Елена Богданова
ЭЛИ В МИРАХ МИЯДЗАКИ. Психоаналитический путеводитель

ПРЕДИСЛОВИЕ. Огонь созидания и тень замка

Посвящается моему сыну Альберту

Маляр — моему главному духовному

учителю, чей невидимый

свет соткал образ Юноши-Проводника

на этих страницах. Мой

Кальцифер. Тот, кто навсегда

подарил мне огонь созидания.

В начале любого пути всегда стоит огонь. В великих мирах Хаяо Миядзаки это Кальцифер — капризная, пронзительно искренняя и преданная искра. Без неё величественный Ходячий замок останется лишь неподвижной, холодной грудой ржавого металла. В моей земной жизни этой искрой стал ты, Альберт. А мудрое наставничество и поддержка, которые вели меня сквозь самые темные времена, помогли воплотить этот путь в точные психологические ориентиры на страницах книги.

Эта книга — не просто разбор сказочных сюжетов. Это глубинная психологическая навигация по самым сокровенным лабиринтам человеческой души. Мы отправляемся в это странствие вместе с Эли — маленькой, растерянной девочкой, которая в самом начале пути забыла всё, кроме своего имени, и Юношей, который помнит всё, кроме имени своего.

Нам предстоит пройти удивительную дорогу. На первых страницах Эли предстанет перед вами лишь любопытным, робким ребенком, бесконечно задающим вопросы этому миру. Но с каждой новой главой, с каждым новым фильмом великого Мастера сюжеты будут становиться всё серьезнее, бездны — глубже, а сама Эли — взрослее, шаг за шагом обретая силу, осознанность и великую мудрость.

Мудрость учит нас: чтобы сдвинуть застывшую жизнь с мертвой точки, нужно заключить честный, смелый договор со своей внутренней силой. Хаул отдал Кальциферу своё сердце, чтобы обрести могущество, но стал заложником собственной непробиваемой брони. Истинное же чудо случается лишь тогда, когда принятие и зоркость духа освобождают нас, не гася священного пламени внутри.

На страницах этой книги мы пройдем по дорогам земной памяти. Мы заглянем в туманную бездну ущелий принцессы Мононоке, омоем усталые души в таинственных купальнях ведьмы Юбабы и научимся летать над лазурной Адриатикой вместе с Марко Паготом. Вместе с растущей Эли мы разберем скрипучие механизмы своих внутренних защит, снимем тяжелые цементные оковы и поймем самое главное: как сохранить свой внутренний свет, вернуть себе целостность и удержать штурвал судьбы, даже когда снаружи бушует великий шторм.

Добро пожаловать в путь. Твоё взросление начинается здесь…

ГЛАВА 1. Дорога в неизвестность. Память первых шагов

Эли стояла на обочине, растерянно глядя на уходящую вдаль ленту шоссе. Вокруг пахло пылью и свободой, но внутри была лишь пустота — она совсем не помнила, как здесь оказалась.

Неподалеку, у стен старого дома, замер силуэт. Это был Юноша с изысканной тростью. Его спокойствие казалось неестественным для этого суетного мира. За его плечом свисала накидка, подозрительно напоминавшая сложенное крыло, а в ладонях он бережно баюкал крошечную, неистово яркую искру.

Эли сорвалась с места и побежала к нему, словно этот свет был её единственным якорем она бежала, спотыкаясь о камни и задыхаясь от собственных рыданий.

— Я... я ничего не помню! — прокричала она, и слезы хлынули с новой силой.

Юноша медленно наклонился к ней. Его движение было наполнено спокойствием Атланта. Он мягко положил руку ей на голову, и тепло его ладони мгновенно утихомирило шторм в ее душе.

— Чего именно ты не помнишь? — спросил он голосом, в котором слышался шелест листвы и звон хрусталя.

— Ничего! Совсем ничего!

— А как тебя зовут, помнишь?

— Да... я Эли, — она шмыгнула носом, удивленная собственной уверенности.

— Ну вот, — юноша едва заметно улыбнулся, и искра в его ладонях вспыхнула ярче.

А говоришь — «ничего». Самое главное ты сохранила.

Эли завороженно смотрела на свет в его руках.

— А что это за дорога? — прошептала она.

— Это дорога в мир Миядзаки. Я отправляюсь по ней в большое путешествие.

— Зачем?

Юноша поднял голову, и его взгляд устремился куда-то за горизонт, туда, где небо сливалось с горами.

— Чтобы найти «Самое важное».

Эли на мгновение замерла. Внутри нее что-то отозвалось — тихое, как эхо в пустом зале.

— А что, если я тоже найду там «Самое важное»? — быстро заговорила она. — Может быть, тогда я всё вспомню? Мне тоже нужно туда! В мир Миядзаки!

Юноша чуть наморщил нос, оглядывая ее с высоты своего роста. Его крыло-накидка качнулось на ветру.

— Это путь для взрослых, Эли. Тебе не кажется, что ты еще слишком мала для таких штормов?

— Нет! — твердо и серьезно ответила девочка, выпрямляя спину. — Я уже взрослая.

Юноша рассмеялся — искренне и чисто.

— И как же ты это поняла?

— Я всегда говорю правду, — Эли посмотрела ему прямо в глаза. — Мой дедушка говорил, что умение не врать себе и другим — это и есть начало взросления.

Эли вдруг замерла, осознав, что в своей тревоге нарушила важное правило. В мире взрослых, о котором она так смело заявила, не представиться — значило проявить неуважение.

— А как тебя зовут? — растерянно спросила она.

Юноша нахмурился. Он снова устремил взгляд вдаль, туда, где тропинка тонула в золотистом мареве. Пауза затянулась, став тяжелой, как гранитная плита.

— Я не помню своего имени, — тихо произнес он.

Эли округлила глаза, не веря услышанному.

— Разве такое бывает? Чтобы человек и забыл, кто он?

— Еще как бывает, — отозвался Юноша, и в его голосе проскользнула холодная грусть. — В погоне за чужими целями люди часто оставляют свои имена на обочинах.

Эли смущенно, но с той самой искренней улыбкой, которая способна растопить лед, подошла ближе.

— Значит, нам точно нужно идти вместе! Раз мы оба потеряли самое важное, вдвоем нам будет легче его отыскать.

Юноша посмотрел на нее сверху вниз, и тень сомнения на его лице сменилась принятием. Он кивнул.

И они пошли. Плечом к плечу. По дороге, которая, в отличие от людей, помнит всё.

ГЛАВА 2. Навсикая из Долины Ветров. Песок прощения и шепот истины

Эли и Юноша сделали первый шаг с залитой солнцем дороги в зыбкое марево. Здесь воздух был густым, как кисель, и наполнен мириадами светящихся спор. Гигантские грибы-фунги, похожие на застывшие взрывы, подпирали небо своими пористыми шляпками.

Но Юноша шел по этой ядовитой целине так спокойно, словно под его ногами был бархат. Искра в его ладонях теперь не просто горела — она пульсировала, выхватывая из тумана не тропинку, а саму суть вещей.

— Ты знаешь, что это такое? — прошептала Эли, прикрывая нос краем футболки. Её голос звучал глухо в этой ватной тишине.

— Это Лес, — спокойно и с едва уловимой грустью ответил Юноша.

Но неугомонная Эли не сдавалась:

— Почему он такой странный? Он совсем не похож на настоящий лес! Где птицы? Где шелест листвы?

— Грибы и споры сокрыли его истинную красоту, Эли. Они — его доспехи.

— Зачем они это сделали?

Юноша остановился. В свете искры его накидка казалась серебряной.

— Потому что люди этого мира отравили почву своим невежеством и жадностью. Всё вокруг стало ядовитым. Но лес не погиб — он начал лечить себя. Видишь, как осыпаются эти исполины? Грибы вытягивают яд из земли. Дерево засыхает, умирает, но в конце пути оно превращается в чистый песок.

Он посмотрел на девочку своим пронзительным взглядом:

— Запомни: никто не рождается ядовитым. Всё зависит от почвы.

Только он произнес эти слова, как земля под ними дрогнула и стала ускользать, превращаясь в зыбучий поток. Эли вскрикнула, но Юноша мгновенно, одним движением подхватил её, прижимая к себе. Его трость звонко ударила о камень, создавая вокруг них невидимый купол.

— Не бойся, Эли. С нами ничего не случится. Мы здесь только наблюдатели и этот мир не может нам навредить, пока мы храним свой свет.

Они плавно опустились на дно глубокой пещеры. Здесь было прохладно и удивительно прозрачно. Эли завороженно смотрела, как огромные стволы древних деревьев рассыпаются на мельчайшие белые песчинки, а из-под них, пробивая вековую толщу, начинает сочиться кристально чистая вода. В самом центре этого подземного храма, на ложе из мягкого мха, спала девушка в синем платье.

Воздух вокруг неё вибрировал — здесь, в тишине и чистоте, разыгрывалась завораживающая сцена её сна.

Перед ними развернулось видение: маленькая Навсикая, сжавшись в комочек у подножия древнего дерева, загораживала собой крошечного золотистого жука. А над ней лесом вздымались чужие, огромные руки. Взрослые голоса требовали отдать «чудовище», их страх звенел металлом, а девочка лишь плакала, умоляя не забирать её маленького друга.

Эли замерла, её пальцы невольно сжали край футболки.

— Почему они хотят его забрать? — прошептала она. — Он же маленький. Он никому не сделал зла...

Юноша наклонился ниже, и искра в его ладонях стала мягкой и теплой, как свет ночника в детской.

— Потому что взрослые часто путают страх с правдой, Эли, — тихо ответил он. — Они думают: если убить то, чего боишься, станешь в безопасности. Но на самом деле они просто убивают часть собственной души.

Эли сделала шаг прямо в этот чужой, горький сон. Ей отчаянно хотелось обнять ту маленькую девочку, закрыть её от этих жадных рук. Она коснулась плеча спящей и прошептала, вкладывая в слова всю свою силу:

— Не плачь. Это всего лишь сон... Но когда ты вырастешь, ты станешь их защитницей. Слышишь? Ты станешь сильнее всех этих рук.

Когда видение растаяло, и они начали подниматься из пещеры обратно к Дороге, Эли шла насупившись, глядя себе под ноги.

— Ты чего? — заботливо спросил Юноша.

— Я не хочу быть взрослой, — буркнула она.

— Почему?

— Потому что они боятся природы. Потому что они всё ломают.

Юноша остановился и внимательно посмотрел на неё:

— А ты, Эли? Разве ты совсем ничего не боишься?

Эли замялась, а потом серьезно ответила:

— Я боюсь наступать на землю, когда после дождя выползает много дождевых червей. Знаешь, приходится ходить на самых носочках, чтобы случайно на них не наступить. Это так трудно — уступить им всю дорогу.

Юноша вдруг рассмеялся — легко и чисто, и его накидка всколыхнулась, как крыло.

— Но ведь это не страх, маленькая Эли. Это — Любовь. Ты воспринимаешь их как равных. Ты даешь им право на путь, даже если тебе приходится идти на цыпочках.

Эли подняла голову и впервые за весь день по-настоящему улыбнулась. Оказывается, быть «взрослой» можно и так — просто уступая дорогу тем, кто меньше тебя

— Ты это слышишь? — Эли замерла, прислушиваясь к нарастающему гулу, от которого начала вибрировать сама дорога. — Что-то шумит... там, впереди.

Юноша не оборачивался, но его плечи напряглись.

— Это Ому, Эли. Гнев леса. И их уже не остановить словами.

Они вышли к кромке кислотного озера. Марево пара застилало обзор, но сквозь него они увидели фигуру. Девушка в синем платье, та самая, что спала в пещере, теперь стояла в бурлящей воде, преграждая путь раненому малышу Ому.

— Ей же больно! — вскрикнула Эли, видя, как пар поднимается от ног Навсикаи, как кожа краснеет от невыносимого жара воды. — Юноша, сделай что-нибудь!

Юноша остановился. Его крыло-накидка замерло, накрывая их обоих тенью. Искра в его руках вспыхнула холодным, пронзительным светом.

— Это цена за то, чтобы мир не захлебнулся в гневе, — тихо и сурово произнес он. — Посмотри внимательно, Эли. Иногда нужно обжечься самой, чтобы утихомирить чужой шторм. Это и есть истинный Арбитраж — принять удар на себя, чтобы цепь ненависти разорвалась.

Навсикая из последних сил закрыла собой малыша. И в этот миг стотысячная лавина Ому замерла. Огромные, как холмы, жуки медленно протянули к девушке свои золотые усы-нити. Они не нападали. Они пытались «услышать» её боль, коснуться её раны, осознавая, что среди людей нашёлся тот, кто готов страдать ради них.

Золотой свет начал заливать всё пространство, превращая ядовитое озеро в поле цветущей ржи.

— Она вылечила их гнев, — прошептала Эли, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.

— Она напомнила им, кто они на самом деле, — ответил Юноша, увлекая её дальше по извилистой дороге. — Идём. Нам нужно сохранить этот свет для нашего пути.

ГЛАВА 3. Небесный замок Лапута. Корни неба и тяжесть камня