Евгения Афанасьева
Семь процентов надежды

Пролог

Вторник, 13 яблонца 200... г., 22:01

Римевец, перекрёсток неподалёку от

бывшего Римевецкого грузового порта

Лейтенант римевецкого Патруля Карчи Рокуш остановил служебный внедорожник на светофоре, глянул на рацию в медиа-панели. Рация работала, моргала красным индикатором, но молчала с самого начала смены.

Может, повезёт. Покатаемся до утра, сдадим машину и домой, отсыпаться. В конце концов, всем завтра на работу, кто вообще будет безобразить среди недели?!

Светофор тоже горел красным, таймер отсчитывал секунды — до зелёного чуть меньше минуты. Целая вечность, когда ты на маршруте, а старший в экипаже даже музыку включить не даёт!

Карчи постучал пальцем по рулю, посмотрел на светофор. На уровень топлива. Опять на рацию. Снова на светофор. Поёрзал на сиденье, наблюдая за потоком.

Если во-он тот грузовик успеет на свой зелёный, загадал Карчи, смена будет спокойной.

Сорок секунд.

Грузовик приближался к перекрёстку.

Ожила, захрипела рация:

— Сорок второй, как слышите меня? Сорок второй, приём!..

Старший, капитан Мирен Тархов, снял с крепежа тангенту:

— Сорок второй на связи.

— Тархов, ты? Вы рядом со стрелкой?

— Минуты три ходу. Что там?

— В Угольном проезде ограбление, мотоциклист. Ушёл в Третий Хлебный, дальше потеряли.

Карчи, не дожидаясь команды, врубил «люстру» и сирену, нажал на газ. Сверху завыло, внедорожник утробно зарычал, с усилием набирая ход. Поперечный поток остановился, пропуская патрульных.

Грузовик, так и не проехавший перекрёсток, грустно моргнул поворотником.

— Принял, едем!

Мирен установил тангенту на место. Махнул рукой вперёд, указывая Карчи направление.

— Через два съезда направо. Попробуем перехватить. Давай, ходу, ходу!

Без подсказок Мирена Карчи потерялся бы после третьего поворота. Шеф отрывисто командовал: гони прямо!.. направо!.. а теперь налево!.. да газу, газу, не ссы!.. — и через несколько минут машина уже неслась по узким проулкам бывшего грузового порта, еле вписываясь в повороты.

— Налево!..

Карчи вдарил по тормозам, резко выкрутил руль; машина взвизгнула шинами, залетая в узкую кишку проулка, и наконец впереди мелькнул стоп-сигнал на хвосте мотоцикла.

— Гони!

— Знаю! — сквозь зубы бросил Карчи.

Покосился на старшего: Мирен подался вперёд, стиснул ремень безопасности в кулаке, но лицо оставалось спокойным, только губы сжались в тонкую линию.

Стопарь на хвосте мотоцикла издевательски моргнул и начал стремительно удаляться. Карчи фыркнул и тоже прибавил ходу. Врёшь, не уйдёшь!..

Мирен сорвал с крепежа микрофон и врубил матюгальник.

— Немедленно остановитесь!.. — громыхнуло в переулке. — Сбавьте скорость и прижмитесь к обочине!..

Зачем, подумал Карчи. Ведь даже не притормозит, скотина!..

Тот, впереди, увидел, что его догоняют, резко дёрнулся влево. Слишком быстро — может, всё-таки хлопнется?!.. — но, чуть не чиркнув подножкой по асфальту, вредитель выровнялся, скрылся в подворотне.

— Ничего, — сквозь зубы пробормотал Мирен. — Давай, гони!..

Тяжёлый внедорожник, казалось, изогнулся в середине, как автобус с «гармошкой», и чудом ввинтился в проулок следом за мотоциклистом.

— Остановитесь!.. — снова потребовал Тархов.

Мотоциклист подчиняться и не думал. Карчи показалось, что тот ещё поддал газу... хотя куда уж!

— Тарань его. Не остановится. Догоняй и под зад!

Карчи покосился на напарника:

— Размажем ведь, шеф!.. Узко здесь...

— Тарань, говорю! — рыкнул Мирен.

Погоня влетела в длинный и прямой проезд. Карчи вдавил педаль газа в пол, тяжёлая машина послушно прыгнула вперёд. Мотоциклист оглянулся; Карчи врубил дальний.

Яркий свет ослепил мотоциклиста, он завилял, чуть сбросил скорость. Приник к баку, попытался выровняться, но не хватило каких-то пары секунд — Карчи всё-таки его догнал. Мотоциклист вылетел из седла, прокатился несколько метров и замер. Мотоцикл прокувыркался ещё немного, ударился о столб и замер возле хозяина. Заднее колесо ещё крутилось. Фара моргнула пару раз и погасла.

Карчи затормозил поодаль от лежащего навзничь. Отвести глаза от распростёртого на асфальте тела не получалось никак. Преследуемый погиб при задержании, похолодел лейтенант Рокуш.

Всё, хана.

— Сирену выруби, — негромко посоветовал Мирен.

Карчи послушно нажал на кнопку, надрывный вой смолк. Тишина упала на патрульных, надавила на уши — Карчи даже показалось, что он оглох.

— Он что... всё?

Мирен молчал, сжимая в кулаке микрофон. Пластик тихо похрустывал. Наконец Мирен разжал пальцы. Как-то очень аккуратно положил тангенту в крепление.

— Встанет. Не так сильно упал... сейчас встанет. Должен встать.

Карчи перевёл взгляд на лежащего мотоциклиста.

Что это?.. Показалось?.. Или...

Карчи прищурился, всматриваясь. По чёрному силуэту словно пробежала дрожь. Мелкая, едва заметная — в темноте такое никак нельзя было разглядеть, тем более — в разноцветных сполохах патрульной «люстры», да ещё и под толстой кожаной курткой. Но...

— Шеф?.. Ты тоже это видишь?.. — выдохнул Карчи.

Тёмная фигура шевельнулась. Начала вставать — рывками, словно кто-то сверху дёргал упавшую марионетку за ниточки. От вида рваных, резких движений внутри всё смерзалось, но отвести взгляд не получалось никак.

...почему он не снимает шлем?!.. Почему?!

Мирен глухо выругался сквозь зубы, вырывая из кобуры табельное. Бросил:

— Рокуш, прикрой!

Карчи вылез из машины, взял пистолет на изготовку. Затвор жадно щёлкнул, от стен переулка отразилось эхо, щёлкая, лязгая... чавкая.

Тархов выскочил наружу:

— Встань перед машиной и положи руки на капот!

Уставная фраза ободрала горло, под конец сорвалась на фальцет.

Мирен вытянул руку вверх. Грохнул выстрел.

— Следующий — на поражение!

Карчи перехватил пистолет. Руки дрожали, в ушах гулко бухала кровь.

Как барабаны. Барабаны на концерте.

Ледяной камень внутри подпрыгнул, застрял где-то в горле.

Мирен шагнул вперёд:

— Встань перед машиной. Руки на капот. Слышишь, чтоб тебя?!

Этот... это по-птичьи склонило голову набок. Дёрнулось влево, вправо, вперёд; полушагнуло-полупрыгнуло; ледяной камень заплясал в такт, и Карчи не выдержал — выстрелил.

— Твою м-мать... — через пару секунд выдохнул Мирен.

...пыль. Пепел и пыль.

Пепел тёк из чёрной дыры на чёрном плече, крохотным смерчем закручивался у ног, поднимался выше, выше...

За тонированным стеклом шлема Карчи не мог разглядеть не то что лица, даже блеска глаз стоявшего напротив человека, но откуда-то знал — эта паскуда ухмылялась.

Невидимую ухмылку стёр серый смерч, как-то разом окутавший всего мотоциклиста и разом опавший на землю.

На месте столба пыли — пусто. Ни преступника, ни его мотоцикла. Только серый пепел на сером асфальте.

— М-Мирен?.. Это... это что?

Тархов убрал пистолет в кобуру. Сел обратно в машину. Достал из кармана пачку сигарет. Прикурил, наплевав на то, что казённый салон пропахнет дымом.

— Охренеть... — протянул.

И замолк до конца дежурства.

По счастью, молчала и рация.

Только утром, часов в семь, Мирен наконец разлепил губы:

— На Львиный Зев, Рокуш. В архив.

Карчи послушно свернул куда сказали.

В архиве Мирен запросил записи из Третьего Хлебного. Карчи не удержался, застыл за плечом шефа.

Камера поймала только дорогу и их с Миреном машину. Мотоциклист, рассыпающийся серым пеплом, в кадр, конечно, не попал. Мирен, отсмотрев записи, буркнул что-то о новых технологиях, от которых никакой пользы, кроме вреда, и пошёл на стоянку за карточкой из регистратора. Камера там была, откровенно говоря, дерьмо, ночные записи шли жутким зерном, но главное различить всё же удалось: вот мотоциклист. Вот он удирает, вот падает, вот встаёт.

Вспышки выстрелов сбивают ритм мигающей «люстры».

Вот столб пыли, вот нет никого.

Всё, пустой асфальт.

Посмотрев запись, Мирен несколько минут молчал, жестом обрывая пытавшегося заговорить Карчи. Потом наконец вздохнул:

— Значит, так. Недостачу патронов объяснишь тем, что стреляли по колёсам, пытаясь задержать. Промахнулись — ночь, темно, хрена с два ты в узкое колесо попадёшь ночью на ходу. Объяснительными замучают, может, выговор объявят, но...

— А как же... ну... запись?

— Запись... — Мирен вздохнул. Глянул на монитор, скривился. — У нас какие-нибудь кондитерки работают с утра пораньше?

Карчи моргнул.

— Тодин. Архивариус. Сейчас попрошу, пусть эту дрянь положит куда подальше. После смены зайду с чем-нибудь повкуснее. Месяца через два-три про то, что мы карту памяти не сдали, все забудут.

Карчи знал, что уж кто-кто, а он точно не забудет. Хотя очень, очень хотел бы.

Выходя из кабинета архивариуса, он оглянулся.

Мирен всё так же сидел у экрана, вертел в пальцах зажигалку и щёлкал мышью. По отсветам на лице Карчи видел — шеф пересматривает запись с регистратора. Раз за разом.