Анастасия Руссет
Танец в темноте: Невеста Полоза

Часть 1

Лет семнадцати на вид, худой и нескладный, как все подростки, но и совершенно отличный от деревенских, виданных ей раньше, парней. Длинноволосый и с чешуйчатым рисунком на коже, он был белым, абсолютно белым, даже мерцающим в этой глубокой черноте бесконечного зала, где любой звук отдавался бесконечным эхо. Ни капли черного, ни мазка яркого, лишь перепады светотени и розового, выглядящие на нем слишком насыщенно, даже странно. Лишь только глаза цвета плавленого золота с тонкими узкими зрачками выделялись на лице, словно полная луна на бархатном небосводе.

Чужой он был, невиданный, пугающий. Завораживал Верпею, как сказки про змеелюдей, что бабка рассказывала зимними ночами, запалив лучину - чтобы спалось лучше - да только после таких рассказов, куда там заснешь. Все больше лежишь, думаешь, что правда, а что нет. А тут вон оно. Правда. Слишком близкая правда, как оказалось. Интересно, у него ноги превращаются в хвост?

– Хорош жених, – раздался рядом голос матери, - засылайте сватов. Через пять лет отдам за него Верпею, когда восемнадцать зим ей минует. Как раз и ремеслу учиться закончит.

– Пряс-с-сть учиш-ш-шь? – шуршаще донеслось в ответ и на свет выступила женщина.

Высокая, статная, яркая, словно сполох огня. Стан ее обнимало красное платье, словно у гречанки, виденной Верпеей пару лет назад на ярмарке – с открытыми руками и шеей. Срам, как бабушка сказывала.

Руки украшали браслеты, на груди блестел камень тяжелого ожерелья, а лоб обхватывала полоска золота, поддерживающая копну тяжелых рыжих волос. Глаза выделялись на лице, отдавая зеленью листьев в солнечный день.

– Уже учится, – отмахнулась мать, – хороша в этом. Иначе и в невесты роду вашему идти ей проку нет. А жених что ж?

Врет.

Знала это Верпея точно, еще от бабки, частенько повторявшей, что у внучки руки как коряги и давать ей нитки – только работу портить. От материнской лжи этой чужачке похолодели пальцы, но пришлось смолчать - открывать рот было запрещено строго-настрого. Тонкое дело это, сватовство – так сказала бабка.

– Танцующ-щ-щий, – гордо произнесла красноволосая, - один из лучш-ших.

Жених моргнул своими золотыми очами, будто так же не привык слушать похвальбу, как и невеста.

– За своих что не просватаете, раз хорош так? – нахмурилась мать.

– Забываеш-ш-шся, – женщина словно выросла, приподнявшись вверх.

Пол длинным подолом показался край чешуйчатого хвоста, цвета малахитовой зелени – ровно в цвет глаз рыжей, заставляя Верпею задохнуться от перехода цветов. Как бы внести такое в вышивку, так заиграла бы она жизнью, вот тогда скажут – мастерица. А так...

– Так породниться хотим, а не просто откупиться, как встарь, - послышался голос в ответ, мягкий и бархатный. – Ответь ей. А я... с невестой своей поговорю.

Верпея ни пикнуть не успела, ни на мать посмотреть – чтоб молчаливого кивка дождаться, как поднял ее жених на руки и к себе прижал, к коже, как лед холодной – ну точно, не человек. Но неприятно не было.

– Жаркая, – будто удивившись шепнул он и глубоко вдохнул. – Я тебя поймал, потому держись.

Она послушно обхватила жениха за шею, приникнув ближе. Он пах горько, полынью и летним утром, когда все еще свежо, но уже ощущается будущая жара. Страха не было, равно как и желания, чтобы ее отпустили. Наоборот. Хотелось прижаться теснее, носом к коже и вдохнуть, вобрав в себя чужую суть. Так она и сделала, заставив его на мгновение сбиться с шага – то ли от удивления, то ли еще отчего.

– Скорый, – донесся до обоих отдаляющийся голос ее матери, – девку-то мне не попортит?

Ответа Верпея не слышала, хотя и знала, что имеет в виду мать – так говорили про подругу ее, Ярославу, что сманил со двора оборотень, а потом и вовсе увез к себе на погост женой. Отдавать девку такому жениху не очень-то хотели, да кто ее с оборотненком взял бы уже? А тем двоим только в радость – он ее хотел, она его – на том и порешили.

Казалось бесконечный зал окончился сплошной стеной из шершавого серого камня, в которой виднелась крепкая деревянная дверь. Опустив Верпею вниз, жених дернул за тяжелое металлическое кольцо, отворяя вход в длинный темный коридор, где было видно не больше чем на пять шагов вперед, а все остальное покрывала густая тьма.

– Пойдем? – обратился он к невесте, протянув руку.

Она решительно вложила свою ладонь в его, снова поразившись холодности чужой кожи.

– Я – Лоа.

Жених решительно шагнул во тьму и Верпея молча пошла за ним. Двадцать шагов – она считала – и впереди забрезжил свет, с каждым шагом все приближаясь и освещая каменные своды. Лоа в тот же час двигался вполне привольно, будто либо привык к темноте, либо проходил путь этот уже тысячи раз и теперь не нуждался в том чтобы глядеть вперед вовсе.

– Ступай осторожно, будущая жена, тут порог.

То, что двери впереди не было Верпея уже поняла, а вот место, куда они пришли, ошеломляло. Открытая поляна прямо в скале казалась огромной и естественной, будто само время преподнесло свой дар местным жителям, не привыкшим к просторам полей.

Дерево же в середине казалось исполинским. Корни его змеились вокруг и уходили глубоко под черную землю, а крона скрывалась высоко внутри, во влажном туманном небе. В отделении за ним блестела водная гладь.

– Нравится? – спросил жених.

Верпея кивнула, все еще не осмеливаясь говорить.

– Голосом, будущая жена. Голосом. Твой будущий муж слеп, как крот, – улыбнулся полоз, показав не по-человечьи длинные клыки.

– Верпея, – почти перебила она, – так меня зовут.

– Верпея, – произнес Лоа мягко и бархатно.

Показалось, что его язык гладит ее имя. Ни один человек или оборотень не звучал так, что можно заслушаться.

– Сколько вëсен тебе, будущая жена?

– Тринадцать, – ответила Верпея. – Ты сказал, что слеп, как крот. Почему?

– А ты не боишься? – не ответил наг.

– Ты мой будущий муж. Я не хочу тебя бояться.

Наг с любопытством повернул голову на бок, словно прислушиваясь. Дерево на поляне зашелестело листвой. Далеко в небе закричали птицы. Верпея молчала.

– Хорошо, – неожиданно ответил Лоа, – тогда не бойся. Но ты должна мне пообещать, что будешь только моей. Кто бы и что не предложил. Согласна?

– Да.

Ответ получился мгновенным, но и смысла колебаться у Верпеи не было. Ни одна невеста полоза домой после свадьбы не возвращалась - так бабка говорила. И лучше заключить союз до брачных заветов, чем жить неопределенно еще целых пять лет или получить отказ – позора хуже и быть не могло.

– А взамен ничего попросить не хочешь? – снова усмехнулся Лоа.

– Того же, будущий муж.

Выражение лица его стало удивленным и как будто слишком взрослым. У Верпеи даже закралась мысль, не поняла ли она просьбу полоза превратно. Не слишком ли тяжкую ношу на себя взвалила?

– Хорошо. Тогда теперь молчи про все, о чем говорить будем. Оно только для твоих и моих ушей.

Снова кивнув, невеста полоза поняла, что сглупила и быстро ответила “да“. Жених опять подхватил ее на руки и понес к дереву, снова удивив холодностью кожи.

По пути оба молчали, думая какие-то свои мысли. Верпея представляла, как мать потом отругает ее за длительное отсутствие, а возможно даже побьет, что согласилась беседовать без нее. Что в это время воображал Лоа, она не могла даже представить.

Наконец полоз остановился у могучих корней и ссадил драгоценную ношу на высокий выступ, усевшись у ее ног.

– Спрашивай, – скомандовал Лоа почти сразу.

– Я не знаю, что, – пожала плечами Верпея.

– Тогда слушай. Я Царь-Полоз, семьи правящей сын. Прячут меня с няньками.

– Потому что слеп?

– Потому что слеп, – кивнул, – потому Танцующим должен был стать. Но вот оказия, оборотиться не могу. Бесполезный я, Верпея. Нужен тебе такой муж?

– А я – шью плохо. Бабка говорит “руки-крюки”. Тебе такая жена нужна?

Ничего не сказал, рассмеялся только. Совсем как человек.

Верпея замолчала, потому как – что тут сказать? Решать не ей, а может и не самому Лоа. Брак договорной давным давно. Просто выходит, что родичи их, не сговариваясь, решили сбыть тех, кто им не на руку.

Не сестру же Верпеи выдают, хотя та не в пример лучше мастерица. Бабка так Милораде даже любопытствовать запретила. Чтоб даже желания у той не возникло побольше про змеелюдей узнать.

Пока сидели на поляне ветер подул. С кроны дерева взметнулась стая птиц и со свистом облетела вокруг, вернувшись на насиженное место.

– Пойдем назад. Хватятся же, – Верпея хотела тронуть его волосы, вблизи похожие на серебряные нити паутины, но смелости на это не было.

Все что она смогла – это рассматривать будущего мужа, пока тот сидел рядом. Так полоз оказался еще красивее, чем сначала. С каждым вдохом поднималась и опадала его грудь, алели губы. Не бывало таких красивых мужчин еще в жизни Верпеи. А может это и не он? Может это сон, что змеи наводят?

– Сейчас пойдем, – ответил тот, – дай только тебя увижу. Можно?

На минуту ей захотелось спросить, как. Захотелось напомнить про слепоту, но Верпея не решилась. Просто дала согласие, каким бы ни был способ. И когда Лоа протянул к ней руки, сначала отшатнулась, как пугливая птица, но все же заставила себя застыть.

Мягкие пальцы коснулись ее щек и губ. Пробежали по скулам, тронули лоб. Пощекотали ресницы. Казалось, что парень трогает крылья бабочки, вот насколько мягкими были его касания.

К лицу Верпеи прилила кровь, кожа запылала, как при лихорадке. Еще ни один человек не касался ее так, одновременно смущающе и нежно. Ни один.