Энджи Уайт
Призрачная звезда - надежда мира

Глава 1.

«Ты моя, и я скоро буду рядом… Помни это, любимая».

Просыпаюсь в холодном поту. Боже, до чего я докатилась: во сне другой мужчина называет меня любимой, а я и рада… При живом-то муже. Ненависть к самой себе и слёзы градом. Вытираю их тыльной стороной ладони, вздыхаю, повторяя: «Это лишь сон». Но вину за него ощущаю вдвойне. Бредово всё это, конечно… Скажу себе, что виноваты гормоны и мои книги.

Поворачиваюсь на бок к супругу, виновато целую его и медленно сползаю с кровати. На цыпочках иду в ванную, умываюсь и поднимаю глаза к зеркалу. Мои глаза горят шальным блеском и краснотой от слёз. Ох уж эти книги… Начиталась фантастики. Всё, решено: завтра же удалю приложение, а сейчас нужно идти спать. Завтра тяжёлый день. Дойдя до кровати, касаюсь головой подушки и тут же засыпаю. К счастью, сны больше не приходят.

Ммм, как же вкусно пахнет… Открываю глаза и ещё раз вдыхаю чудесный аромат. Ну точно, любимый решил побаловать. Накидываю халат и вхожу на кухню.

— По какому поводу праздничный завтрак? — с улыбкой спрашиваю я, вдыхая запах, и замираю.

Мой мужчина отрывает взгляд от плиты и смотрит на меня пронзительными небесными глазами. В них — немой вопрос и лёгкий укор. Ой, кажется, я забыла какую-то важную дату, раз он так пристально на меня смотрит.

Он выключает огонь, подходит и нежно целует так, что внизу живота собирается тянущий комочек. Отстраняется, улыбается и говорит:

— С днём рождения! Тебе сегодня, вроде как, двадцать семь…

Я краснею и прячу лицо на его груди, ворча, что просила не отмечать и не напоминать. Я просто не люблю свои дни рождения. Они всегда, сколько себя помню, заканчивались неприятностями. Да и что это за праздник — день рождения? Всего лишь день в календаре, когда я появилась на свет. Это лишь повод поблагодарить маму. Ведь без них с отцом меня бы не было. Но через мгновение меня мягко поворачивают в сторону ванной и, слегка шлёпнув, ласково велят идти умываться и одеваться, пока он закончит приготовление вкусного завтрака.

Эх, какой же мне достался прекрасный мужчина…

Игриво покачивая попой, не спеша двигаюсь в ванную. Там под ледяными струями воды прихожу в себя и вспоминаю, что обещала отцу непременно сегодня приехать. Странно, обычно он так не настаивал. Глядя в зеркало, оцениваю свой внешний вид и в который раз думаю: как такой прекрасный человек, как Степан, мог влюбиться в меня и жениться? Я — шатенка с карими глазами, немного угловатой фигурой, вечно влипающая в неприятности. А он — красивый брюнет с прекрасными манерами и потрясающим телом. По нему вздыхали все девушки университета, а он женился на мне. Как в сказке. Принц без коня, зато с братом в придачу, который меня раздражает. Его брат — как ураган, сметающий всё на своём пути и постоянно влипающий в неприятности.

Стук в дверь.

— Любимая, ты скоро? Отец звонил, говорит, что тебе срочно нужно к нему. Даже слушать меня не захотел, а я хотел объяснить, что сегодня твой праздник и у нас есть план на день.

— Ну, ты зря так, — как можно вежливее произнесла я, глядя на него через приоткрытую дверь. — Я сама обещала отцу приехать и навестить его. Ты же знаешь, ему тяжело без мамы. Я для него — напоминание о ней и повод сказать спасибо за мою жизнь.

— Ну, как знаешь, — нервно бросил Стёпа. Он резко вышел, и брошенный им цветок упал на пол. — Жду тебя в машине, кофе и круассаны захвачу, раз уж всё так срочно.

Вот он, день, когда я впервые поверила, что всё будет хорошо. Впервые я захотела отметить день рождения, но опять всё пошло наперекосяк.

Надев любимое платье и подведя глаза карандашом, ещё раз придирчиво оглядела себя. Подняв цветок, с сожалением о испорченном начале дня понюхала его. Улыбка на моём лице, наверное, выглядела криво. Но плевать. Прихватив сумочку и надев балетки, я вышла и села в нашу машину.

Мне без слов протянули кофе и круассан в бумаге. Я медленно отпила глоток и, нежно поцеловав Стёпу в щёку, сказала:

— Спасибо, он самый вкусный в моей жизни.

Стёпа удивлённо поднял брови:

— Значит, все остальные кружки с кофе были невкусными? Эх, теряю хватку, — и засмеялся. — Тортик, что я испёк, в багажнике. Надеюсь, тебе понравится и вид, и вкус. Будем есть его у твоего папы, раз уж так вышло.

— Спасибо, дорогой. Ты просто душка.

Допив кофе, я стала смотреть в окно. Мы ехали по извилистой дороге в горы. Мимо мелькали сосны, а через приоткрытое окно были слышны крики чаек. Господи, зачем он забрался так далеко? Почему не любит город? Порой мне кажется, что отец, не будь меня, жил бы отшельником. Мамы не стало, когда мне было десять. Умерла от рака, так говорил папа. Именно поэтому, окончив школу, я первым делом выучилась на врача.

— Милая, не улетай от меня далеко в своих мыслях. Ты хорошо помнишь этот путь, в отличие от меня, а тут развилка. Налево или направо?

— Налево пойдёшь — себя потеряешь, направо пойдёшь — потеряешь любовь.

Стёпа с удивлением поднял брови.

— Прости, что-то вспомнилось. Налево, Стёп, налево.

Я включила музыку погромче, чтобы он не заметил, насколько я нервничаю. Раньше такого не было. Какие странные всполохи впереди, словно молнии перед грозой? Странно, но на небе ни тучки.

Вот и крыша моего дома, точнее, отцовского. Мой теперь там, где мой муж.

Машина остановилась у тропинки, ведущей к дому, и мои раздумья прервала фраза:

— Ну что, пойдём? Только надо тортик из багажника забрать и фрукты.

— Да, конечно, пойдём, — со вздохом сожаления произнесла я.

Стёпа, смеясь, вышел из машины и, открывая дверь с моей стороны, произнёс:

— Ваше высочество, карета прибыла, пора на казнь…

Принимая его игру, я фыркаю, выпрыгиваю из машины и с поклоном отвечаю:

— Что ж, рыцарь Степаниус, ведите свою даму сердца на ковёр к отцу.

Не сдержавшись, мы оба заливаемся смехом. Кажется, наше недопонимание развеялось ветром. Это радует.

Так, со смехом, мы и открываем дверь дома. Дом встречает удивительной тишиной. Только этого не хватало. Может, с ним что-то случилось? Или он забыл, что я должна приехать? Нет, быть не может, он же сам недавно звонил.

— Пап, мы приехали. Ты где? — голосом, звенящим от тревоги, крикнула я.

— Дети мои, в мой кабинет заходите. И не пугайтесь, — раздался папин голос со второго этажа.

Переглянувшись и пожав плечами, мы поднялись на второй этаж и зашли в самое сокровенное место дома — папин кабинет. В детстве я заходила сюда, только когда провинилась. А сейчас… странно всё это. Зайдя внутрь, я, теряя дар речи, округлила глаза.

Мой отец, всегда кричавший, что животные должны жить на воле, держит котёнка в клетке. В клетке! Боже, думается мне, он совсем сошёл с ума. Такого кроху — и в клетку.

Подойдя к клетке, я увидела глаза цвета ранней травы, смотрящие на меня с мольбой. Но как только я потянула руку, чтобы открыть дверцу, отец разъярённо подлетел и ударил по ней. Я отдёрнула руку, со слезами обиды поднимая на него глаза в непонимании.

— Не смей в моём доме прикасаться к тому, что видишь впервые! — эти слова он буквально прошипел сквозь зубы.

Отец никогда не поднимал на меня руку. От непонимания я гордо выпрямляю спину, поднимаю глаза и тихо говорю:

— Это и мой дом тоже. А ты… ты, человек, всегда защищавший невинных животных, держишь одного из них в клетке. Что с тобой случилось? И почему ты потребовал, чтобы мы сегодня, в мой день рождения, приехали к тебе? Может, объяснишь? А то всё это кажется мне бредом и абсурдом!

Под конец моих слов голос предательски задрожал. День рождения вновь оказывается днём потрясений.

Отец отступает на два шага назад, и его безумный взгляд сменяется тревогой.

Тут Стёпа не выдерживает и, обнимая меня, произносит: