Татьяна Филатова
Все дороги ведут в Навь

Пролог

По темной деревенской улице, на которой никогда не горели фонари, ведь их там попросту не было, – шла женщина с босыми ногами: темноволосая, статная, красивая. От следов на земле, куда ступали ее грязные стопы, тут же шел то ли пар, то ли дым, как если бы те были раскалены, словно металл в кузнице. В одной руке женщина несла стеклянную банку, горловина которой была плотно завязана тряпкой, а в банке той билась маленькая птичка, отчаянно желающая выбраться на волю. В другой же руке женщина держала странно шевелившийся небольшой сверток. Вдоль улицы стояли старые, полуразрушенные избы, из окон которых за босой женщиной в длинном черном платье с бархатными пуговицами на спине наблюдали десятки пар неживых глаз. Но женщину это не смущало: она не обращала на них совершенно никакого внимания, гордо шагая вперед.

Из свертка, что она несла, стали доноситься звуки, похожие на плач. К женщине подбежал то ли ребенок с изуродованным лицом и в старой грязной одежде, то ли жуткий карлик, но она, скривившись почти до неузнаваемости, изобразив на своем еще мгновение назад миловидном лице гримасу злости и ненависти, зашипела на него, словно змея, готовящаяся наброситься и укусить, непременно притом отравив его своим ядом. Уродец, упав на четвереньки, стал пятиться и смеяться, словно умалишенный.

- Мое! – злобно проговорила ему женщина с извивающимся в руке свертком.

Она дошла до одной из избушек, внутри которой все покрылось толстым слоем пыли. Открыв деревянную, скрипучую дверь, женщина, от чьих босых ног теперь и на пыльном полу дымились следы, подошла к грязной постели, небрежно бросила на нее сверток и стала изучать через стекло банки птичку, что все еще билась внутри. Коварно улыбаясь, она щелкнула пальцами, и птичка тут же замертво упала на дно мутной склянки. Отставив банку, черноволосая женщина снова подошла к кровати и, склонившись над свертком с плачущим младенцем внутри, развязала узел.

- Погоди немного, - негромко сказала она младенцу и подошла к печи, открыв заслонку. Присмотревшись к пеплу, что там лежал, она что-то заметила и, потянувшись пальцами, достала оттуда человеческий зуб. Проведя языком по своим зубам во рту, женщина недовольно скривилась и бросила найденный зуб за спину через левое плечо. Она снова щелкнула пальцами, и в печи тут же вспыхнул яркий огонь, освещающий пыльную, нежилую избу. Взяв садник, женщина, ехидно ухмыляясь, подошла к кровати и уложила на тот садник хныкающего младенца, после чего направилась к печи…

Сергей громко вскрикнул, подскочив среди ночи на кровати. Простынь под ним полностью промокла, сердце его бешено колотилось, а дыхание сбилось.

- Спи, - сказал он проснувшейся от его крика жене, - просто сон страшный приснился.

Кристина что-то невнятно произнесла в ответ и, не открывая глаз, отвернулась, вновь погрузившись в крепкий сон. Сергей же опустил ноги на прохладный пол, с облегчением понимая, что все, только что им увиденное, было лишь сном. Страшным, жутким сном, вероятно, приснившимся ему неспроста: он помнил, как, будучи в Нави, ему было видение, в котором те, кого он прозвал демонической шпаной, играли в футбол головой Гены-висельника, а безумные, кровожадные игоши пожирали плоть, очевидно, женщин, что могли бы быть их матерями. Все это Сергею было навеяно Марой, и он не сомневался: кошмары о Нави, которые его преследуют чуть ли не каждую ночь – тоже дело ее призрачных рук.

На кухне было темно, и Сергей зажег небольшую лампу над рабочей поверхностью. Наливая в стакан воду из фильтра, он услышал, за своей спиной какой-то шум: казалось, кто-то ползает по полу, быстро перебирая конечностями. Кошки у них не было. Собаки тоже. Крысы? – маловероятно, к тому же звук соответствует передвижению кого-то покрупнее. Сделав несколько глотков холодной воды и поставив стакан на стол, Сергей устало обернулся. Он никого не увидел, но один из стульев, что был задвинут за стол, двинулся с места, и тогда Сергей понял: тот, кого он слышал, теперь находится под столом. А в это время за стеной спал его сын, в спальной – Кристина, и они не должны были видеть того, кто пробрался в их квартиру, а потому Сергей, вооружившись ножом, медленно подошел к обеденному столу, наклонился, чтобы самому найти и поймать существо, решившее потревожить покой его и без того настрадавшейся семьи. Но, заглянув под стол, он никого там не увидел. Удивившись и решив, что его крыша едет окончательно и бесповоротно, Сергей хотел уже подняться и выпрямиться, как тот, кто был теперь не под столом, а на столе, прыгнул прямо ему на спину.

Крича и изворачиваясь, Сергей пытался сбросить с себя мерзкого игошу, что впился в его плечи и пытался укусить за шею. Он стал биться спиной о стену, чтобы сбить с себя мерзкого, маленького демона, но вдруг услышал, как его зовут.

- Сереж! – кричала Кристина. – Сережа!

Он открыл глаза. Снова.

- Ты пугаешь меня, - сказала жена, что склонилась над ним, пытаясь разбудить. – Ты кричал и дергался, а еще ты весь вспотел.

Сергей взглянул на жену, обнял ее и закрыл глаза.

- Кошмар, - сказал он. – Мне опять приснился кошмар…