головы верховного бога уже взрослой и в полном вооружении.

Именно такой была моя спутница.

Мы дошли до границы опасной зоны. Здесь всё менялось — воздух становился плотнее, деревья выше и мрачнее, а тишина… эта тишина была не мирной, а настороженной. Здесь каждый звук мог означать смерть.

Я остановился у самой черты, где мирный лес переходил в царство хищников. Кошка замерла рядом, её глаза внимательно изучали заросли впереди.

— Девочка, — позвал я тихо.

Она повернула ко мне голову и села, уши встали торчком. В её взгляде читалось внимание и готовность.

— Знаешь, всё думал, как тебя назвать. Перебрал кучу вариантов, но ни один не подходил. А сейчас понял почему.

Я присел на корточки и посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты не просто кошка. Ты — воительница. И при этом умеешь быть преданной тем, кого считаешь достойными.

Кошка слушала, наклонив голову, словно действительно понимала каждое слово.

— Знаешь, я много раньше читал, любил мифологию. В старых легендах была богиня, очень на тебя похожая. Богиня мудрости и справедливой войны, — я сделал паузу, наблюдая за реакцией.

Кошка замерла. Её зрачки расширились, а затем сузились до щёлочек. Она медленно встала, подошла ко мне и положила огромную лапу мне на колено. В её глазах я увидел не просто принятие — одобрение.

Хищница медленно кивнула, и в этом движении было что-то торжественное, почти ритуальное. Словно принимала не просто имя, а новую сущность.

И я произнёс.

Чётко, но тихо, словно оставляя этот сакральный момент между нами.

— Афина.

— РРРРРРРРРРРАУ!

В тот же миг мир взорвался светом.

Кошка замерла, её глаза вспыхнули ярким золотом, а по полосатой шерсти побежали волны света — не того слабого мерцания, что я видел у магических зверей, а настоящего сияния, как от раскалённого металла. Её тело будто стало прозрачным, и внутри пульсировала чистая энергия.

Я попятился, но хищница не выглядела испуганной или агрессивной. Наоборот — в её глазах читалось умиротворение, принятие. Словно она наконец-то стала тем, кем должна была быть.

Красавчик на моём плече встревожено заверещал, уцепившись коготками ещё крепче.

Свечение усилилось, и я понял, что происходит нечто невероятное. Тело Афины начало… растворяться. Не исчезать — именно растворяться, превращаясь в поток чистой, концентрированной энергии.

— Что за… — начал я, но не успел договорить.

Поток света устремился ко мне. Не атаковал — притягивался, словно к магниту. Хотелось отступить, но стойко остался на месте. Энергия коснулась моей груди, и я почувствовал, как она проникает внутрь, прямо к солнечному сплетению, к тому месту, где билось моё потоковое ядро.

Боли не было. Только невероятное тепло и ощущение… единства. Словно часть меня, которой не хватало всю жизнь, наконец встала на место.

Свечение погасло. Афины рядом не было.

Но она была во мне.

Вот, что ты хотела сказать после своей эволюции…

Я чувствовал её присутствие рядом с ядром. Не как чужеродное тело, а как продолжение самого себя. Её сознание, её силу — всё это стало частью меня. И при этом она оставалась собой, со своим характером и волей.

Духовное тело питомца освоено.

— Афина? — позвал я мысленно.

Ответ пришёл не словами, а волной тепла, которая прокатилась по моей груди и отозвалась в самых глубинах сознания. Одобрение. Готовность. Принятие. Она была здесь, со мной, хотя физически её рядом не было.

Невероятно. Теперь я мог призывать её не только мысленно, но и материализовать в любой момент. Связь между нами стала ещё глубже, будто невидимая нить протянулась от моего ядра к её сущности.

Я закрыл глаза и сосредоточился, представляя её образ во всех деталях. Мощное тело с развитой мускулатурой, полосатую шерсть, что переливалась на солнце золотом и медью. Жёлтые глаза, полные разума и достоинства. Грацию хищника, который знает себе цену.

Потоковое ядро в груди откликнулось тёплой волной. Энергия потекла по рукам, заставляя татуировки вспыхнуть ярким светом. Воздух перед нами засверкал, будто в нём зажглись тысячи крохотных звёзд.

Красавчик тихонько тявкнул — видимо, почувствовал происходящее. Искры сгустились, образуя знакомый силуэт. Свет стал плотнее, ярче, и из его сердцевины выступила Афина.

Сначала появилась морда с чёрным носом и длинными усами. Затем — тело, мощные лапы, длинный хвост. Она материализовалась постепенно, словно проявлялась на фотографии в проявочной ванне. Каждая полоска шерсти, каждый мускул обретали реальность и вес.

Когда процесс завершился, она встряхнулась — сначала головой, потом всем телом, стряхивая с себя последние искры магии. Движение было таким естественным, таким живым, что трудно было поверить — ещё секунду назад её здесь не было.

Афина повернула ко мне голову и посмотрела прямо в глаза. В её взгляде читалось глубокое удовлетворение, почти гордость. Она одобряла не только имя, но и то, что я наконец научился правильно с ней работать. Партнёрство переходило на новый уровень.

Она подошла ко мне и коротко мурлыкнула — звук низкий, довольный, как у кошки, которая получила самое лакомое блюдо. Затем потёрлась боком о мою ногу, и я почувствовал тепло её тела, реальность её присутствия.

— Да уж, девочка, — восторженно прошептал я, и в груди разлилось странное чувство, то, которое отшельники теряют с годами.

Теперь многое стало понятно. Почему у Григора не видел других питомцев, кроме медведя. Почему у тех опытных Мастеров, которых вызвал Ефим, не было зверей рядом, хотя их статус явно позволял иметь боевых питомцев. Они не исчезли и не сидели в клетках — они стали частью своих хозяев. Вот вам и сила эволюционного ранга.

Духовные звери. Питомцы, достигшие такого уровня связи с приручителем, что могли существовать внутри его потокового ядра, материализуясь только при необходимости.

Это меняло всё. Теперь мне не нужно было беспокоиться о том, что Афина устанет в долгом переходе. Она была со мной всегда.

Красавчик недоуменно почесал лапкой за ухом и тихонько тявкнул, глядя то на меня, то на Афину.

— Да, дружок, — засмеялся я, аккуратно почесав его между ушами. — Это и мне в новинку. Но не волнуйся — обязательно прокачаю и тебя до F-ранга. Думаю, и ты сможешь достичь такого уровня.

Горностай довольно замурлыкал и потёрся мордочкой о мою щёку.

Я встал, чувствуя прилив сил и уверенности. Можно и поохотиться.

— Пора идти.

Красавчик пристроился на плече поудобнее, и мы шагнули за границу безопасной зоны.

И мир изменился.

Воздух сразу слегка плотнее и тяжелее. Лёгкие наполнились густым ароматом незнакомых трав и металлическим привкусом магии.

Деревья здесь возвышались как великаны. Дубы толщиной с башню, ели, чьи кроны терялись в тумане. Стволы покрывала не обычная кора, а что-то похожее на чешую — тёмно-зелёную, с металлическим отливом. Местами она поблёскивала, как мокрая после дождя.

Под ногами хрустел не привычный лесной мусор, а что-то другое. Присмотревшись, я понял — это были листья, но они светились изнутри слабым голубоватым светом. Каждый мой шаг вызывал тихое потрескивание и лёгкое мерцание, словно я шёл по россыпи светлячков.

Тишина здесь была не такой, как в обычном лесу. Там всегда слышны какие-то звуки — шелест листвы, треск веток, птичье пение. Здесь же царила гнетущая тишина, прерываемая лишь отдалённым гулом, который, казалось, исходил из самой земли.

Красавчик на моём плече насторожился. Его маленькое тельце напряглось, а чёрные глазки забегали, высматривая угрозы. Афина двигалась ещё более осторожно, чем обычно — каждая лапа ставилась с предельной аккуратностью, уши постоянно поворачивались, ловя малейшие звуки.

Мы шли уже минут десять, и я начал понимать — мой опыт егеря здесь работает, но требует адаптации. Следы на земле были не такими, как привык видеть. Отпечаток копыта, но с дополнительными когтями. След лапы, но слишком крупный для волка и слишком мелкий для медведя.

— Нужно искать воду, — пробормотал я — Все звери ходят на водопой, даже магические.

Я приложил ухо к земле, пытаясь услышать журчание ручья. Земля под щекой была прохладной и чуть вибрировала — словно по ней проходили слабые подземные толчки.

Чёрт, ничего.

В этом тихом лесу хотелось прислушиваться к каждому шороху. Я двигался медленно, изучая землю под ногами. Здесь егерские навыки требовали корректировки.

Вот след — четырёхпалая лапа размером с кулак. Глубокие отпечатки когтей, но расстояние между пальцами больше, чем у обычного волка. Интересно.

Дальше — царапины на стволе дерева. Высоко, метра на три. Медведь? Но царапины шли не сверху вниз, а наоборот — снизу вверх, будто зверь карабкался по стволу.

Я остановился, изучая отметины. Четыре параллельные борозды, глубокие, рваные. И между ними — пятая, более тонкая. Пятипалый хищник? Или что-то ещё?

Афина обнюхала ствол и недовольно фыркнула, отходя в сторону. Красавчик на плече встрепенулся и тихонечко тявкнул, едва-едва, лишь чтобы привлечь внимание — что-то его насторожило.

Мы двинулись дальше. Лес становился всё более странным. На некоторых деревьях я заметил гнёзда — огромные, сплетённые не из веток, а из каких-то серебристых нитей. Они свисали с ветвей, покачиваясь на ветру, которого я не чувствовал.

Под одним из таких гнёзд валялись кости. Мелкие — от белок или бурундуков. Но рядом лежала и более крупная — ребро какого-то копытного. Все кости были идеально очищены, без единого клочка мяса.

— Хищная птица, — пробормотал я. — Крупная.

Но какая именно? В памяти Макса не было ничего о птицах-охотниках такого размера. Обычный ястреб не справился бы с молодым оленем.

Афина вдруг остановилась и подняла голову, принюхиваясь. Её ноздри раздувались, уши поворачивались, ловя звуки. Затем она двинулась влево, прочь от нашего маршрута.

— Стой! — резко приказал я.

Кошка замерла и обернулась, в её глазах мелькнуло недоумение.

— Нет, так дело не пойдёт, — сказал я строго, подходя к ней. — Ты не можешь просто уходить, куда вздумается. Мы команда, а в команде все решения принимаются сообща. Понимаешь?

Афина недовольно рыкнула — тихо, но выразительно. В рычании слышалось раздражение: мол, я же лучше знаю эти места.

— Нет, — покачал головой я, не отступая. — Неважно, что ты учуяла. Ты должна всё согласовывать со мной. Так нельзя себя вести, особенно в опасной зоне. Мы с тобой о чём договаривались? Ты поняла, Афина?

При звуке её имени кошка словно осеклась. Она опустила голову, уши прижались к черепу. Её поза стала виноватой, почти извиняющейся.

Затем Афина медленно повернулась в ту сторону, куда хотела идти изначально, сделала несколько шагов и обернулась ко мне. В её взгляде читался вопрос: можно?

— Другое дело, — кивнул я с одобрением. — Веди, раз знаешь что-то.

Минут через пять мы вышли на поляну.

На первый взгляд — обычная лесная поляна. Зелёная трава, разбавленная жёлтыми и фиолетовыми цветами. Солнце пробивалось сквозь кроны, создавая пятна света и тени. Идиллия.

Я уже шагнул было вперёд, но Афина резко встала передо мной, распушив хвост. Её спина выгнулась дугой, а из горла вырвался глухой, предупреждающий рык.

Я замер. Инстинктам своего питомца лучше доверять.

— В чём дело? — прошептал и присмотрелся внимательнее.

Чёрт, а ведь и правда. Что-то показалось мне подозрительным.

И в этот момент…

ХЛОПОК!

КИ-КИ-КИ-КИ-КИ!

Нечто огромное обрушилось сверху с оглушительным криком. Не птичьим — скорее, как рвущийся металл. Я увидел лишь вспышку серых перьев и жёлтые когти, нацеленные прямо на Красавчика.

Хищный Сокол. Уровень 12. Эволюционный ранг — F

Ч-что? Сокол?!

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я рванулся назад, прикрывая горностая руками, и почувствовал, как что-то острое полоснуло по предплечью. Рану обожгло, рюкзак съехал с плеч и с глухим стуком упал на землю.

Красавчик пискнул от испуга, но остался цел — я успел его заслонить.

Афина сработала ещё быстрее. Она взвилась вверх с рыком ярости, мощными лапами ударяя по нападавшему. Воздух наполнился визгом и треском перьев.

Нападавший — это был действительно сокол, но размером с орла — взмыл вверх, уклоняясь от когтей кошки. Его серые перья отливали металлом, а глаза горели холодным синим огнём. На мгновение он завис в воздухе, оценивая ситуацию, затем с недовольным криком скрылся в кронах.

Я тяжело дышал, осматривая царапину на руке. Неглубоко, но кровь сочилась. Красавчик дрожал у меня на плече, его шёрстка встала дыбом.

— Всё в порядке, — прошептал, поглаживая горностая.

Кошка приземлилась рядом, облизывая лапу. На когтях блестели серые перья.

Но облегчение длилось недолго.

Отступая от атаки, я сделал несколько шагов назад, а сейчас почувствовал, как нога провалилась во что-то мягкое и влажное.

Посмотрел вниз и похолодел.

То, что казалось твёрдой землёй поляны, оказалось обманом. Моя нога увязла в болотной жиже, замаскированной тонким слоем травы и мха.

И трясина уже начинала затягивать.

— Чёрт! — выругался я, но заставил себя замереть. Нельзя в болоте паниковать и дёргаться! Каждое резкое движение только ускоряет погружение.

— Красавчик, на землю!

Мои татуировки обдало таким жаром, что горностаю только и осталось, что прыгнуть к Афине, а затем зло тявкать, переживая за хозяина.

А где-то наверху раздался тихий, злорадный клёкот.

Глава 5

Первое правило попадания в болото: не паниковать.

Я заставил себя замереть, почувствовав, как холодная жижа медленно поднимается к колену. Нога увязла почти по щиколотку, но дальше пока не шла. Хорошо. Значит, не самая плотная трясина.

Сверху раздался злорадный клёкот.

Сокол завис над моей головой, размах крыльев метра три, серые перья отливали металлом в пятнах солнечного света. Его синие глаза смотрели на меня с хищным любопытством — словно он уже прикидывал, с какой стороны лучше начать трапезу.

Но почему он вообще напал именно на меня? Красавчик возбуждённо гавкал на краю поляны, явно более лёгкая добыча. Впрочем, Афина стояла рядом с ним, тоже на безопасном расстоянии от трясины.

Я провалился в ловушку — стал беспомощной жертвой. Для хищника это идеальная ситуация: добыча обездвижена, не может убежать или дать серьёзный отпор.

— Афина. Отвлеки его. Но осторожно, не подставляйся.

Кошка мгновенно напряглась, её жёлтые глаза сузились. Она издала низкий, предупреждающий рык и сделала угрожающий выпад в сторону сокола.

Эффект был мгновенным. Хищная птица резко взмыла вверх, издав пронзительный крик тревоги. Теперь её внимание раздвоилось между беспомощной добычей в ловушке и крупным наземным хищником, способным нанести смертельные раны когтями.

Афина рыкнула и с силой оттолкнулась задними лапами. Прыгнула к ближайшему дереву, взбираясь по стволу с невероятной скоростью! Сокол принял вызов — он пикировал на неё, стараясь ударить когтями, но кошка уклонилась и прыгнула на соседнее дерево.

Началась яростная, но короткая погоня среди ветвей.

Я воспользовался моментом и оценил ситуацию.

Трясина была неглубокой — естественная западня, которую кто-то умело усовершенствовал. Поверх болотной жижи была аккуратно уложена сетка из тонких веток и корней, а сверху — слой земли.

Охотничья засада в чистом виде — сокол использовал готовую природную ловушку, немного её доработав. Умный зверь. Он напал на меня, когда понял, что западня не сработала, и заставил шагнуть в неё! Да здесь все звери чересчур умные!

Медленно, стараясь не создавать волн в жиже, я осмотрелся в поисках спасения.

Над головой свисала толстая лиана — древний, одеревеневший ствол, который обвивал могучий дуб. Именно то, что нужно.

Но дотянуться до неё было проблемой. Лиана висела на метр выше моей головы — с учётом того, что я по колено увяз в трясине.

Пришлось импровизировать. Я достал нож и начал резать окружающие меня ветки и корни, что торчали из жижи. Нащупал руками — вот этот толще, можно использовать как опору.

Осторожно уперся одной рукой, другой потянулся к лиане. Ещё немного… Есть! Пальцы сомкнулись на волокнистой поверхности.

Теперь нужно было отрезать кусок лианы. Работая одной рукой, я пилил ножом, стараясь не терять равновесие. Клинок скользил по волокнам — растение было жёстким.

Наконец лиана поддалась. В руке оказался кусок длиной около двух метров. Толстый, прочный — должен выдержать мой вес.

Теперь самое сложное — сделать из неё спасательную верёвку.

Дед учил меня вязать петли ещё в детстве.

Я сформировал скользящую петлю на одном конце лианы, проверил прочность узла. Работал медленно, каждое движение выверяя — торопливость в трясине смерти подобна.

Сверху донеслось хлопанье крыльев и злобное рычание — Афина и сокол всё ещё играли в смертельные прятки среди ветвей. Но звуки становились всё ближе — кошка, похоже, загоняла противника в мою сторону.

— Красавчик, — сказал я горностаю. — Нужна твоя помощь.

Зверёк встрепенулся и посмотрел на меня умными чёрными глазками.

— Создай копию на краю поляны. Пусть бежит со всей дури. А сам спрячься! Понял?

Красавчик кивнул — это было удивительно, насколько он понимал сложные команды после моей эволюции. Его шерсть вспыхнула золотистым светом, и в нескольких метрах от нас появилась иллюзия.

Эффект был мгновенным. Сокол вылетел из-за деревьев и устремился к мнимой лёгкой добыче.

Самое время.

Я размахнулся и метнул петлю вверх. Лиана описала дугу в воздухе и зацепилась за толстую ветку дуба, что росла метрах в трёх надо мной.

Проверил прочность узла, слегка потянул. Держит.

Теперь — самое трудное. Нужно подтянуться, не создавая резких рывков, которые заставят трясину засосать меня глубже.

Взялся за лиану обеими руками и начал медленно, равномерно подтягиваться. Мышцы напряглись — эволюция до ранга F дала о себе знать. Руки стали сильнее, выносливее.

— Ти-и-и-и-и-ихо, — прошептал я себе под нос. — Как на рыбалке. Без рывкоо-о-о-ов.

Трясина неохотно отпускала добычу. Жижа чавкала и булькала, но постепенно я чувствовал, как нога освобождается. Сначала по колено, потом по щиколотку…

И вот я уже висел над ямой, держась за лиану. Ноги болтались в воздухе.

В этот момент до меня донёсся разъярённый крик сокола.

Увидел, как хищная птица настигает иллюзию Красавчика на краю поляны. Серые когти с силой ударили по мнимой добыче — и прошли сквозь неё, словно сквозь туман.

Иллюзия растаяла золотистыми искрами.

Сокол завис в воздухе, хлопая крыльями от ярости и недоумения. Его голова резко повернулась ко мне — синие глаза пылали холодным огнём. Он понял, что его обманули.

И я болтался на лиане, как мешок с дерьмом.

— Твою мать, — выдохнул, чувствуя, как адреналин ударяет в кровь.

Хищная птица развернулась и ринулась в мою сторону. Размах крыльев казался огромным, когти были нацелены прямо мне в лицо.

Я висел беспомощно, не имея возможности ни уклониться, ни защититься. Раскачаться на лиане? Не успею. Отпустить верёвку, так меня просто утянет!

— Афина!

— РААААААААААААААААААААУ!

Успела!

С громовым рыком она прыгнула с ветки дерева, что росло над поляной. Жёлтые глаза горели яростью, когти выпущены на полную длину.

Сокол заметил угрозу в последний момент. Он попытался свернуть, но было поздно — Афина врезалась в него всем телом. Воздух наполнился воплем птицы, треском перьев и рычанием разъярённой кошки.

Сцепившись в смертельном клубке, они рухнули вниз.

Нет-нет-нет-нет-нет!!!

Только не в трясину!

Одно дело — вытаскивать себя. Совсем другое — спасать Афину из болотной жижи под атаками израненного, но ещё живого сокола.

Фух!

Траектория их падения прошла мимо. Они грохнулись на твёрдую землю у края поляны в облаке пыли и листьев.

Афина оказалась проворнее. Она перевернулась в воздухе, приземлилась на лапы, а сокол ударился о землю спиной. Хищная птица попыталась подняться, растопырив крылья и щёлкая клювом.

Я аккуратно раскачался на лиане и спрыгнул на край поляны, подальше от замаскированной ловушки.

В последний момент сокол извернулся, его мощные когти полоснули по морде. Три глубокие борозды прорезали шерсть от левого уха до носа, кровь тут же выступила алыми каплями на полосатой шерсти. Кошка взвыла от боли — звук, от которого меня проняло. Словно кто-то полоснул раскалённым ножом по моей собственной коже.

Она отшатнулась, мотая головой и пытаясь стряхнуть кровь, застилавшую глаз. А хищная птица, воспользовавшись моментом, взмыла в воздух с торжествующим криком, её крылья взмахнули.

Боль кошки отозвалась в потоковом ядре холодной, ледяной яростью.

Кажется, или я даже зарычал, выхватывая нож.

Сокол завис в воздухе, готовясь к новой атаке. Его синие глаза горели торжеством — он ранил одного противника и теперь целился во второго.

Хищная птица ринулась на меня, когти нацелены в лицо. Но на этот раз я был готов.

В последний момент отклонился в сторону, и смертоносные серые когти прошли в сантиметрах от щеки. Рывком всего тела я развернулся и полоснул ножом по крылу.

Клинок прошёл по воздуху, не причинив вреда.

Хищник был не так прост.

Внезапно его перья вспыхнули ярким серебристым светом, словно он превратился в живую молнию. Воздух вокруг него заискрился, и в следующую секунду сокол просто исчез.

— Что за…

БАХ!

Удар пришёлся мне в спину с невероятной силой. Я рухнул на землю, едва не выронив нож. Сокол материализовался прямо надо мной, его когти полоснули по левому плечу, прорвав ткань рубашки и оставив три кровоточащие борозды. Так вот почему Афина не могла его поймать! Телепортация?!

Боль обожгла огнём, но я перекатился в сторону, уклоняясь от добивающего удара клювом.

Плечо горело, кровь сочилась сквозь разорванную ткань, но двигать рукой я мог. Не задеты сухожилия — повезло.

Сокол кружил надо мной, готовясь к новой атаке. Его перья всё ещё мерцали остаточными искрами магии.

Дьявол, в прямом бою у меня нет шансов. Он быстрее, маневреннее, и у него есть этот проклятый навык мгновенного перемещения.

— Афина!

Кошка метнулась вперёд, её рык эхом прокатился по поляне. Сокол инстинктивно повернулся к новой угрозе, на мгновение упустив меня из виду.

Этого хватило.

Я рванулся, игнорируя боль в плече. Нож нацелен в центр массы птицы. Сокол заметил движение в последний момент, его перья вспыхнули, готовые к телепортации…

И тут Афина сделала нечто неожиданное.

Она не бросилась на сокола. Вместо этого кошка прыгнула точно туда, куда хищник собирался переместиться — словно предугадала его намерения.

Это улучшенная реакция так сработала? Её массивное тело заняло позицию за моей спиной, перекрыв путь к отступлению.

Сокол материализовался прямо на её когти.

Афина рыкнула и ударила лапой — оттолкнула птицу обратно, прямо на мой клинок.

Нож вошёл точно под крыло, в сердце.

Сокол издал последний пронзительный крик и обмяк. Серебристое мерцание его перьев погасло навсегда.

Убит Хищный Сокол.Ур. 12 — F. Получено опыта: 500.

Получен уровень 12.

Я тяжело дышал, чувствуя, как по спине стекает пот вперемешку с кровью. Плечо пульсировало болью, но ранение было поверхностным.

Вот это опыта за убийство F-рангового хищника!

— О-о-о-ох, девочка, молодец, — выдохнул я, усевшись прямо на землю.

Афина довольно мурлыкнула и осторожно положила лапу мне на колено. Потом игриво боднула головой в плечо, а затем потёрлась боком о мою руку: спасибо за помощь.

— Да ладно. Ты делала для меня то же самое, — я невольно хохотнул, сбрасывая напряжение, и погладил её.

Красавчик тоже подбежал и буквально сиял от гордости — иллюзия сыграла неслабую роль в моём спасении. Хоть и получилось кривовато.

Я почесал его за ухом.

— Хорошая работа.

Мысли уже крутились вокруг того, что произошло, но сначала нужно было заняться ранами. Я осторожно ощупал плечо — три глубокие царапины, но без серьёзных повреждений.

Достал из рюкзака аптечку и промыл раны водой из фляги. Каждая капля была как раскалённая игла, но я стиснул зубы и продолжил. В походную чашку насыпал растёртый горечь-корень, добавил немного воды. Густая кашица горела на коже, знакомо покалывая — верный знак того, что природный антисептик делает своё дело.

Следом разжевал кусочек сушёной серебряной губки. Тёплая волна разлилась по телу изнутри.

— Теперь твоя очередь, девочка, — позвал Афину.

Кошка подошла ко мне, и я осмотрел её морду. Царапины шли от левого уха к носу — неглубокие, но кровоточащие. Афина терпеливо позволила обработать рану той же травяной кашицей, лишь слегка поморщившись от жжения.

— Так, — сказал я, когда закончил с лечением. — А давай-ка попробуем кое-что.

Я сосредоточился на потоковом ядре в груди и мысленно позвал её к себе. Кошка поняла — её тело начало растворяться в золотистых искрах, превращаясь в поток энергии. Через мгновение она уже была внутри, её присутствие ощущалось как тёплая волна рядом с ядром.

— Отдохни, хочу проверить один момент.

Из глубины ядра прокатилась волна возмущения — горячая, как удар молнии. Афине явно не понравилась моя идея.

— Немного, ладно? Это только тебе на пользу.

Я мысленно послал ей образ: краткий отдых, восстановление сил, безопасность. Гнев сменился недовольным ворчанием, но кошка уступила.

Теперь стоит изучить поляну.

Эта ловушка была слишком сложной для простого зверя. Я присел на корточки, разглядывая замаскированную трясину. При ближайшем рассмотрении стало ясно — естественная болотная яма была усовершенствована.

Охотничья засада в чистом виде.

— Умная тварь, — пробормотал я, вставая.

Сокол не просто воспользовался готовой ловушкой — он её доработал.

В тайге опытные охотники используют естественные препятствия — канавы, поваленные деревья, болотины. Но это делают люди с десятилетиями опыта.

Память всплыла сама собой: дед рассказывал про старого волка, который научился загонять косуль к обрыву. Но тот действовал инстинктивно, используя знание местности. А этот сокол — планировал. Создавал ловушку, ждал жертву…

Невероятные инстинкты. Как же развились звери за эти сотни лет.

— Что ж, — пробормотал я, отряхивая остатки грязи с штанов, — урок получен. Здесь даже обычные хищники думают почти как люди. Теперь будем осторожнее.

Но когда я уже собирался уходить, взгляд упал на неподвижное тело сокола. В памяти всплыл разговор с Ирмой — она как-то упоминала, что из магических зверей тоже можно добывать реагенты. Не только растения ценятся алхимиками.

— А ведь и правда, — прошептал я, присаживаясь рядом с соколом.

В прошлой жизни я разделывал дичь сотни раз — от мелких птиц до крупных копытных. Знал, где искать желчь, какие органы ценятся, как правильно снимать шкуру. Но здесь, в мире магии, правила могли быть совершенно иными.

Я активировал «Обнаружение».

Мир потускнел, став чёрно-белым. Тело сокола лежало передо мной, но никакого свечения не исходило — ни от перьев, ни от когтей, ни от клюва.

Странно. У этой птицы был навык телепортации — чистая магия. Должно же что-то светиться?

Я внимательно обошёл тушу кругом, рассматривая каждую деталь через навык.

Может, магические компоненты находятся внутри?

Взял нож и аккуратно вскрыл грудную клетку. Движения привычные, отработанные годами охоты в тайге. Только теперь делал всё, не отключая «Обнаружение».

Внутренние органы открылись моему взгляду, но и здесь — никакого свечения. Сердце, лёгкие, печень — всё было обычным и не подсвечивалось.

Красавчик подбежал ко мне и принюхался к соколу. Его шёрстка не заискрилась — значит, навык «Поиск и сбор» тоже ничего не находил.

— Видимо, не каждый магический зверь годится для алхимии, — вздохнул я, поднимаясь.

Или же я ещё не знаю, как правильно искать такие реагенты. В «Зверином кодексе» об этом ничего не написано.

Впрочем, расстраиваться не стоило. Пятьсот очков опыта за победу над F-ранговым хищником — уже неплохая награда.

Красавчик забрался на меня и свернулся калачиком. Он явно устал от навыка и стресса.

Посмотрел на небо — солнце ещё высоко, день только начинался. Теперь я знал, что в этом лесу опасность может подстерегать в самых неожиданных формах.

Но, как ни странно, именно эта непредсказуемость разжигала во мне охотничий азарт. Адреналин бурлил в крови, заставляя сердце колотиться быстрее. Вот она — настоящая дичь!

Глава 6

Теперь, отряхивая болотную грязь со штанов, я понимал — опасная зона требовала совершенно иного подхода. Если раньше в тайге я мог положиться на силу и опыт, то здесь каждый неосторожный шаг мог стать последним. Слишком всё непредсказуемо.

Достал из рюкзака запасные носки — мокрые ноги в долгом переходе приведут к мозолям, а мозоли в бою могут стоить жизни. Переобулся, аккуратно отжал воду из штанин и огляделся.

Афина терпеливо находилась в ядре. Красавчик дремал у меня на плече, но его маленькое тельце было напряжено — он тоже чувствовал опасность.

— Эй, лопать будешь? — кивнул на труп сокола. Горностай лениво открыл один глаз, спрыгнул, принюхался и отпрянул.

Ладно, похоже у вас есть свои предпочтения...

— С этого момента — полная тишина, — прошептал я, — Любой шум может привлечь что-то похуже сокола.

Дальше начал двигаться как учил дед: пятка-носок, плавно переносить вес, проверять каждую ветку под ногой. В тайге это позволяло подойти к лосю на расстояние выстрела. Здесь могло спасти жизнь.

Каждые десять шагов — остановка. Прислушаться, принюхаться, осмотреться.

Лес в опасной зоне был другим. Деревья росли ближе друг к другу, их стволы покрывала не обычная кора, а что-то напоминающее чешую. Мох под ногами светился слабым зеленоватым светом — видимо, магия пропитала даже растения.

Но звери всё равно оставляли следы.

На влажной земле у ручья я нашёл новый отпечаток.

Присел на корточки, изучая след. Копыто, но не лошадиное и не оленье. Слишком широкое, с глубокими вмятинами от дополнительных… когтей? Размер впечатлял — с мою ладонь.

— Что за чудо-юдо, — пробормотал под нос.

Провёл пальцем по краю отпечатка. Земля ещё влажная, значит, зверь прошёл недавно. Но насколько недавно? В обычном лесу я бы определил по свежести следа. Здесь же, где даже мох светится магией, правила могли быть иными.

Я встал и пошёл по следу.

Шаги были широкими — не меньше полутора метров между отпечатками.

Либо зверь был огромен, либо двигался быстро. Возможно, и то, и другое.

Через пятьдесят метров следы привели к дереву с содранной корой. Царапины шли по стволу на высоте моего роста. Четыре параллельные борозды, глубокие, будто их прорезали стальными когтями.

Я приложил ладонь к царапинам. Когти были длиной с мои пальцы. И судя по глубине борозд — невероятно острые.

— Ну и кто ты? — выдохнул я.

В памяти всплыли медведи, которые метят территорию, дерясь с деревьями. Но это была не медвежья работа. Слишком аккуратно, слишком… целенаправленно.

Я сосредоточился на потоковом ядре в груди и мысленно позвал Афину. Тёплая волна откликнулась изнутри — она была готова.

— Выходи, девочка. Нужно кое-что проверить.

Через мгновение она стояла рядом, стряхивая последние искры магии.

Я присел перед ней на корточки, изучая морду. Царапины от соколиных когтей слегка затянулись. Края ран подсохли, покрылись тонкой корочкой. Кровотечение полностью остановилось.

— Интересно, — пробормотал, осторожно касаясь пальцем края раны. Афина терпеливо позволила осмотреть себя.

— Похоже в духовном теле ты восстанавливаешься быстрее, чем снаружи.

Это была ценная информация. Значит, потоковое ядро не просто хранилище для питомца — оно ещё и своего рода лечебница. Афина могла отдыхать внутри меня, восстанавливая силы и заживляя раны. Пусть очень медленно, но всё же.

— Пока что ты мне понадобишься здесь, — сказал ей, поглаживая по голове. — Но, когда будет возможность — обязательно дам отдохнуть.

Кошка одобрительно мурлыкнула и потёрлась боком о мою ногу.

— Скажи, — я указал на исполосованное дерево, — Что ты думаешь об этом?

Афина подошла к стволу, обнюхала глубокие борозды от когтей. Её ноздри раздувались, уловив что-то в запахе. Затем она резко отшатнулась, её шерсть слегка встала дыбом.

Из горла вырвался тихий, но выразительный рык. Не агрессивный — предупреждающий.

Посыл был чёткий: опасно.

— Ты права, — согласился я. — Обойдём.

Мы свернули в сторону, подальше от следов неизвестного зверя — это точно не ветряная рысь. Лучше потерять время на обход, чем столкнуться с чем-то, что способно разодрать дерево как бумагу.

Дальше двигались ещё осторожнее.

Ветер дул с востока, значит, подходить к потенциальной добыче нужно с запада, чтобы зверь не учуял запах.

Солнце стояло высоко, но я старался идти в тени деревьев. На открытых пространствах силуэт человека виден издалека, а многие хищники охотятся днём.

Красавчик оказался неожиданно полезным спутником в этом чужом, опасном лесу. Его крохотные ноздри постоянно работали, втягивая воздух и разбирая сложную симфонию ароматов, которые мой человеческий нос просто не мог уловить. Там, где я чувствовал только общий запах сырости и перегноя, горностай различал десятки отдельных нот.

Когда впереди, за густыми зарослями, пахло чем-то подозрительным — резким мускусом крупного хищника или кислым запахом разложения, — Красавчик издавал особый звук. Не громкий «тявк», а едва слышное попискивание прямо мне в ухо, одновременно осторожно вцепляясь коготками в воротник рубашки.

Первые несколько раз я не сразу понял эти сигналы. Но когда в третий раз его предупреждение привело нас к свежим следам какого-то крупного зверя с внушительными когтями, я научился доверять его инстинктам безоговорочно. Стоило ему подать сигнал, и я тут же менял маршрут, уводя нашу маленькую группу подальше от потенциальной угрозы.

Горностай словно чувствовал мою признательность. Когда я одобрительно почёсывал его за ухом после очередного удачного предупреждения, зверёк довольно мурлыкал и ещё более внимательно принимался исследовать воздух.

С Афиной общение шло через короткие ментальные образы. Я посылал ей картинку — она уходила в указанном направлении, осматривала территорию и возвращалась с «отчётом». Не словами, конечно, а ощущениями: опасно-не опасно, есть следы-нет следов.

Эта система работала безупречно.

Через час такого движения мы прошли, может, километр. По меркам обычного похода — черепашья скорость. По меркам выживания в опасной зоне — приемлемый темп.

И тут я увидел то, что искал.

На поляне, залитой солнцем, мирно паслось стадо травоядных. Размером с косулю, но с более массивными задними ногами. Шерсть отливала серебром, а на лбу каждого зверя красовался небольшой рог.

— Серебряные козы, — прошептал я, вспоминая обрывки знаний из памяти Макса.

Но главное было не в них. Главное — они паслись спокойно. А это означало, что поблизости нет крупных хищников. Стадные травоядные всегда первыми чуют опасность.

Значит, можно передохнуть.

Я выбрал место под развесистым дубом, откуда хорошо просматривалась поляна. Устроился так, чтобы за спиной было дерево — в тайге правило номер один: никогда не садись посреди открытого пространства.

Афина легла рядом, но не расслабилась. Её глаза постоянно сканировали окрестности, уши поворачивались при малейшем звуке.

Красавчик свернулся у меня на коленях.

Я достал флягу и сделал несколько глотков воды.

Пока отдыхал, изучал поляну.

Трава здесь была обычной, не светящейся. Цветы — тоже нормальные, без подозрительных переливов. Но по краям поляны заметил странные кустарники с серебристыми листьями.

— Красавчик, — тихо позвал я горностая. — Проверь, что это за кусты.

Зверёк спрыгнул с коленей и осторожно подошёл к ближайшему. Его шёрстка сразу заискрилась — значит, навык «Поиск и сбор» среагировал на что-то полезное.

Красавчик обнюхал листья, затем аккуратно сорвал один и принёс мне.

Получено опыта: 5.

Лист был прохладным на ощупь и пах дикой мятой с примесью чего-то хищного, мускусного. Когда я его потёр между пальцами, почувствовал лёгкое покалывание. Использовал навык.

Дикий клыкокорень. Ранг F.

Реагент для питания боевых питомцев. Обостряет охотничьи инстинкты. Рекомендуется смешивать с мясом.

Не успел я толком изучить находку, как Афина вдруг поднялась. Её ноздри раздулись, жёлтые глаза заблестели с нескрываемым интересом. Она принюхалась к листу в моих руках и издала довольное мурчание.

— Тебе нравится? — протянул лист к её носу.

Афина не стала церемониться. Выхватила лист из моих пальцев, сжевала его за секунду, а затем бросилась к кустам. Начала жадно поедать серебристые листья, отрывая их мощными челюстями и не обращая внимания ни на что вокруг.

Красавчик возмущённо затявкал на неё, носясь вокруг куста.

Горностай явно считал, что кошка нагло покушается на его добычу.

— Тихо! — зашипел я на обоих. — Вы что, всех хищников в округе созвать хотите?

Афина на мгновение подняла голову, бросила на меня виноватый взгляд, но тут же вернулась к трапезе. Видимо, инстинкты брали своё — организм требовал именно этого растения. Уступлю на этот раз.

Красавчик обиженно пискнул, но успокоился и уселся рядом, наблюдая.

Я дождался, пока Афина наестся, и быстро собрал остатки листьев с соседних кустов. Если это действительно ценный реагент для её питания, то пригодится в будущем. Главное — не дать кошке сожрать всё подчистую.

Отличная находка.

Аккуратно нарвал с десяток листьев и убрал их в отдельный мешочек. Больше брать не стал — во-первых, нужно место в рюкзаке для более важных вещей, во-вторых, излишняя жадность в лесу до добра не доводит.

Пока собирал листья, Афина внезапно напряглась. Её хвост дёрнулся, уши встали торчком.

Я замер.

Серебряные козы на поляне всё ещё паслись спокойно, но кошка чуяла что-то ещё.

Присмотрелся внимательнее и увидел.

На противоположном краю поляны, между деревьями, мелькнула тень. Быстрая, стремительная. Потом ещё одна.

Хищники размером с крупную рысь, но совершенно иной формы. Длинное, приземистое тело на шести мощных лапах, каждая заканчивалась веером из когтей. Голова узкая, вытянутая, как у ящерицы варана, но с короткой мордой, полной острых зубов.

Звериный кодекс: Информация о звере недоступна.

Эволюционный ранг: E.

Уровень зверя: 21.

Я понял, почему серебряные козы до сих пор не заметили опасности — это существо было мастером маскировки. Его тёмная шкура с пятнистым рисунком идеально сливалась с магической игрой света и тени между деревьями. Зверь замер, изучая стадо, выбирая жертву.

Серебряные козы всё ещё не беспокоились — ветер дул от нас к ним, унося запах хищников в сторону. Но долго это продолжаться не могло.

— Афина, — мысленно послал я образ, — мы уходим отсюда. Тихо и быстро.

Кошка бесшумно поднялась. Красавчик запрыгнул мне на плечо.

Мы начали медленно отступать, используя дерево как укрытие. Каждый шаг — осторожно, каждое движение — плавно.

Отошли от поляны с серебряными козами, углубляясь в чащу. Деревья здесь росли так плотно, что даже в полдень царил зеленоватый полумрак.

Воздух стал гуще, насыщенней — чувствовалось, что магия здесь концентрировалась.

Густой подлесок затруднял движение.

Приходилось обходить заросли колючих кустарников, перелезать через поваленные стволы. В одном месте я провалился ногой в скрытую нору — к счастью, неглубокую.

Мы шли уже минут сорок, когда Афина резко застыла.

Её спина выгнулась дугой. Из горла вырвался едва слышный предупреждающий рык.

Опасность.

Я замер, вслушиваясь в звуки леса. Тишина. Даже птицы замолчали, что само по себе было тревожным знаком.

— Что там? — мысленно спросил у Афины.

В ответ пришёл образ: что-то большое, колючее, опасное. И близко.

Я медленно раздвинул ветки перед собой и выглянул.

Передо мной открылась небольшая поляна, но вид у неё был… жуткий. Землю покрывали странные растения, похожие на гигантские репейники. Каждый — размером с бочку, покрытый длинными чёрными шипами. Они росли так плотно, что земли между ними почти не было видно.

И в центре этого колючего сада копошилось что-то.

На первый взгляд — броненосец. Но размером с крупную собаку. И вместо панциря его тело покрывали шипы. Длинные и острые. Они торчали во все стороны, создавая ощущение живого шара из колючек.

Существо методично обходило репейники, что-то выкапывая из земли возле их корней. Двигалось медленно, но в каждом движении чувствовалась скрытая мощь.

Красавчик напрягся и тихонько тявкнул, увидев эту картину. Я осторожно погладил его, заставляя замолчать.

Терновый Дьявол. Ранг F. Уровень 18.

Мудрость не в том, чтобы сражаться с каждым встречным зверем, а в том, чтобы различать, с кем стоит связываться, а от кого лучше уйти подальше.

Терновый Дьявол с его восемнадцатым уровнем однозначно попадал в категорию «беги, пока цел». Слишком мощные стальные иглы.

Я осторожно отступил на шаг, мысленно подавая сигнал Афине. Кошка поняла без слов — разворачиваемся и тихо сматываемся.

Но тут…

ХРУСТ!

Проклятая ветка под ногой треснула, словно пушечный выстрел в гробовой тишине леса.

Существо мгновенно подняло голову. Глаза его засветились красным — как угли в темноте. Оно смотрело прямо на меня, и в этом взгляде читалась недвусмысленная угроза.

Затем произошло нечто жуткое.

Терновый Дьявол начал сворачиваться. Его тело складывалось, как конструктор, пока не превратилось в идеальный шар. Все шипы при этом торчали наружу, создавая ощущение смертоносной морской мины.

И этот шар начал катиться в мою сторону.

Медленно. Неумолимо. Каждый шип при движении рассекал воздух с тихим свистом.

Так, спокойно, главное не бежать. Бег спровоцирует погоню. А свалить от этой колючей машины смерти вряд ли получится — в лесу слишком много препятствий и ловушек.

Но главное — существо двигалось не как охотник. Медведь, преследующий добычу, мчится напролом, сшибая всё на пути. Волк атакует стремительно, не давая времени на раздумья. А этот Терновый Дьявол катился размеренно, словно давая мне шанс уйти.

Территориальное поведение. Знавал я одного старого кабана-секача, который точно так же выгонял непрошеных гостей со своих угодий. Предупреждал: мол, уходи, пока цел, здесь моя земля.

Вместо этого я сделал то, что должно: показал, что не представляю угрозы.

Медленно поднял руки, развёл их в стороны. Сделал шаг назад, потом ещё один. Движения плавные, без резкости.

Кошка поняла.

Она тоже начала пятиться, не поворачиваясь спиной к Терновому Дьяволу.

Существо остановилось метрах в трёх от края поляны. Замерло, наблюдая за нами. Шипы чуть подрагивали — видимо, оно решало, стоит ли продолжать преследование.

Я продолжал отступать, стараясь не смотреть зверю в глаза — для многих хищников прямой взгляд означает вызов.

Ещё шаг. Ещё один.

Мы скрылись за стволами деревьев, но я не прекратил отступление. Только когда между нами и поляной оказалось метров пятьдесят густого леса, я позволил себе расслабиться.

— Умница, — прошептал Афине, поглаживая её по голове.

Она довольно мурлыкнула и потёрлась о мою ногу. Красавчик тоже заслуживал похвалы — не издал ни звука во время всей этой напряжённой сцены.

Мы обошли территорию Тернового Дьявола широкой дугой и продолжили путь. Солнце уже клонилось к закату — пора было искать место для ночлега. Ночью лес принадлежит тем, кто видит в темноте лучше тебя.

Чёрт, вот ведь действительно — опасная зона. И я в ней уж точно не верхушка пищевой цепи.

Глава 7

Я шёл, размышляя о встрече с Терновым Дьяволом. Восемнадцатый уровень, ранг F. Если такие монстры здесь обычное дело, то ветряная рысь может оказаться ещё опаснее. Григор предупреждал, что с моими помощниками у меня есть шансы поймать простого зверя.

Простого… Тут бывает что-то простое? Последние звери, которых встретил заставили отступать, только идиот бы сунулся.

Красавчик вдруг встрепенулся. Его маленькая головка повернулась влево, чёрные глазки заблестели. Шёрстка заискрилась золотистыми искрами.

— Что там, приятель? — тихо спросил я.

Горностай спрыгнул с плеча и направился к огромному дереву, что росло в стороне от нашего пути. Ствол был толщиной с избу, а кора — необычного серебристого цвета с тёмными прожилками.

Красавчик подбежал к корням и начал беспокойно скрести землю лапками, издавая тихие возбуждённые звуки.

— Там что-то есть? — я подошёл ближе, изучая место.

На первый взгляд — обычная земля у корней дерева. Покрытая опавшими листьями, слегка влажная. Но Красавчик явно чуял что-то ценное.

Я активировал «Обнаружение».

Мир потускнел. Краски исчезли, но зато я увидел то, что скрывалось под землёй. Прямо под корнями пульсировало яркое голубое свечение. Несколько объектов, размером с детский кулачок каждый.

— Неплохо, парень, — одобрительно похлопал Красавчика по спине.

Зверёк довольно тявкнул и принялся копать с удвоенным энтузиазмом.

Я достал нож и начал помогать. Земля поддавалась с трудом — корни дерева переплелись так плотно, что приходилось аккуратно их обрезать. Дерево было явно магическим, и не хотелось рисковать, повредив что-то важное.

Афина легла рядом, наблюдая за нашей работой с видом строгого надзирателя.

Через десять минут кропотливого труда я нащупал ножом что-то твёрдое. Ещё немного копания — и из земли показался первый клубень.

— Вот это да! — невольно выдохнул я.

Формой он напоминал корень имбиря, но цвет! Тёмно-синий, почти чёрный, с серебристыми прожилками. И от него исходило слабое, но отчётливое голубое сияние.

Корень ледяного дыхания.Ранг F.

Реагент. Холод.

Ого, а вот это уже действительно находка. Какой-то стихийный элемент?

Красавчик возбуждённо запищал, глядя на добычу. Я понял — горностай хочет сам достать оставшиеся клубни.

— Ладно, парень, покажи, на что способен, — разрешил я.

Зверёк радостно принялся копать, работая лапками с удивительной ловкостью. Ещё немного работы — и он извлёк второй, потом третий.

Всего оказалось пять штук.

Получен опыт: 5 очков.

Получен опыт: 5 очков.

Получен опыт: 5 очков.

Получен опыт: 5 очков.

Получен опыт: 5 очков.

Отличная работа! Красавчик явно гордился собой — сидел рядом с находкой, весь из себя важный.

— Молодец, — искренне похвалил я его. — Без тебя никогда бы не нашёл.

Аккуратно завернул реагенты в чистую ткань и убрал в рюкзак. Такие ценности нужно беречь от повреждений.

Но останавливаться на достигнутом не хотелось. Если здесь рос один такой корень, возможно, поблизости есть ещё?

— Красавчик, — позвал я горностая. — Попробуй найти ещё такие же. Вот, понюхай.

Я дал ему принюхаться к одному из клубней. Зверёк несколько раз фыркнул, запоминая запах, а затем побежал обследовать окрестности.

Его поведение изменилось. Раньше он просто бегал вокруг, полагаясь на магическое чутьё. Теперь же он методично обнюхивал землю у корней деревьев, ища конкретный аромат.

Учится на ходу.

Но спустя минут десять мы сдались — как бы горностай не искал, учуять не смог.

Солнце неумолимо клонилось к горизонту, окрашивая кроны деревьев в медные и багровые тона. Тени стали длиннее, а воздух — прохладнее.

Пора было искать ночлег, и выбор места мог стать вопросом жизни и смерти.

Я остановился, методично оценивая окрестности глазами. Открытая поляна — плохо, слишком заметно. Любой хищник увидит нас за километр. Густые заросли — тоже не вариант, можно оказаться в ловушке, когда некуда отступать. Нужно что-то промежуточное — место, дающее защиту, но не лишающее возможности быстро покинуть его при необходимости.

Вдалеке, сквозь переплетение ветвей, виднелся скальный выступ — серые камни, поросшие мхом, выступали из земли. Именно то, что нужно. Скалы — лучшие друзья путника. Они дают защиту от ветра, отражают тепло костра, а у их подножия часто встречаются пещеры или хотя бы козырьки, под которыми можно укрыться от дождя и любопытных глаз.

— Туда, — решительно сказал я, показывая питомцам направление.

Мы направились к скалам, но движение наше стало ещё более осторожным. Сумерки — время перехода смен в лесу, когда дневные хищники уступают место ночным. Самое опасное время, когда те и другие могут встретиться на одной тропе.

Красавчик на моём плече напрягся, его маленькие ноздри постоянно работали, анализируя потоки воздуха.

Чем ближе мы подходили к скалам, тем отчётливее становился их запах — сырой камень, мох, что-то металлическое. Древние, покрытые зеленоватыми пятнами лишайника, они вздымались к небу на добрых десять метров, создавая естественную стену.

У их подножия я нашёл то, что искал.

Неглубокая расщелина зияла в камне, словно гигантский зверь когда-то откусил кусок от скалы. Вход был достаточно широким — метр с небольшим, но не настолько, чтобы в него могло пролезть что-то действительно крупное.

Я достал кремень и высек несколько искр, осветив внутренности пещеры на мгновение. Пространство было достаточно просторным для нас троих. Потолок нависал на высоте метров четырёх. Пол — ровный, сухой. Никаких посторонних запахов, которые могли бы указывать на присутствие крупных хищников.

— Афина, проверь, — попросил я кошку.

Она скользнула в пещеру, её силуэт растворился в темноте. Через несколько секунд донеслось тихое одобрительное мурчание. Безопасно.

Теперь детальный осмотр.

На полу валялись кости — мелкие, от грызунов или птиц. Я присел на корточки, изучая их. Старые, пожелтевшие, местами покрытые зеленоватым мхом. По их расположению понял: здесь когда-то жил хищник, но небольшой — размером с лису, максимум с волка. Царапины на стенах подтверждали эту версию — когти оставили следы на уровне моей груди.

Но самое главное — следы были старыми. Очень старыми. Мох не нарастает за год-два, ему нужно время. Значит, прежний владелец покинул это место давно, а новые жильцы не объявлялись.

Идеальное место для ночлега.

— Останавливаемся здесь, — объявил я питомцам.

Красавчик радостно тявкнул и соскочил с моего плеча, принявшись обнюхивать каждый камень. Афина направилась к входу в пещеру, но я её остановил.

— Стой, девочка. Нужно поговорить.

Кошка обернулась, в её жёлтых глазах мелькнуло недоумение.

— Понимаю, что ты хочешь охранять нас, — сказал я, присаживаясь перед ней на корточки. — Но делать это нужно правильно.

Я указал на позицию у самого входа, которую она выбрала.

— Там тебя видно снаружи. Силуэт на фоне костра — отличная мишень для какого-нибудь хищника с дальнобойными атаками.

Афина недовольно рыкнула и демонстративно легла именно там, где хотела. Её поза кричала: «Я лучше знаю, как защищать свою стаю».

— Нет, так не пойдёт, — твёрдо сказал я. — Ты умная, но живешь инстинктами, а знаний у меня побольше будет.

Я встал и показал на тёмный угол сбоку от входа, где каменный выступ создавал естественное укрытие.

— Вот отсюда ты видишь всё пространство перед пещерой, но сама остаёшься в тени. Любой хищник, заходя внутрь, получит тебя в бок или в спину. А если нападут снаружи — ты можешь отступить вглубь пещеры, используя стены как защиту.

Кошка поднялась, но вместо того, чтобы переместиться, села и начала демонстративно вылизывать лапу. Мол, твои человеческие тактики меня не касаются.

Я вздохнул. С гордым и независимым хищником нужен особый подход.

— Афина, — произнёс я её имя с лёгким укором. — Ты носишь имя богини войны. А богиня войны не должна быть предсказуемой. Засада — это искусство, а не прямое противостояние.

При звуке своего имени кошка замерла, прекратив вылизываться. Её уши встали торчком.

— Кроме того, — добавил я мягче, — если с тобой что-то случится, кто будет защищать меня и Красавчика, а? Горностай вообще маленький и беззащитный. Ему нужен опытный боец, который думает, а не просто бросается в атаку.

Это подействовало. Афина посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнула забота. Она медленно поднялась и неохотно переместилась в указанное мной место.

Устроилась так, что могла видеть вход, но сама оставалась в глубокой тени.

Так, теперь предстояла работа по обустройству. Здесь вполне можно сделать перевалочную базу.

— Афина, но сначала обойди окрестности, — попросил кошку. — Проверь, нет ли поблизости свежих следов крупных хищников.

Она рыкнула и исчезла в сумерках. Вернулась через пятнадцать минут с ментальным образом: всё спокойно.

Ну тогда можно заняться обустройством лагеря.

Собрал сухие ветки и хвою. Выбирал только мёртвую древесину, без смолы. Она горит почти без дыма и даёт равномерный жар.

В центре пещеры выложил очаг из найденных тут и там камней. Внутри очага соорудил гнездо из сухой травы и тонких веточек.

Но, прежде чем разжигать огонь, нужно проверить тягу.

Я отщепил тонкую сосновую лучину, поджёг её и внёс в глубину пещеры. Дымок потянулся к выходу — отличная тяга. Значит, где-то наверху есть трещины, через которые воздух циркулирует.

В центре пещеры, ближе к входу, выложил очаг из найденных камней.

Кремень и огниво сработали с первого раза. Искры упали точно в центр трута, тот вспыхнул. Я осторожно раздул пламя, подкладывая всё более толстые ветки.

Костёр получился небольшой, но жаркий. Языки пламени едва поднимались выше колена, дым был почти незаметен. В опасной зоне крупный костёр — это маяк для всех хищников в округе. А такой скромный огонёк даёт достаточно тепла для обогрева, но его свет не разнесётся далеко между стволами деревьев.

Красавчик устроился рядом с огнём, свернувшись калачиком. После усиления его характеристик он стал более уверенным, но всё равно инстинктивно искал тепло и защиту.

Следующим этапом были сигнальные ловушки.

Я вышел из пещеры и принялся собирать материалы для импровизированной системы оповещения. Делать такие ловушки из подручных средств — не сложно, но требует терпения.

Сначала нужна была берёзовая кора. Очень быстро отыскал старое дерево с отслаивающейся корой и аккуратно снял несколько полос. Белая береста легко сгибалась, не ломаясь — идеальный материал для самодельных коробочек. Свернул каждую полосу в подобие кулёчка.

Затем нужны были камешки. Собрал с десяток мелких голышей — размером с горошину каждый. При падении на сухую листву они дадут отчётливый стук.

Теперь самое кропотливое — заготовка сигнальных элементов. Я набил каждый берестяной свёрток камешками, тщательно завязал верёвочками из «телесника». Потряс — получилось что-то вроде погремушки, только тихой. При резком движении камни будут стучать о кору и рассыпаться по листьям.

Дополнил систему связками сухих веток. Они дадут громкий треск при малейшем задевании.

Заметил, что кошка вновь сменила позицию и наблюдает за мной. Охраняет.

— Как дела?— мысленно спросил у Афины.

В ответ пришла волна спокойствия.

Теперь началась самая тонкая работа.

Я натянул верёвки между деревьями на подходах к пещере. На высоте колена, чтобы любой крупный зверь, приближающийся к нашему лагерю, обязательно зацепился за них.

К верёвкам привязал подготовленные связки сухих веток и свёртки берёзовой коры с мелкими камешками внутри.

Методично обошёл периметр нашего лагеря, натягивая верёвки между стволами. Получилось три линии «обороны» — первая в тридцати метрах от пещеры, вторая в двадцати, третья в десяти. Даже если хищник заметит и обойдёт одну ловушку, на вторую или третью он точно наткнётся.

Треск, шуршание, Стук камней по листьям.

Даже мне, знавшему о ловушке, такой звук покажется громким и резким в ночной тишине.

Афина наблюдала за моей работой с интересом. Время от времени она поднимала голову, принюхиваясь, но каждый раз её поза говорила одно — пока опасности нет.

Теперь — еда. Достал из рюкзака сырое мясо.

Афина заняла позицию в том углу, который я ей указал. Легла так, чтобы видеть всё пространство перед пещерой, но оставаться в тени. Её жёлтые глаза отражали свет костра, как два маленьких фонаря.

Внезапно, в голову пришла идея. Я ведь нашёл новый вид трав!

Активировал «Звериный кодекс» и открыл раздел питания для Афины.

Бинго!

Доступные реагенты:

Дикий клыкокорень: создаёт успокаивающий эффект, стабилизирует нервную систему, положительно влияет на будущую эволюцию питомца.

Способ приготовления:

Листья клыкокорня мелко нарезать, растереть до выделения сока. Сок втереть в мясо, дать пропитаться.

— Интересно, — пробормотал я, достав реагент и посуду из рюкзака.

Сначала мелко нарезал листья ножом. Клыкокорень был плотным, волокнистым — но клинок легко прорезал жёсткую структуру.

Это отличный нож, более того — он почему-то не тупится. Из какой же стали сделан? Какой кузнец мог выковать подобное? Кузнец-Мастер, владея каким-то редким «полезным» питомцем?

Я принялся растирать измельчённую зелень в походной деревянной чашке, используя маленькую ступку. Работа была кропотливой — волокна сопротивлялись, но я продолжал методично давить и крутить, пока не услышал характерное похрустывание разрушающихся клеток.

Постепенно из зелёной массы начал выделяться сок. Сначала лишь несколько капель, затем всё больше. Жидкость была удивительной — серебристая, с переливами, как у ртути. Запах усилился, стал почти осязаемым — резкий травяной аромат с примесью чего-то первобытного.

Я взял кусок сырого мяса размером с кулак и начал тщательно втирать в него полученный сок. Под моими пальцами происходило нечто удивительное — мясо меняло цвет, приобретая лёгкий серебристый оттенок. Волокна словно пропитывались магией изнутри.

Запах преобразился мгновенно. Обычное сырое мясо вдруг стало пахнуть как деликатес — появились ноты дикой мяты, хвойной свежести и что-то неуловимо хищное, что заставляло слюнки течь даже у меня.

— Афина, ужин готов, — позвал я кошку.

Она подняла голову, и я увидел, как её ноздри раздулись, уловив новый аромат. Жёлтые глаза заблестели с нескрываемым интересом. Поднявшись со своего поста, она неторопливо подошла ко мне, наблюдая как я выдаю Красавчику его порцию магической пищи.

Кошка обнюхала своё угощение и издала глубокое, горловое мурчание удовольствия — звук, который я ещё ни разу от неё не слышал. Это было не простое одобрение, а настоящий восторг хищника, почуявшего идеальную добычу.

Она взяла кусок мяса в пасть и начала есть медленно, со вкусом. Каждый кусок она пережёвывала тщательно, словно смакуя нотки вкуса. Её глаза полузакрылись от наслаждения, хвост мерно покачивался — все признаки кошачьего блаженства.

Получено опыт: 100

К моему удивлению, съела только половину куска и остановилась, довольно облизнувшись. Обычно Афина съедала много мяса, но, похоже, магическая пища насыщала намного быстрее и эффективнее. Ну да ладно, мне это только на руку.

Хотя на Красавчике это не работало — тот ещё проглот, уплетает за обе щеки и добавки просит.

Кошка подошла ко мне и потёрлась боком о мою ногу. Затем игриво боднула головой в колено и замурлыкала так громко, что звук эхом отдался от стен пещеры.

Но самое удивительное началось через несколько минут. Афина легла на своё место, и я заметил, как её шерсть начала слабо переливаться в свете костра. Серебристые блики пробегали по полосам, словно по её телу текли потоки жидкого металла. Длилось это лишь пару секунд, но я довольно хмыкнул. Расти, девочка.

Сам же я ел свою порцию вяленого мяса осторожно, небольшими кусками. Переедать нельзя — полный желудок замедляет реакцию, а тяжесть в животе мешает быстрому движению.

Костёр потрескивал, освещая стены пещеры мягким оранжевым светом. За её пределами сгущалась ночь — настоящая, полная опасностей тьма.

Из леса доносились звуки: где-то ухнула сова, далеко в стороне завыл одинокий волк. Но это были обычные, знакомые звуки ночного леса. Опасность издавала бы другие сигналы — напряжённая тишина, треск веток, приближающиеся шаги.

— Завтра начинаем искать ветряную рысь по-настоящему, — сказал я Красавчику, почёсывая его за ухом. — А пока — отдыхаем.

Горностай довольно мурлыкнул и уткнулся мордочкой в мою ладонь.

Афина не отрывала взгляда от входа. Её уши постоянно поворачивались, ловя малейшие звуки.

— Нет, знаешь что, девочка, — протянул я. — Отдавай-ка первый пост мне. Отдохни, дай царапинам зажить.

Кошка вяло зарычала, но спустя мгновение растворилась — я тут же ощутил привычное тепло возле Потокового ядра. Так-то лучше. Начинает слушаться.

Я прислонился спиной к стене, но не лёг.Нож отца положил рядом с правой рукой, чтобы в случае опасности схватить его не раздумывая.

Огонь постепенно стихал, угли тлели ровным красноватым светом. За пределами пещеры шептал ночной ветер, шуршала листва.

Ночь в опасной зоне была другой.

Не такой, как в обычном лесу, где звуки знакомы и предсказуемы. Здесь каждый шорох, каждый треск мог оказаться последним, что ты услышишь в жизни — я не знал это место! Более того, в первый же день совершил несколько ошибок, хоть и старался их избегать, прилагая весь свой опыт и знания.

Я сидел у тлеющих углей и чувствовал, как пот высыхает на лбу. Напряжение сковывало плечи — тело готовилось к опасности на уровне инстинктов. Подбрасывал по веточке раз в десять минут, отслеживая время. Ровно столько, чтобы поддерживать тепло, но не давать пламени разгореться слишком ярко.

Дым поднимался тонкой струйкой, почти невидимой, и исчезал в трещинах потолка. От углей исходило мягкое тепло, согревавшее лицо, но не проникавшее глубже. Одновременно холод ночи просачивался из каждой щели, заставляя кожу на затылке покрываться мурашками.

А из глубины леса доносились звуки…

Протяжный вой — но не волчий. Слишком мелодичный, почти как песня сирены из старых легенд. В нём слышались переливы, словно кто-то играл на живом инструменте. Звук катился по лесу волнами, отражаясь от стволов деревьев, и в каждом эхе были новые подтоны. Красивый, завораживающий и смертельно опасный звук.

Где-то далеко что-то рычало басом, таким глубоким, что звук, казалось, шёл из-под земли. Вибрация проникала сквозь каменный пол пещеры, заставляя угли в костре чуть вздрагивать. Это был голос чего-то огромного. Чего-то, что могло раздавить меня.

А ещё были трели — высокие, звенящие, красивые и жутковатые одновременно. Они напоминали смех безумца, который вот-вот перейдёт в истерику. Эти звуки делали что-то странное с моим разумом — хотелось выйти из пещеры, пойти на них, найти их источник. Я сжал рукоять ножа крепче, заставляя себя оставаться на месте.

Красивые звуки часто оказываются самыми опасными. Природа не тратит энергию на красоту просто так. Если звучит красиво — значит, кого-то приманивает.

Между мелодиями ночи пролегали провалы тишины — густые, плотные, словно лес задерживал дыхание. В эти моменты слышалось только потрескивание углей да моё собственное сердцебиение, которое казалось оглушительно громким. Я ловил себя на том, что дышу слишком часто, и заставлял себя успокоиться.

Красавчик дремал рядом с углями, но его сон был беспокойным. Маленькое тельце изредка вздрагивало, ушки постоянно дёргались при каждом новом звуке. Белая шёрстка в свете углей казалась золотистой, и время от времени по ней пробегали искры — отзвук его магической природы. Сон у него был чуткий — одно резкое движение от меня, и он мгновенно проснётся, готовый к бою или бегству.

Иногда он издавал тихие звуки — не то писк, не то мурлыканье. Снились ему, наверное, те же звуки леса, что слышал и я. В какой-то момент он даже начал перебирать лапками, словно бежал во сне. От кого? Или за кем?

Где-то около полуночи лес вдруг затих. Совсем. Даже ветер перестал шелестеть листьями.

Такая тишина в живом лесу — всегда плохой знак. Это означает, что где-то рядом появилось что-то настолько опасное, что даже ночные хищники предпочли замереть и переждать.

Я напрягся, рука инстинктивно потянулась к ножу.

Секунда. Две. Десять.

ЗВЯК!

Одна из моих сигнальных ловушек отозвалась металлическим звоном — кто-то зацепился за натянутую верёвку.

— Ко мне, — беззвучно прошептал я.

Афина мгновенно появилась рядом и встала в боевую стойку, не производя ни малейшего шума. Красавчик проснулся, но даже не пискнул — только насторожился и замер.

Я зажал рукоять ножа так крепко, что суставы заболели. Каждая мышца тела напряглась, готовая к взрыву движения. Адреналин хлынул в кровь, обостряя все чувства до предела.

Тишина.

Потом — осторожное шуршание листьев. Медленное, размеренное.

Что-то небольшое копошилось в кустах, явно стараясь двигаться как можно тише.

Я всматривался в темноту за пределами пещеры, пытаясь различить силуэт в лунном свете. Тени играли, обманывая глаз. То ли там кто-то был, то ли это ветки качались.

Шуршание приблизилось. Теперь я мог различить ритм — размеренные движения, остановки, снова движение. Поведение осторожного травоядного, а не хищника.

Через несколько томительных минут в лунном свете показался виновник тревоги — существо размером с простую кошку, но покрытое иглами, как ёж. Его силуэт был комично округлым, а движения неуклюжими. Оно обнюхивало землю, явно ища упавшие плоды или коренья, и совершенно не обращало внимания на нашу пещеру.

Иглистый землерой.Уровень 11. Эволюционный ранг F.

В памяти были поверхностные знания об этом существе — всего лишь падальщик. Эти зверьки питались корешками, насекомыми и всякой мелочью. Для нас не опасен.

Я выдохнул воздух, который даже не заметил, как задержал. Плечи расслабились, но руку с ножа не убрал. Одна ложная тревога не означает, что следующая тоже окажется пустяком.

Землерой не спешил. Он методично обследовал каждый корень, каждую кочку. Время от времени останавливался, поднимал голову, принюхивался. Его иглы в лунном свете казались серебряными, а маленькие глазки поблёскивали. Забавный, безобидный зверёк. Напомнил мне ёжиков из прошлой жизни. Интересно, сколько тут разновидностей существ с колючками?

Он порылся в земле ещё минут пять, что-то нашёл и с довольным сопением исчез в темноте. Звук его шагов растворился среди ночных шорохов.

Тишина вернулась, но теперь она была напряжённей — словно лес притаился, выжидая. Моя нервная система, взбудораженная ложной тревогой, никак не могла успокоиться. Каждый звук теперь казался подозрительным.

Афина послушно вернулась к отдыху. Сидеть предстояло ещё долго, нужно дать девочке восстановиться.

Я добавил в угли ещё одну веточку и устроился поудобнее, спиной к стене.

Небо над головой, видневшееся через вход в пещеру, казалось ближе, чем обычно. Звёзды светили ярче, их свет был холодным, серебристым, почти осязаемым. Луна висела жирным жёлтым диском, освещая верхушки деревьев призрачным светом. И среди этого звёздного великолепия зияла тёмная трещина Раскола — рваная рана в самой ткани мира.

Я смотрел на неё и думал о том, какие силы могли нанести такой удар по реальности. Что за катаклизм разорвал небо, как старую тряпку? И что за существа приползли из этой раны в наш мир, принеся с собой магию и ужас?

В свете Раскола обычные звёзды казались тусклыми, а привычные созвездия — чужими. Этот разрез в небе менял всё вокруг, искажал саму природу реальности.

Медленно тянулись часы. Я слушал лес, анализировал каждый звук, вплетая их в общую картину ночной жизни.

Хруст ветки слева — тяжёлый, размеренный, с долгими паузами. Крупное травоядное, судя по походке. Что-то вроде оленя или лося. Медленно пасётся, не спешит, останавливается пощипать траву. Значит, хищников поблизости не чует. Хороший знак — если бы где-то рядом охотился настоящий хищник, все травоядные давно бы разбежались.

Писк где-то в кронах — ночная птица. Мелкая. Её крик короткий, резкий — сигнал тревоги для других птиц: «Хищник в воздухе!» Вероятно, охотится какая-то сова. Обычное дело для ночного леса.

Каждый звук рассказывал свою историю. Лес жил своей ночной жизнью, полной охоты, страха и выживания. Кто-то прятался, кто-то выслеживал, кто-то убегал. Извечный круговорот хищников и жертв, только здесь, в опасной зоне, ставки были выше.

А я сидел в своей каменной норе, чужак в этом мире, и пытался понять его правила. Завтра мне предстояло не просто снова выжить в этой стихии — но и найти ветряную рысь, поймать её и остаться в живых. Задача, которая казалась всё более безумной с каждым услышанным рыком из темноты.

Но другого пути у меня не было. Золотой я должен добыть любой ценой.

Часа через два я почувствовал, как веки становятся тяжёлыми. Усталость накапливалась — день выдался напряжённый.

Я сосредоточился на потоковом ядре в груди и мысленно позвал Афину.

— Девочка, пора меняться.

Тёплая волна откликнулась изнутри — она была готова. Через мгновение золотистые искры начали сгущаться в воздухе перед входом в пещеру. Афина материализовалась плавно, словно проявлялась на фотографии.

Она встряхнулась и посмотрела на меня внимательными жёлтыми глазами. Её царапины действительно затянулись! Пусть рана была поверхностная, но всё же!

— Твоя очередь охранять, — сказал тихо. — Я посплю.

Афина медленно моргнула и заняла позицию.

Теперь можно было подумать о сне. Но не расслабляться полностью.

Выбрал место с той же тщательностью, с какой в тайге выбирал позицию для засады. Спиной к дальней стене пещеры — чтобы никто не мог подкрасться сзади. Лицом ко входу — чтобы видеть опасность, как только проснусь. Справа от себя положил нож — рукоятью к правой руке, чтобы схватить не раздумывая.

В лесу спи, как волк — одним глазом. Да уж, дед, хватало тебе фразочек.

Я лёг на бок, слегка подтянув ноги к груди — поза, из которой можно мгновенно вскочить на ноги. Левую руку подложил под голову, правую оставил свободной — она лежала рядом с ножом, пальцы едва касались рукояти.

Красавчик вдруг проснулся, моргнул и устроился рядом со мной, свернувшись калачиком. Его присутствие было дополнительной гарантией — малейший подозрительный звук, и зверёк меня разбудит.

— Афина, — прошептал я кошке, — если что-то случится — буди сразу. Не жди, пока поймёшь, что это за опасность.

Татуировки потеплели, а из угла донеслось тихое мурлыканье.

Я прикрыл глаза, но не позволил сознанию провалиться в глубокий сон. Это была привычная для меня дремота егеря — чуткая, настороженная. Часть разума продолжала анализировать звуки леса, готовая мгновенно вернуть полное сознание при малейшей угрозе.

Где-то далеко завыл всё тот же мелодичный голос — красивый и жуткий. Но теперь он не тревожил меня так сильно. Афина на страже. Ловушки работают. Оружие под рукой. Я сделал всё, что мог для нашей безопасности.

Дыхание замедлилось. Мышцы расслабились, но не полностью — сохранили ту степень напряжения, которая позволит взорваться движением в любую секунду.

В полудреме мне почудилось, что я снова в тайге. Лежу у костра после долгого дня охоты, слушаю знакомые звуки родного леса. Но это было лишь воспоминанием.

Угли тихо потрескивали, Афина бдительно несла вахту, а лес продолжал жить своей ночной жизнью.

Глава 8

Проснулся до рассвета из-за холода. В пещере стало промозгло, огонь давно погас, оставив лишь тлеющие угольки. Я потянулся, разминая затёкшие мышцы.

— Ну как, всё в порядке?

Афина коротко мурлыкнула, давая понять, что всё спокойно, никаких угроз за ночь не было.

Красавчик высунул мордочку из-под моей куртки — видимо, за ночь перебрался поближе к теплу, забравшись под импровизированное одеяло. Его чёрные глазки сонно моргали, но зверёк уже был готов к новому дню.

— Пора, — пробормотал я, собирая рюкзак.

Быстро позавтракал остатками вяленого мяса, запив водой из фляги. Афине дал оставшийся кусок — ей предстояло немало поработать. Красавчик довольствовался привычным блюдом, которое с хрустом перемалывал острыми зубками.

Получено опыта: 100

Получено опыта: 10

Выбравшись из пещеры, я вдохнул утренний воздух опасной зоны. Он был плотным, насыщенным запахами незнакомых растений и той особой магической остротой.

— Ну что, зверюги, — сказал я, поглаживая Афину за ухом. — Пойдём.

Принялся методично обследовать окрестности, двигаясь концентрическими кругами от пещеры. Сперва радиус в сотню шагов, потом больше. Афина патрулировала чуть в стороне, её острые чувства должны были улавливать то, что ускользало от меня. Красавчик сидел на плече, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.

Час поисков не дал ничего, и это начинало меня бесить.

Я останавливался почти у каждого дерева, проводил ладонями по шершавой коре, ощупывая каждую трещину и наросты. Осматривал землю под ногами, опускаясь на колени и раздвигая пальцами мох, высматривая малейшие вмятины или царапины. Принюхивался к воздуху, втягивая носом густой, насыщенный аромат незнакомых растений.

Ничего. Словно такого зверя просто не существовало.

Афина двигалась рядом, её ноздри постоянно работали, улавливая запахи, недоступные мне. Но даже она выглядела озадаченной — несколько раз останавливалась, принюхивалась к какому-то месту, затем недовольно рычала и шла дальше.

Красавчик на моём плече вертелся как заведённый, его маленькие ушки постоянно поворачивались, ловя звуки. Но и он не подавал сигналов тревоги или интереса.

Лес словно насмехался надо мной своей первозданной тишиной. Даже обычных следов было мало — пара беличьих отпечатков на мягкой земле возле старого пня, несколько царапин какой-то мелкой птицы на коре берёзы. Но следов крупного хищника — ни одного.

Я присел на поваленный ствол, покрытый изумрудным мхом, и потёр виски. В груди нарастало раздражение.

— Думаю, как идиот, — пробормотал себе под нос, сплёвывая на землю.

И тут в голове словно щёлкнуло!

Вот именно. Я действовал по старинке, применяя методы, которые работали с обычными зверями. Но ведь это же магическое существо! Стихия воздуха, как сказал Григор.

Проблема была в том, что я пытался найти ветряную рысь, представляя её как обычную рысь из моего мира. Искал привычные следы — вдавленные в землю отпечатки лап и царапины на коре от когтей. Привычные метки территории — мочу на видных местах, потёртости на стволах.

Но всё не то! У неё наверняка совершенно иное поведение.

Я закрыл глаза и заставил себя переключиться. Отбросить все мысли о системах и кодексах этого мира. Забыть про магию и особенности. Стать снова тем егерем, который полвека изучал тайгу, который знал — в лесу всё взаимосвязано.

И тогда в голове щёлкнуло ещё раз.

Если не можешь найти зверя — ищи то, что он изменил. Каждое животное оставляет след не только лапами. Оно меняет окружающий мир просто фактом своего присутствия! Примятые травы там, где оно отдыхало. Обглоданные ветки, если оно травоядное. Остатки добычи, если хищник. Запах, который отпугивает одних животных и привлекает других.

Я открыл глаза и поднялся со ствола, стряхивая с куртки прилипшие к ней кусочки мха. Теперь я искал не следы ветряной рыси, а аномалии в поведении леса. То, что выбивалось из общей картины.

И сразу начал замечать странности.

Вот здесь трава примята, но не так, как от ветра или дождя. Стебли лежали в определённом направлении, будто кто-то прошёл через них. Но отпечатков лап в мягкой земле не было. Словно зверь летел над самой поверхностью, едва касаясь травы.

А вон там, в десяти шагах, ветки на кусте надломлены странным образом. Не снизу вверх, как делают олени, объедая молодые побеги. И не рвано, хаотично, как от сильного ветра или падающего дерева. Аккуратно, под углом, будто кто-то осторожно проходил и слегка зацепился.

Я подошёл ближе и присел на корточки возле куста. Это было что-то вроде шиповника, но с серебристыми листьями, которые переливались на солнце, и длинными колючками цвета старого железа. Несколько веток были сломаны на высоте моего плеча — значит, зверь действительно крупный, не мельче обычной рыси. Но сломаны удивительно аккуратно, без следов зубов или когтей. Словно их просто согнули до предела.

— Что за чёрт? — пробормотал я, разглядывая излом.

И тут заметил!

На самом кончике одной из колючек, едва заметный, трепетал крошечный клочок меха. Серебристо-голубой, тонкий как паутинка, почти прозрачный. Он колыхался в ритме, не совпадающем с движением листвы.

Сердце ёкнуло, и по спине пробежал знакомый холодок предвкушения. Тот самый, который всегда появлялся, когда я выходил на правильный след.

— Есть, — прошептал я, и губы сами растянулись в хищной усмешке. — Афина.

Кошка подошла и обнюхала куст, затем посмотрела на меня и медленно моргнула. В её жёлтых глазах читалось подтверждение.

Я осторожно протянул руку к клочку меха, и едва коснулся его пальцем, как почувствовал лёгкий холодок и покалывание. Будто прикоснулся к кусочку льда, заряженного статическим электричеством.

Мех действительно развевался сам по себе, играя в невидимых воздушных потоках, которые чувствовал только он.

Я осторожно снял клочок с колючки и поднёс к носу. Запах… странный. Не мускусный, как у обычных кошачьих, а какой-то свежий, как после грозы.

Красавчик на плече встрепенулся и тихонько тявкнул, привлекая внимание. Он смотрел вправо от куста, где между деревьями виднелась едва заметная тропинка.

— Видишь что-то? — спросил я.

Горностай принюхался к меху, спрыгнул с плеча и побежал к тропинке, останавливаясь и оглядываясь на меня. Его поведение было красноречивее слов: след ведёт туда.

Я подошёл и присел рядом с тропинкой. На мягкой земле не было отпечатков лап, но трава была примята специфическим образом — не как от копыт или лап, а будто по ней прошёлся лёгкий, почти невесомый зверь.

— Ветряная, — пробормотал я. — Она и вправду почти не касается земли.

Тропинка вела вглубь леса, туда, где деревья росли ещё плотнее, а свет едва пробивался сквозь кроны. Но теперь у меня было направление.

Я встал, стряхнул с колен прошлогодние листья и посмотрел на Афину.

— Готова к настоящей охоте?

Кошка оскалилась в хищной усмешке, демонстрируя клыки. Готова.

— Тогда пошли. И помни — это не обычная добыча. Она наверняка чует опасность.

Мы двинулись по тропинке, и следующий час стал самым сложным испытанием для всех моих навыков следопыта.

Ветряная рысь словно издевалась над законами природы. Там, где обычный зверь оставил бы чёткие отпечатки лап в мягкой земле, я видел лишь идеально ровную поверхность. Будто зверь вообще не касался грунта. А на твёрдой почве следы появлялись на несколько мгновений, а затем… исчезали. Просто стирались, словно их подметали невидимой метлой.

— Что за чертовщина, — пробормотал я, присев возле места, где ещё секунду назад виднелся отчётливый отпечаток лапы.

Я провёл ладонью по земле — она была ровной, без малейших вмятин. Но воздух над этим местом слегка шевелился, хотя ветра не было. Крошечные частички пыли и сухих листьев кружились в миниатюрном вихре не больше ладони в диаметре.

— Она заметает за собой следы, — выдохнул я с невольным восхищением. — Магией.

Пришлось полностью перестраивать подход к выслеживанию.

Самым поразительным было другое. След ветряной рыси внезапно обрывался посреди мягкой лесной почвы, где любое четвероногое оставило бы глубокие вмятины. А через двадцать, а то и тридцать метров появлялся снова — как будто зверь просто перелетел это расстояние по воздуху.

Я остановился возле очередного такого «разрыва» и задрал голову, высматривая ветви, по которым рысь могла бы перепрыгивать. Но деревья росли слишком далеко друг от друга, а ветки были тонкими — не выдержали бы веса крупного хищника.

— Неужели всё-таки летает? — прошептал, глядя в пустое пространство над землёй.

Афина шла чуть впереди, водя носом из стороны в сторону. Её ноздри постоянно раздувались, улавливая что-то неуловимое для меня. Время от времени она останавливалась и принюхивалась к воздуху.

— Что ты чуешь, девочка? — тихо спросил я, поглаживая её по загривку.

Хищница подняла морду к небу и глубоко вдохнула. Потом посмотрела на меня и тихо мурлыкнула. Как будто пыталась передать мне ощущение чистого горного воздуха.

Красавчик вёл себя ещё странней. Его маленькие ушки постоянно подрагивали, поворачиваясь в разные стороны, словно ловили неслышимые звуки. Несколько раз он тихонько скулил и тыкался мордочкой мне в шею, указывая направление.

— И ты что-то слышишь? — пробормотал я.

Горностай подбежал к большому дубу. Начал бегать вокруг ствола кругами, принюхиваясь и попискивая. Я подошёл ближе и внимательно осмотрел кору.

Царапин не было. Но на высоте примерно в метр от земли кора выглядела… по-другому. Будто кто-то очень аккуратно прикоснулся к ней и оставил едва заметный отпечаток. Не физический — скорее энергетический.

Я провёл ладонью по этому месту и почувствовал лёгкое покалывание. Статическое электричество.

— Понятно, — выдохнул я. — Она трётся о деревья, метит территорию. Только не запахом, а… магией?

Выходит, ветряная рысь оставляет за собой не только физический, но и магический след. Что-то вроде заряженного воздуха, который мои питомцы могли чувствовать, а я — лишь изредка ощущать как покалывание на коже.

Мы двинулись дальше, и я заметил закономерность.

Рысь не шла напрямик. Её маршрут петлял самым причудливым образом — через густые заросли колючего кустарника, по россыпям острых камней, через поваленные стволы, образующие естественные барьеры. Места, где Зверолову пришлось бы продираться с трудом, царапаясь и спотыкаясь.

— Умница, — с невольным восхищением пробормотал я. — Ты точно знаешь, что делаешь.

Это не было случайным блужданием испуганного зверя. Это была продуманная стратегия. Ветряная рысь инстинктивно или сознательно выбирала самые неудобные для преследователя маршруты. Там, где она могла легко проскочить благодаря своей магической природе, человек и обычные звери застревали бы на каждом шагу.

Через час такой охоты мои руки были исцарапаны колючками, а на лбу выступил пот. Афина, привычная к подобным условиям, двигалась без особых проблем. Красавчик время от времени спрыгивал с плеча, когда я протискивался через особенно густые заросли, и забирался обратно, когда путь становился свободнее.

Мы вышли к небольшой поляне, посреди которой возвышался одинокий камень высотой с человеческий рост. Афина подошла к нему, обнюхала основание и посмотрела на меня.

Я подошёл ближе и присмотрелся.

На гладкой поверхности камня, примерно на уровне моего плеча, виднелись едва заметные царапины. Четыре параллельные линии, слишком аккуратные для естественного происхождения.

— Когти, — пробормотал я, проводя пальцем по бороздкам.

Царапины были неглубокими, почти символическими. Но расстояние между ними говорило о размере лапы, и она была не меньше рыси из моего мира.

Я отступил на несколько шагов и осмотрел поляну целиком. Камень стоял точно в центре, а вокруг него росли те самые кусты с серебристыми листьями, где я нашёл первый клочок меха. Место было открытое, хорошо просматриваемое со всех сторон.

— Наблюдательный пункт, — сказал вслух с невольным уважением.

С этого камня открывался прекрасный обзор на несколько троп, по которым могли подойти преследователи. Идеальное место для того, чтобы оценить угрозу и принять решение — сражаться или бежать дальше.

Красавчик вдруг напрягся на моём плече и тихо заскулил. Его крошечное тельце дрожало от возбуждения или страха.

— Что такое, парень?

Горностай ткнулся мордочкой мне в ухо и еле слышно тявкнул. Потом повернул голову к дальнему краю поляны, где между деревьями виднелась тёмная расщелина в скале.

Афина тоже насторожилась. Её уши встали торчком, а хвост слегка распушился. Она не выглядела испуганной — скорее заинтригованной.

Я прищурился, всматриваясь в расщелину. Обычная пещера или что-то больше?

— Логово?

След вёл именно туда. Но инстинкт подсказывал: подходить нужно крайне осторожно.

Я достал из рюкзака моток верёвки и внимательно осмотрел её. Прочная, но… Если повезёт поймать рысь в петлю, выдержит ли?

Афина подошла ко мне и тихо рыкнула — предупреждающе, но не агрессивно.

— Хорошо, — сказал я, убирая верёвку. — Но действуем по-умному. Никаких резких движений, никакой спешки.

Я ещё раз оглядел поляну, запоминая расположение камней и кустов. Если придётся отступать, нужно знать, куда бежать.

Потом медленно, шаг за шагом, мы направились к расщелине.

Она оказалась началом узкой тропы, которая змейкой поднималась между скал. Я двигался осторожно, проверяя каждый камень под ногами, прежде чем перенести на него вес. Афина шла рядом, её лапы бесшумно касались каменистой поверхности. Красавчик притих, лишь изредка поворачивая голову и принюхиваясь.

След становился всё свежее.

— Близко, — прошептал я, и собственный голос показался чужим в этой напряжённой тишине.

Деревья здесь росли реже, но становились всё более причудливыми. Стволы искривлялись спиралями, будто их скручивала невидимая сила. Листва мерцала серебристыми и голубыми отблесками, а некоторые ветви буквально светились изнутри слабым, пульсирующим светом.

Тропа неожиданно резко повернула влево, огибая массивный валун.

И тут лес раскрылся.

Мы вышли к подножию скалистого уступа, который возвышался над лесом добрых метров на двадцать, а то и больше. Серые камни, покрытые изумрудным мхом, складывались в естественную лестницу, по которой можно было бы подняться наверх. Между камнями пробивались ручейки, стекающие откуда-то сверху.

Но самое поразительное открылось, когда я задрал голову.

С этого утёса открывался захватывающий дух вид на опасную зону — бескрайнее море зелени, волнующееся под порывами ветра, который здесь, у подножия скалы, почти не ощущался. Кроны деревьев переливались всеми оттенками зелёного и не только — от нежной мяты до глубокого сапфира. Цветастые магические растения ярко выделялись.

Кое-где из этого океана поднимались серебристые дымки тумана, а ещё дальше, на самом горизонте, проглядывали фиолетовые пики далёких гор.

А над всем этим великолепием, разрывая небо пополам, зияла та самая трещина Раскола, из которой словно сочился невидимый холод.

— Господи, — выдохнул я, невольно останавливаясь.

Даже в своей прошлой жизни, исходив тайгу вдоль и поперёк, я не видел ничего подобного. Это была дикая, первозданная красота мира, который ещё помнил момент своего перерождения. Мира, где магия не просто существовала, а буквально пропитывала каждый листок, каждую каплю росы.

Красавчик тихонько тявкнул, привлекая моё внимание к скале. На ней, примерно в середине подъёма, виднелась тёмная расщелина — вход в пещеру или глубокую нишу. Именно туда вёл след ветряной рыси.

— Дом, — сказал я тихо, глядя на расщелину. — Это может быть её дом.

Но меня интересовало не это.

Мысленно остановил питомцев и жестом указал на большой валун слева от тропы. Мы осторожно укрылись за ним, и я выглянул наружу.

Не зря…

На вершине скалы, метрах в пятидесяти от нас, она отдыхала.

Ветряная рысь. Уровень: 16. Эволюционный индекс — F.

Глава 9

Дыхание перехватило от восхищения.

Ветряная рысь была… невероятной.

Размером она всё-таки походила на крупную рысь из моего мира, но была изящнее, утончённее. Длинные ноги, элегантная шея, заострённые уши с кисточками на кончиках. Но главное — её шерсть.

Серебристо-голубая, она переливалась в лучах утреннего солнца всеми оттенками — от почти белого до глубокого синего. И шевелилась. Постоянно, непрерывно, словно её обдувал лёгкий ветерок.

Каждый волосок жил своей жизнью, колыхался в невидимых воздушных потоках. Создавалось впечатление, что её мех соткан из облаков или утреннего тумана.

Но ещё более завораживающим было то, что она делала.

Зверь лежал на самом краю утёса, свесив одну переднюю лапу, и… играл. Вокруг её лапы кружили маленькие воздушные вихри — не больше моего кулака каждый. Они послушно танцевали по её желанию, то сливаясь в один, то разделяясь на несколько мельчайших торнадо.

Рысь водила лапой из стороны в сторону, и вихри покорно следовали за движением, образуя причудливые узоры в воздухе. Иногда один из них опускался к скале и поднимал маленькое облачко пыли, которое тут же рассеивалось.

Я зачарованно наблюдал за этим представлением. Увидеть такую власть над стихией воздуха не ожидал даже в самых смелых фантазиях.

Красавчик тихонько тявкнул мне на ухо, напоминая о цели нашего визита. Встряхнул головой и сосредоточился.

Это была серьёзная добыча… И непростая задача.

Но именно поэтому она и стоила таких денег.

Я внимательно изучал рысь, стараясь оценить её физическое состояние. Зверь выглядел здоровым и сильным. Мускулы перекатывались под шелковистой шерстью при каждом движении. Когти, которыми она изредка цеплялась за камень, были длинными и острыми.

Но главное — она была спокойна. Не встревожена, не насторожена. Играла со своими воздушными вихрями, как домашний кот с клубком пряжи. Значит, она не чувствовала нашего присутствия. Пока.

Я осторожно отвёл взгляд и посмотрел на Афину. Кошка внимательно изучала рысь, её жёлтые глаза оценивающе прищурены. В них — только профессиональный интерес хищника к хищнику.

— Что думаешь? — прошептал еле слышно.

Афина повернула ко мне морду и чуть наклонила голову. В её взгляде прочёл осторожное уважение. Противник серьёзный, но не непобедимый.

Красавчик на плече дрожал от возбуждения. Его маленькие глазки горели, а ноздри раздувались.

Я снова посмотрел на рысь и почувствовал, как внутри разгорается охотничий азарт. Да, она была опасна. Да, попытки её поймать могут стоить жизни. Но именно такие моменты и делали охоту настоящей.

Рысь вдруг подняла голову и посмотрела в нашу сторону.

Я замер, стараясь не дышать. Её глаза были цвета грозового неба — серо-голубые с проблесками серебра. Красивые и абсолютно дикие.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга через пятьдесят метров каменистого пространства. Я не шевелился, надеясь, что валун полностью скрывает меня.

Рысь ещё немного посидела, принюхиваясь, потом встала и грациозно потянулась.

Затем развернулась и неторопливо направилась вглубь утёса, где между скал виднелся вход в пещеру, и вскоре скрылась из виду.

Я медленно выдохнул и почувствовал, как пот стекает по спине. Встреча прошла удачно — мы увидели цель и оценили её силу.

— Ну что, — прошептал, оглядываясь на питомцев. — Теперь мы знаем, с кем имеем дело.

Кошка тихо рыкнула, и в рычании послышалось что-то вроде вызова.

— Хорошо, — кивнул я. — Но действовать будем предельно осторожно. Один неверный шаг, и всё заново делать. Нужен план.

Расщелина оказалась шире, чем казалось издалека — узкое ущелье между двух каменных стен высотой в четыре человеческих роста. Я прижался к одной из стен, чувствуя её холод сквозь ткань, и осторожно выглянул внутрь.

На противоположном конце, метрах в тридцати, ущелье выходило на небольшой скальный уступ. Идеальное место для логова — защищённое, с отличным обзором на окрестности. И единственный путь вниз — через это самое ущелье.

Я усмехнулся. Впервые за всю охоту удача была на моей стороне. Ветряная рысь, какой бы умной она ни была, загнала себя в ловушку своим же выбором убежища.

— Афина, — тихо позвал я.

Кошка подошла, и я наклонился к её уху.

— Видишь тот уступ в конце ущелья? Ждёшь и становишься невидимой, как только почуешь приближение. Это и сигналом мне будет. Как только рысь начнёт спускаться, блокируешь ей путь отступления. Понятно?

Она ткнулась мне в руку мордой и двинулась на позицию.

Красавчик на моём плече встрепенулся, ожидая команды.

— Ты будешь приманкой, — прошептал я, аккуратно снимая его с плеча. — Спрячешься вон за тем камнем слева. Как только я дам сигнал, создашь иллюзию. Рысь посмотрит на неё, отвлечётся.

Горностай тявкнул в знак понимания и юркнул к указанному валуну.

Я занял позицию у входа в ущелье, прячась за нагромождением камней. Отсюда была видна вся расщелина, и можно было контролировать единственный путь к отступлению.

План был простым, как всё гениальное. Классическая охотничья схема, которую отработал на десятках зверей в тайге. Загнать добычу в узкое место, отрезать пути отступления, отвлечь внимание и взять.

Достал верёвку с заготовленной петлёй. В руках она была лёгкой, но прочности хватит, чтобы удержать даже крупного зверя.

Теперь оставалось ждать.

Минута. Две. Пять.

Я уже начал сомневаться, правильно ли определил логово рыси, когда на противоположном конце ущелья появилась тень.

Афина исчезла. Моё сердце ёкнуло.

Ветряная рысь стояла на краю уступа, и даже на таком расстоянии я видел, какая она красивая. Её серебристо-голубой мех действительно развевался сам по себе, играя в невидимых воздушных потоках.

Но больше всего поражали глаза. Даже отсюда я видел их необычный серебристый блеск. Не жёлтые, как у обычных кошачьих, а именно серебристые, будто два осколка металла.

Рысь стояла неподвижно, оценивая ситуацию. Её морда была повёрнута в мою сторону, но взгляд скользил по стенам ущелья, изучая каждую тень, каждую щель.

Умная.

Но не настолько, чтобы разгадать мою засаду.

Хищница сделала первый шаг по каменистому склону. Её лапы касались земли так легко, что казалось, она парит над поверхностью. Никаких звуков, никаких осыпей — идеальная маскировка движения.

Второй шаг. Третий.

Я напрягся, готовясь дать сигнал Красавчику.

И тут рысь остановилась.

Просто замерла посредине склона, подняв голову и принюхиваясь. Её уши поворачивались, ловя неуловимые звуки.

Что она почуяла?

Секунда показалась вечностью.

Потом рысь медленно повернула голову влево — туда, где прятался Красавчик. Потом вправо — туда, где должна была находиться невидимая Афина.

И наконец, её серебристый взгляд остановился точно на том валуне, за которым скрывался я.

Наши глаза встретились.

Ч-ч-что?!

В этот момент я понял, что совершил катастрофическую ошибку.

В глазах ветряной рыси не было животного страха или растерянности. Не было даже настороженности дикого зверя, попавшего в ловушку.

Там был холодный, насмешливый разум. Разум, который не просто ощутил засаду, но и с презрением оценил её примитивность.

Рысь склонила голову набок, словно говоря: «И это всё, на что ты способен, Зверолов?»

Потом она сделала нечто невозможное.

Оттолкнулась от каменной стены ущелья задними лапами и взмыла в воздух. Но вместо падения рысь словно нашла опору в пустоте — под её лапами завихрились миниатюрные воздушные смерчи, едва заметные глазу.

Она буквально бежала по воздуху, создавая под каждой лапой новый поток, новую невидимую ступеньку. Воздушные маленькие вихри вспыхивали и гасли с каждым её шагом, оставляя за собой лишь лёгкое мерцание.

Хищница обернулась и посмотрела на меня сверху — не злобно, а с той снисходительной жалостью, с какой взрослый смотрит на провинившегося ребёнка, который думал, что может перехитрить его детскими уловками.

А потом растворилась среди скал, исчезнув в расщелинах, куда не добраться ни одному наземному хищнику.

Я остался стоять за валуном, удивлённый и шокированный, со свёрнутой в руках бесполезной петлёй.

Афина материализовалась рядом со мной, её жёлтые глаза выражали такое же недоумение. Красавчик высунул мордочку из-за камня и тихонько заскулил — вопросительно и растерянно.

— Да уж, — пробормотал я, медленно сматывая верёвку. — Мне вам нечего сказать…

Впервые за многие годы я почувствовал себя не охотником, а дичью.

Ветряная рысь не просто ушла от погони. Она преподала мне урок, показав, что все мои егерские навыки, весь мой опыт — ничто против её магической природы и интеллекта.

Я сел на камень и потёр виски. Голова гудела от усталости и, честно признаться, раздражения. Раздражения на самого себя. Но лишь на мгновение, не тот случай, чтобы поддаваться глупым эмоциям.

— Придётся думать по-другому, — сказал вслух, и голос эхом отозвался от каменных стен. — Если стандартные методы не работают, значит, нужны нестандартные.

Но какие? Что можно противопоставить зверю, который владеет силами, которые я едва понимаю?

Закрыл глаза и заставил себя успокоиться. Сейчас главное — проанализировать происшедшее и извлечь уроки.

Первое: ветряная рысь обладает серьёзным интеллектом.

Второе: её магические способности позволяют ей перемещаться способами, которые я не могу предугадать или заблокировать.

Третье: она изучала меня так же внимательно, как я её. Возможно, даже дольше и тщательнее.

Четвёртое: нахрапом её не взять.

Но что тогда работает?

Я открыл глаза и посмотрел на Афину. Она сидела напротив, внимательно наблюдая за мной. В её взгляде не было осуждения или разочарования — только готовность следовать за мной в любую авантюру.

— Знаешь что, девочка, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Может быть, проблема не в том, что я недооценил противника. А в том, что переоценил себя.

Афина наклонила голову, слушая.

— Она — настоящий противник. Равный нам, понимаешь? Где-то даже превосходящий по возможностям.

Я начал ходить взад-вперёд, обдумывая новую стратегию.

— Если не могу её перехитрить, может быть, стоит попробовать её понять? Что ей нужно? Чего она хочет? Почему позволяет "играть" с собой?

Красавчик подбежал ко мне и запрыгнул на плечо. Его маленькие коготки цеплялись за ткань рубашки, а чёрные глазки смотрели с доверием и готовностью к новым приключениям.

— Хорошо, команда, — сказал я, поправляя лямки рюкзака. — Очередной урок получен. Идём дальше. Но на этот раз — на её условиях.

Мы вышли из ущелья, и я ещё раз оглянулся на скальный уступ, где исчезла рысь.

Где-то там, в расщелинах камня, она наблюдала за нами. Я чувствовал её холодный и оценивающий взгляд между лопатками.

— Увидимся ещё, красавица, — пробормотал я. — Так просто не отделаешься.

***

Достаточно быстро добрались до места, где она скрылась. Скалистое ущелье молчало, будто издевалось над моим поражением. Солнце поднялось уже достаточно высоко, и от камней начало тянуть жаром.

— Ладно... — пробормотал я, осматриваясь. — Посмотрим, кто из нас упрямее.

Афина появилась рядом с плеском золотых искр, встряхнулась и принюхалась к воздуху.

Но уже через полчаса стало ясно — рысь переиграла меня и здесь.

Те самые аномалии, по которым я научился читать её маршрут, исчезли. Совершенно. Будто зверь взял и стёр все следы своего пребывания в этом мире. Ни примятой травы, ни надломленных веток, ни магических меток на деревьях.

Я присел на корточки в том месте, где видел её лапы на каменистом склоне, и провёл ладонью по поверхности.

— Она что, научилась заметать следы лучше? — выдохнул я.

Час за часом я методично прочёсывал окрестности. Афина рыскала в стороне, принюхиваясь к каждому камню. Красавчик спрыгивал с плеча и носился по кустам, используя своё обострённое чутьё. Но результат был один — полный ноль.

Рысь словно растворилась.

— Она же не могла просто исчезнуть, — проговорил вслух, больше для себя.

Афина подошла и тихо мурлыкнула — сочувствующе, но бесполезно. Она тоже ничего не чуяла.

Спустя продолжительные часы поисков мое терпение начало иссякать. Я обошёл уже все места, где находил следы её присутствия. Пустота. Будто ветряная рысь поняла мои методы и приспособилась к ним.

— Вот зараза, — не сдержался, ударив кулаком по стволу берёзы.

Кора осыпалась, а с ветки испуганно сорвалась какая-то мелкая птичка. В другое время я бы обратил на это внимание, но сейчас голова была занята одной мыслью — как найти зверя, который не хочет, чтобы его нашли?

Красавчик тявкнул, привлекая внимание, но я махнул рукой.

— Не сейчас, парень.

Но горностай настойчиво пищал, пока я не посмотрел в его сторону. Он сидел на старом замшелом пне и копал лапками в чём-то зеленоватом, что росло на его поверхности.

— Что там у тебя? — буркнул я, подходя ближе.

И замер.

Пень был покрыт необычным мхом — не обычным, болотно-зелёным, а переливающимся всеми оттенками изумруда. При ближайшем рассмотрении стало видно, что между ворсинками мха то и дело пробегают крохотные искорки, словно в нём живёт своя собственная молния.

Я активировал «Обнаружение», и мир потускнел, став чёрно-белым. А мох вспыхнул ярким голубым светом.

Искровый мох.Возраст — 8 лет. Уровень развития — G.

Информация «Звериного кодекса» доступна:

Реагент для корма некоторых питомцев ранга G. Значительно повышает эмоциональную стабильность питомца, укрепляет доверие к хозяину.

Я едва сдержал победный возглас. Ну хоть что-то!

— Молодец, Красавчик, — похвалил я горностая, доставая пустой холщовый мешочек.

Зверёк довольно тявкнул и принялся собирать, аккуратно отделяя ворсинки от коры.

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Когда мох закончился, я разочарованно выдохнул — надеялся, что хватит Красавчику до десятого уровня.

Что ж, тот самый второй магический реагент из питания горностая. Я активировал нужный раздел.

Блюдо с искровым мхом:

Искровый мох растереть до состояния пыли, смешать с соком морозной мяты до образования густой пасты. Полученной смесью обильно натереть куски мяса.

Эффект: значительно повышает эмоциональную стабильность питомца, укрепляет доверие к хозяину.

— Это то, что нужно, — пробормотал я, пряча мох в рюкзак.

Я посмотрел на горностая:

— Ну что, парень, не против добыть себе пищу?

Красавчик встрепенулся, его глазки заблестели азартом охотника.

Мы не стали далеко уходить от поляны с мхом. Я знал — в таких местах, где растут ценные реагенты, обычно водится и дичь. Магические растения наверняка привлекают травоядных, а травоядные — хищников. Пищевая цепочка, она везде одинакова.

Двигался следом за Красавчиком, стараясь не шуметь и внимательно изучая окрестности. Каждый шаг давался с осторожностью — под ногами то и дело попадались сухие ветки, способные предательски хрустнуть. Горностай семенил впереди, его белоснежная шёрстка мелькала между стволами как призрачное пятно. Он явно что-то учуял — маленькая головка постоянно поворачивалась, ноздри работали, а хвост слегка подрагивал от возбуждения.

Вскоре зверёк замер, прижавшись к земле, и тихо тявкнул — едва различимый звук, похожий на писк мыши. Добыча рядом.

Я осторожно подкрался поближе, раздвигая ветки, и увидел небольшую стайку куропаток. Но это были не обычные птицы из моей прошлой жизни — их серо-коричневые перья переливались золотистыми искрами, а гребешки слабо светились бледно-жёлтым светом, напоминая миниатюрные фонарики.

Птицы степенно клевали что-то в траве, время от времени поднимая головы и настороженно озираясь. Их движения были плавными, но в каждом жесте чувствовалась готовность мгновенно сорваться с места.

Искрящаяся куропатка. Уровень 8. Эволюционный ранг G.

Я замер, изучая их повадки. Они держались более компактной группой, будто чувствовали опасность на каком-то магическом уровне. Их золотистые глаза постоянно сканировали окрестности, а перья на шее то и дело вздыбливались, реагируя на малейшие изменения в окружающей среде.

Одна из птиц — самая крупная, видимо, вожак стайки — подняла голову, и я сразу понял: что-то не так. Её поведение изменилось — шея вытянулась, перья встали дыбом, а клюв приоткрылся. Это была классическая поза угрозы.

Красавчик напрягся, его маленькое тельце задрожало от охотничьего инстинкта. Я почувствовал, как он готовится к прыжку, и тут же мягко, но крепко прижал его лапку.

—Стой.

Инстинктивно отвёл взгляд и прикрыл глаза ладонью, успев лишь увидеть, как её глаза начали разгораться ярким золотым светом. Резкая вспышка осветила лес даже сквозь мои веки, и я почувствовал тепло на коже лица. Сетчатка покалывала, в ушах зазвенело от неожиданности, но серьёзного ущерба избежал.

Куропатки тут же разбежались в разные стороны, издавая тревожные клекочущие звуки. Их крылья шумно хлопали по ветвям, а лапки цокали по коре деревьев.

Но Красавчик был готов к такому повороту. Видимо, его улучшенная ловкость и звериные инстинкты позволили среагировать быстрее. Пока я ещё моргал, пытаясь избавиться от слепящих бликов, он сорвался с места, как маленькая белая молния. Зверёк обогнул место вспышки широкой дугой и нацелился на самую медленную из птиц — та, видимо, была ранена или просто старше остальных.

Куропатка попыталась взлететь, отчаянно хлопая крыльями, но горностай оказался быстрее. Он прыгнул с такой силой, что одним точным движением сбил птицу на землю и тут же вцепился в шею острыми зубками, прижав добычу передними лапами к земле. Куропатка забилась, золотистые искры посыпались с её перьев, но вскоре замерла.

Получено опыта: 5.

Интересно, что в охоте за обычной мышью опыт от горностая я не получил. Судя по всему, система работает только на магических существах.

— Отлично, парень! — одобрил я, подходя к добыче.

Пташка была упитанной, размером с небольшую курицу. Мяса хватит и на магическое блюдо с искровым мхом, и на простой обед для Красавчика.

Её перья ещё слабо мерцали, постепенно теряя магический блеск.

Но когда я потянулся к птице, намереваясь забрать её для разделки, Красавчик вдруг преобразился на глазах.

Его милая мордочка исказилась в оскале, обнажив острые, как иглы, зубы. Он зарычал — негромко, но угрожающе, звук исходил из самой глубины горла.

Зверь смотрел на меня с неприкрытой агрессией.

Глава 10

Шёрстка на загривке Красавчика встала дыбом, делая зверька визуально крупнее, а в чёрных глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное.

Это был уже не ручной питомец, а хищник, защищающий свою добычу.

— Эй, парень, — сказал я спокойно, стараясь не делать резких движений. — Это же твоя еда, спору нет. Ты её поймал, ты молодец. Но мне нужна часть мяса для особого блюда, понимаешь?

Рычание усилилось, стало более глубоким и раскатистым. Красавчик прижался к земле, готовый к прыжку, и вцепился зубами в крыло куропатки, потянув её к себе. Его маленькое тело напряглось, каждая мышца была готова к бою. В этот момент он был не милым домашним питомцем, которого я кормил с рук, а диким хищником из глубин леса, для которого еда означала выживание.

Я знал это поведение по собакам из прошлой жизни. Даже самые ручные псы становятся агрессивными, когда дело касается пищи. Инстинкт самосохранения, заложенный миллионами лет эволюции, сильнее любой дрессировки. Особенно если зверь голоден или чувствует угрозу.

— Красавчик, — сказал я твёрдо, не отводя взгляда. Важно было не показать страха или неуверенности. — Я — твой хозяин. Я тебя кормлю, защищаю, забочусь о тебе. И я не отниму у тебя еду целиком. Но часть мне нужна, причём для тебя же.

Горностай не отпускал птицу, рычание становилось всё громче и агрессивнее. Его хвост распушился, как у разъярённой кошки, а глаза сузились до щёлок. Я понимал — если сейчас отступлю, покажу слабость, то навсегда потеряю авторитет в его глазах. В любой стае, даже состоящей из двух существ, может быть только один вожак. И этим вожаком должен быть я.

Медленно, без резких движений, протянул руку к куропатке. Пальцы дрожали — не от страха, а от напряжения. Красавчик попытался укусить, его челюсти щёлкнули в опасной близости от пальцев, но я успел отдернуть руку. Острые зубки прошли всего в паре миллиметров от кожи.

— Нет, — сказал строго, вкладывая в голос всю силу и решимость. — Плохо. Очень плохо.

Татуировки на руках потеплели, словно под кожей загорелись угли. Я почувствовал, как по жилам потекла особая сила. Мысленно направил поток этой энергии на горностая — не причиняя боли, просто… показывая иерархию. Демонстрируя, кто здесь альфа. И в зверя, сквозь невидимые нити связи, потекло моё спокойствие. Мои глаза невольно расширились от удивления, но я лишь крепче надавил.

Красавчик дрогнул, словно получив невидимый удар. Его рычание оборвалось, глаза расширились от удивления. Зверёк отпустил куропатку и попятился на несколько шагов, прижав уши к голове. В его взгляде промелькнула растерянность — он явно не понимал, что произошло, но инстинктивно чувствовал моё превосходство.

В этот момент Афина появилась из-за моей спины, неслышно подошла к растерянному горностаю и игриво наступила лапой ему на хвост. Не больно — просто так, чтобы показать своё отношение к его выходке. Её жёлтые глаза выражали что-то вроде насмешки: не выёживайся, малыш.

Затем она повернулась ко мне и тихо рыкнула — звук был коротким, но многозначительным. В нём читалось: «Я понимаю, что происходит. Я умнее его».

— Да уж, — усмехнулся я, глядя на эту немую сцену. — Понимаю тебя, девочка. Ему бы побыстрее эволюцию пройти, может, ума прибавится.

Подобрал куропатку, чувствуя её вес в руках — ещё тёплая, пушистая. Аккуратно взял её за лапки и повернул к себе грудкой.

Достал нож и сделал надрез, отделил себе крыло и объявил.

— Это моя часть, — объяснил, протягивая остальную птицу горностаю. — А это — твоя.

Зверёк осторожно принюхался к мясу, его носик подрагивал. Постепенно агрессия уходила из его позы, плечи расслаблялись. Он посмотрел на меня виноватыми глазами и тихо тявкнул — звук был полон раскаяния, как у провинившегося ребёнка.

— Всё нормально, парень, — успокоил я его, присаживаясь на корточки рядом. — Инстинкты — штука серьёзная. Они помогают выживать. Главное, что мы учимся их контролировать. Понимаешь? Ты — хороший охотник, но я — твой вожак. Запомни это.

Красавчик осторожно взял свою долю и отнёс её к большому камню, где устроился пировать. Время от времени он поглядывал на меня, словно извиняясь за вспышку агрессии. Да уж, похоже магическая добыча находит отклик в инстинктах хищников на совсем ином уровне.

Сначала мелко порубил мясо крыла ножом.

Достав из рюкзака немного морозной мяты, принялся растирать искровый мох между ладонями. Он превратился в мерцающую пыль, которая покалывала кожу лёгкими разрядами. Затем выжал из мяты сок — капля за каплей, пока не набралось достаточно для густой пасты.

Смешав искровую пыль с соком морозной мяты, получил странную субстанцию — она переливалась серебристыми искрами.

Обильно натёр куски сырого мяса, следя, чтобы каждый кусочек был покрыт равномерно. Мясо сразу же начало слабо светиться, а запах стал необычным — аромат дичи смешался с чем-то электрическим.

— Попробуй, — сказал, подставляя блюдо Красавчику.

Горностай осторожно понюхал приготовленное мясо, и его глаза расширились от удивления. Аромат был действительно невероятным — совершенно не похожим на обычную пищу.

Красавчик принялся есть с явным удовольствием. А я наблюдал за тем, как его шёрстка начинает слабо искриться золотистыми вспышками — признак того, что реагент усваивается.

Получено опыта: 30.

Доев, горностай подошёл ко мне и потёрся мордочкой о ногу. Потом виновато тявкнул и лизнул мою руку — окончательное извинение за агрессию.

— Всё хорошо, — сказал я, поглаживая его по спинке.

В ответ Красавчик запрыгнул мне на плечо и гордо вскинул голову. В его движениях появилась новая уверенность, концентрация.

Афина наблюдала за всем этим с одобрением. Она понимала — стая становится сильнее.

Но Красавчик вдруг резко напрягся. Его маленькая головка повернулась влево, носик начал активно работать, улавливая какие-то едва различимые запахи.

— Что там, парень? — спросил тихо.

Горностай спрыгнул и направился к группе валунов, поросших зеленоватым мхом. Его движения стали более сосредоточенными, целеустремлёнными. После магической пищи его чутьё заметно обострилось.

Я последовал за ним, стараясь не шуметь. Красавчик остановился у самого большого камня и начал принюхиваться к его основанию. Потом тихо тявкнул — он что-то нашёл.

Афина материализовалась рядом с нами, принюхалась и одобрительно рыкнула. Она тоже чувствовала след.

Я начал осматривать камень, ища привычные уже магические метки на уровне груди или плеча. Но ничего не было. Странно. Красавчик явно что-то учуял, а Афина подтвердила…

— Где же ты, красавица? — пробормотал я, ощупывая шершавую поверхность валуна.

И тут взгляд упал на самое основание камня, почти под землёй. Там, где мох переходил в почву, виднелась едва заметная отметина. Слишком низко для обычной метки, почти у самой земли.

Я присел на корточки и осторожно коснулся этого места. Лёгкое покалывание пробежало по пальцам — статическое электричество.

— Хитрая, — выдохнул с невольным восхищением. — Очень хитрая.

Место было выбрано неслучайно. Рысь оставила метку там, где её не смыл бы дождь, не сдуло ветром, но при этом она была достаточно заметна для того, кто знал, что искать. Как волки метят территорию на уровне своего носа, так и она оставляла знаки на высоте своего обоняния — низко, у самой земли, где воздушные потоки слабее, а запах держится дольше.

Обычная территориальная метка, но магическая.

Теперь, когда я знал принцип, поиск стал проще. Магические метки тянулись тонкой цепочкой вглубь леса — все на уровне колена или ниже, каждая в местах, защищённых от непогоды.

— Теперь начинается настоящая охота, — прошептал я, поправляя рюкзак.

То, что началось дальше, мало походило на обычное преследование зверя. Это была игра разумов.

Ветряная рысь больше не пыталась просто скрыться. Она играла со мной.

Первый час я шёл по следу, который казался прямолинейным. Рысь двигалась по звериной тропе, петляющей между старых дубов, и я почти поверил, что на этот раз всё будет просто.

Пока след не привёл меня к обрыву — к самому краю скального уступа, за которым зияла пустота. След обрывался прямо тут, словно зверь шагнул в воздух и исчез.

— Что за…

Я осторожно подошёл к краю и заглянул вниз. Метров двадцать отвесной скалы, внизу острые камни. Даже магический зверь не выжил бы после такого падения.

Красавчик забегал вокруг обрыва, принюхиваясь. Его поведение говорило о растерянности — след действительно обрывался здесь.

— Ложный, — сказал я. — Она нас водит за нос.

Пришлось возвращаться назад, искать место, где рысь свернула с основной тропы. Красавчик методично обнюхивал каждый куст, каждый камень, пока не нашёл развилку, которую я пропустил. Слабое свечение тянулось в другую сторону — к болотистой низине.

Второй след привёл к топкому болоту, где любой сухопутный хищник увяз бы по брюхо. И снова — тупик.

Третий — к густой стене колючих кустов, сквозь которую не пролез бы даже заяц.

После четвёртого ложного следа я остановился на небольшой поляне и задумался. Солнце клонилось к закату, а я так и не приблизился к цели. Но теперь понимал — ветряная рысь не убегает. Она меня изучает.

Каждый ложный след был продуман, каждая ловушка — точно рассчитана. Зверь проверял мои навыки, мою настойчивость, мою способность адаптироваться.

— Она хочет знать, на что я способен, — прошептал, глядя в кроны деревьев.

И тут почувствовал взгляд.

Не видел, но чувствовал кожей — где-то там, среди ветвей, за мной наблюдали. Умные, серебристые глаза оценивали каждое моё движение.

— Афина, — позвал я кошку. — Не ищи её следы. Ищи места, откуда удобно наблюдать за нами.

Кошка понятливо мурлыкнула и начала осматривать окрестности под новым углом. Вскоре она привела меня к высокому вязу, в кроне которого виднелась удобная развилка ветвей.

— Второй наблюдательный пункт, — усмехнулся я. — Сколько же их у тебя?

Афина подошла и мурлыкнула, указывая мордой в сторону ещё одного дерева — сосны, растущей на небольшом холмике. Оттуда тоже открывался отличный обзор на поляну.

— Она нас пасёт, как овец, — понял я. — Водит от места к месту, наблюдая, как мы реагируем.

В этот момент где-то в стороне, раздался лёгкий шорох. Будто кто-то прошёлся по сухой листве.

Я тут же повернул голову, но увидел лишь качающиеся ветки. А Красавчик уже мчался в ту сторону, его белая шёрстка мелькала между стволами.

— Стой! — крикнул, но было поздно. — Да что ж ты будешь делать, ты совсем от рук отбился!

Горностай исчез в зарослях, и через мгновение оттуда донёсся его возбуждённый лай. Он что-то нашёл.

Я побежал следом, продираясь сквозь колючие кусты. Афина неслась рядом, её мощное тело с лёгкостью преодолевало препятствия, которые заставляли меня петлять и изворачиваться.

Мы выбежали на небольшую прогалину, где Красавчик носился кругами, тявкая от восторга. А в центре прогалины, на плоском камне, лежала веточка с несколькими серебристо-голубыми волосками.

Подарок.

Или насмешка.

— Она была здесь несколько минут назад, — проговорил я, осторожно взяв веточку. Волоски ещё сохраняли тепло и слабо светились в лучах заходящего солнца. — Наблюдала, как мы ищем её следы у деревьев.

Афина обнюхала камень и покачала головой. Никаких следов, кроме этого очевидного «послания».

— Что ты хочешь мне сказать? — спросил вслух, обращаясь к невидимой рыси.

Ответом стала тишина. Лишь ветер шелестел листвой, да где-то далеко кричала сова.

Я сел на камень рядом с веточкой и задумался. Обычная рысь убежала бы как можно дальше. Но эта — играла. Дразнила. Проверяла.

А что, если она не просто изучает меня? Что, если у неё есть причина не уходить с этой территории?

Похоже здесь находится что-то важное для неё, вот она и водит меня кругами в надежде, что мы запутаемся и отступим.

Красавчик подбежал и запрыгнул, устраиваясь поудобнее. Его дыхание было частым от бега, но в глазах горел азарт охотника.

Я сидел на камне, вертя в руках веточку с серебристо-голубыми волосками, и пытался понять логику ветряной рыси.

— Она не убегает, — проговорил я вслух. — И не прячется…

Красавчик на моём плече встрепенулся и ткнулся мордочкой в шею, привлекая внимание. Я посмотрел в ту сторону, куда он указывал, и увидел едва заметную тропку, ведущую к скальному массиву.

— Ещё один след? — усмехнулся я.

Афина поднялась и потянулась, её мускулы перекатились под полосатой шкурой. В жёлтых глазах читалась усталость, но не от физического напряжения — от бесплодной погони. Даже она начинала понимать, что мы играем по чужим правилам.

— Последний раз, девочка, — пообещал я ей. — Если и этот след никуда не ведёт, разобьём лагерь и подумаем о новой тактике.

Мы двинулись по тропке. Она была узкой, едва видимой, петляла между валунами и зарослями можжевельника. Местами приходилось протискиваться боком между скал, царапая рюкзак о шершавый камень.

Чем глубже мы углублялись, тем холоднее становился воздух. Солнечный свет почти не пробивался сквозь нависающие каменные козырьки, а в тени температура была заметно ниже.

— Странно, — пробормотал я, остановившись перевести дух. — Почему здесь так холодно?

Красавчик беспокойно завертелся у меня на плече. Его маленький носик втягивал воздух, а ушки нервно подёргивались. Что-то его настораживало.

Афина шла чуть впереди, но теперь её походка кардинально изменилась. Она двигалась крадучись, каждый шаг тщательно выверяла, словно ступала по тонкому льду. Голова была опущена, уши прижаты к черепу, хвост едва касался земли. Её мощное тело прижималось к земле, мускулы напрягались и расслаблялись в готовности к молниеносному броску или отступлению. Классическая поза осторожного хищника, который чует опасность.

Я знал это поведение по волкам из прошлой жизни. Когда матёрый волк так прижимается к земле, значит, впереди либо превосходящий по силе хищник, либо западня. И Афина, с её обострёнными магическими чувствами, улавливала то, что пока было недоступно мне.

— Рысь в той стороне? Чуешь?

Кошка утвердительно рыкнула.

Тропка привела нас к входу в узкое ущелье. Две скальные стены вздымались по обе стороны метров на десять в высоту, покрытые тёмным, влажным мхом. Между ними зияла тёмная расщелина шириной в три человеческих роста. Солнечный свет едва проникал сюда, создавая причудливые тени и делая пространство внутри почти чёрным.

Из глубины ущелья потянуло могильным холодом — не просто прохладой от тени, а пронизывающим, влажным холодом, который заставил меня поёжиться. И вместе с холодом шёл запах. Кислый, сладковатый, тошнотворный аромат, который заставил меня поморщиться и инстинктивно отступить на шаг.

Я слишком хорошо знал этот запах — так пахло рядом с логовами крупных хищников. Старые кости, остатки добычи, которые разлагались в тени месяцами. Гниющее мясо, застоявшаяся кровь, моча хищника, которой он метил территорию. Весь этот букет смерти и разложения ударил в ноздри с такой силой, что я невольно зажал нос рукавом.

— Падаль, — выдохнул я сквозь ткань, чувствуя, как желудок сжимается от отвращения. — И много.

Красавчик на моём плече съёжился в комок, его шёрстка встала дыбом. Маленькое тельце дрожало, и зверёк издавал едва различимое скуление — звук чистого, животного страха. Его инстинкты кричали: «Беги! Здесь смерть!»

В этот момент на противоположном конце ущелья появилась ветряная рысь.

Она сидела на каменном выступе в глубине расщелины, её серебристо-голубая шерсть слабо мерцала в полумраке, как призрачное пламя. Даже на таком расстоянии я видел, как её мех колышется в невидимых воздушных потоках. Зверь смотрел прямо на меня, и в её взгляде не было ни страха, ни настороженности, ни паники загнанной в угол добычи.

Только холодное любопытство и что-то ещё. Что-то, что заставило холодок пробежать по моему позвоночнику.

В её серебристых глазах плескалось откровенное… удовлетворение.

— Дело плохо, — прошептал я, и голос звучал не так уверенно, как хотелось бы. Охотничий азарт боролся с растущим чувством тревоги.

Рысь медленно поднялась, изящно потянулась, выгнув спину, и бросила на меня взгляд. Долгий, оценивающий взгляд хищника. В её серебристых глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за насмешку или даже сожаление. Словно она говорила: «Ничего личного, но ты зашёл слишком далеко.»

А затем она развернулась — неторопливо, демонстративно — и скрылась в глубине ущелья.

Я сделал шаг, но Афина вдруг вцепилась зубами в край моей куртки, резко дёрнув назад. Кошка напряглась всем телом, её уши прижались к голове, а хвост распушился до размеров ершика для чистки ружья.

— Ты чего? Нет, что за…

Из леса позади нас донёсся топот. Не один зверь — целая стая. Звук копыт по твёрдой земле, треск ломающихся веток, тяжёлое дыхание крупных животных на бегу.

Я обернулся и увидел тех самых шестилапых зверей, которых мы встречали у поляны с козами. Е-ранг, выше двадцатого уровня каждый. Мое сердце пропустило удар, когда осознание ситуации ударило, как молния.

Их чёрная шкура раньше сливалась с тенями между деревьями, делая их почти призрачными. Но сейчас они не прятались. Они охотились.

Три хищника двигались с той смертельной грацией, которая заставляет кровь стынуть в жилах. Шесть лап каждого работали в идеальном ритме, создавая гипнотический танец смерти. Когти бесшумно цеплялись за землю, мускулы перекатывались под тёмной шкурой волнами сдержанной мощи. Их жёлтые глаза горели холодным огнём, а из приоткрытых пастей капала слюна.

Афина рядом со мной напряглась, словно стальная пружина. Её шерсть встала дыбом, от неё исходили волны плохо сдерживаемой ярости. Но даже она понимала — против троих таких тварей мы долго не продержимся.

— В ущелье! Живо! — рявкнул я, хватая Красавчика с плеча.

Адреналин хлынул в кровь, обостряя все чувства до предела. Звуки стали громче, краски — ярче, время словно замедлилось. Горностай пискнул от неожиданности, но не вырывался — он доверял мне.

Мы кинулись вперёд, как загнанные зайцы. Ущелье было достаточно узким — метра полтора в самом широком месте. Стратегически правильный выбор — здесь они не смогут развернуться в полную силу, использовать своё численное преимущество.

За спиной раздался протяжный вой — один из хищников дал сигнал стае. Звук был глухим, вибрирующим, он отражался от каменных стен и накатывал на нас эхом со всех сторон. В нём слышались голодные нотки предвкушения.

Камни под ногами были влажными и скользкими, покрытыми каким-то склизким налётом. Я поскользнулся на одном из них, едва удержавшись от падения. Пахло сыростью и чем-то кислым, отвратительным — гниющей плотью, застоявшейся водой и ещё чем-то неопределимо мерзким. Воздух здесь был густым, тяжёлым, он липко обволакивал лёгкие при каждом вдохе.

Стены ущелья поднимались по бокам на добрых четыре метра, серые от времени и поросшие чахлым мхом. Они нависали над нами, почти смыкаясь вверху, превращаясь в каменный коридор. Света проникало мало — лишь узкая полоска неба далеко наверху, и через несколько шагов нас окутал предательский полумрак.

Я остановился метрах в трёх от входа, прижавшись спиной к влажной каменной стене. Холод сразу пропитал одежду, добрался до кожи. Афина заняла позицию рядом, прикрывая фланг. Она дышала часто, но тихо — как опытный боец, контролирующий себя даже в критической ситуации. Красавчик на моих руках дрожал.

Выхватил нож, ощущая знакомую тяжесть рукояти в ладони. Готовился встретить атаку, прикидывая, сколько времени мы сможем продержаться. Может, минуту. Может, две, если повезёт. Клинок слабо поблёскивал в сумраке ущелья.

Тяжёлые шаги приближались к входу. Камни осыпались под их весом, раздавался скрежет когтей по камню. Я напрягся, сжимая рукоять ножа со всей силы.

Но когда хищники приблизились к входу в ущелье, произошло что-то совершенно неожиданное. Звери резко затормозили, словно наткнулись на невидимую стену. Их массивные тела замерли в каких-то пяти метрах от расщелины. Ноздри раздувались, принюхиваясь к чему-то, что висело в воздухе.

Самый крупный — явно вожак — осторожно вытянул шею в сторону ущелья. Его уши встали торчком, а губа приподнялась, обнажая клыки. Классическая поза изучения неизвестного запаха. Но едва он сделал ещё шаг, как тут же отскочил назад, издав низкое, вибрирующее рычание. В этом звуке я узнал интонации, которые слышал множество раз — предупреждение. Звук, которым хищник говорит сородичам: «Здесь опасно».

Остальные хищники нервно переминались с лапы на лапу. Их хвосты опустились, а в движениях появилась суетливость. Один из них даже присел на задние лапы — поза подчинения, которую я видел у волков, когда те сталкивались с более сильным хищником. Охотничья уверенность улетучилась, сменившись тревожным беспокойством.

Я понял, и мурашки пробежали по коже. В глубине обитало что-то настолько опасное, что даже эти существа Е-ранга инстинктивно его избегали. Похоже на то, как волки широкой дугой обходят медвежью берлогу, оставляя следы далеко от опасного места. Как медведи с уважением покидают территорию, где пахнет росомахой — зверем в разы меньше их, но более свирепым и непредсказуемым.

Иерархия хищников — закон, написанный кровью и инстинктами выживания. И эти твари чувствовали то, что недоступно человеческому обонянию: в каменной расщелине жило нечто, стоящее выше их в пищевой цепи.

Но стая лишь отступила и не ушла — выжидала.

А мы… Мы только что загнали себя прямо в логово.

Чёрт побери, а ведь рысь неспроста привела нас именно сюда. Она что-то знала об этом лесе, о том, что в это время сюда придут хищники. Заманила нас в западню, используя мою же настойчивость против меня.

Нет, неужели…

Холодок пробежал по позвоночнику, а в голове выстроилась ужасающе логичная картина.

Рысь была на утёсе. Она видела всю округу как на ладони. Она знала, где охотится эта стая. И она рассчитала время так, чтобы стая выгнала меня именно сюда, в это ущелье.

Она не убегала от меня. Просто загоняла в нужное место в нужное время.

Хищник всегда знает свою территорию лучше охотника. А эта рысь была не просто умной — она была гениальной. Она думала на несколько ходов вперёд, как гроссмейстер за шахматной доской. И спланировала всё до мелочей. Каждый ложный след, каждую смену направления, каждую минуту нашей погони.

— Чёрт, — прошептал я, всматриваясь в тёмную глубину ущелья. — Во что мы вляпались?

Афина рядом со мной напряглась ещё сильнее, её ноздри расширились, улавливая множество запахов из глубины расщелины. Она тихо зарычала — низко, угрожающе, и этом рычании звучало предупреждение. Её жёлтые глаза сверкали в полумраке, зрачки расширились до предела, улавливая каждый отблеск света.

И тут увидел…

Множество костей.

Они покрывали дно ущелья сплошным ковром — черепа различных размеров и форм, рёбра, лопатки, длинные трубчатые кости конечностей. Это был настоящий склеп под открытым небом, кладбище съеденных существ.

По размерам и очертаниям я узнавал останки оленей, кабанов, волков… Были тут и кости существ, которых я не мог идентифицировать — слишком крупные, слишком странной формы.

А среди них, заставляя меня содрогнуться, попадались и человеческие останки. Обломки рёбер, треснувший пополам череп с характерными глазницами.

Некоторые были совсем свежими, с ещё не высохшими остатками мяса, сухожилий и шерсти. На них копошились мухи и жуки-могильщики, создавая отвратительное жужжание. Другие кости были выбеленными временем, отполированными до костяного блеска годами дождей и ветров.

Но самое страшное — все без исключения носили следы мощных челюстей. Глубокие борозды от клыков пересекали черепа, как шрамы от сабельных ударов. Даже человеческий череп был проломлен одним точным укусом в затылок — классический медвежий приём убийства.

Это было не просто место кормёжки хищника. И размеры некоторых костей говорили о том, что здешний хозяин охотится на зверей куда крупнее любой рыси. По распределению останков я мог прочесть целую историю — хищник затаскивал добычу сюда для неспешного пожирания, словно в личную кладовую. Характерные царапины на камнях показывали, как он перетаскивал туши.

— Господи, — выдохнул я.

Даже самые крупные бурые медведи не оставляли после себя такого количества костей. Да и кости у них в берлогах в основном рыбьи, иногда — остатки туш, которые мишка не доел.

Красавчик тревожно запищал, его маленькие когти впились в ткань рубашки. Я поднял голову и увидел, что зверёк весь съёжился, прижав уши к голове. Его маленькое тельце дрожало не от холода, а от первобытного, животного ужаса.

Я осторожно погладил его по спинке, пытаясь успокоить.

Афина внезапно застыла и тихо рыкнула — звук был коротким, но пронзительно тревожным. Предупреждение.

— Что? — прошептал я, следуя за её взглядом.

Хруст.

Тихий, осторожный. Звук костей под чьими-то лапами.

Из глубины ущелья доносились звуки. Медленные, размеренные, тяжёлые. Будто кто-то очень крупный и массивный осторожно переступал с лапы на лапу по усыпанному костями дну расщелины.

Шаг. Долгая пауза. Ещё шаг. Снова пауза.

Но в этой походке было что-то странное. Зверь двигался осторожно, словно сам ожидал подвоха. Между шагами я слышал другие звуки — тяжёлое, хриплое дыхание, скрежет когтей по камню, и что-то ещё. Странный, сладковато-гнилостный запах, от которого хотелось зажать нос.

И с каждым звуком источник приближался к нам.

Я инстинктивно сжал рукоять ножа крепче, хотя прекрасно понимал — против того, кто годами собирал здесь такую коллекцию черепов, мой клинок может и будет полезен, но намного ли?

Сердце колотилось в груди так громко, что я заволновался — хищник услышит этот стук за сотни метров. Адреналин обжигал вены, все мышцы напряглись до предела. Рот пересох от напряжения.

Быстрее… Афина.

Сила 13+1+1+1+1+1+1+1+1= 21

Достигнут второй порог характеристики Сила.

Улучшен пассивный навык: Невероятная мускулатура (F+)

Эффекты улучшения:

Укрепление челюстного аппарата:Челюсти становятся массивнее, клыки — длиннее и толще.

Времени рассматривать улучшения нет. Так, значит 21 нужно, у меня осталось 9, ловкость или поток? Магия или физиология? Ловкости против такого медленного существа и так достаточно, чёрт, рискую!

Поток 5 +3 = 8

Достигнут первый порог характеристики Поток.

Навык «Ядовитые когти и клыки» улучшен.

Ядовитые когти и клыки (F)— слабо действующий замедляющий яд. Ослабление мышечного тонуса — яд расслабляет мускулатуру, снижая силу ударов и скорость движений врага.

ЕСТЬ! Но… Едва успел.

Из густой тени в глубине ущелья медленно, словно кошмарное видение, выдвинулась огромная морда.

Сначала я увидел глаза — два мутно-жёлтых огня размером с чайные блюдца, в которых плескалась злоба и болезненная агрессия. Зрачки были широкими и лихорадочными, как у бешеного зверя. В их глубине читалось не просто голод — там была ярость и боль, делавшая хищника ещё опаснее.

Потом в полумраке блеснули зубы — кривые, покрытые зеленоватым налётом клыки, между которыми висели лоскуты гниющей плоти. Смрадная слюна капала с пасти на каменное дно, и там, где она попадала, камень покрывался тёмными пятнами.

А затем из тени полностью вышел её владелец, и мой мир…

Дрогнул.

Зверь был огромных размеров, но его вид внушал… отвращение.

Стоя на четырех мощных лапах, он был ростом мне по грудь. Когда-то тёмно-бурая шерсть теперь свалялась клоками, местами вылезла, обнажая покрытую язвами кожу. От его тела исходил тошнотворный запах разложения, смешанный с кислой вонью болезни.

Звериный кодекс: Заражённый медведь.

Эволюционный ранг: F.

Уровень зверя: 19.

А та стая уровнем выше уже в ужасе чуть отступила от логова.

Но я зажат в тиски.

Медведь остановился метрах в пяти от меня и медленно склонил массивную голову набок. Он демонстрировал болезненную агрессию. Его взгляд метался, он то и дело оскаливался без причины, а задние лапы нервно переминались с места на место. Болезнь явно поразила не только тело, но и разум хищника. Или его так изменил раскол?

Зверь рычал — низко, гортанно, звук походил на бульканье воды в засоренной трубе.

Кровь в жилах превратилась в лёд.

Медведь сделал ещё один неторопливый, но агрессивный шаг вперёд. Его когти со зловещим скрежетом царапали каменное дно. Массивная пасть приоткрылась, и оттуда повалил зловонный пар.

Но зверь не спешил нападать. Что-то его настораживало — может быть, незнакомый запах, а может, инстинктивное чувство опасности.

Расстояние между нами сокращалось с каждой секундой.

Четыре метра.

Три с половиной.

Медведь принюхивался, его ноздри раздувались, голова поворачивалась то ко мне, то к выходу из ущелья.

В этот момент, когда смерть буквально дышала мне в затылок, я понял три вещи.

Первая: у меня есть лишь призрачный шанс победить это доисторическое чудовище. Мой нож, моя ловкость, помощь питомцев — всё это было каплей в море против такого противника. Но медведи для меня медленные, если учитывать пройденную эволюцию. Этот зверь — зверь силы, а ещё он… Болен.

Вторая: ветряная рысь была не жертвой в этой истории. Она была охотником высочайшего класса, который использовал не только собственную силу, но и интеллект, хитрость, знание территории и даже других хищников как инструменты для достижения цели.

Третья: настоящей добычей в этом лесу с самого начала был…

Я.

Глава 11

Медведь замер на мгновение, его мутные глаза изучали нас, словно оценивая, стоит ли тратить силы. Массивная голова поворачивалась медленно, неумолимо, как башня осадной машины. Из тёмной глубины пасти капала зловонная слюна, шлёпаясь на древние кости.

Запах ударил волной — сладковато-кислая вонь плоти, смешанная с едким смрадом застоявшейся крови. Я инстинктивно задержал дыхание, но миазмы всё равно проникали, обволакивали горло липкой плёнкой.

Красавчик съёжился в комок на моём плече, его крошечное тельце дрожало так сильно, что я чувствовал вибрацию через ткань рубашки. Острые коготки впились в кожу до боли — зверёк цеплялся изо всех сил, подавляя первобытный позыв бежать без оглядки.

Я знал этот момент. Слишком хорошо знал.

Последний миг тишины перед бурей.

Раненый медведь решал — атаковать или отступить. Такое я уже видел.

В эти секунды всё замирало. Лес затаивал дыхание. Ветер стихал. Птицы умолкали. Даже сердце, казалось, на миг останавливалось, давая хищнику принять решение.

И я всегда чувствовал этот момент кожей.

Медленно, с жутким скрежетом, который эхом отдавался от каменных стен, тварь подняла морду. Мускулы на шее напряглись, вздулись под свалявшейся шерстью. Грудная клетка расширилась, втягивая воздух.

И он издал рёв.

— ГРААААААРРРРРРАААААААААААААА!

От этого рёва кровь застыла в жилах, превратившись в ледяную кашу.

Красавчик не выдержал. Он сорвался с моего плеча с истошным писком ужаса и метнулся в сторону, его белоснежное тело мелькнуло среди костей. Зверёк забился под выступ скалы, прижавшись к камню и дрожа всем телом.

А медведь ринулся на нас.

Скорость была внушительной. Три с половиной центнера больной ярости превратились в живой таран. Земля содрогалась под тяжестью. Древние черепа трещали и взрывались осколками под могучими лапами.

Я видел его искривлённые, жёлтые от старой крови когти — каждый размером с мой указательный палец. Они высекали искры из камня при каждом толчке, оставляя глубокие борозды. Массивные лапы работали как паровой молот, дробя всё на своём пути.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я метнулся влево, к стене ущелья, споткнувшись о черепа и едва не упав. Ладонью уперся в холодный влажный камень, отталкиваясь и ныряя за выступ. Судорожно сжал рукоять ножа.

Но медведь даже не свернул в мою сторону.

Он проигнорировал меня полностью, словно я был пустым местом. Его мутный взгляд был прикован к чему-то другому. К тому, что он чуял как настоящую угрозу.

К Афине.

В этот момент она выскочила прямо на пути медведя.

Её массивное тело материализовалось из воздуха между мной и несущейся тушей. Девочка встала стеной, расставив лапы в боевой стойке. Мускулатура на загривке вздулась буграми, шерсть встала дыбом, делая её визуально ещё крупнее. Массивные лапы упёрлись в каменное дно, когти глубоко впились в трещины между костями.

Жёлтые глаза горели вызовом.

Из горла хищницы вырвалось рычание — низкое, раскатистое, полное первобытной ярости.

Столкновение было чудовищным.

Медведь не замедлился. Он обрушил на неё обе передние лапы одновременно, пытаясь смести препятствие одним ударом. Воздух со свистом рассекли когти, оставляя за собой видимые борозды в пыльном полумраке.

Афина встретила удар.

Она рванулась вверх, подняв морду и подставив свои массивные, укреплённые эволюцией плечи под падающий молот. Удар пришёлся точно в цель — лапы медведя обрушились на её загривок.

И на миг — всего на миг! — она удержала этот напор.

Её сила сработала как противовес невероятной массе. Мышцы напряглись до предела, вздулись под шкурой стальными жгутами.

Я видел, как дрожит её тело от чудовищного напряжения. Как по хребту пробегают волны судорог. Как из пасти вырывается хриплое рычание сквозь сжатые зубы.

И она держала. Господи, она держала!

Лапы медведя замерли в воздухе, встретив невозможное сопротивление. В его мутном взгляде на мгновение мелькнуло что-то похожее на удивление.

Но это длилось всего мгновение.

Сила против силы, но разница в массе была слишком велика.

Афину отшвырнуло назад, лапы потеряли сцепление с землёй. Она пролетела добрых два метра по воздуху и врезалась в россыпь костей. Череп лося взорвался под её весом. Но она устояла на лапах — все четыре впились в землю, когти прочертили длинные борозды в каменном дне, вырывая искры.

Из горла вырвалось низкое, вибрирующее рычание полное вызова и…

Чистой, неразбавленной ЯРОСТИ.

Губы хищницы задрались, обнажая массивные клыки, между которыми капала слюна. Уши прижались к черепу. Хвост хлестнул по воздуху как кнут.

Медведь развернулся к ней, окончательно забыв про меня. Его глаза горели безумием, а из приоткрытой пасти свисали пенистые нити слюны.

Сейчас!

Оттолкнулся от стены и рванул вперёд, сжимая нож. Целил в бок — туда, где под шерстью должны быть рёбра и межрёберные промежутки. Короткий, резкий удар снизу вверх.

Вложил всю силу в прыжок, весь свой вес, всю отчаянную решимость!

Лезвие вошло.

Сантиметров на пять. Может, шесть.

И…

Застряло.

Застряло в невероятной толще засаленной шерсти, жира и огрубевшей от болезни кожи. Будто ткнул в мешок с мокрым песком. Нож провалился, но дальше уперся во что-то твёрдое.

Медведь даже не дёрнулся. Даже не обернулся. Комариный укус для существа такого размера и в таком состоянии безумия.

— Чёрт! — выругался я сквозь зубы, выдёргивая клинок.

Лезвие вышло с мерзким чавкающим звуком, перемазанное в тёмной крови с зеленоватым оттенком. Запах от неё шёл омерзительный.

А медведь уже атаковал Афину.

Он развернулся с невероятной скоростью и обрушил правую лапу сверху вниз. Целил в хребет — один такой удар переломил бы позвоночник пополам. Воздух со свистом рассекли когти.

Афина метнулась влево так быстро, что её тело будто размылось. Удар прошёл мимо, с грохотом врезавшись в землю. Камень треснул. Волна костяной крошки поднялась в воздух.

И она мгновенно контратаковала.

Развернулась, оттолкнулась задними лапами и прыгнула. Её челюсти раскрылись, обнажая укреплённые клыки. Целила точно — в переднюю лапу медведя, прямо над запястьем, где шкура тоньше.

Челюсти сомкнулись с мясистым хрустом.

Из раны брызнула тёмная и густая кровь. Афина сжала ещё сильнее, вкладывая всю свою силу, и повисла на лапе зверя.

Её ядовитые клыки вонзились глубоко, впрыскивая токсин прямо в кровоток.

Медведь взревел и одёрнул лапу, пытаясь стряхнуть вцепившуюся в него хищницу.

Афину швырнуло в сторону, но она успела разжать челюсти и отскочить, приземлившись на все четыре лапы. Её морда была перемазана в крови медведя. Она облизнула клыки и зарычала — низко, утробно, демонстрируя окровавленную пасть.

Я видел эффект яда почти сразу. Движения медведя стали чуть менее резкими. Он попытался опереться на раненую лапу, но та дрогнула. Мышцы расслаблялись, теряя тонус. Лапа подогнулась.

Но медведь был огромен. Его организм был как гигантская губка, разбавляющая токсин в массе крови, жира и мышц. Одного укуса недостаточно. Нужно больше. Гораздо больше.

Я попытался атаковать снова, целя в ту же рану на боку. Может, если бить в одно место, пробить глубже…

Медведь даже не обернулся в мою сторону.

Он просто качнул корпусом — не целясь, инстинктивно, как отмахиваются от надоедливой мухи.

Я успел заметить движение боковым зрением и дёрнулся назад, пытаясь уйти из-под удара.

Задняя лапа зацепила меня по касательной — не в полную силу, но достаточно. Когти полоснули по груди, удар сбил меня с ног и отбросил к стене ущелья. Я почувствовал острую боль в рёбрах — не перелом, но ушиб серьёзный.

Спиной ударился о камень, голова мотнулась. Из лёгких вырвался воздух.

Удар о камень был чудовищным.

Боли не было — только оглушающий шок и невозможность вдохнуть. Лёгкие не слушались. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы, но воздух не шёл.

В глазах потемнело. Мир поплыл и покрылся серыми пятнами.

Сквозь пелену я видел, как медведь продолжает атаковать Афину.

Он обрушивал на неё удар за ударом — неуклюже, но чудовищно мощно.

Кошка металась между его лапами с невероятной скоростью. Прыжок влево — удар проходит мимо. Рывок назад — когти рассекают воздух в паре сантиметров от морды.

И она наносила укусы.

В ногу — клыки впиваются в икру, вырывая кусок мяса. В бок — зубы скрежещут о ребро.

Каждый её укус оставлял рану, из которой текла тёмная, почти чёрная кровь. Каждая рана несла новую порцию яда. Массивные челюсти Афины, укреплённые после достижения порога силы, работали как гидравлический пресс, пробивая то, что обычная кошка не смогла бы прокусить.

Я видел, как медленно, но верно яд накапливается. Движения медведя становились всё более вялыми. Его дыхание — хриплым и прерывистым.

Ярость толкала его вперёд, заглушая сигналы больного тела. В его взгляде не было ничего разумного — только безумие и желание убить то, что причиняет боль.

И тут он попал.

Афина метнулась влево, но медведь наконец-то предугадал её движение. Его лапа обрушилась сверху не туда, где она была, а туда, где она будет через мгновение.

Удар пришёлся точно в цель.

Массивная лапа придавила Афину к земле всем весом медведя. Я услышал, как она задыхается, как из её груди вырывается сдавленный хрип. Она извивалась, пытаясь вырваться, но вес был слишком велик.

Медведь навис над ней. Его мутные глаза горели торжеством — болезненным и искажённым. Он медленно — почти театрально, наслаждаясь моментом — поднял вторую лапу над её головой.

Когти блеснули в тусклом свете, капая гноем и кровью.

Один удар и всё кончится.

Время растянулось. Каждое мгновение превратилось в вечность.

Я видел занесённую лапу. Видел беспомощно прижатую к земле Афину. Видел, как Красавчик дрожит в своём укрытии, парализованный ужасом.

Во мне что-то сломалось. Не в плохом смысле — наоборот.

Сломались сомнения. Инстинкт самосохранения.

Осталась только ярость.

— НЕТ! — заорал я, и голос прорвался сквозь сдавленное горло хриплым воплем.

Воздух ворвался в лёгкие обжигающей волной. Боль пронзила грудь, но я проигнорировал её. Схватил нож побелевшими пальцами и рванул вперёд, спотыкаясь о кости и проваливаясь в трещины.

Но я был слишком далеко. Всё равно слишком медленный! Не успею!

Вот в этот самый момент всё и изменилось.

Навсегда.

Я почувствовал нашу связь — ту тонкую, почти неосязаемую нить, что соединяла меня с Красавчиком с момента приручения.

Сейчас она вспыхнула.

Эмоции хлынули по этой связи как прорвавшая плотину река. Не слова — чувства в их чистейшем виде.

Моя ярость. Моё отчаяние. Моя абсолютная, безоговорочная готовность умереть, но не дать тронуть того, кто стал мне дорог.

И Красавчик ответил.

Его страх никуда не делся. Он всё ещё дрожал, всё ещё хотел бежать. Но сквозь этот страх пробилось то, что я передал ему через связь.

Решимость.

Крошечный горностай выскочил из укрытия одним молниеносным движением. Его белоснежное тело превратилось в размытую линию, несущуюся вперёд быстрее, чем я мог уследить. Максимальная ловкость делала его почти невидимым — призраком, скользящим между миров.

Прыжок с камня на череп. С черепа на валун. С валуна — на спину медведя.

Зверь даже не почувствовал, как на него забрался крошечный хищник.

А Красавчик уже карабкался по его загривку, цепляясь игольчатыми коготками за свалявшуюся шерсть. Выше, выше — к голове, где болезнь ещё не превратила кожу в броню.

Медведь занёс лапу над Афиной. Когти нацелились точно в череп.

И я понял, что смогу сделать.

Нож был в руке. Бросок — безумная идея, но других не было.

Я не целился в медведя — бесполезно, шкура толстая, а бросок слабый. Целился в ту самую занесённую лапу, где мышцы натянуты перед ударом, где каждое движение на пределе.

Рывок плечом, бросок от груди — коротко и резко.

Нож полетел, вращаясь. Клинок вонзился не в предплечье — туда не пробьёшь с такого расстояния. Он воткнулся в запястье, где сухожилия тонкие и каждый порез отзывается болью.

Неглубоко — на сантиметр, может два, но прямо в сустав.

Медведь взревел, лапа дёрнулась от неожиданной боли. Удар сорвался, когти полоснули по земле в сантиметрах от черепа Афины, вырывая комья грязи и камни.

И Красавчик прыгнул.

Он сорвался с загривка медведя и метнулся к его морде, раскрыв крошечную пасть. Его зубы нацелились в самую уязвимую точку — в левый глаз медведя.

Челюсти сомкнулись.

Медведь ВЗРЕВЕЛ.

Это был не просто звук. Это был ВОПЛЬ.

— РАААААААААААААААААААААУАРРААААААААААА!

Вопль такой силы и агонии, что я невольно зажал уши ладонями, но это не помогло. Звук прошёл сквозь кости черепа, сотряс мозг, заставил зубы звенеть в дёснах.

Медведь мгновенно забыл про Афину. Забыл про меня. Забыл про всё.

Вся его вселенная сжалась до единственной точки невыносимой, ослепляющей боли в глазнице.

Он замотал головой как бешеный, пытаясь сбросить вцепившегося в него зверька. Огромная туша развернулась, врезаясь в стены ущелья. Камни осыпались градом. Кости взрывались под его лапами.

Но Красавчик держался мёртвой хваткой.

Его крошечные челюсти впились в мягкие ткани глаза, разрывая их. Кровь хлынула густым потоком, заливая половину морды чудовища. Медведь взвыл от боли, мотая головой, пытаясь стряхнуть крошечного мучителя.

Один глаз был слеп.

Афина вырвалась, воспользовавшись моментом замешательства. Отскочила в сторону, задыхаясь и хромая на правую переднюю лапу.

Но в её жёлтых глазах горело пламя, которого я не видел раньше.

Жажда крови.

Хищница пригнулась к земле, собираясь в смертельный прыжок. Задние лапы впились в каменное дно. Мускулы сжались, готовясь выстрелить её тело вперёд.

И она прыгнула.

Метнулась к шее ослепшего наполовину, обезумевшего от боли медведя.

Её массивные челюсти блеснули в тусклом свете и впились прямо в плоть шеи, туда, где кожа тоньше, но яремная вена глубоко под слоями мышц.

Из пасти медведя струйками брызнула кровь. Тёмная, почти чёрная, густая как смола. Она залила морду Афины и капала на пол ущелья, забрызгивая камни.

Медведь взревел. Попытался стряхнуть хищницу, замотал головой с такой силой, что её тело подбросило в воздух. Он всё ещё дышал, хрипло, надрывно, но трахея оставалась целой. Яд делал своё дело, но слишком медленно для такой массивной туши.

Афина вцепилась ещё крепче, впиваясь глубже, расширяя рану. Но её сил не хватало.

Медведь качнулся, движения становились всё более хаотичными. Но он всё ещё стоял. Всё ещё был смертельно опасен.

Я уже пришёл в себя и быстро достал второй нож — метнулся вперёд, целясь в ту самую рану, которую растерзала Афина.

Моё лезвие вошло в плоть, но неглубоко — скользнув вдоль раны, лишь расширив её, не достав до жизненно важных сосудов.

Но медведь, даже полуослеплённый, даже истекающий кровью… В последний миг, повинуясь животному инстинкту, он дёрнулся.

Огромная лапа метнулась сбоку — я уловил движение краем глаза, попытался отпрыгнуть, и тело среагировало — почти. Рывок в сторону спас меня от прямого удара, но когти всё же достали.

Три борозды огнём полоснули по левому плечу, разрывая рубашку и кожу, оставляя жгучие царапины от ключицы до лопатки.

Боли не было. Не сразу.

Дьявол!

Сначала был только холод. Ледяной, пронизывающий холод, который тёк в раны вместе с чем-то липким и тёплым. Что-то тёмное, маслянистое, с запахом гнили.

Больная, заражённая медвежья кровь — через открытые раны она потекла в моё тело.

От силы удара меня отшвырнуло назад. Я пролетел по воздуху и рухнул на кости, ударившись спиной о черепа. Один из них треснул под моим весом, другой больно впился в лопатку.

Мир поплыл, закачался. Звуки стали приглушёнными, словно доносились через вату.

Но сквозь пелену я видел, как медведь качнулся. Как его огромная туша накренилась. Афина разжала челюсти и оттолкнулась от его шеи, приземлившись рядом со мной. Рана на горле зверя кровоточила. Красавчик спрыгнул с его головы и метнулся ко мне, тревожно попискивая.

Медведь сделал шаг в мою сторону, его единственный здоровый глаз горел безумной яростью — он стал ещё опаснее.

И что теперь?

Глава 12

Я поднялся на ноги, игнорируя дикую боль в груди от удара медвежьей лапы. Рёбра ныли, дыхание давалось с трудом, но стоять было можно.

Тисков это не отменяло — больное чудовище спереди и стая хищников сзади. Время словно остановилось, каждая секунда растягивалась в вечность. Адреналин бурлил в крови, заглушая боль и обостряя все чувства до предела.

Медведь стоит на достаточном для манёвра расстоянии. Слюна капает с пасти, смешиваясь с гноем на морде.

За спиной раздаётся осторожный шорох лап по камню. Стая шестилапых тварей начинает входить в ущелье. Медленно, по одной особи, они просачиваются в расщелину, отрезая мне путь к отступлению. Их глаза горят голодом, но даже они держатся на почтительном расстоянии от хозяина логова.

Положение становится безвыходным с каждой секундой.

Чёрт, думай, думай, думай!

Больной медведь делает неуверенный шаг вперёд. Его задние лапы дрожат — то ли от болезни, то ли от предвкушения. Ещё один шаг, и он окажется достаточно близко для решающего броска.

А сзади шестилапые заполняют ущелье, их когти цокают по каменному полу среди костей. Вожак стаи, самый крупный, осторожно принюхивается, его ноздри раздуваются. Даже он не решается напасть на территории медведя, но терпение у хищников быстро кончается, особенно когда они чуют кровь и голод. Особенно когда они в стае, а хозяин логова ранен и ниже их в эволюционном индексе.

В голове мелькает безумная мысль.

— Красавчик!— мысленно позвал я горностая и послал ему образ. Татуировки обдало жаром.

Зверёк дрогнул, его маленькое тельце напряглось. Секунда — и он создал точную копию себя, которая сорвалась с места, как белая молния.

Одновременно я схватил с земли острый обломок кости и что есть сил швырнул в медведя, заорав:

— ДАВАЙ МРАЗЬ!

Кость ударила зверя в плечо, и эффект превзошёл все ожидания. Медведь взревел от ярости и переключился на новую угрозу. Чудовище рванулось вперёд, забыв об осторожности.

В тот же миг иллюзия Красавчика впилась призрачными зубами в лапу вожака стаи. Зверь взвыл от неожиданности, его стая замерла, не понимая, что происходит.

Медведь несся на меня как живая лавина. Рывок был настолько мощным, что мой нож, всё ещё торчавший в его лапе, не выдержал нагрузки и вылетел, звякнув о камни.

— Афина! В ядро, девочка! СЕЙЧАС!

Кошка растворилась в потоке золотистых искр.

В последний момент я бросился в сторону, прижимаясь к стене ущелья. Медведь, не сумев затормозить на полной скорости, пронёсся мимо — прямо в гущу застывшей стаи шестилапых.

Результат превзошёл все мои ожидания.

Тяжеленая туша больного медведя врезалась в вожака стаи с такой мощью, что раздался хруст ломающихся костей. Оба зверя покатились по усыпанному черепами полу в клубке рычания и брызг крови.

Остальные шестилапые твари бросились на хозяина логова — часть из желания защитить вожака, часть просто потому, что увидели кровь. Ущелье наполнилось рёвом, визгом и лязгом когтей о камень.

И начался хаос.

Больной медведь сражался с яростью безумца, его когти распарывали тёмные шкуры нападающих. Но стая была многочисленной и организованной. Они атаковали с разных сторон, кусая за лапы и бока, изматывая противника.

Я воспользовался ситуацией и подхватил свой нож, но ввязываться в бой с таким количеством диких хищников — явная дорога в могилу.

Красавчик уже карабкался по плечу, его иллюзия исчезла, как только начался настоящий бой. Зверёк дрожал от стресса, но был невредим.

Оглянулся по сторонам, ища путь к спасению. Основной выход был перекрыт дерущимися зверями, но в самом начале ущелья, далеко от места побоища, стена была не такой отвесной. Там, где когда-то обвалились камни, образовался естественный склон из осыпи — крутой, усыпанный острыми обломками, но проходимый.

Не раздумывая, кинулся к нему.

Подъём оказался адским испытанием. Рана на плече пылала огнём, каждое движение отзывалось острой болью, но останавливаться было нельзя.

Камни под ногами осыпались и катились вниз, грозя обрушить всю осыпь. Приходилось хвататься за каждый выступ, проверяя его прочность, прежде чем перенести вес. Острые края резали и без того содранные ладони, но я упрямо карабкался вверх, стиснув зубы.

Тёплая кровь стекала по руке, пропитывая рукав. Медвежьи когти прошли глубоко, но это просто мясо, просто боль. Но переживу ли заразу, что попала в мою кровь? Я уже чувствовал начинающиеся приступы лихорадки.

Красавчик забрался мне за пазуху, его коготки впились в рубашку. Зверёк тяжело дышал, его сердечко колотилось как птичье, но он не издавал ни звука — понимал, что нужно молчать.

Под нами продолжалась бойня. Рёв становился всё слабее — кто-то побеждал, кто-то умирал. Казалось, что медведь отобьётся, но мне было всё равно. Главное — выбраться отсюда живым. В критической ситуации боли не существует, есть только цель и воля её достичь.

Наконец расщелина расширилась, и я выполз на поверхность. Оказался на краю небольшого каменного уступа, поросшего мхом. Лес расстилался зелёным морем, а солнце клонилось к закату, окрашивая всё вокруг золотистым светом.

Я перевёл дух, вытер кровь с рук о рубашку и осторожно достал Красавчика из-за пазухи. Горностай был растрёпан, но цел. Его чёрные глазки смотрели на меня с надеждой.

— Ну что, парень? — прошептал я и попытался улыбнуться. — Ты в норме?

Красавчик тихо тявкнул в ответ и лизнул мне палец.

В этот момент я почувствовал на себе чужой взгляд. Снова.

Медленно повернул голову и замер.

На противоположной скале, метрах в пятидесяти от меня, сидела ветряная рысь… В её глазах только холодное, абсолютное удовлетворение хищника, чей план сработал в точности, как задумано.

Она знала про ущелье. Знала про медведя. Знала про стаю шестилапых. И загнала меня сюда специально, рассчитав время так, чтобы все эти хищники оказались в одном месте в одно время.

Но зачем? Какая ей выгода от того, чтобы привести меня сюда?

И тут в голове сложилась картинка, от которой по спине пробежал холодок.

Хищники всегда используют друг друга… Росомаха находит медвежью добычу и ждёт, пока косолапый наестся, а потом доедает остатки. Вороны кружат над местом охоты волков, зная, что им достанется часть туши.

А что, если эта рысь делает то же самое, только наоборот? Не подбирает остатки, а… поставляет добычу.

Больной медведь непредсказуем, его охотничьи инстинкты нарушены. Он может дни бродить голодным, не в силах поймать даже зайца. А рысь приводит ему пищу — неопытных Мастеров, Звероловов, других зверей — всех, кто забрёл в её владения.

Медведь насыщается, а рысь получает безопасную территорию. Никто не решится заходить в места, где живёт такое чудовище. Идеальная защита для её логова.

Симбиоз хищников. Но она не рассчитала то, что жертва окажется умнее, чем ей казалось.

Мы смотрели друг на друга долгие несколько секунд. Два охотника, оценивающие противника.

Потом рысь медленно поднялась, изящно потянулась и неторопливо скрылась между камней.

Адреналин ещё бурлил в крови, заглушая боль, но я знал — это ненадолго. Нужно валить как можно дальше.

Отбежав метров на сто от логова зверя, где всё ещё доносились звуки схватки между медведем и остатками стаи, я почувствовал, как ноги подкашиваются.

Убит Заражённый медведь. 19 — F.

Получено опыта: 1900.

Получен Уровень 13.

Получено Уровень 14.

А это ещё как? Мне дали опыт несмотря на то, что я не нанёс смертельный удар? Или нанёс? Всё-таки задел ему трахею, или яд Афины добил тварь?

Как же сейчас плевать…

Упал на колени прямо в мох, покрывавший землю у подножия старой сосны. Дыхание сбилось, сердце колотилось так громко, что казалось — его слышно на всю округу.

— Блин, — прохрипел я, зажимая рукой израненное плечо.

Кровь просачивалась между пальцев, окрашивая рубашку в тёмно-красный цвет. Но это было не самое страшное. Страшно было то, что творилось под кожей.

Ледяной, чужеродный холод, который полз по венам, как живая тварь. Я чувствовал, как он добирается до плеча, впивается в мышцы. С каждым ударом сердца заражение распространялось дальше.

Стянул рукав и посмотрел на рану.

То, что я увидел, заставило меня выругаться сквозь стиснутые зубы.

Кожа вокруг царапин медленно чернела. Не краснела от воспаления — именно чернела, словно гнила заживо. Чёрные прожилки расползались от ран, как корни какого-то проклятого растения.

— Красавчик, — позвал я хрипло.

Горностай тут же соскользнул с моего плеча и оказался перед носом. Его чёрные глазки смотрели с тревогой, а мордочка была всё ещё перепачкана кровью медведя.

— Дружище, я в дерьме по самые уши, — сказал, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от тревоги. — Голова кругом. Веди домой, тут недалеко, боюсь я сейчас в таком состоянии, что могу заплутать. Справишься? Ты же запоминал ориентиры запахов как я учил?

Красавчик тявкнул и решительно кивнул маленькой головкой. Затем побежал вперёд, оглядываясь, чтобы убедиться — я следую.

Заставил себя подняться. Мир качался перед глазами, каждый шаг давался с трудом — левая рука почти не действовала, плечо горело огнём, а по телу расползался этот чёртов холод.

Красавчик вёл меня сквозь густые заросли можжевельника и берёзовых рощиц. Маленький зверёк двигался уверенно, явно зная, куда идёт. Его улучшенные чувства работали на полную — он находил самые безопасные тропы, обходил места, где пахло хищниками.

Время от времени я останавливался, хватаясь за стволы деревьев, чтобы не упасть. Дыхание сбивалось, перед глазами плыли чёрные круги. Заражение ускорялось.

Красавчик обернулся, оценил моё состояние и заволновался. Он подбежал обратно, встал на задние лапки и ткнулся мордочкой мне в ногу — мол, держись, хозяин, уже близко.

Наконец мы выбрались к знакомой пещере.

Протиснувшись в щель, я рухнул на пол.

Здесь всё было как вчера — сухо, тепло, пахло нашим недавним пребыванием.

— Умница, парень, — выдохнул я, опускаясь у стены в том же месте, где спал прошлой ночью.

Красавчик довольно тявкнул и устроился рядом, прижавшись к моему боку. В его поведении читалось облегчение.

Достав из рюкзака фляжку с водой, я промыл рану как мог. Вода смешивалась с кровью, стекая на пол. Чёрные прожилки стали ещё заметнее.

Затем достал походную аптечку. Горечь-корень, серебряная губка, обычные травы из безопасной зоны… Всё это казалось жалким против заразы от такой твари, но попробовать стоило.

Сначала съел несколько кусочков серебряной губки — её регенерирующие свойства работают изнутри. Затем приготовил кашицу из растёртого горечь-корня с водой, намазал на рану. Жгло, как в аду, но я стерпел. Поверх наложил измельчённый зверобой и тысячелистник.

В потоковом ядре Афина беспокойно зашевелилась, чувствуя мою боль через связь. Её тревога отзывалась во мне теплом в груди.

— Всё в порядке, девочка, — прошептал я в пустоту. — Лечимся. На пару. Хорошо, что яд в тебя не попал.

Она успокоилась, но я чувствовал, как она готова материализоваться в любую секунду, едва позову.

Горностай тихо замурчал — звук был едва различим, но в нём было столько преданности, что комок подкатил к горлу.

Так… Что-то не то. Словно важную деталь упустил. Я же думал о чём-то, когда вылез наружу… Лихорадка совсем мозги отключила.

Быстро порылся в рюкзаке, пальцы дрожали от слабости. Достал завёрнутый в тряпицу цветок — он всё ещё источал жар, его алые лепестки пульсировали золотистыми искрами, как крошечные сердца.

Огнежар.

Не раздумывая ни секунды, сунул его в рот. Вкус обжёг язык — горький, жгучий, будто прожёвываю раскалённый металл. Желудок взбунтовался, но я стиснул зубы и проглотил.

Эффект не заставил себя ждать.

Сначала внутри вспыхнул огонь. Он побежал по венам, встречаясь с ледяным холодом заражения. Там, где они сталкивались, боль была невыносимой.

Я…

Что ж, да, я кричал.

И кричал так, что горло разрывалось от напряжения, а эхо отражалось от каменных стен пещеры, возвращаясь искажённым, чужим воем.

Тело билось в конвульсиях на холодном полу. Мышцы сводило судорогой, спина выгибалась дугой — вся боль мира сосредоточилась в левом плече, где чёрные прожилки пульсировали под кожей, как живые змеи.

Красавчик метался рядом, его маленькое тельце дрожало. Он пищал, пытался лизнуть мне лицо, толкал мордочкой руку, но я не реагировал. Не мог.

Чёрные прожилки сначала стали тоньше. Потом начали светлеть — с краёв, медленно отступая к центру заражения. Я видел это сквозь пелену боли и пота, который заливал глаза. Кожа на плече горела, будто её прижгли раскалённым железом, но это была хорошая боль. Нужная!

Однако цена была чудовищной. Каждая сожжённая прожилка отзывалась взрывом агонии в голове. Я кусал губы до крови, но тело не слушалось. Мышцы сводило так сильно, что, казалось, кости вот-вот треснут.

И вдруг — тишина.

Боль оборвалась разом, как натянутая струна. Я лежал, обессиленный, и хрипло дышал. Пот стекал с лица целыми ручьями, рубашка насквозь промокла. Красавчик ткнулся холодным носиком в шею, проверяя, жив ли я.

Медленно поднял голову и посмотрел на плечо. Кожа была красной, воспалённой, но чистой. Ни единой чёрной прожилки. Только живая человеческая плоть, горячая от пережитого испытания.

А следом я полез за иглой — рану нужно зашить, обработать ещё раз и туго забинтовать всё это полоской ткани.

***

Я сидел у догорающего костра, подбрасывая в него сухие ветки. Пламя слабо освещало стены пещеры, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. В груди тянуло, дыхание всё ещё давалось тяжело, но огнежар сделал своё дело. Впрочем, силы ещё не вернулись.

Красавчик дремал у меня на груди, изредка вздрагивая во сне. Его тёплое тельце едва заметно поднималось и опускалось в такт дыханию. После всего пережитого зверёк был измотан не меньше моего.

Вдруг в груди что-то шевельнулось.

Хочешь выйти, девочка?

Ответ пришёл не словами, а ощущением. Беспокойство, желание быть рядом, необходимость убедиться, что с хозяином всё в порядке.

Я усмехнулся, несмотря на усталость. Даже раненая, она всё ещё думала обо мне.

— Ладно, — прошептал вслух. — Выходи.

Потоковое ядро откликнулось, и Афина материализовалась рядом с костром в потоке золотистых искр. Она сразу же подошла ко мне, принюхалась и тихо заурчала — низко, обеспокоенно.

Я протянул руку, чтобы погладить её по голове, и заметил, что раны затянулись. Не полностью — на боку всё ещё виднелась розовая полоска молодой кожи, а на лапе оставались следы от когтей, но кровотечение остановилось. Духовное тело действительно ускоряло заживление, а «невероятная мускулатура» каким-то образом не позволила яду проникнуть в рану.

— Хорошая девочка, — похвалил, проводя пальцами по её шерсти. — Как ты? Болит ещё?

Афина прижалась мордой к моей ладони и тихо мурлыкнула. Боль была, но терпимая. Она больше переживала за меня, чем за себя.

Достал из рюкзака остатки дикого клыкокорня. Листья слегка привяли, но магические свойства сохранились — они всё ещё слабо переливались серебристым светом. Растёр несколько листьев между пальцами и протянул Афине.

— На, съешь. Ты же любишь.

Кошка осторожно понюхала траву, затем аккуратно слизнула её с моей ладони. Её шерсть сразу же заблестела ярче.

Пока она ела, я достал из аптечки остатки мякотника и кровника. Растёр травы в кашицу и нанёс на её раны свежий слой лекарства. Афина терпеливо переносила процедуру, лишь изредка поёживаясь, когда касался особенно чувствительных мест.

— Извини, что больно, маленькая, — пробормотал я, обрабатывая царапину на лапе. — Завтра будет лучше.

Но в середине процедуры руки начали дрожать от слабости. Зрение поплыло, голова закружилась. Последствия отравления всё ещё давали о себе знать.

Афина сразу же это почувствовала. Она подошла ближе и осторожно ткнулась мордой мне в бок, словно проверяя, в порядке ли я. А потом вдруг… легла рядом со мной и перевернулась на спину, подставив живот.

Я застыл, уставившись на неё. За всё время нашего знакомства Афина ни разу не демонстрировала такого доверия. Подставить живот — это высшая степень уязвимости для хищника. Это жест, который делают только с теми, кому доверяют безоговорочно.

— Ого, девочка, ты чего это… — выдохнул я.

Она посмотрела на меня жёлтыми глазами, полными беспокойства, и тихо мяукнула. Не рыкнула, не зарычала — мяукнула, как обычная домашняя кошка, которая просит ласки.

Я осторожно коснулся живота. Мех был мягким, тёплым. Афина прикрыла глаза и замурлыкала — громко, успокаивающе, словно пыталась утешить меня своим урчанием.

— Да уж, ха-ха, — хрипло рассмеялся я. — Если даже ты так себя ведёшь, значит, мои дела действительно плохи.

Она повернула голову и внимательно посмотрела на меня. В её взгляде читалось понимание. Похоже видела моё состояние, чувствовала заразу и пыталась по-своему поддержать.

Почесал её за ухом, и хищница ещё громче замурлыкала, подставляя голову под руку. Её урчание наполняло пещеру тёплым, уютным звуком, немного успокаивая натянутые нервы.

— Спасибо, подруга.

Красавчик проснулся от звука и сонно поднял голову. Увидев, что Афина лежит рядом, зверёк слез с моей груди и осторожно подошёл к ней. К моему удивлению, кошка позволила устроиться у неё на боку и даже начала его вылизывать, как котёнка.

Я смотрел на эту картину и чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Они заботились друг о друге.

Веки вдруг стали тяжёлыми, мысли путались. Огнежар изгнал заразу, но организм всё ещё восстанавливался после отравления.

— Караульте, — пробормотал, ложась на бок. — А я немного отдохну…

Очнулся уже глубокой ночью от холода.

Костёр догорел, в пещере царила почти полная темнота.

Попытался сесть и с облегчением обнаружил, что боль в груди почти ушла. Осталась лишь тупая, ноющая слабость, словно после тяжёлой болезни. Рана на плече перестала пылать огнём и начала затягиваться. Огнежар действительно спас мне жизнь, а магические травы творили чудеса.

Красавчик сопел у меня на груди, крепко спя. Афина лежала в оговорённом месте — умница. Её уши изредка поворачивались, улавливая звуки ночного леса.

— Как дела, девочка?

Мысленно проверил её состояние через нашу связь. Раны заживали, боль отступала. К утру она будет в гораздо лучшей форме.

Я откинулся на каменную стену и посмотрел в темноту за пределами пещеры.

Охотничий азарт полностью покинул меня. На смену ему пришла холодная, трезвая ярость.

Меня обвели вокруг пальца.

Ветряная рысь не просто переиграла меня — она провела за нос, как новичка. Заставила поверить, что я охотник, а сама всё время была кукловодом. А потом спокойно загнала в ловушку, используя других хищников как инструмент.

Стратег высочайшего класса. Разум, способный планировать на несколько ходов вперёд.

И она почти победила.

Если бы не Огнежар, который отдала Ирма…

Потери были колоссальными. Бесценный реагент потрачен. Я сам едва держусь на ногах. А самое главное — что мои знания егеря в этом мире требуют невероятных изменений. Честно сказать, очень сложно было принять это. Тот факт, что накопленный опыт придётся подстраивать. Это уже работало как рефлекс, мозг сам выдавал мне картинку…

Неверную картинку.

Здесь живут не просто магические звери. В мире Раскола могут встретиться даже создания с разумом, равным человеческому, а то и превосходящим его — это уж точно. И если я хочу выжить в этом мире, мне нужно думать по-другому.

Эта гордая, независимая рысь преподала жестокий урок. Показала, что я всего лишь человек, а она — хозяйка своего леса. Пыталась меня убить — поведение хищника, загнанного в угол, мы были слишком напористы.

Я взглянул на Афину. А ведь моя девочка тоже почти лишила Барута жизни, и это после приручения. Злиться ли мне на дикого хищника? Абсурд, она не человек и действует инстинктами, пусть и сильно развитыми. Но если угомонить эту рысь… Надавить своей волей и приручить — она подчинится, ведь я так уже делал. Под действием знаков Звероловов питомцы становятся верными соратниками.

— Да, это мы к тебе пришли, понимаю. Но не уйду, уж извини, красавица, — тихо прошептал я в темноту.

Где-то вдали прокричала ночная птица, и звук её голоса эхом отозвался в скалах.

Глава 13

Утро встретило меня серым светом, пробивающимся через вход в пещеру. Я проснулся от того, что Красавчик беспокойно ворочался у меня на груди, его крошечные лапки перебирали складки рубашки.

Лихорадка отступила не полностью — в теле всё ещё ощущалась слабость, будто кто-то выкачал половину крови, но жар больше не пылал под кожей. Плечо ныло тупой болью, но это была обычная боль от заживающей раны, а не та огненная агония, что терзала меня ночью.

Я осторожно сел, стараясь не потревожить горностая. Голова слегка закружилась, но устоял. Неплохо.

Афина тут же подошла и обнюхала меня, тихо заурчав. Её состояние удивило — раны затягивались намного быстрее, чем я ожидал.

— Всё было тихо, девочка? — спросил, проводя рукой по её голове.

Она прижалась мордой к моей ладони и тихо мурлыкнула.

Красавчик спрыгнул и подбежал к кошке, приветливо тявкнув. После вчерашней схватки зверёк словно переродился — исчезла та робость, что была раньше.

Забавно, похоже он считает себя моим телохранителем.

Я вдохнул прохладный утренний воздух, пахнущий мокрой землёй и хвоей. В голове постепенно прояснялось, и наконец можно трезво оценить произошедшее.

— Знаете что? Нам опять нужен другой подход.

Афина повернула голову в мою сторону.

— Я пытался навязать этому миру свои правила, — продолжил, больше размышляя вслух, чем разговаривая с питомцами. — Думал, что знаю, как охотиться на любого зверя. А оказалось немного не так, хоть и пытался адаптироваться.

Да, мои навыки пригодились. Без них я бы не выжил в опасной зоне и дня. Но их оказалось недостаточно.

— Против такого противника нужны другие методы, — пробормотал я, проводя пальцами по шерсти Красавчика.

Не я должен выслеживать ветряную рысь. Мне должны помогать мои звери, потому что ещё Григор сказал, что в этом и есть мощь Зверолова.

Сел ровнее, чувствуя, как в груди разгорается знакомый огонёк азарта.

Мне не нужно было переигрывать ветряную рысь в её собственной игре. Мне нужно было создать команду, которая превзойдёт её в том, в чём она сильна.

Невидимость против скрытности. Чутьё против хитрости. Скорость против магии. Но для этого мои питомцы должны стать сильнее.

Этот день я проведу, полностью сосредоточившись на тренировках.

— Афина, — позвал я кошку. — Пошли-ка наружу. Урок номер один.

Она навострила уши и вышла вслед за мной. Я сел на корточки рядом с ней и протянул руку.

— Смотри внимательно, девочка.

Татуировки на моих руках слабо вспыхнули, и я почувствовал, как между нами усилилась связь. Через неё я начал передавать образы — не слова, а картинки, ощущения.

Коснулся её морды, указывая на точку чуть ниже уха.

— Видишь? Здесь у зверей проходит сонная артерия, но она глубоко под мышцами. Ты и так инстинктивно целишь в горло — это правильно. А вот сюда, — я указал на внутреннюю поверхность бедра, — мало кто думает кусать в бою. А зря.

Афина замурлыкала, понимая. Через связь я показал ей образ крупного зверя, отмечая точки на внутренней стороне лап.

— Бедренная артерия проходит близко к поверхности. Если попадёшь сюда клыками или когтями в прыжке — противник быстро ослабнет от кровопотери, даже если твой яд подействует не сразу.

Затем указал на свою собственную подмышку, потом на область паха.

— У людей то же самое. Если враг поднимет руку с оружием — вот тебе цель.

Кошка внимательно смотрела на указанные места, а потом осторожно коснулась лапой моего запястья, словно проверяя.

— Нет, ты инстинктивно атакуешь запястье, это нормально, — мотнул я головой. — Но про заднюю поверхность колена не знаешь.

Я показал на её скакательный сустав.

— Здесь проходят сухожилия. Если их повредить, даже самый быстрый зверь превратится в хромого калеку. Но цели эти маленькие, нужна точность. И главное — они работают, только если нападать сзади или сбоку, когда противник не ждёт.

Закончив урок анатомии, я встал и посмотрел на Афину серьёзно. Она внимательно следила за мной, но понимала ли всё до конца? Кошка умна, это несомненно, но объяснить такие тонкости словами — одно дело, а применить на практике — совсем другое.

Я мог только надеяться, что её хищные инстинкты дополнят мои наставления. В любом случае, теория без практики мертва — всё это придётся отрабатывать в деле, пока навыки не станут автоматическими.

— Теперь другое. Используй невидимость.

Она тут же полностью растворилась в воздухе. Даже зная, где она стоит, я не видел никаких признаков её присутствия. Ни искажений, ни теней — ничего.

— Хорошо, — одобрил я. — Теперь двигайся бесшумно. И помни — дело не только в том, чтобы не наступать на ветки. Не задевай листву, не шурши шерстью о кору деревьев.

Сразу прислушался, пытаясь отследить её движения. Звуков не было, но через несколько секунд услышал лёгкий шелест листьев — она задела ветку.

— Стоп! Ты слишком торопишься. Каждый шаг проверяй дважды. Сначала нащупываешь землю лапой, потом переносишь вес.

Афина материализовалась с явным раздражением, но я видел в её глазах готовность учиться.

— Покажи ещё раз. Медленнее. И помни про ветки над головой.

На этот раз она двигалась осторожнее. Звуков почти не было, но тут ветер сменил направление, и я уловил её запах — мускусный, едва заметный аромат крупной кошки.

Странно. В описании навыка указано «маскировка от всех органов чувств», но запах остался. Однако раньше я его не ощущал. Может быть, это работает только против зверей и людей более низшего ранга?

Интересно. Значит, ветряная рысь тоже может её учуять, если окажется с подветренной стороны. Чёрт, так вот как она ушла от первой засады в том ущелье?! Столько теорий и пока нет ответов.

Мы занимались тренировками способностей целый час, а к концу меня ждал сюрприз.

Получено опыта: 100.

Похоже, когда зверь достигал какого-то определённого этапа развития, даже через тренировки, система вознаграждала меня. Это только на руку.

В прошлый раз улучшились когти, проверим теорию. Я открыл меню статуса Афины и уверенно добавил пять своих очков в «Поток».

Поток 8+5=13

Татуировки на руках вспыхнули ярким светом, магическая энергия потекла по связи между нами. Кошка дрогнула, её шерсть встала дыбом, а из горла вырвалось низкое урчание.

Её тело начало светиться изнутри тем же золотистым свечением, что я видел во время эволюции. Полосы на шкуре стали ярче, переливаясь серебристыми искрами.

Процесс длился несколько секунд, затем свет погас.

Афина встряхнулась и посмотрела на меня с удивлением. Даже через связь я чувствовал её недоумение — что-то внутри изменилось.

Навык «Невидимость»улучшен.

Невидимость (F+)— Полная маскировка запахов. Максимальное время действия — 45 секунд.

Значит всё-таки качается по очереди? Ладно, пока что примем эту теорию, хоть она и кажется мне сомнительной.

Я выдохнул и посмотрел на Афину.

— Давай проверим, девочка.

Она снова растворилась в воздухе. Я прислушался, принюхался… Ничего.

Полная тишина и никакого мускусного аромата, который выдавал её раньше. Я обошёл то место, где она должна была стоять, пытаясь поймать хоть какой-то след.

Безрезультатно.

Ветер дул мне в лицо, но запаха кошки не было вообще, словно она перестала существовать физически.

— Отлично. Теперь это действительно полная невидимость хотя бы до F ранга.

Афина материализовалась передо мной с довольным видом.

Я присел рядом и почесал её за ухом.

— Направление ветра всё равно важно. Если мы будем планировать засаду, нужно учитывать, откуда дует. Не для того, чтобы скрыть твой запах, а чтобы ты сама могла учуять противника заранее.

Но понимание направления ветра — слишком сложная для неё концепция. Такие навыки просто так в кошачий разум не вобьёшь.

Чёрт, а иногда забываешь, что это не просто зверь — вон с каким сознанием смотрит, аж жутко.

— Отдохни пока, — сказал я.

Сам факт, что невидимость, возможно, работает не идеально против более развитых в эволюции противников, важно запомнить. Это может объяснить, почему рысь так легко меня вычислила в прошлый раз. Сейчас же всё изменилось.

Но это было только начало.

— Красавчик! — позвал я горностая, который лениво наблюдал за нашими тренировками с ветки. — Слезай. Работать будем.

Зверёк спрыгнул вниз, но без особого энтузиазма. Видно было, что он чувствует моё настроение — настороженный, но готовый слушать. Я присел перед ним на корточки, глядя в его чёрные бусинки глаз. С молодыми зверями нужна твёрдая рука. Красавчик был умён, но всё ещё оставался диким по природе — инстинкты могли взять верх в любой момент, он уже показал это.

— Слушай меня внимательно, — сказал жёстко. — Покажи свой нос в деле. Найди что-нибудь полезное. Понял?

Татуировки привычно обдало таким жаром, что Красавчик аж тявкнул и принюхался. Поведение сразу изменилось — движения стали сосредоточенными, деловитыми.

Его чувства работали на полную мощность, анализируя сотни запахов вокруг.

Он начал методично обследовать территорию, двигаясь зигзагом от дерева к дереву. Я наблюдал за ним, мысленно отмечая его технику поиска — горностай не спешил, тщательно принюхивался к каждому подозрительному месту.

Через полчаса он остановился у основания обычной сосны, понюхал воздух и отрицательно тряхнул головой. Потом переместился к зарослям папоротника — снова ничего.

Ещё час поисков. Бедняга явно начинал уставать, его движения стали менее энергичными. Но вдруг он замер, втянул носом воздух и резко повернул голову в сторону знакомого серебристого дерева.

— Стой! — резко окликнул я его, когда горностай уже собрался сорваться с места.

Зверёк недоуменно обернулся.

— Сначала осмотрись, — строго сказал я, подходя к нему. — Что ты чуешь?

Красавчик снова принюхался, но теперь более внимательно. Его ноздри раздувались, улавливая запахи. Я понимал — горностаи от природы полагаются на обоняние и слух больше, чем на зрение. Они чуют мочевые метки хищников, запах крови, свежесть следов. Но магическая пища и постоянные тренировки обострили его чутьё настолько, что он фокусировался только на цели, игнорируя всё остальное. Магический навык заглушал звериные инстинкты.

У основания серебристого ствола виднелись свежие царапины — длинные, глубокие борозды от когтей. Но главное было в том, что горностай должен был учуять. Запах мочи крупного хищника, которым тот пометил территорию. Мускусный след, который говорил о том, что зверь проходил здесь недавно. Любопытно, что с такого расстояния я сам различал слабый, но отчётливый запах. Эволюция превратила меня в лучшую версию себя.

Красавчик вдруг напрягся, его шерсть встала дыбом. Он уловил то, что должен был заметить с самого начала — этот участок леса принадлежал кому-то крупному и опасному.

Я мысленно послал ему одобрение через нашу связь, затем присел на корточки, изучая следы. Глубина отпечатков говорила о значительном весе. Края следов чёткие — прошёл недавно, не более часа назад. По походке видно — зверь двигался неспешно, уверенно. Своя территория.

— Видишь? — показал я Красавчику на следы. — Хозяин этого участка метил территорию когтями и мочой. Запах ещё свежий. А ты хотел сразу туда броситься.

Красавчик виновато поджал уши.

— Осторожность, парень. В тайге она важнее скорости. Звери здесь не такие как в безопасной зоне, сам уже видел — они умнее.

Мы стали обходить дерево по широкой дуге, постоянно принюхиваясь и прислушиваясь. Удивительно, что я мог передавать свой опыт питомцам. Настоящий симбиоз человека и зверя. Да, они улавливали лишь суть, а не понимали мои слова, но кто знает, что ждёт нас в будущем?

У основания дерева Красавчик остановился и, убедившись в безопасности, начал осторожно копать. Его лапки работали быстро, но теперь он постоянно поднимал голову, проверяя окрестности.

— Что там? — присел я рядом и помог ему разгрести землю.

Вскоре мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое и холодное. Я осторожно извлёк из земли клубень — корень ледяного дыхания, светящийся голубоватым светом.

Но Красавчик продолжал копать, находя ещё один корень. Всего два клубня — скромная, но ценная добыча.

— Молодец! — похвалил я, складывая находки в рюкзак. — И главное — осторожно. Это…

Слова замерли у меня на губах, когда перед глазами вспыхнули знакомые уведомления.

Получено опыта 5

Получено опыта 5

Уровень питомца повышен (10).

Горностай мерцающий. Уровень: 10. Эволюционный ранг: G.

Внимание! Доступна эволюция питомца.

Для проведения эволюции требуется:

— Сердце магического существа текущего ранга вашего питомца или выше.

— Стабилизация процесса силой Зверолова.

— Согласие питомца (высокая степень доверия).

Я уставился на уведомление, а потом перевёл взгляд на Красавчика. Горностай сидел передо мной, слегка наклонив голову, и в его чёрных глазках читалось ожидание.

Но для этого нужно сердце…

— Тогда не ждём, пошли охотиться. Но на этот раз ты всё делаешь сам. Ищи зверя себе по силе. Понял меня? И чтоб слушался разом, а не как тогда с мясом.

Красавчик оживился, его хвостик задёргался от возбуждения. Он побежал впереди, его нос работал как локатор, улавливая запахи. Я следовал за ним, внимательно наблюдая за его техникой поиска.

Горностай остановился у ручья, принюхался и замотал головой — не то.

— Стоять! Жди, — я присел и наполнил фляги, ручей самый обычный, один в один как у моей избы.

Красавчик замер, подождал, а потом перебежал к зарослям ежевики и снова понюхал. Его движения становились всё более сосредоточенными.

Внезапно он замер, вытянул шею и втянул воздух. Глаза заблестели охотничьим азартом.

— Что учуял? — тихо спросил я.

Красавчик указал мордой в сторону небольшой поляны за деревьями. Я прислушался и уловил слабый шорох — что-то крупное передвигалось в зарослях.

Мы осторожно подкрались ближе, и я увидел стадо серебристых коз. Штук шесть, не больше. Они мирно щипали траву, их шерсть переливалась в солнечных лучах металлическим блеском.

Афина рядом со мной напряглась, принюхалась и тихо заурчала — низко, почти неслышно. В её позе читался охотничий инстинкт.

Она повернула голову ко мне и вопросительно мяукнула. Разрешение. Умница, понимает иерархию в нашей стае.

— Да, — кивнул я, оглядев окрестности. — Можешь.

Кошка оценивающе посмотрела на стадо. Её взгляд остановился на крупном самце с витыми рогами — он стоял чуть в стороне от остальных, что делало его идеальной целью.

Серебряный козёл. Уровень 9. Эволюционный индекс — G.

Кошка растворилась в воздухе. Я знал — сейчас она обходит цель, выбирая позицию для атаки.

Козы продолжали пастись, не подозревая об опасности. Но один из них, молодой, поднял голову и настороженно принюхался.

Слишком поздно.

Афина материализовалась прямо за спиной крупного самца. Её челюсти сомкнулись на его шее с хрустом позвонков. Он даже не успел издать звук.

Остальные в панике разбежались, их копыта застучали по земле, поднимая пыль.

Афина тут же склонилась над тушей, её клыки блеснули, готовые впиться в тёплое мясо.

— И ты стоять! — резко одёрнул я, и кошка замерла. — Назад. Сначала я осматриваю добычу.

Афина обернулась, в её жёлтых глазах читалось недоумение и лёгкое раздражение. Она негромко зарычала — не угрожающе, скорее выражая недовольство.

— Назад, — повторил я строже, указывая на место в паре метров от туши. — Сиди и жди.

Кошка фыркнула, но подчинилась, нехотя отступив и садясь на задние лапы. Хвост недовольно подрагивал, а взгляд не отрывался от добычи.

Я активировал навык «Обнаружение». Мир стал чёрно-белым, и тут же увидел! Один единственный рог козла мягко светились зеленоватым светом.

Рог серебряного козла.

Реагент.

Достал нож и аккуратно отделил его от черепа. Да уж, пожалуй, мне всерьёз следует заняться изучением алхимии. Наверняка и Мастера, и Звероловы пьют различные эликсиры, чтобы получать усиления. Или даже… Магию? Ведь у меня уже был реагент с эффектом холода.

Убрав рог в рюкзак, я кивнул Афине:

— Теперь можешь есть. И чтоб так впредь и было. Сначала я осматриваю добычу, а вы оба ждёте разрешения.

Кошка лишь мотнула головой и лениво качнула хвостом, но не заставила себя ждать — тут же впилась клыками в плоть, с жадностью разрывая мясо.

Пока Афина разделывала тушу, получая свою порцию пищи, Красавчик продолжал поиски. Он кружил по поляне, принюхиваясь к каждому кусту.

Наконец горностай остановился. Принюхался к земле и осторожно двинулся вперёд, явно выслеживая что-то конкретное.

— Что там? — шепнул я, подходя ближе.

Красавчик указал мордой на едва заметную тропинку в траве — узкую, но отчётливую дорожку, протоптанную мелкими лапками.

Я присел и внимательно изучил следы. Крохотные отпечатки с четырьмя пальчиками, но странной формы — будто с маленькими коготками. След был свежий, влажная земля ещё не подсохла.

— Веди дальше, но тихо, — приказал я.

Красавчик потрусил по следу, и я заметил, как его движения стали более сосредоточенными. Горностай чувствовал близость добычи — его уши постоянно поворачивались, улавливая малейшие звуки.

Вскоре мы дошли до небольшой норы у основания старого пня. Из отверстия доносился слабый шорох и тихий писк.

Я осторожно обошёл с другой стороны, проверяя, нет ли запасного выхода. Опытные зверьки всегда делают несколько ходов — но здесь был только один. Это говорило о молодом или неопытном животном.

— Бери, — кивнул я Красавчику.

Горностай засунул морду в нору и начал принюхиваться, издавая тихие звуки. Через несколько секунд оттуда донёсся испуганный писк, и на поверхность выскочил небольшой зверёк.

Это определённо была не привычная мышь. Размером с хомяка, но с серебристой шерстью, которая слабо переливалась в лучах солнца. На спинке виднелись тёмные полоски, а хвост был необычно пушистым для грызуна.

Полосатая полёвка, ранг G, уровень 8.

Красавчик не раздумывал. Он метнулся вперёд с невероятной для его размеров скоростью. Полёвка попыталась вернуться в нору, но горностай перехватил её на полпути. Одного укуса в основание черепа хватило — типичная техника охоты горностаев. Быстро и без мучений.

Получено опыта: 5

Зверёк замер с добычей в зубах, глядя на меня с явной гордостью. Я одобрительно кивнул.

— Ешь, заработал. Хоть это и не то, что мы искали.

Красавчик с аппетитом принялся за трапезу. Пока он ел, я осмотрел окрестности — нет ли поблизости чего-то более подходящего для наших целей.

После того как зверёк расправился с добычей, мы продолжили поиски.

Красавчик, явно воодушевлённый успехом, рыскал по лесу с удвоенной энергией. Его хвост задорно подрагивал, а нос работал не переставая.

Мы углубились в чащу, где деревья стояли плотнее, а солнечный свет пробивался лишь отдельными лучами.

Горностай внезапно замер у большого валуна, покрытого мхом. Его тело напряглось, уши встали торчком. Он принюхался к камню и тихо тявкнул — нашёл.

Я подошёл ближе и увидел в расщелине между валунами тёмное отверстие. Из него тянуло затхлым воздухом и чем-то кислым. На земле перед входом виднелись странные следы — круглые отпечатки с глубокими бороздами от когтей.

— Что там? — прошептал я.

Красавчик осторожно сунул морду в расщелину и тут же отдёрнул её, фыркнув.

Из глубины норы донёсся низкий, вибрирующий звук — какое-то… Урчание?

Внезапно из расщелины показалась морда — плоская, с маленькими чёрными глазками и мощными челюстями. Существо было размером с барсука, но его шкура переливалась металлическим блеском, словно покрытая тонким слоем стали. Эта броня покрывала спину и бока зверя, оставляя уязвимыми только морду и нижнюю часть шеи.

Железный землерой. Ранг G, уровень 10.

Идеально. Тот же ранг и уровень, что у Красавчика.

Землерой полностью выбрался из норы и встал на задние лапы, оценивая ситуацию. Его маленькие глазки метнулись от меня к Красавчику. Зверь явно решал — драться или отступать в свою нору.

Горностай принял охотничью стойку — передние лапы расставлены, тело прижато к земле, готов к прыжку. Чёрные глаза сосредоточенно следили за противником.

Я почувствовал лёгкое беспокойство от Афины через нашу связь. Она готова была помочь в любой момент, но я мысленно успокоил её.

— Всё под контролем, девочка. Красавчик впервые встретил достойного соперника. Дадим ему реализовать себя.

Землерой сделал выбор. Он резко наклонил голову и ринулся вперёд. Стальная шкура звенела при каждом движении.

Красавчик среагировал мгновенно — прыгнул в сторону. Мудро. У землероя была броня и сила, у горностая — скорость и манёвренность.

На миг силуэт моего зверя размылся, и на поляне появились два горностая — один слева от землероя, другой справа. Иллюзия.

Зверь замер в растерянности, его глазки быстро метались между двумя целями. Он попытался атаковать левую цель, но промахнулся, врезавшись когтями в землю.

В этот момент настоящий Красавчик, который был справа, использовал замешательство противника. Он обежал землероя по дуге и атаковал со спины. Иллюзия исчезла как дым.

Землерой попытался использовать свою силу — резко ударил лапами о землю, пытаясь оглушить противника, но Красавчик был слишком быстр, чтобы попасть под удар и отскочил.

Он уходил от каждой атаки, заставляя тяжёлого противника тратить силы впустую. Стальная броня защищала землероя, но делала его медленным.

Зверь дважды промахнулся, пытаясь поймать юркого противника, и уже начал тяжело дышать.

— Глаза или горло. СЕЙЧАС!

Красавчик подождал, пока тяжёлая туша пронесётся мимо, потеряв скорость, и молниеносно прыгнул противнику на спину.

Землерой завертелся, пытаясь сбросить наездника, но Красавчик крепко вцепился когтями. Его улучшенная ловкость позволяла ему удерживать равновесие даже на извивающемся противнике.

Горностай осторожно пробрался к голове зверя, уворачиваясь от попыток дотянуться до него задними лапами. Это требовало точного расчёта — один неверный шаг, и когти землероя полоснули бы по нему.

Наконец мой разведчик оказался у головы. Выждал момент и нанёс точный укус в левый глаз — туда, где не было стальной защиты.

Землерой взревел от боли и рванулся к ближайшему дереву, пытаясь ударить головой о ствол. Красавчик спрыгнул в последний момент, приземлился на мягкие лапы и тут же отскочил на безопасное расстояние.

Зверь метался по поляне, полуослеплённый, его движения стали хаотичными.

Красавчик ждал. Терпеливо, как настоящий охотник, зная, что раненый противник скоро ослабеет.

Когда землерой в очередной раз промахнулся, ударившись о валун, горностай атаковал последний раз. Он метнулся к горлу противника, туда, где было уязвимое место.

Его острые зубы пробили шкуру.

Землерой сделал ещё несколько слабых попыток сбросить горностая, и рухнул.

Красавчик разжал челюсти только после того, как убедился, что сердце противника больше не бьётся.

Получено опыта: 15

Горностай сидел рядом с поверженным врагом, его маленькая грудка вздымалась от тяжёлого дыхания, но ни единой царапины — невредимый.

— Молодец, парень, — похвалил я, подходя ближе. — Бился умно. И иллюзию применил точно в нужный момент. Похоже нужно было тебя «Глазастик» назвать. Ты, смотрю, прям полюбил это дело, глаза драть.

Красавчик довольно тявкнул и принялся деловито вылизывать шерсть, даже не поглядывая на добычу — урок с куропаткой крепко засел в памяти.

Теперь предстояло самое важное — добыть сердце землероя для эволюции. Но сначала стоило проверить, не припрятала ли тварь в себе что-то ценное.

Достав нож, я аккуратно вскрыл грудную клетку и активировал «Обнаружение». Сердце зверя оказалось размером с куриное яйцо — твёрдое, как камень, и слегка тёплое. Оно мерцало красноватым отблеском, словно тлеющий уголёк. Подходящий реагент для эволюции. Больше ничего стоящего.

Красавчик подскочил ближе и втянул носом воздух. Его чёрные глазки заблестели — звериный инстинкт безошибочно распознал то, что ему требовалось.

— Готов к превращению? — спросил я. — Тогда домой.

***

В пещере я методично подготовился к ритуалу. На плоском камне разложил сердце землероя, поставил рядом флягу с чистой водой из горного ручья и россыпь целебных трав — на случай, если что-то пойдёт не так.

Красавчик сидел передо мной, его чёрные глазки внимательно следили за каждым движением. Он чувствовал важность момента.

— Слушай меня внимательно, — сказал, глядя горностаю в глаза. — Сейчас произойдёт твоя эволюция. Это будет болезненно, но недолго. Главное — доверься мне полностью. Понял?

Красавчик решительно кивнул и тявкнул.

Я положил сердце землеройки перед ним.

— Начинай.

Горностай без колебаний схватил его зубами и начал жевать. Кровь окрасила его белую мордочку в красный цвет.

Я положил ладони на спину зверя и почувствовал, как через них потекли потоки энергии. Татуировки на моих руках вспыхнули алым светом, таким ярким, что пещера осветилась, как от костра.

Тело горностая начало светиться изнутри. Сначала слабо, потом всё ярче. Его мех переливался золотистыми искрами, а от кожи исходило тепло.

Красавчик тихо заскулил — не от боли, а от того, что его тело менялось на клеточном уровне. Я чувствовал каждое изменение — как укрепляются его мышцы, как обостряются органы чувств.

Свечение вокруг Красавчика усилилось в разы. Его тело задрожало, как от электрического разряда. Энергия изменилась — стала плотнее, мощнее.

Через татуировки я направлял потоки силы, стабилизируя процесс. Это было похоже на управление бурным потоком — одно неверное движение, и всё могло обрушиться.

Но я держал контроль. На этот раз держал. Чувствовал, как в теле горностая формируются новые нейронные связи, как перестраивается его обонятельная система. Что-то новое.

Процесс длился не больше минуты.

Наконец свечение начало угасать. Красавчик лежал на камне, тяжело дыша. Внешне он почти не изменился — тот же белый мех, те же размеры. Но в его глазах теперь горел новый огонёк — интеллект стал острее, взгляд осмысленнее.

Горностай поднял голову, принюхался… и его глаза расширились от удивления. Он явно чувствовал мир совершенно по-новому.

Перед глазами всплыла долгожданная информация.

Внимание! Эволюция питомца «Горностай мерцающий» завершена успешно.

Достигнут эволюционный ранг F.

Уровень питомца повышен (11).

Эволюционный ранг F. Основная характеристика питомца, поток, теперь пассивно растёт на 1 единицу при взятии уровня.

Обнаружены дополнительные условия для развития.

— Правильное питание

— Интенсивные тренировки

— Высокая степень доверия к Зверолову

Получен новый активный навык: «Маскировка запаха» (F)

Получен новый пассивный навык: «Усиленное чутьё» (F)

Я быстрее открыл интерфейс Красавчика, а заодно и мой собственный.

Статус.

Уровень: 14.

Опыт: 570/987.

Свободных очков: 7.

Навык: «Обнаружение» — поиск полезных ресурсов в радиусе 15 метров.

Особенность: Экспериментальная эволюция.

Питомец: Горностай мерцающий.

Уровень: 11.

Опыт: 0/610

Эволюционный индекс:F.

Характеристики питомца:

Сила: 2

Ловкость: 13

Поток: 13

Свободных характеристик питомца для распределения: 4.

Навыки:

Создание иллюзии (F)— физическая, стабильная, но всё ещё слабая проекция себя, чтобы обмануть хищников или охотников. Требуют затрат энергии, после чего зверь становится слегка медлителен. Чует магические следы на расстоянии до 3 метров.

Поиск и сбор (F) –Чует редкие травы и реагенты ранга F и ниже в радиусе 10 метров. Точность зависит от уровня приручителя.

Маскировка запаха (F)— способность контролировать выделение феромонов и изменять естественный запах тела. Кожные железы адаптируются, выделяя нейтральные или отвлекающие ароматы, которые сбивают с толку обоняние хищников и добычи. Это позволяет имитировать запахи окружающей среды — травы, земли, коры деревьев.

Усиленное чутьё (F)— Обонятельные рецепторы стали более чувствительными, способными различать сложные магические ароматы и улавливать следы существ даже через тридцать минут после их прохождения.

Красавчик вскочил на лапы и тут же продемонстрировал новые способности. Сосредоточился, и я перестал чувствовать его запах вообще. Полная маскировка.

А потом он почему-то повернул голову в сторону входа в пещеру и негромко зарычал. Я прислушался, но ничего не услышал. Лишь через секунду до меня донёсся далёкий крик какой-то птицы.

Его обоняние и слух стали в разы острее.

— Отлично, — похвалил я, почёсывая горностая за ухом. — Приятель, да ты понимаешь, кем ты стал? Чёрт, да ты же идеальный разведчик. Тяжело представить, сколько готовы заплатить за такого горностая. Вот тебе и четыре навыка…

Красавчик довольно замурчал и потёрся о мою руку. В его движениях теперь чувствовалась уверенность.

— Ну что, а ты можешь стать духовным зверем? — в азарте спросил я и чуть надавил на наши нити связи. Но что бы ни делал, горностай лишь недоумённо смотрел на все мои потуги.

— Ладно, похоже наш с тобой уровень доверия под вопросом, приятель, — я хмыкнул. — Наработаем.

Поднялся и посмотрел на своих питомцев.

На моём лице медленно расползлась азартная улыбка.

— Завтра мы за тобой вернёмся, красавица, — пробормотал я, глядя в сторону, где скрывался тот проклятый уступ.

Глава 14

Путь к территории рыси занял чуть больше часа. Я шёл неспешно, экономя силы и обдумывая план. Красавчик бежал впереди, его улучшенное чутьё работало как локатор раннего предупреждения. Афина держалась рядом, готовая в любой момент раствориться в невидимости.

Мы дошли до границы её владений — той самой поляны, где я впервые нашёл клочок её серебристо-голубого меха. Остановился, осматриваясь.

Всё выглядело так же: колючие заросли, камни, покрытые мхом, тропинка, ведущая к наблюдательному пункту рыси. Но теперь я видел это место другими глазами.

Здесь начиналась её территория. Здесь она впервые заметила меня и начала свою игру.

Достал из рюкзака верёвочную петлю — для отвлечения внимания. В кармане лежал остальной реквизит: небольшие камни, кусочки ткани, пропитанные запахом дичи.

Пошёл по знакомой тропе, ведущей к скалистому уступу. Каждый шаг рассчитывал, каждый звук контролировал. Не крался — шёл открыто, но осторожно. Хотел, чтобы она знала о моём возвращении — нужен другой подход.

Красавчик бежал рядом, его невидимый запах был моим первым козырем. Афина следовала сзади, готовая исчезнуть по первому сигналу.

Вскоре дошли до того самого камня — наблюдательного пункта рыси. Царапины от её когтей всё ещё виднелись на поверхности. Я провёл пальцами по этим отметкам, чувствуя их глубину.

Поднял голову и посмотрел на уступ.

— Ну что там? — негромко спросил я у Красавчика.

Горностай тут же принялся за дело. Его носик задвигался, анализируя воздух с новой, невероятной точностью. Я наблюдал, как он обследует камень, затем переходит к соседним, принюхиваясь к каждой трещине.

Внезапно он замер и возбуждённо тявкнул.

— Нашёл? — присел я рядом с ним.

Красавчик указал мордочкой на едва заметную отметку на поверхности камня. Я пригляделся — обычным глазом ничего не видно, но, когда провёл ладонью над этим местом, почувствовал слабое покалывание. Статический заряд.

Красавчик двинулся дальше, уверенно следуя по невидимому для меня маршруту. Его новое чутьё улавливало то, что раньше было недоступно.

Мы углубились в скалистую местность. Рысь выбирала маршрут с умыслом — узкие расщелины и крутые подъёмы, заставляющие карабкаться, используя руки и ноги.

Но теперь у меня есть Красавчик.

Горностай игнорировал ложные направления и тупики. Его нос безошибочно находил настоящий путь среди десятков обманных троп. Там, где раньше я терялся в догадках, теперь был чёткий маршрут.

— Молодец, парень, теперь и ты меня учишь, — прошептал я, когда он в очередной раз уверенно выбрал правильное направление на развилке троп.

Афина следовала за нами молча и внимательно сканировали окрестности. Она не участвовала в выслеживании, но оставалась начеку, готовая к бою.

Мы поднимались всё выше по склону. Деревья становились реже, а камни — крупнее. Воздух становился прохладнее, пах мокрым мхом и чем-то острым — озоном после грозы.

Красавчик внезапно остановился и поднял морду, принюхиваясь. Его тело напряглось.

— Нашёл? — прошептал я.

Он указал мордочкой вперёд, туда, где между камней виднелась небольшая пещера. След вёл прямо к ней.

— Афина, готовься к невидимости, но по команде.

Кошка тихо рыкнула, её мускулы напряглись.

Я достал из рюкзака верёвочную петлю и медленно пополз к входу, стараясь не производить ни звука. Камни под коленями были холодными и влажными.

У самого входа остановился и прислушался. Тишина. Только капает вода где-то в глубине и шелестит ветер между камней.

Красавчик осторожно сунул нос в пещеру и тут же отдёрнул его, фыркнув. Запах свежий — рысь была здесь недавно.

Внезапно сзади раздался лёгкий звук — будто кто-то наступил на сухую ветку.

Я мгновенно обернулся и замер.

На камне в десяти метрах от нас сидела ветряная рысь. Её серебристо-голубой мех колыхался на ветру, а в глазах на этот раз читалось нечто, похожее на… любопытство?

Она смотрела на нас без агрессии, скорее изучала. Голова слегка наклонена, уши настороженно подняты. Поза расслабленная, но готовая к молниеносному движению.

— Афина, невидимость, но не двигайся, — мысленно приказал я, не сводя глаз с рыси.

Кошка растворилась в воздухе.

Рысь словно почувствовала исчезновение, её уши дёрнулись, но она не испугалась. Напротив — во взгляде появилось что-то похожее на одобрение.

Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд — это уже превратилось в какой-то ритуал, мать его за ногу! Затем рысь медленно поднялась и, не торопясь, прошла по краю утёса. Остановилась, оглянулась на меня и… кивнула.

Именно кивнула, как человек.

После этого она легко прыгнула на соседний камень и скрылась среди скал. Словно приняла правила игры и пригласила меня.

— Ну тварюга.

Мы последовали за ней. Следы привели нас к узкому проходу между высокими скалами. Место было идеальным для засады — каменные стены с обеих сторон, единственный путь через расщелину. Классическая природная ловушка, которую любой егерь оценил бы по достоинству.

Я остановился у входа в ущелье, изучая местность. Проход был метра три шириной, стены — высотой в три человеческих роста. Если рысь зайдёт сюда, выбраться сможет только по тому же пути, что и вошла.

— Стоп, — прошептал я, присаживаясь на корточки.

План сложился быстро.

— Красавчик, видишь тот валун в конце прохода?— мысленно обратился к горностаю. — Забирайся туда. Когда дам команду, создашь иллюзию раненого зверька.

Горностай кивнул и бесшумно заскользил между камней. Его белая шёрстка мелькала между серыми валунами, пока он не исчез в дальней части ущелья.

— Афина, когда рысь войдёт в проход, блокируешь выход. В невидимости, разумеется,— продолжил инструктаж.

Кошка молча направилась к указанной позиции. Её движения были текучими, бесшумными — за эти дни тренировок она научилась ходить как призрак. Мои звери скорее понимали образы и желания, нежели слова. Укройся в этом месте, жди, охота, не двигайся, применяй навык — этого хватало.

Сам я выбрал место повыше, на выступе скалы над входом в ущелье. Достал заранее сплетённую сеть из прочной верёвки — работал над ней всё свободное время. Размер был достаточным, чтобы накрыть зверя размером с рысь.

Устроившись на уступе, проверил, что верёвка не зацепится за камни при броске. Всё было готово. Засада сверху, ей нужно просто зайти, и никакой ветер не поможет.

Теперь оставалось ждать.

Это я умел — терпение у охотника должно быть крепче камня.

Правда, сейчас всё было по-другому. Рысь знала, что я пришёл. Она привела меня сюда. Вопрос был не в том, появится ли она, а в том, когда именно начнёт следующий ход в нашей партии.

Солнце медленно ползло по небу. Камни под моими локтями нагрелись, воздух стал суше. Где-то вдали кричала птица — резко, тревожно.

Красавчик затаился за своим валуном. Афина спряталась у противоположного конца прохода, ожидая команды.

Прошёл час.

Начинало казаться, что рысь передумала и не придёт. Может, она вообще играет со мной, заставляя просиживать время в бесплодном ожидании?

Но тут серебристо-голубая тень скользнула между камней на противоположной стороне ущелья. Рысь появилась бесшумно, как видение. Остановилась у самого края, её глаза изучали проход.

Она стояла неподвижно почти минуту. Её уши поворачивались в разные стороны, улавливая малейшие звуки. Нос слегка дрожал, анализируя запахи.

Я затаил дыхание, приготовившись подать команду.

Рысь сделала осторожный шаг вперёд, затем ещё один. Теперь она находилась у самого входа в ущелье.

— Красавчик, создавай иллюзию,— мысленно приказал я.

В дальнем конце прохода появился горностай. Он даже захромал, волоча повреждённую лапку, и жалобно пищал. Идеальная приманка для хищника.

Рысь мгновенно заметила зверька. Её тело напряглось, глаза сузились. Охотничий инстинкт сработал — лёгкая добыча прямо перед носом.

Она сделала ещё шаг вперёд, входя в ущелье.

Ещё один.

— Афина, в невидимость!

Я приготовился к броску. Рысь уже была почти в центре прохода, в идеальной позиции для сети.

И вдруг она замерла.

Не останавливаясь постепенно, не принюхиваясь — просто застыла на месте, как статуя. Её уши резко встали торчком, глаза расширились.

Что такое? Я ничего не слышал, Афина не двигалась, Красавчик поддерживал иллюзию…

Рысь медленно повернула голову и посмотрела прямо на меня. Прямо туда, где я лежал на скальном уступе.

Без малейшего колебания она развернулась. Оттолкнулась от земли и в два прыжка взбежала по отвесной скале, используя малейшие выступы как ступени. Через секунду она уже стояла на вершине утёса, откуда спокойно наблюдала за нами.

Иллюзия Красавчика исчезла. Афина материализовалась, недоумённо оглядываясь по сторонам.

Я лежал на своём уступе, сжимая в руках бесполезную сеть, и пытался понять, как она нас раскусила.

Ветер дул правильно. Красавчик замаскировал запах. Афина была в полной невидимости, она никак не могла её обнаружить, в этом уверен! Я сам тоже не производил ни звука…

Как, чёрт возьми, она узнала о засаде?

Зверюга сидела на краю утёса и смотрела на меня с тем же выражением, с каким опытный шахматист смотрит на новичка, попытавшегося разыграть детский мат. Терпеливо, почти с жалостью.

Потом она встала, зевнула и неторопливо ушла, словно говоря: «Подумай ещё. И в следующий раз попробуй что-нибудь более интересное.»

Я скатился с уступа и сел на землю, потирая затёкшие ноги. Красавчик подбежал ко мне, виновато поджав уши. Афина подошла и села рядом, её хвост раздражённо подёргивался.

Да сколько можно-то, а!

Если рысь так легко раскусила мою первую засаду, значит, нужно атаковать там, где она не ждёт. В месте, которое считает безопасным.

Её наблюдательный камень.

Тот самый валун с царапинами от когтей, где она любила сидеть и обозревать свою территорию. Место силы, где она чувствовала себя хозяйкой положения.

Дав себе и питомцам час на отдых после провальной засады в ущелье, я тщательно обдумал новый план. Солнце уже клонилось к полудню, но времени на подготовку было достаточно. Рысь наверняка вернётся к своему любимому месту — у хищников есть привычка регулярно обходить ключевые точки территории. Пусть она умна, но инстинкты никуда не делись.

Добравшись до наблюдательного пункта, я внимательно всё изучил — подходы, укрытия, возможные пути отступления зверя. За камнем обнаружил неглубокую расщелину между скалами — идеально для засады сверху. Афина могла спрятаться там и прыгнуть в нужный момент.

Вокруг самого камня создал невидимую сеть ловушек. Выкопал небольшие углубления и разложил в них силки из прочной верёвки — простые удавки с подвижным узлом, которые затягиваются на лапе зверя при попытке убежать. Тщательно замаскировал их сухими листьями и мелкими камнями. С удовлетворением хмыкнул — петли были практически незаметны даже для меня самого, а я знал, где их поставил.

На всех подходах к камню разбросал сухие ветки. Они захрустят при приближении и покажут, с какой стороны движется зверь. Такие «звуковые маяки» не раз помогали мне отследить направление движения добычи.

— Афина, занимай позицию в расщелине, — приказал я. — Жди сигнала. И помни — прыгать только когда скажу, не раньше.

Кошка бесшумно взобралась на скалы.

А вот Красавчика решил оставить в стороне. После недавнего провала пришёл к выводу, что рысь вряд ли поведётся на один и тот же трюк.

Сам устроился в густых кустах можжевельника метрах в десяти от камня. Достал аркан — длинную верёвку с затягивающейся петлёй на конце. Главное тут — точность броска.

Устроившись поудобнее среди колючих веток, приготовился ждать.

Солнце припекало всё сильнее, от камней поднимался лёгкий пар. Птицы где-то в вышине перекликались протяжными криками.

Прошло около часа с момента подготовки ловушки, а потом я невольно улыбнулся. Потому что она пришла.

Двигалась неспешно, но настороженно.

Она остановилась в нескольких метрах от камня и принюхалась. Я затаил дыхание, стараясь не шевелиться. Колючки можжевельника кололи руки, но терпел.

Хищница сделала шаг вперёд, наступив на одну из разбросанных веток. Сухое дерево хрустнуло, и зверь замер. Её хвост дёрнулся — признак настороженности или… любопытства?

Она начала медленно обходить камень по кругу, принюхиваясь к каждому участку земли. Несколько раз останавливалась точно над замаскированными петлями, но не наступала на них. Словно чувствовала подвох.

Но постепенно её движения становились увереннее. Она подошла ближе к валуну, обнюхала царапины от своих когтей. Потом грациозно прыгнула на привычное место и села, устроившись поудобнее.

Идеальная позиция для атаки сверху.

— Сейчас, — мысленно дал команду Афине.

Кошка взмыла в воздух, материализуясь в смертоносном прыжке, но рысь в тот же миг отпрыгнула в сторону. Не постепенно, не раздумывая — одним молниеносным движением она оказалась в трёх метрах от камня.

Афина приземлилась на пустой валун, её когти высекли искры из гранита.

Я не стал ждать. Пока рысь была сосредоточена на Афине, вскочил из кустов и метнул аркан. Петля свистнула в воздухе, но рысь словно почувствовала движение. Она изогнулась невозможным образом, и верёвка прошла в сантиметрах от её головы.

— Чёрт! — выругался я, выдёргивая аркан обратно.

Афина зарычала от ярости. В жёлтых глазах вспыхнул охотничий азарт. Она бесшумно соскользнула с камня и снова растворилась в воздухе.

Рысь спокойно сидела на безопасном расстоянии, но её уши дёрнулись — она уловила движение невидимого противника.

Я быстро достал запасную петлю, попроще. Если она так хорошо чувствует атаки, попробуем с двух сторон одновременно.

— РРРРРРРАУ!

Афина материализовалась в прыжке, нацеливаясь на хищницу. Её когти были выпущены, клыки обнажены.

В тот же момент я метнул петлю, целясь не туда, где рысь находилась, а туда, где она окажется, уворачиваясь от Афины.

Рысь отреагировала с грацией. Она словно потекла в сторону, её тело изогнулось, и смертоносные когти Афины прошли в сантиметрах от её тела. Но даже точный расчёт не помог — в последний миг она резко изменила траекторию движения, и петля СНОВА прошла мимо цели.

Афина приземлилась и тут же развернулась, пытаясь достать противника, цепляясь когтями за камень для опоры.

Рысь отпрыгнула ещё дальше и — впервые за всё время нашего знакомства — зашипела. Негромко, но в этом звуке было предупреждение: «Хватит играть, кошка.»

Я напрягся, готовясь к третьему броску, но понял — она слишком далеко.

Афина замерла, её шерсть встала дыбом. Две хищницы смотрели друг на друга, и воздух между ними буквально искрил от напряжения. В глазах моей хищницы читался вызов, в глазах рыси — холодное превосходство.

Несколько секунд они стояли неподвижно, словно решая, продолжать ли схватку.

Затем рысь демонстративно зевнула, повернулась к Афине спиной — жест абсолютного презрения — и неторопливо направилась к лесу.

— За ней! — заорал я, взрываясь движением.

Рысь обернулась на мой крик, и в её глазах мелькнуло удивление. Она явно не ожидала такой прямолинейной атаки.

— ГОНИМ!— мысленно рявкнул я.

Горностай метнулся вперёд белой молнией. Афина рванулась с места, её мощные лапы взрывали землю с каждым толчком. Рысь поняла, что игра закончилась, и сорвалась с места.

Началась гонка.

Как она узнала о точном моменте атаки? Движений Афины за скалой она видеть не могла. Звуков не было — кошка двигалась абсолютно бесшумно, была в невидимости. И мои броски она тоже предугадала. И всё-таки… ЧТО ЭТО? Магическое шестое чувство, которое предупреждает о грядущей атаке за доли секунды?

Но сейчас это не важно! Главное — не упустить её.

Рысь неслась между деревьев, её серебристо-голубой мех развевался как боевое знамя. Красавчик летел следом — его новая скорость после эволюции позволяла держаться почти наравне с магическим зверем. Афина мчалась параллельным курсом, пытаясь отрезать пути к отступлению.

Я ломился сквозь заросли за ними, продираясь сквозь кусты, перепрыгивая через валуны. Ветки хлестали по лицу, колючки рвали одежду, но адреналин заглушал всё.

Если рысь чувствует засады, значит, пора менять тактику кардинально. Никаких статичных ловушек. Только движение, скорость и напор.

Есть два способа охоты — терпеливое выжидание и активное преследование. Когда первое не работает, нужно переходить ко второму.

Чёрта с два, я слишком упёртый, чтобы сдаваться после двух неудач!

Первые полкилометра мы неслись по каменистой тропе, огибая валуны и перепрыгивая через расщелины. Я удивился собственной выносливости — ещё несколько недель назад такой темп убил бы меня за десять минут, а сейчас дышалось легко. Тело откликалось на каждое движение, мышцы работали слаженно.

Афина бежала рядом. Каждый прыжок был идеально рассчитан — с камня на камень, через колючие кусты, по узким карнизам.

Красавчик мчался впереди как белая молния, его новая скорость поражала — эволюция дала ему не только обострённые чувства, но и подняла физические показатели. Горностай летел между серых камней, едва касаясь земли.

Мы неслись по крутому склону, хватаясь за выступы на ходу, отталкиваясь от корней деревьев. Камни сыпались из-под наших ног дождём, но останавливаться было некогда — впереди мелькала серебристо-голубая тень нашей добычи.

— Быстрее! Быстрее!— рычал я, адреналин бурлил в крови.

Ветряная рысь мчалась между деревьев как молния, спасаясь от погони. Её мех развевался на ветру, а каждый прыжок уносил её всё дальше от нас. Но теперь она не контролировала ситуацию — мы настигали её, и она это знала.

Красавчик взвыл от азарта и прибавил ходу, его лапки стучали по камням как дробь. След петлял между валунами, и горностай читал его на полном скаку, ни разу не сбившись с курса.

Густые заросли колючего кустарника встали перед нами стеной. Красавчик пронырнул в самую гущу. Афина взревела и рванулась следом, её мощное тело проламывало ветви, расчищая путь. Колючки… Я их не чувствовал, потому что ощущал только дикий азарт охоты!

Мы вынырнули из зарослей и увидели её! Рысь неслась по узкой лесной тропе метрах в тридцати впереди.

На нашем пути возник магический лесной хорёк — агрессивный зверь с жёлтыми глазами склонился над своей добычей. Он поднял голову и зашипел, защищая тушку.

Афина издала такой рык, что земля задрожала. Хорёк в ужасе метнулся в кусты. Мы перемахнули через брошенную добычу, не сбавляя темпа.

Тропа круто повернула влево, огибая огромный валун. За поворотом открылся крутой спуск в ущелье с острыми камнями и журчащим ручьём.

Красавчик полетел вниз прыжками, отталкиваясь от каждого камня. Афина неслась следом, её когти высекали искры из гранита. Я летел вслед за ними, ноги сами находили опору, руки хватались за выступы.

— БЫСТРЕЕ! УПУСТИМ! — орал я.

На дне ущелья Красавчик ткнул мордой в сторону зарослей орешника — там, между листьев, снова мелькнул серебристо-голубой силуэт. Рысь остановилась! Обернулась, посмотрела на нас с вызовом.

Не понял, как она тут оказалась? Плевать, нужно брать! Сейчас же!

Кошка растворилась в воздухе и потекла между деревьев как призрак смерти.

— Красавчик, гоним её к Афине! Не упусти из виду!

Горностай метнулся вперёд с такой скоростью, что стал белым пятном. Я едва поспевал.

Рысь дёрнулась, почувствовав, что её окружают, и сорвалась с места.

Её тень металась между деревьев, Красавчик неустанно преследовал её, а невидимая Афина пыталась отрезать пути к отступлению.

В какой-то момент рысь оказалась в ловушке между двух валунов. И тогда я заорал со всей дури:

— БЕЙ!

Глава 15

Афина материализовалась в смертоносном прыжке между валунами, но рысь снова увернулась в последний миг. На этот раз лишь чудом. Когти моей кошки полоснули по серебристо-голубому меху, вырвав клочок шерсти, и впервые за всё время охоты в глазах рыси мелькнула паника.

Настоящий, животный ужас хищника, который понял — его могут поймать.

— ЛОВИ! — заорал я что есть мочи.

Рысь сорвалась с места как ошпаренная. Её размеренные, грациозные движения сменились паническим бегством. Теперь она не играла с нами — лишь спасала свою жизнь.

Афина рыкнула от ярости, почуяв мой приказ, и ринулась в погоню. Её мощные лапы взрывали землю, мускулы работали как пружины. Каждый прыжок уносил её на метры вперёд.

Красавчик летел параллельным курсом, его улучшенное чутьё вело прямо по следу. Горностай больше не терялся — он буквально видел носом тропу, которую оставляла рысь, хоть почему-то то и дело слегка сбивался.

Я мчался следом, адреналин бурлил в крови. Ветки лупили по лицу, камни сыпались из-под ног, но я не чувствовал боли.

Мы неслись по узкой звериной тропе, огибая валуны и перепрыгивая через упавшие стволы. Рысь впереди мелькала пятном, её мех развевался на ветру.

— Слева! Она уходит влево!— мысленно крикнул я Афине.

Кошка резко изменила направление, а рысь попыталась свернуть к скалам, но наткнулась на Красавчика, который словно телепортировался туда по запаху. И я был рядом.

Хищница развернулась и помчалась вниз по склону, к густым зарослям папоротника.

Мы ринулись следом.

Заросли встретили нас стеной колючих веток. Красавчик нырнул в самую гущу, прокладывая путь. Афина вломилась следом, её мощное тело крушило всё на пути. Я продирался за ними, колючки рвали одежду в клочья, царапали руки до крови.

— БЫСТРЕЕ! — рычал я.

Мы вынырнули из зарослей на открытую поляну. Рысь неслась по ней, до неё было метров двадцать — достижимо!

Афина рванулась вперёд с удвоенной скоростью. Земля дрожала под её лапами. Расстояние сокращалось — пятнадцать метров, десять, пять…

Рысь обернулась и увидела разинутую пасть, полную острых клыков, которая неслась прямо на неё. В её глазах вновь мелькнула паника.

Она оттолкнулась от земли и взмыла вверх. Буквально полетела, используя невидимые воздушные потоки как ступени. Афина прыгнула следом, но промахнулась на полметра — рысь взлетела слишком высоко.

— Проклятье! — выругался я, но не сдался.

Рысь приземлилась на краю поляны и снова помчалась в лес. Ага, не можешь долго поддерживать свою магию!

Мы следовали за ней как стая голодных волков.

Тропа вела вверх по крутому склону, усеянному острыми камнями. Рысь карабкалась вверх, цепляясь когтями за малейшие выступы. Афина неслась следом, её мощные лапы находили опору там, где обычный зверь бы сорвался.

Я ломанулся вслед за ними по узкой извилистой тропе вверх, перепрыгивая через корни и камни. Мышцы горели от напряжения, лёгкие разрывались от недостатка воздуха, но останавливаться было некогда — впереди мелькала серебристо-голубая тень нашей добычи.

На вершине склона рысь резко свернула влево, к узкому карнизу над пропастью. Опасное место — один неверный шаг, и полёт в ущелье на двадцать метров вниз.

Но она рискнула. Помчалась по узкой каменной полке, прижимаясь к скальной стене.

Афина последовала за ней без колебаний. Красавчик летел по самому краю обрыва, его лёгкое тело позволяло двигаться там, где мы с трудом удерживали равновесие.

Карниз кончился выступом скалы. Рысь прыгнула на соседний утёс, её тело изогнулось в воздухе. Пролёт был метра четыре — для неё вполне достижимо.

Афина разогналась и тоже прыгнула. На миг повисла в воздухе над пропастью, лапы шевелились, ища опору. Её когти вцепились в край утёса, и она подтянулась наверх.

— ОСТОРОЖНО! — я не сдержался и грязно выругался.

Сам остался на первом утёсе — для меня такой прыжок был неподъёмен. Красавчик не метнулся вслед за Афиной, его лёгкое тело не преодолело бы такое расстояние.

Я помчался следом, обходя пропасти и ища более безопасные пути.

Рысь двинула дальше по верхушкам скал, Красавчик бежал вслед за мной, а Афина гнала жертву.

Через минут пять безумной гонки мы спустились в очередное ущелье. Здесь росли искривлённые сосны и лежали огромные валуны, создавая естественный лабиринт.

Рысь металась между камней, пытаясь запутать след. Но Красавчик был неумолим — его нос вёл точно по следу, игнорируя все попытки сбить его с толку.

— Справа!— мысленно направил я Афину.

Кошка среагировала мгновенно, отрезая рыси путь к отступлению. На этот раз рысь не стала ждать — прыгнула прямо на Афину.

БАХ!

Две кошки столкнулись в воздухе с глухим ударом. Покатились по земле, сплетённые в смертельном клубке. Рвали друг друга когтями, кусали клыками. Летели клочья серебристо-голубой и полосатой шерсти.

Афина попыталась вцепиться рыси в шею, но та изловчилась и полоснула когтями по морде моей питомицы. Кровь брызнула на камни.

Я уже почти рядом, ещё пара секунд и... Лишь бы коснуться!

Рысь оттолкнулась от земли всеми четырьмя лапами и выскользнула из захвата. На её боку виднелась глубокая царапина от когтей.

Хищница отпрыгнула к краю ущелья и снова взмыла в воздух. На этот раз поднялась очень высоко, используя восходящие потоки. Через несколько секунд она уже стояла на вершине утёса над нами.

Мы остановились, тяжело дыша. Афина лизала рану на морде, Красавчик лежал на боку, его маленькая грудка вздымалась как мехи. Я сам едва держался на ногах — настолько безумная погоня вымотала все силы.

Но когда поднял голову и посмотрел на рысь, то увидел в её серебристых глазах то, чего не видел раньше.

Страх.

Впервые за всё время нашего противостояния этот надменный, самоуверенный зверь выглядел напуганным. Её мех взъерошился, хвост дёргался от нервозности. Она тяжело дышала, высунув розовый язык.

Мы её почти поймали. Чуть-чуть не хватило.

Вся прежняя спесь испарилась. Теперь она знала — мы можем её достать.

Рысь постояла на краю утёса ещё с минуту, затем развернулась и исчезла среди камней. Но в её движениях не было прежней грации — только усталость и желание убраться подальше от опасных преследователей.

Сердце колотилось как сумасшедшее.

— Почти достали, — прохрипел я.

Афина подошла и уткнулась мордой мне в колено. Я почесал её за ухом, чувствуя, как дрожат её мышцы от усталости. Красавчик заковылял ко мне и устроился у ног.

Теперь она действительно знала, что мы можем её поранить, можем загнать, можем заставить бояться. Всё то холодное превосходство… сгинуло.

Я присел на валуне, тяжело дыша, и чувствовал, как пот стекает по спине ручьями. Рубашка насквозь промокла, мышцы ног дрожали от перенапряжения. Афина лежала рядом, её бока вздымались, розовый язык свисал из приоткрытой пасти. Даже её невероятная выносливость имела пределы. Красавчик забрался мне на колени и свернулся клубком, изредка поглядывая в сторону скалы, где скрылась наша добыча.

Эх, ну… я грязно выругался. НУ КАК ЖЕ ТАК, А?!

Почти коснулся!

***

Вечерний костёр потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на стены пещеры. Пламя лизало сухие ветки, выпуская искры, которые тут же гасли в прохладном воздухе. Я сидел у огня, тупо глядя на языки пламени, и чувствовал, как разочарование въедается в душу, как дым в одежду.

Столько попыток...

Каждая ловушка была продумана до мелочей. Каждая засада учитывала… Да что об этом думать, всё было по уму.

Я использовал все свои навыки, все способности питомцев, всю свою хитрость. И что?

А ничего, сиди и думай…

Но самое главное — я начал понимать, что здесь происходит что-то очень странное. Во время этой бешеной погони тот самый инстинкт, который десятилетиями оттачивался в сибирской тайге, настойчиво шептал, что всё не так просто.

Рысь уворачивалась от атак Афины даже в полной невидимости. Словно видела мою кошку сквозь магию, чувствовала каждое её движение. Предугадывала удары за доли секунды до того, как Афина даже думала их нанести. Это было невозможно — невидимость F+ ранга должна была скрывать не только визуально, но и по запаху.

Я схватил валявшуюся рядом сухую ветку и с силой швырнул её в костёр. Искры взметнулись фонтаном, пламя на миг вспыхнуло ярче.

— Проклятье! — выругался вслух.

Афина подняла голову с лап и посмотрела на меня с тревогой. Что ж, она чувствовала моё растущее негодование через нашу связь.

Ну и что делать? Травы вроде морозной мяты стоят недорого. Питомцы? В безопасной зоне за целую неделю я наткнулся лишь на иглистого ушкана, стоимостью десять серебряков. Навыки у зверей разные, «полезные» могут стоить вообще копейки, это с Красавчиком мне повезло.

Да, был лунный пырей, и стоил он неслабо. Но за эти дни я не встречал ни одного похожего места. А если бы нашёл хоть одну россыпь травы, на оплату долга всё равно бы не хватило. Но изучать всю опасную зону, когда уже на такой глубине так рискованно? Мёртвым я Ольге не помогу, поэтому останусь в зоне обитания рысей.

Слегка успокаивало то, что имелся корень ледяного дыхания – целых семь штук, и помечался он как реагент холода. Это был запасной план, жаль Красавчик не нашёл больше. Однако время оставалось.

Золотой – слишком внушительная сумма. А вот одна рысь решит все проблемы. Один удачный заход — и долг погашен.

Поэтому я и не стал тратить время на поиски редких реагентов – это лотерея. Время — мой самый дорогой ресурс сейчас. И потратить его можно было только на то, что действительно может принести результат.

Кошка поднялась и подошла ко мне. Положила тяжёлую голову на колено и тихо мурлыкнула. В этом звуке было столько преданности, что что-то сжалось в груди.

— Не в тебе дело, девочка, — пробормотал я, проводя рукой по её шерсти. — Ты делаешь всё правильно. Это я… что-то не так понимаю.

Красавчик спрыгнул с моего плеча и устроился рядом с Афиной, тихо попискивая.

Я продолжал гладить обоих питомцев, пытаясь успокоиться и мыслить трезво. Раздражение — плохой советчик для охотника. Нужно анализировать, искать закономерности, находить слабые места противника.

Но что анализировать, если ничего не понятно?

Рысь не может предсказывать будущее — это абсурд. Магия магией, но есть же пределы возможного! Или нет? А может супер-чутьё? То, что я предполагал ранее? За мгновение до опасности?

Или какой-то магический эффект, когда её свобода подвергается угрозе? Возможно… Значит, она как-то читает мои намерения, мои действия, верно? Но как?

Я закрыл глаза и заставил себя прокрутить в памяти все попытки поимки.

Первая засада в ущелье. Я расставил питомцев, приготовился к броску сети. Рысь вошла в ловушку, но вдруг резко остановилась и посмотрела прямо на меня. Словно почувствовала опасность. Потом взмыла по отвесной стене, используя воздушные потоки.

Вторая засада у наблюдательного камня. Афина была в полной невидимости, затаилась в расщелине сверху. Рысь уселась на валуне, а потом… В последний момент отпрыгнула, за секунду до того, как Афина должна была прыгнуть.

Третья — погоня. Здесь она уворачивалась от каждой атаки моей кошки, словно видела её сквозь невидимость. Даже когда ветер дул в другую сторону, даже когда по всем законам природы она не могла знать, откуда прилетит удар.

Во всех случаях рысь реагировала не на меня, а на Афину. Она всегда знала, где располагается главная угроза.

Мой взгляд медленно сместился на лежащую рядом хищницу. Она уже дремала, её бока мерно поднимались и опускались. На шее, под густой полосатой шерстью, едва виднелась красная спиральная метка приручения.

Стоп!

Я замер, уставившись в огонь. Вдруг что-то кольнуло в памяти — острое, как заноза. Несколько раз во время последней погони мне казалось, что рысь мелькает в разных местах одновременно. Сначала справа от большого валуна, потом слева от искривлённой сосны, потом снова справа. Движения были слишком быстрыми даже для магического зверя её уровня.

Тогда я списал это на усталость, на адреналин, бурливший в крови. Глаза слезились от пота, сердце колотилось как сумасшедшее — в таком состоянии легко начать видеть то, чего нет. Азарт охоты играет злые шутки с восприятием, это знает любой егерь.

Но что, если дело не в усталости?

Я закрыл глаза, заставляя себя вспомнить каждую секунду той бешеной погони по скалам и ущельям. Восстанавливал в памяти каждый поворот, каждый прыжок, каждый миг, когда что-то показалось странным.

Вот рысь исчезает за валуном справа — я отчётливо видел, как её хвост мелькнул между камней. А потом её силуэт появляется слева от большой сосны…

Я ведь даже корректировал движения Афины, направляя её. Расстояние между этими точками… Даже с магической скоростью рыси она не могла преодолеть его за такое время. Физически невозможно.

А вот ещё момент — когда мы почти загнали её в тупик между скал. Я видел, как она рванула влево, к узкой расщелине. Видел своими глазами!

Но Красавчик уверенно погнался за следом, ведущим вправо, к зарослям колючего кустарника. Тогда я решил, что горностай ошибся, сбился, что его улучшенное чутьё дало сбой от усталости.

Но что, если нет? Что, если он был прав, а я… нет?

Память услужливо подсовывала новые детали: как рысь словно раздваивалась во время погони по карнизу над пропастью, как появлялась с противоположных сторон поляны, заставляя нас метаться из стороны в сторону. Как её серебристо-голубые всполохи мелькали то тут, то там, оставляя за собой едва заметное свечение в воздухе.

Слишком быстро она реагировала. Слишком точно предугадывала. Даже для магического зверя F-ранга шестнадцатого уровня это было… неестественно.

Воздух в пещере стал казаться спёртым, душным. Я провёл ладонями по лицу, чувствуя, как пот смешивается с копотью костра. Пламя начало затухать — поленья прогорели, языки огня становились всё меньше, отбрасывая более слабые и тревожные отблески на каменные стены. Тени плясали и колыхались, создавая иллюзию движения там, где его не было.

Треск тлеющих углей, мерное дыхание питомцев, далёкий шум ветра в расщелинах — все эти звуки складывались в убаюкивающую мелодию ночного леса. Но я не мог расслабиться. Разум лихорадочно перебирал детали, складывая их в мозаику, которая медленно обретала пугающие очертания.

Тот снисходительный взгляд, которым рысь одарила меня после провала первой засады в ущелье. В её серебристых глазах не было ни удивления, ни злости — только холодное превосходство хищника, который заранее знал исход игры. Поведение в том проклятом ущелье с медведем — слишком точное знание территории, слишком выверенный расчёт времени. Она привела меня туда не случайно, не импровизируя. Это был спланированный ход в партии, которую она разыгрывала с самого начала.

Где-то в глубине леса ухнула сова — далёкий, тоскливый звук, который эхом отозвался в каменных стенах пещеры. Листья шелестели на ветру, создавая едва слышимый шёпот, который в полудрёме мог показаться чьими-то голосами.

Да ладно? Нет, неужели?..

В голове словно тумблер переключился, и весь мир предстал в новом свете. Все кусочки головоломки вдруг встали на свои места с такой ясностью, что от осознания перехватило дыхание. Простая, элементарная истина, которая объясняла всё — каждую неудачную засаду, каждый промах, каждый момент, когда я чувствовал себя марионеткой в чужих руках.

Это ударило как обухом по голове.

Я выпрямился так резко, что Афина подняла голову и настороженно посмотрела на меня жёлтыми глазами. Красавчик тоже проснулся, его ушки встали торчком.

— Вот вы как… — выдохнул я, и губы сжались. Во мне смешались восхищение, злость и нечто похожее на профессиональное уважение.

Сердце заколотилось с новой силой, но от понимания масштабов обмана.

Красавчик не ошибался, когда следовал по «неправильному» следу.

Вот почему все мои ловушки проваливались. Вот почему рысь всегда знала, где и как мы будем атаковать. Поэтому она так легко предугадывала каждый ход.

Всё это время я охотился не на одного зверя.

Их было двое.

Глава 16

Афина залечивала раны в ядре, а Красавчик свернулся клубком у плеча. Оба питомца были измотаны вчерашней гонкой, но я чувствовал, как они реагируют на моё пробуждение. Наша связь стала настолько сильной, что даже во сне они чувствовали изменения в моём настроении.

Я осторожно сел и начал мысленно восстанавливать картину.

Теперь, на свежую голову, всё встало на свои места с такой очевидностью, что стало даже смешно.

Их было двое. Всё время — двое.

Первая рысь — та, что мы видели на камне, та, что играла с воздушными вихрями. Красивая, умная, явно магически одарённая. Но всё время что-то было не так с её поведением. Слишком уж откровенно она себя показывала, слишком предсказуемо двигалась по своей территории.

А вторая была тенью. Наблюдателем и координатором.

Пока я сосредотачивался на «актрисе», которая водила меня за нос, «режиссёр» спокойно наблюдал со стороны и предупреждал свою напарницу о каждой угрозе. У них что, магическая связь? Брачный период рыси — в конце зимы, ближе к весне, а после каждая живёт своей жизнью. Здесь не так? Или это вообще две самки?

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как напряжение наконец отпускает плечи. Теперь я знал, с чем имею дело. А если знаешь врага, то можешь его победить.

— Афина, — мысленно позвал я кошку.

Она мгновенно оказалась передо мной, но вместо слов я передал ей образ. Две серебристо-голубые тени, движущиеся параллельно. Одна на виду, вторая — скрытая. Показал, как они работают в паре: одна отвлекает, вторая предупреждает об опасности.

Афина встряхнулась и посмотрела на меня с удивлением. В её взгляде читались смешанные чувства — словно она пыталась сопоставить мои слова с собственными ощущениями во время охоты. Её хвост дёрнулся, уши повернулись назад, а затем вперёд. Видимо, хищница анализировала свои воспоминания о погоне, пытаясь понять, как могла не заметить вторую рысь. Но её обоняние всегда было направлено на конкретную цель — ту, которую преследовала. Когда охотишься в азарте, легко сосредоточиться только на одном запахе, особенно когда твой хозяин диктует чёткую цель через связь.

— Вот так-то, девочка, — я усмехнулся.

Но если я видел обеих в разное время погони… Почему не заметил различий? Этот вид рыси внешне никак не отличается? Разве что у "актрисы" теперь есть царапина на боку.

Красавчик проснулся от моего движения и сонно пискнул. Я передал и ему те же образы, и горностай тут же встрепенулся, его чёрные глазки заблестели от понимания.

— Да, парень, теперь ясно, почему ты вчера «ошибался» с направлением. Ты умнее нас всех.

Красавчик гордо выпрямился и тихо тявкнул — мол, его нос не может ошибаться.

Я встал и вышел из пещеры на утренний воздух. Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая скалы в золотистые тона. Лес просыпался: где-то кричали птицы, шелестели листья на ветру.

План начал складываться в голове сам собой.

Поймать сразу двоих — невозможно. Но если их разделить…

Атаковать «актрису» — бессмысленно. «Режиссёр» всегда её предупредит, и та просто уйдёт. Я был глубоко убеждён, что навыки режиссёра разительно отличаются от первой рыси, но всё равно не стоит забывать про стихию ветра. Нужно заставить его покинуть наблюдательный пункт.

Я прикрыл глаза, вспоминая местность. Территория рысей была довольно обширной — несколько квадратных километров скалистой местности с ущельями, тропами и множеством укрытий. Если одна рысь будет находиться в одном конце территории, а вторая — в противоположном, они не смогут координировать свои действия.

А дальше уже можно будет работать с каждой по отдельности.

Я открыл глаза и посмотрел на своих питомцев. Они сидели рядом и терпеливо ждали.

— Слушайте внимательно. Будет не так уж и просто. Каждый должен действовать самостоятельно, но строго по плану.

Кошка насторожилась, а Красавчик подался вперёд.

— Афина, твоя задача — начать громкую и агрессивную охоту на ту рысь, которую мы видели вчера. Шуми, рычи, заставь её отступать всё дальше вглубь территории. Пусть «режиссёр» думает, что мы опять ведём себя как обычно.

Я передал ей образ: кошка в ярости преследует добычу, та отступает, уходя всё дальше от центра территории.

— Красавчик, ты тем временем будешь искать вторую рысь. Используй маскировку запаха и новое чутьё. Когда найдёшь — дашь знать, но не подставляйся. Там уже разберёмся.

Горностай кивнул и тихо пискнул — мол, понял.

— Я попробую загнать «режиссёра» в ловушку, где он не сможет получить помощь.

Потратил ещё час, передавая питомцам всё более сложные образы и сценарии, и мы покинули пещеру.

По дороге я внимательно изучал местность уже с другой точки зрения. Не ища следы или укрытия для засады, а оценивая ландшафт как огромное поле боя, где нужно управлять движением противника.

Мне требовалось место для финальной ловушки. Не просто укрытие, а такая позиция, где одна рысь будет заперта и лишена возможности получить помощь от второй.

Я припоминал узкий каньон. Извилистая расщелина между скал с единственным выходом. Если загнать туда рысь, она окажется в ловушке — высокие стены не позволят выбраться даже магией, ведь она у неё ограничена, а узкий проход можно заблокировать.

— Идеально, — пробормотал я, представляя, как это будет выглядеть.

План был непростым. Три этапа, каждый из которых зависел от успеха предыдущего.

Этап первый: Афина должна была найти «актрису» и начать агрессивное преследование. Не пытаться поймать, а заставить отступать всё дальше. При этом важно было создать достаточно шума, чтобы привлечь внимание «режиссёра».

Этап второй: пока «режиссёр» сосредоточен на помощи своей напарнице, Красавчик должен был его обнаружить и дать знать.

Этап третий: когда рыси будут разделены и изолированы друг от друга, я попытаюсь загнать одну из них в подготовленную ловушку. Они убегают от Зверолова, потому что знают, что будет, если их коснуться — приручение.

Звучало просто. На практике же каждый этап требовал от моих питомцев проявления инициативы, тактического мышления и способности адаптироваться к меняющейся ситуации.

Я глубоко вдохнул утренний воздух.

Где-то в глубине леса началась игра, исход которой определит, кто из нас умнее — я или мои серебристо-голубые противники.

Спустился к каньону. Идеальное место для ловушки, но только при правильной подготовке.

Простого капкана здесь не хватит. Нужно что-то масштабное, чтобы лишить её возможности маневрировать.

Я осмотрел стены каньона, оценивая их устойчивость. Породы здесь слоистые, кое-где виднелись трещины. А на верхнем карнизе лежало несколько крупных валунов — природа сама подсказывала решение.

— Итак, приступим к великой стройке, — пробормотал я, снимая рюкзак.

Первым делом занялся валунами наверху. Высота была приличная — метров пятнадцать, но зато отсюда открывался отличный обзор входа в каньон.

Три массивных валуна лежали у самого края, удерживаемые лишь небольшими каменными упорами. Каждый размером с крупную бочку. Если их сбросить одновременно, они наглухо заблокируют выход.

Я нашёл несколько прочных жердей среди упавших деревьев и стал их подкладывать под валуны. Правильно поставленный рычаг превратит в силача даже сопляка.

Пот заливал глаза, руки покрылись ссадинами от грубой коры, но я продолжал. Установил систему рычагов так, чтобы одного сильного толчка хватило для запуска. Связал все три жерди одной верёвкой — теперь достаточно было дёрнуть за неё, и все валуны покатятся вниз одновременно.

Но это была только верхушка айсберга.

Спустившись в сам каньон, я принялся за основную работу. Здесь, между каменными стенами, рысь должна была потерять своё главное преимущество — скорость. И никто не подскажет режиссёру, если всё пройдёт как задумано. А если он вдруг не умеет прыгать по воздуху — ещё лучше.

Начал с самого простого — растяжек из верёвки на уровне груди зверя. Натянул их в самых узких местах, где рысь не сможет обойти стороной. Не для того, чтобы остановить — она легко их порвёт, — а чтобы замедлить на долю секунды. Каждое мгновение будет на счету.

Затем взялся за ямы-ловушки, но не глубокие — рысь не кабан, чтобы проваливаться по шею. Вырыл углубления по щиколотку, зато широкие. Даже заметив их, зверь будет вынужден замедлиться или прыгать, теряя драгоценную скорость.

Копать в каменистой почве было адским трудом. Я использовал всё, что попадалось под руку — острые камни как кирки, крепкие палки как рычаги, собственные руки для выгребания земли. Каждый удар о твёрдый грунт отдавался болью в запястьях, спина ныла от постоянного наклона.

— Твою мать, — ругался я, выгребая очередную порцию щебня окровавленными пальцами. — Хорошо хоть после дождей земля мягче стала.

К середине дня я вырыл четыре неглубоких ямы и тщательно замаскировал их ветками, листьями и мхом. Со стороны они выглядели как обычные участки тропы, но стоило наступить — и равновесие будет потеряно.

Но этого всё ещё было мало.

Между стенами каньона я начал натягивать сети из лиан. Нашёл гибкие, но прочные ползучие растения и стал плести из них барьеры. Работа деликатная — нужно было создать препятствие, которое замедлит зверя, но не остановит полностью. Слишком очевидное препятствие рысь обойдёт. Слишком слабое — порвёт не задумываясь.

Первую сеть натянул на высоте полуметра — чтобы запутать лапы бегущему зверю. Вторую разместил в трёх метрах от первой, но уже на высоте метра — для прыгающей рыси. Третью — ещё через пять метров, снова низко.

Полоса препятствий. Как в тайге медвежьи тропы перегораживал.

Солнце уже клонилось к закату, когда я установил последний элемент — спусковой шнур от обвала. Длинную верёвку от рычагов наверху спустил вниз и закрепил за удобным валуном. Теперь достаточно дёрнуть — и выход заблокирован.

Я отошёл к входу в каньон и окинул взглядом свою работу.

Обычная на первый взгляд тропа была напичкана препятствиями. Замаскированные ямы, растяжки, сети из лиан, а наверху — готовый к падению обвал.

— Попробуйте теперь покривляться, — пробормотал я, сплёвывая кровь. Губа была разбита об острый камень во время работы, но я даже не заметил когда.

Любой нормальный человек давно бы свалился от усталости. Но во мне пылал азарт охотника — тот самый огонь, что заставлял часами сидеть в засаде, не чувствуя холода. Предвкушение схватки с достойным противником придавало сил больше, чем любой отдых.

Я достал из рюкзака вяленое мясо и принялся жевать, не чувствуя вкуса. Завтра начнётся настоящая охота.

Поднял голову и посмотрел на звёзды, уже проступившие в темнеющем небе. Красиво, чёрт возьми…

***

Сумерки опускались на лес, превращая знакомые скалы в угрожающие тени. Я сидел у входа в пещеру, спиной к отвесной стене, и смотрел на своих питомцев. Афина лежала рядом и внимательно следила за каждым моим движением. Красавчик устроился на моём плече, время от времени тихо попискивая.

Завтра начнётся самая сложная охота в моей жизни.

Я достал из рюкзака последние запасы магической пищи и поделил между питомцами. Они должны быть сыты и полны сил — каждому из нас предстоит работать на пределе возможностей.

— Слушайте внимательно, — мысленно обратился к ним, когда трапеза закончилась. — У нас мало времени. Завтра… Война. Всё или ничего, понимаете?

Афина насторожилась, её уши встали торчком. Красавчик замер на плече, уловив серьёзность момента.

Неделя ещё не прошла, но я уже понимал — дальше тянуть нельзя. Ресурсы и силы подходили к концу, но я привык доводить дело до конца. Хотя рассудок настойчиво шептал, что ещё пара попыток превратят охоту в затяжное самоубийство. День, ну максимум два — это всё что осталось.

Повернулся к Красавчику. Его задача была самой сложной.

— Ну что малыш, — я осторожно взял горностая в ладони и поднёс к лицу. В его маленьких чёрных глазках читалась абсолютная готовность. — Тебе предстоит самая тяжёлая работа, кто бы мог подумать, да? Полагаюсь на тебя, дружище.

Я передал ему образ: пока Афина шумно преследует первую рысь, он должен найти вторую.

— Она не должна тебя учуять, — продолжил инструктаж. — А когда найдёшь — дай знак, напоминаю. Дальше дело за мной.

Красавчик коротко тявкнул и кивнул крошечной головой.

— И ещё, — я стиснул его немного крепче, чувствуя, как под пальцами бьётся маленькое сердечко. — Если что-то пойдёт не так — беги. Не геройствуй, не пытайся спасти план. Просто беги ко мне. Понял?

Горностай посмотрел на меня с таким выражением, будто я сказал что-то обидное. В его взгляде читалось: «За кого ты меня принимаешь? Я справлюсь.»

Эта самоуверенность одновременно восхищала и пугала меня. Красавчик был храбрым, умным, но всё же оставался маленьким зверьком.

Мы просидели до глубокой ночи. Я снова и снова передавал им образы местности, возможные варианты развития событий.

Афина впитывала каждую деталь, словно хищная машина, программирующая себя на охоту. Мышцы напрягались и расслаблялись — она мысленно репетировала будущую погоню.

Красавчик превратился в белую молнию, мелькающую между камней. Включал маскировку — исчезал его запах. Выключал — возвращался. Снова и снова, пока навык не стал частью его естества, как дыхание.

Получено опыта: 200

Получено опыта: 350

Уведомления больше не отвлекали. Я понял логику этого мира — система награждала за обучение питомцев, за их развитие. Каждый новый навык, каждое улучшение приносило свои плоды.

Когда луна поднялась высоко над горизонтом, я встал и потянулся. Мышцы ныли после сегодняшней работы по подготовке каньона.

— Спать, — приказал я Красавчику, поставил Афину в дозор и заставил себя расслабиться. Завтра мне понадобятся ясная голова и твёрдые руки.

Рассвет застал меня уже бодрствующим. Сон был коротким, но глубоким — тело восстановилось настолько, насколько могло после вчерашних изнурительных работ.

Афина потянулась, выгнув спину, и зевнула, обнажив внушительные клыки. Красавчик проснулся почти одновременно со мной, его маленький нос задвигался, анализируя утренние запахи.

Голова была занята финальной проверкой плана.

— Ладно, — пробормотал я, поднимаясь и отряхивая одежду от пыли. — Пора двигаться.

Мы вышли из пещеры в прохладное утро. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая скалы в мягкие золотистые тона.

Лес просыпался.

Я повёл питомцев по знакомой тропе к нашим ловушкам. Но на полпути остановился, глядя на развилку.

Прямо — к каньону.

Налево — крюк через то самое ущелье, где мы убили больного медведя.

Память услужливо подсказала картину: кладбище из костей, тёмная пещера, запах смерти и гниения. Логово хозяина этой территории которое теперь пусто.

Я сжал губы, взвешивая варианты.

С одной стороны, времени в обрез. Нужно добраться до позиции и закончить уже эту охоту.

С другой стороны…

Такой шанс может больше не представиться, а день запаса у меня есть.

Логово могущественного зверя остаётся бесхозным. Алхимические реагенты, внутренности, что-то в самой пещере — мало ли, что из этого может оказаться по-настоящему ценным в этом мире?

Но самое главное — разгадка той самой «заразы», что превратила обычного медведя в безумную машину убийства. Система неспроста пометила его как «Заражённый» — а значит это не просто болезнь, так ведь? Ну и кто знает, может найду какую подсказку о поведении рысей.

Медведь мёртв, оставшиеся в живых шестилапые твари разбежались после той резни, если вообще выжили. Временная возможность безопасно исследовать место.

Афина вопросительно посмотрела на меня, но последовала без возражений. Красавчик забрался на плечо и устроился поудобнее.

Дорога заняла около получаса. Кошка двигалась рядом бесшумной тенью, а иногда останавливалась, принюхиваясь к воздуху, и я замирал следом, прислушиваясь к её инстинктам.

Утреннее солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, рисуя пятна света на земле. Птицы щебетали в ветвях, где-то вдали журчал ручей. Обманчивая идиллия.

Вскоре перед нами открылся знакомый вход в ущелье.

Я остановился у края, вглядываясь в сумрак. Солнце ещё не поднялось достаточно высоко, чтобы осветить дно, и оттуда тянуло холодом и затхлостью. Тёмный провал словно зиял пастью. Стены были покрыты мхом и лишайником, местами виднелись тёмные пятна — то ли от влаги, то ли от крови.

Запах разложения усилился — тёплая погода ускоряла процесс гниения. К мускусному аромату медведя примешивался сладковатый смрад падали. Я поморщился и прикрыл нос рукавом.

Инстинкт заставил меня напрячься и обострить все чувства.

Идти вслепую было бы чистейшей глупостью. Хозяина больше нет — это да. Но кто знает, какие падальщики уже пришли на пир? В этом мире даже безобидная на первый взгляд тварь могла оказаться смертельно опасной.

Я огляделся по сторонам, ища удобную позицию для наблюдения. Метрах в пятидесяти от входа нашёл крупный валун — идеальное укрытие с хорошим обзором тёмного провала между скалами.

— Афина, жди сигнала,— мысленно приказал я, выбирая удобную позицию за камнем.

Кошка тут же легла рядом, прижавшись к земле. Её мышцы были напряжены, готовые в любой момент метнуть её в атаку.

У каждого из моих питомцев есть своя роль, своё предназначение. Афина — боец и охотник. А вот Красавчик… он прирождённый разведчик. Маленький, быстрый, с обострённым чутьём и способностью маскировать запах. Именно для таких ситуаций Раскол и создал его — проникнуть туда, куда не пролезет крупный зверь, оценить обстановку, вернуться с информацией.

— Красавчик.

Он спрыгнул с плеча и встал передо мной, подняв крошечную мордочку. В его чёрных бусинках-глазках читался вопрос.

— Так, малец, — твёрдо сказал я горностаю. — Твоя очередь работать. Быстрая разведка — что там внутри, есть ли угроза. Осторожно, не лезь внутрь, только оцени ситуацию у входа. Чуть что, сразу назад, что надо я и так почувствую. Не рискуй, понял?

Белый комок меха бесшумно понёсся по камням в сторону тёмного провала. Его лапки едва касались земли, он двигался с невероятной скоростью и грацией, словно призрак. Я напрягся и сконцентрировался, чтобы чувствовать каждое его движение, каждую эмоцию.

Следил за ним через связующую нить, чувствуя его осторожность и сосредоточенность. Красавчик делал то, для чего был создан — собирал информацию там, где более крупные хищники были бы слишком заметны или уязвимы.

Я почувствовал от него решимость, смешанную с боевым азартом. Малыш явно хотел показать себя, доказать свою полезность.

— Осторожнее,— ещё раз мысленно напомнил я, и почувствовал в ответ что-то вроде раздражённого фырканья. Мол, я всё понял, сколько можно повторять?!

Афина рядом замерла, её хвост дёрнулся — знак беспокойства.

Красавчик миновал первые двадцать метров, скользнул между камнями у подножия скалы.

Сначала я чувствовал настороженность — нормальную, здоровую. Затем любопытство, смешанное с лёгкой тревогой. Что-то там его заинтересовало, возможно, разбросанные кости или тёмные пятна на камнях. Через нашу связь я улавливал лишь обрывки ощущений.

И вдруг связь натянулась, как струна.

Резко. Болезненно и совершенно неожиданно. Словно кто-то дёрнул за невидимую нить, соединяющую наши сознания.

Меня захлестнула волна чистого, первобытного ужаса.

Не тревога и даже не паника.

УЖАС.

Абсолютный, всепоглощающий, парализующий страх, который стирал все остальные эмоции и мысли, превращая разум в кричащую пустоту.

По спине прокатилась ледяная волна, от затылка до самых пяток. Сердце забилось бешено, так быстро и сильно, что в ушах зазвенело. Дыхание перехватило, словно кто-то сжал горло железной хваткой.

Что там?! ЧТО ОН УВИДЕЛ?! Это не рысь и вообще не животное!

Ментальная нить между мной и Красавчиком вибрировала, словно гитарная струна, натянутая до предела. Я чувствовал, как маленькое сердечко моего питомца колотится с безумной скоростью, как его разум мечется в панике.

— КРАСАВЧИК! — заорал я вслух, срываясь с места.

Ноги сами понесли меня к ущелью. Я летел по камням, не разбирая дороги, перепрыгивая через валуны.

— ОТСТУПАЙ! БЕГИ КО МНЕ! — мысленно кричал я, пытаясь пробиться через пелену страха, что заполняла нашу связь.

Афина неслась рядом, её рык сливался с моим прерывистым дыханием. Мы мчались к ущелью.

Я попытался дотянуться до Красавчика, передать успокоение, приказ отступить, команду бежать прочь из этого проклятого места…

И тут нить оборвалась.

Просто… оборвалась.

ТВОЮ МАТЬ!

Я споткнулся на полном бегу, едва не упав. Мир качнулся, словно земля ушла из-под ног.

Одну секунду нить связи была — живая, пульсирующая, наполненная ужасом и болью. А в следующую…

Оглушающая, мёртвая, абсолютная тишина в том месте Потокового ядра, где раньше билось маленькое сердечко моего питомца.

Словно часть меня самого вырвали с корнем.

Перед глазами вспыхнуло холодное системное уведомление — безликое, бездушное, написанное какими-то бесчувственными буквами.

«Связь с питомцем уничтожена»

Глава 17

Я ворвался в ущелье ка