Дмитрий Леонидович
Дыра к морю 4

Глава 1. В Храме

Брат Офилон

– Превысокий Владыка, Превысокий Владыка Мунелья приглашает тебя на симпозиум, – с поклоном сообщил слуга.

Офилон задумался. Чего хочет Брат? Поговорить о чём-то важном. Важном для него.

«Надо ли это мне?»

«Надо. Лучше знать, чего он хочет, чем не знать».

– Я приду.

Весна вошла в силу. Дороги подсыхают. Брат Мунелья скоро отправляется со своим туменом захватывать баронство Трельск. Об этом он и будет говорить.

* * *

Офилон пришёл в покои Мунельи вовремя.

Тот уже ждал его в гостиной. Как всегда, безупречно накрашен и причёсан, одет в пурпурные шелка, увешан драгоценными амулетами.

Как всегда, похож на отца, но отличается от него, как отличается волчонок от вожака стаи.

– Брат!

– Брат! – поприветствовали они друг друга.

– Ты хотел поговорить? – задал вопрос Офилон.

– Сначала возляжем, – Мунелья встал и указал рукой в сторону комнаты для симпозиумов. – Дела потом.

В комнате стояло два ложа, остальные сдвинули за занавеси. Других гостей сегодня не ждали.

Рядом с ложами стояли «кормилицы». По три рядом с каждым. Как обычно.

Офилон отметил, что для него прислали именно тех женщин, которых нередко выбирал он сам. Проявили внимание к его вкусу. Спросили совета у распорядителя гарема. Мелочь, но мелочь говорящая. Хотели угодить?

Обнажённая смуглая красотка степных кровей позволила себе обозначить уголком рта улыбку.

Офилон указал ей рукой на ложе.

Она заняла своё место, опёрлась на спинку ложа и широко развела ноги.

Он сел и откинулся спиной на её тело. Голова привычно заняла место между двух небольших упругих грудей. Её лоно прижалось к спине, а тёплые стройные бедра обняли бока. Нежные руки обвили грудь мужчины. Девушка слегка потёрлась обнажённой плотью о прохладный шёлк хитона и выдохнула тихий звук наслаждения. Её нравилось.

Вторая кормилица заняла место справа от ложа, села там на коленях на небольшую подушечку. Темнокожая, с кожей цвета промасленного ржавого железа, девушка с пухлыми губами, миндалевидными блестящими глазами и удивительным сочетанием худощавого длинноногого тела и очень крупной груди.

Третья, светловолосая, голубоглазая, с нежной гладкой кожей, села слева.

– Приступим, – Брат уже занял своё место и был готов наслаждаться.

* * *

Офилон кивнул темненькой.

Её длинные пальцы взяли крошечный кусочек мяса, макнули в подливку и вложили в приоткрытые губы мужчины. Он с удовольствием слизнул подливку и прожевал пищу.

Около рта появилась смуглая рука с чашей вина. Прикосновение края к губам, крохотный глоток, смывающий вкус и готовящий рот для нового удовольствия.

Длинные пальцы с кусочком мяса. Губы мужчины смыкаются вокруг темнокожего пальца и мягко обсасывают его.

Слева нежная рука берёт его ладонь, кладёт её на бедро с идеально гладкой и чуть прохладной кожей.

Чаша с вином у губ. Крохотный глоток.

Правая рука ложится на упругое горячее бедро с тёмной кожей.

Девушка улыбается. Она макает в острый кисло-сладкий соус плоскую палочку и мажет ею свою грудь. Потом подставляет её к губам. Офилон слизывает соус и втягивает в рот плотный сосок. Кожа темнокожей чуть пахнет мускусом. Это придаёт блюду особую прелесть.

Смуглая слегка царапает ноготками через ткань хитона, выводя на груди замысловатый узор. Но не забывает подавать чашу с вином.

Светленькая вкладывает в рот комочек сыра, вымоченный в чём-то сладком. Это неожиданно и разнообразит ощущения. А затем перед губами появляется мягкий бледно-розовый сосок с янтарной каплей мёда на нём.

Кормление продолжалось долго. Крошечные порции разнообразных удовольствий чередовались, сплетались, создавали плавный ритм. В этом и состоит искусство кормилиц. Создавать удовольствия.

Постепенно накал страстей нарастал.

Темнокожая раздвинула шире бёдра и бесстыдно тёрлась о руку мужчины своей скользкой мускусной плотью. Её грудь всё плотнее прижималась к губам. Офилон перешёл к лёгким укусам. Его пальцы приняли приглашение и скользнули внутрь.

Смуглая шаловливым языком щекотала чувствительные места шеи, вылизывала и прикусывала мочку уха. Её лобок и грудь прижимались и тёрлись о спину мужчины. Свои волосы она намотала на руку, запустила её в ворот рубахи и мягко поглаживала ими грудь Офилона.

Светленькая сначала сунула руку снизу под хитон, прошлась по нежной внутренней поверхности бёдер своими ноготками, а затем занырнула туда головой. Офилон любил её именно за это, за нежные мягкие губы и лёгкий розовый язычок.

Плотское наслаждение продолжалось. Без спешки, тягуче и долго. По телу шарили руки и губы. Стоял мускусный запах разгорячённых тел. Уши улавливали тихие стоны и вздохи.

Офилон поймал момент, когда удовольствие перестало нарастать. Он тронул светленькую за плечо. Та понятливо освободила место. Тут же под хитон нырнула темнокожая. Её губы сильнее и крупнее. Сейчас – её время.

Скоро удовольствие достигло апофеоза.

Офилон обмяк.

Ещё несколько минут женщины мягко поглаживали, помогали мужчине расслабиться и перейти к спокойной неге.

Мягкие руки приподняли плечи и голову, упругая плоть выскользнула из-под его тела, её место заняла подушка. Офилон закрыл глаза.

* * *

– Неплохо, – голос Брата вырвал из короткого сна.

Как всегда в таких случаях, Офилон чувствовал себя умиротворённым, но довольно бодрым.

– Мне тоже нравится чёрненькая, – продолжил Мунелья. – Когда тебя не было, я её иногда брал. В ней много животного. Она забавно подвывает, когда дерёшь её.

Офилон промолчал. Направление разговора ему не нравилось.

– Как ты вообще мог уехать, не взяв с собой ни женщин, ни повара? Я вот возьму всё, что необходимо для комфорта. И женщин – тоже. Пожалуй, черненькую тоже возьму.

Брат шёл на конфликт. Хоть и мелкий, но всё же. Это как у детей, которые отбирают игрушку у соседа не потому, что им она нужна, а чтобы доказать свою силу.

«Он хочет, чтобы я прогнулся перед ним?» – удивился Офилон.

– Брат, тебе стоит думать не о том, каких женщин ты возьмёшь, а о выполнении задания Отца.

– Выполню я задание, конечно же выполню. А потому тебе стоит со мной дружить. Мне шепнули, что Отец тратит на своё бессмертие уже меру костей в день. И расход растёт. Сколько бы мы ни добыли накопителей в новой Пустоши, ему всё равно не хватит надолго.

– Брат, – вздохнул Офилон. – Ты пока ещё даже не выехал из Храма. Рано говорить о выполнении, и тем более рано – о том, что будет после него.

Мунелья нахмурился. Видимо, он ожидал более мягкого, заискивающего или хотя бы уклончивого ответа. Перед отъездом ему хотелось зафиксировать своё превосходство. Не удалось.

– Хорошо. Расскажи мне, что ты видел в том баронстве.

Настроения что-то рассказывать у Офилона не возникло. Но если он откажется давать сведения, это станет нарушением клятвы Патриарху. Говорить придётся. Но одно дело говорить общие факты, и совсем другое – детали и свои выводы.

– Спрашивай?

– Как они воевали?

– В замке было два больших стреломёта. Из-за них войска графа вынуждены были поставить лагерь далеко от стен. Гораздо дальше обычного. В самом начале из замка обстреляли их табун. Нападающие убрали лошадей ещё дальше. Ночью отряд рыцарей тихо вышел из замка, перебил пастухов и угнал всех лошадей, чем лишил их мобильности.

Мунелья сидел насупленным, его сейчас больше волновал отказ Офилона прогнуться, а не его рассказ.

– Потом граф начал строить «черепахи», под защитой которых можно было бы засыпать ров. Несколько вариантов оказались непригодны. Потребовалось время, чтобы начать работу. Но тут вернулись с войны основные войска баронессы и разгромили графа.

– Сколько их было?

– Сотня тяжёлой пехоты и два десятка всадников.

– Как они разгромили?

– Прямо с марша они перестроились и выстроили повозки в линию поперёк дороги, образовав из них что-то вроде стены. Спешились и начали обстреливать противника. Те бросились в атаку. Сначала побежали лёгкие бойцы, их почти всех перебили стрелки, остаток добили у линии повозок. Рыцари двинулись под прикрытием «черепахи». Они почти достигли телег, но там их начали обстреливать с флангов, потом как-то остановили, дальше с боков ударили конные рыцари и пехотинцы. В конечном итоге победили сторонники баронессы. Всех подробностей я не видел, было далеко.

– Пока я не услышал ничего чрезвычайного. Зачем мне брать с собой целый тумен? Хватило бы и тысячи. У нас отличные осадные машины, доспехи и оружие гораздо лучше, и воины на подбор.

– Для надёжности? Твоё задание очень важно для отца.

Мунелья недоверчиво посмотрел на брата. Он чувствовал, что-то тут не так. И с баронством этим, и с отношениями между братьями. Чего-то он не понимал. Но сказать было нечего.

– Ладно, мне пора. Дел много, скоро выступать, – буркнул он.

* * *

Офилон вышел в задумчивости. Желание брата досадить ему, забрав с собой девушку, которую он часто приглашал, стало неприятным сюрпризом. Это было глупо и мелочно. Слишком глупо и слишком мелочно для человека, который видит себя преемников Патриарха.

«И девушку жалко», – честно признал храмовник. – «Надоест ему, разочаруется, убьёт ещё».

– Превысокий Владыка, – прервал размышления голос слуги. – Тебя зовёт Патриарх.

Это было неожиданно.

Отец выглядел, как обычно. Высокая причёска, перевитая золотыми шнурами, белила на лице, кармин на губах, чёрная тушь вокруг глаз. Такой образ позволял толпе разглядеть его лицо на большом расстоянии. Патриарх не пренебрегал простыми служителями и часто показывался им.

Сыновья переняли привычку к косметике, белила и тушь стали признаком высокого положения внутри Храма. Чем выше положение, тем ярче раскраска. Золота тут много у многих. А вот право нарисовать себе чёрные круги вокруг глаз – только у Владык.

– Ты говорил с Мунильей?

– Да.

– Что интересного?

– Брат излишне торопится, он примеряет на себя лавры успеха. Я советовал ему думать о деле. Но услышан не был.

– Он бывает несколько горяч. Но позвал я тебя не поэтому.

Патриарх ненадолго взял паузу. Видно, обдумывал в последний раз решение.

– Я хочу, чтобы ты поехал к королю.

Отец подбирал слова.

– Мы совершим враждебное действие. Неожиданное для него. Захватим владение его вассала. Я хочу, чтобы ты мягко объяснил, что мы вынуждены так поступить. И это не делает нас врагами.

– Мы как-то компенсируем ему потерю?

– Неплохая мысль. Чем?

– Ему нужны войска. В стране война.

– Нет, войск нет. Тумен Мунильи будет занят, потом он частично останется на границе Пустоши, частично вернётся в Храм. Внутренняя стража не сможет долго справляться одна с охраной наших земель.

– Оружие? Лошади? После разгрома в стране мало доспехов и оружия, очень многое перешло к поморцам. Вассалам короля нечем вооружать своих рыцарей.

Патриарх задумчиво покачал головой. В арсеналах Храма тоже не так уж много оружия. Военная сила всегда казалась фактором второстепенным, который нужен для сдерживания, а не для применения.

– Амулет бессмертия для короля?

Отец поморщился.

– Нет уж, пусть короли меняются почаще. Иначе оглянуться не успеем, как они попытаются подчинить себе Храм.

– Золото? – других вариантов Офилону в голову не приходило.

– Золото – подходит. Сколько может стоить баронство?

– Никогда об этом не задумывался. Сто мер золота? Триста? Не знаю.

– Вот и спроси короля. В любом случае для нас это будет выгодная сделка. Смешно, – баронство стоит меньше, чем золото, которое мы готовы заплатить за костяки чудовищ, убитых в этом баронстве.

– Когда выезжать?

– Завтра. Чтобы успеть решить вопросы до того, как войска пересекут границу храмовых земель.

Офилон кивнул головой. Потом уточнил:

– Я возьму с собой подобающую свиту.

– Конечно. Бери кого хочешь.

Офилон хотел трёх девушек. Охрану, конечно же. Ну и слуг каких-нибудь, для удобства короткого путешествия и пребывания в столице.

От Патриарха он вышел с ехидной улыбкой на губах.