Роман Колесничий
Лотосорождённый

ЛОТОСОРОЖДЕННЫЙ (Продолжение книги «Колесница времени»)

Пролог. Встреча у колодца прецессий

Космический колодец прецессий не имел дна, но имел голос. Он звучал как едва различимый гул натянутых струн, на которых вечность играла свою бесконечную симфонию. Здесь, на стыке миров, где плотное Пространство пяти стихий сворачивалось в планисферу и уступало место огненному Времени, встречались двое.

Колесничий шел по виткам незамкнутой спирали. Каждый шаг давался ему с трудом, ведь он нес в руках не просто свитки — он нес саму тяжесть проявленной четверти бытия, унаследованную из законов его прошлой «Колесницы времени». Плотность мира Саха, мира Терпения, заставляла его чувствовать кармические узлы внутри собственного тела, которое, как и всякая малая былинка в этой вселенной, было фрактальной проекцией космического тела времени. Он шел сквозь пограничный буфер амнезии, бережно удерживая искру воспоминания о том, кем он был до начала этого цикла. Именно эта искра вела его на встречу, которая должна была ответить на главный, сокровенный вопрос учеников и искателей по всей Брахманде: почему Великого Наставника, идущего сквозь эпохи, называют Лотосорожденным?

У самого края Нулевой Точки, где затихало центробежное эхо созидательного слога «Клим» и рождался центростремительный зов «Ом», его ждал Ганеша. Великий писец, чье сознание было прозрачным, как Сфера Безформенного Ума, сидел неподвижно. В его глазах отражался единый свет Сверхсознания — то самое вечное Солнце, что двигалось по эклиптике Кала Чакры, преломляясь сквозь двенадцать врат зодиакального пояса. Ганеша не принадлежал ни прошлому без начала, ни будущему без конца. Он пребывал в центральной точке Абсолюта, готовый облечь абстрактные формулы бытия в осязаемый сюжет.

Рядом с Ганешей, соткавшись из тончайшего радужного света Пяти Стихий, пребывал Падмасамбхава — изначальный Учитель, чье присутствие мгновенно превращало пограничный буфер в цветущее поле осознания. Его взор проникал сквозь Кальпа-круги, а улыбка несла знание о том, как Колесница Времени перемалывает иллюзии ради рождения Истины.

Колесничий опустился на колени у края воронки и развернул свитки. В их прецессионной встрече не было нужды в лишних словах; они были соавторами, чьи мысли переплетались, как центростремительные и центробежные вихри торсионного фрактала.

Я принес то, что мы кристаллизовали на стыке эпох, мой друг», — тихо произнес Колесничий, обращаясь к Ганеше и склоняя голову перед Падмасамбхавой. Люди блуждают во тьме. Они забыли основы существования. Они стягивают мир к центру своего крошечного эго, не ведая, что сами захлопывают ловушку неведения. Прежняя Колесница Времени показала им ход истории, но теперь им нужен Трактат Единого Знания, объясняющий саму природу Того, Кто Рожден в Лотосе пространства и времени. Запиши это как послание. Я должен вернуть этот свет на лепестки Земли, чего бы мне это ни стоило.

Ганеша молча кивнул. Его перо коснулось чистого листа, и в этот миг пространство вокруг них задышало. Великий трактат единого знания начал изливаться в летопись миров, превращая строгую геометрию космоса в живую ткань повествования, отвечающую на великий вопрос: что значит быть Лотосорожденным?

Часть I. Трактат Единого Знания

В начале всего, до того, как первый луч света коснулся плотных оболочек материи, существовал лишь Единый Наблюдатель. Он занимал три четверти истинной реальности — совершенную, тотальную фазу бытия, чистую потенциальность разума, отвечающую на великий вопрос «Кто». Но чтобы познать собственную глубину, это Абсолютное Сознание спроецировало из себя дефект — одну четвертую часть, несовершенную фазу, рождающую вопрос «Что». В этот миг единое поле расщепилось, породив иллюзию разделения на отдельного наблюдателя и предмет его наблюдения. Весь обитаемый физический космос, со всеми его галактиками и атомами, оказался лишь крошечным пузырем, запертым в этой призрачной четверти.

Совершенная фаза оберегала свою чистоту, вытесняя несовершенство на периферию, и на их изломе возникла фаза абсурдности — пограничная зона, где привычная логика ломалась, уступая место божественной игре и квантовому парадоксу. Несовершенная же четверть, стремясь удержать свою изменчивую природу, создала для себя якорь — Единое Сверхсознание, вобравшее в себя весь опыт предыдущего космического цикла, когда Колесница Времени впервые очертила контуры бытия.

И тогда произошел великий сдвиг поколений: просветленные мастера и наставники прошлого цикла, пересекая границу сингулярности, стерли свою память. Они добровольно упали в амнезию проявленного мира, раздробившись на бесконечное множество живых существ, которые теперь сами отчаянно нуждались в руководстве и спасении. Чтобы спасти их, Творец заложил в архитектуру космоса принцип Лотосорожденности — способность сознания расцветать чистым духом прямо из ила материальной амнезии.

В точке касания этих двух фаз вспыхнул двойственный зародыш развития — сила, несущая в себе противоположный знак по отношению к родительским началам. Разворачиваясь и достигая зрелости, этот зародыш расправил свои оси в пространстве, приняв форму сакральной гексаграммы. Один её треугольник устремился вверх, выражая центробежную силу чистого духа, а другой рухнул вниз, олицетворяя центростремительную гравитацию плотной материи. На шести вершинах этого пересечения, как на натянутых струнах, натянулись шесть миров сансары — шесть фундаментальных пороков, искажающих единый ум. Достигнув апогея, эта сила растолкнула изначальные начала, поменяв их местами: конец стал началом, внутреннее взорвалось наружу, а бывшее вверху пало вниз.

Для человеческого разума эта вселенная развернулась в виде объемного торсионного фрактала — именно той сияющей золотыми нитями туннельной структуры, что запечатлена на чертежах прошлой Колесницы. Представь великую сферу, читающий эти строки, разделенную пополам экваториальной плоскостью. Верхняя её часть наполнена совершенством, а нижняя — дискретностью материи. В самом сердце экватора бьется безразмерный портал фрактальности. Внутрь верхней полусферы виток за витком спускается центростремительная воронка, уплотняя абстрактное знание в точку. Проходя сквозь нулевую точку, вихрь инверсируется, меняет знак и центробежно выходит наружу, разворачиваясь на поверхности нижней полусферы.

Сфера эта дышит: в режиме творения экватор раздувается, становясь новой сферой меньшего масштаба, уходя во фрактальную глубь микрокосма. В режиме растворения сфера уплощается, выворачивается через планисферу азимутальной проекции и становится плоским экватором для новой, колоссальной внешней вселенной. Этот пульсирующий узор и есть вечный Океан Лотосов, где каждая раскрывающаяся сфера повторяет форму цветка, а каждый, кто осознает этот ритм, становится Лотосорожденным.

Внутри этой сферы Пространство оказалось запертым внутри Времени. Вся внутренняя начинка сферы — это плоть Космического Человека, Кала Пуруши, среда, где завязываются и зреют узлы Кармы. Наружная же оболочка сферы — это чистое, динамическое Время, оформленное как огненное Колесо Судьбы, Кала Чакра. Оно вращается с немыслимой скоростью, удерживая форму вселенной и отсекая изжившие себя эпохи. Сфера пульсирует под звуки космического дыхания: слог «Клим» выталкивает творческий импульс желания из центра наружу, материализуя иллюзию, а слог «Ом» стягивает рассеянный опыт обратно в сингулярность.